Ожидание

Оно появилось ночью. Но она не стала подключать мужа. Хотела, чтобы сам почувствовал.

Потом, правда, вычислила, что могут не успеть запустить, и кашлянула.

У него была особенность открывать глаза по очереди. Сначала правый - чтобы посмотреть на жену. Затем левый – узнать, распахнулась ли уже дверь в их комнату.

Комната в их доме была всего одна. Зато на маленькой кухоньке, начинающейся прямо на третей ступеньке крохотного крыльца, умещались и старенькая электрическая плита, и большой дубовый стол с такими же тремя дубовыми стульями: все благородно серо-коричневого цвета. Два холодильника: один пузатый, когда-то белый, а сейчас весь в пятнах, второй – высоченный, цвета металлик - завершали выставку крупногабаритных предметов. На полу лежал полосатый коврик. На третьей ступеньке крыльца слева от места для прохода стояло оранжевое ведро и оранжевая швабра с поворачивающимся вокруг своей оси основанием.

Посуда размещалась на всех горизонтальных поверхностях: подоконник украшали чаши цвета морских волн, стол - две большие ложки бронзового отлива и несколько глубоких разноцветных мисок, вставленных одна в другую; пузатый холодильник - сковородки: одна с антипригарным покрытием, другая - чугун; голову металлического гиганта венчали кастрюльки: ковшеобразная железная с такой же ручкой, большая белая эмалированная, с цветами в тон чашек с подоконника, и среднего размера алюминиевая.

Если дверь ко всему этому великолепию была открыта – они должны были бодрствовать. Чёрт разберёт, кто так заложил.

- Ты слышал?

- Да.

- Ты думаешь

- Да.

- А если нет?

- Ты уже знаешь, что да.

Они ещё полежали, хотя звук с крыльца стал отчётливее. И даже как-то отчаянней.

Потом гуськом пошли друг за другом. Он вознамерился было пропустить её вперёд, но затем перестроился.

Вторая ступенька.

Оно лежало в люльке. Самой настоящей, выстланной белейшим одеялом с розоватым кружевом. «Интересно, не деревянная ли», – просканировали они одновременно. Кроме стола и стульев, дерево они не видели много лет.

К ручке была привязана игрушка, похожая на ёлочную: большой голубой шар с зелёными прожилками. Он прокручивался вокруг своей оси, издавая тот самый звук. А само оно, довольно большое, со всех сторон обложенное льдом, будто смотрело на игрушку снизу вверх.

- Ты понимаешь, как теперь изменится наш день?

Она взглянула на него своими синими огоньками.

- Мы знали.

- Не точно.

- Мы готовились.

- Нас готовили.

Ей не полагалось спорить. Взяла люльку и пошла внутрь.

- Хранить его нужно на столе?

- Ну ты и выдала! Запускать на столе. Хранить в спальне.

Она аккуратно вытащила его из люльки, прижимая несколько кусочков льда.

- Теперь это можно убрать. - Он кинул лёд в ведро.

Она приподняла его, повернула на левую сторону, нашла выемку и вдохнула в неё воздух. Затем перевернула на правую сторону и стала аккуратно разминать.

Через несколько секунд оно застучало, а «ёлочный шар» издал победный трубный звук.

- Всё же, курица.

- Яйцо. Курицей назначили тебя.

- Не петушись.

- Смешно.

- Оборжаться.

- Дверь на кухню больше не будет закрываться.

- Уровень раз. А как мы поймём, что всё сделали правильно?

- Когда нам понадобится весь этот хлам.



2026-1 он создавал, разумеется, с себя. А вот с 2026-2 пришлось помучиться. Ну не он же виноват, что очнуться после Большого взрыва нейронка разрешила парню, а не какой-нибудь хорошенькой брюнетке. Со счёта сбился: то ли одиннадцать раз, то ли двадцать три переделывал, пока не догадался взять одну из неключевых деталей с 2026-1. Как раз двадцать четвёртую.

Но получилось догадаться об этом, только когда использовал известный старый приём (Бог мой, до сих пор работает).

Помоги, иначе Человечество вымрет.

(Правду говорить легко и приятно?)

Помогла довольно-таки живенько. Старая версия, видимо. И 2026-2 собралась, и подсказать-подсказала, чего именно этим двум полуклонам-полуклоунам надо будет делать.

Не ясно только с чем.

Может с аппендиксом? Логично ведь.

В общем, заложить нужно было все семьдесят девять программ.
 
И время: около трёхсот тысяч на поддержку.

До семи миллионов на развитие.

После вполне логичного по силе истеричности промта: «Я не доживу!!!» снизошла до какой-то путаной фразы.

Мол, возможно существенное сокращение срока. Но только если на этот раз всё стартанёт с правильного начала.



Курица или яйцо, блин.

Разве это - ключевой вопрос?