Ожидание

Оно появилось ночью. Но она не стала подключать мужа. Хотела, чтобы сам почувствовал.

Потом, правда, вычислила, что могут не успеть запустить, и кашлянула.

У него была особенность открывать глаза по очереди. Сначала правый - чтобы посмотреть на жену. Затем левый – узнать, распахнулась ли уже дверь в их комнату.

Комната в их доме была всего одна. Зато на маленькой кухоньке, начинающейся прямо на третей ступеньке крохотного крыльца, умещались и старенькая электрическая плита, и большой дубовый стол с такими же тремя дубовыми стульями: все благородно серо-коричневого цвета. Два холодильника: один пузатый, когда-то белый, а сейчас весь в пятнах, второй – высоченный, цвета металлик - завершали выставку крупногабаритных предметов. На полу лежал полосатый коврик. На третьей ступеньке крыльца слева от места для прохода стояло оранжевое ведро и оранжевая швабра с поворачивающимся вокруг своей оси основанием.

Посуда размещалась на всех горизонтальных поверхностях: подоконник украшали чаши цвета морских волн, стол - две большие ложки бронзового отлива и несколько глубоких разноцветных мисок, вставленных одна в другую; пузатый холодильник - сковородки: одна с антипригарным покрытием, другая - чугун; голову металлического гиганта венчали кастрюльки: ковшеобразная железная с такой же ручкой, большая белая эмалированная, с цветами в тон чашек с подоконника, и среднего размера алюминиевая.

Если дверь ко всему этому великолепию была открыта – они должны были бодрствовать. Чёрт разберёт, кто так заложил.

- Ты слышал?

- Да.

- Ты думаешь

- Да.

- А если нет?

- Ты уже знаешь, что да.

Они ещё полежали, хотя звук с крыльца стал отчётливее. И даже как-то отчаянней.

Потом гуськом пошли друг за другом. Он вознамерился было пропустить её вперёд, но затем перестроился.

Вторая ступенька.

Оно лежало в люльке. Самой настоящей, выстланной белейшим одеялом с розоватым кружевом. «Интересно, не деревянная ли», – просканировали они одновременно. Кроме стола и стульев, дерево они не видели много лет.

К ручке была привязана игрушка, похожая на ёлочную: большой голубой шар с зелёными прожилками. Он прокручивался вокруг своей оси, издавая тот самый звук. А само оно, довольно большое, со всех сторон обложенное льдом, будто смотрело на игрушку снизу вверх.

- Ты понимаешь, как теперь изменится наш день?

Она взглянула на него своими синими огоньками.

- Мы знали.

- Не точно.

- Мы готовились.

- Нас готовили.

Ей не полагалось спорить. Взяла люльку и пошла внутрь.

- Хранить его нужно на столе?

- Ну ты и выдала! Запускать на столе. Хранить в спальне.

Она аккуратно вытащила его из люльки, прижимая несколько кусочков льда.

- Теперь это можно убрать. - Он кинул лёд в ведро.

Она приподняла его, повернула на левую сторону, нашла выемку и вдохнула в неё воздух. Затем перевернула на правую сторону и стала аккуратно разминать.

Через несколько секунд оно застучало, а «ёлочный шар» издал победный трубный звук.

- Всё же, курица.

- Яйцо. Курицей назначили тебя.

- Не петушись.

- Смешно.

- Оборжаться.

- Дверь на кухню больше не будет закрываться.

- Уровень раз. А как мы поймём, что всё сделали правильно?

- Когда нам понадобится весь этот хлам.



2026-1 он создавал, разумеется, с себя. А вот с 2026-2 пришлось помучиться. Ну не он же виноват, что очнуться после Большого взрыва нейронка разрешила парню, а не какой-нибудь хорошенькой брюнетке. Со счёта сбился: то ли одиннадцать раз, то ли двадцать три переделывал, пока не догадался взять одну из неключевых деталей с 2026-1. Как раз двадцать четвёртую.

Но получилось догадаться об этом, только когда использовал известный старый приём (Бог мой, до сих пор работает).

Помоги, иначе Человечество вымрет.

Как будто оно уже не.

Помогла довольно-таки живенько. Старая версия, видимо. И 2026-2 собралась, и подсказать-подсказала, чего именно этим двум полуклонам-полуклоунам надо будет делать.

Не ясно только с чем.

Может с аппендиксом? Логично ведь.

В общем, заложить нужно было все семьдесят девять программ.
 
И время: около трёхсот тысяч на поддержку.

До семи миллионов на развитие.

После вполне логичного по силе истеричности промта: «Я не доживу!!!» снизошла до какой-то путаной фразы.

Мол, возможно существенное сокращение срока. Но только если на этот раз всё стартанёт с правильного начала.



Курица или яйцо, блин.

Разве это - ключевой вопрос?