164. Сказка о невероятном происшествии и переменах

                Сказка о невероятном происшествии, приведшем архиерея Дормидонта к поразительным переменам.
                Глава 1.
Честно говоря, у меня были большие сомнения, стоит ли сейчас, в это сложное время публиковать столь щекотливую историю с неоднозначным содержанием, ведь это может затронуть чувства многих религиозно настроенных граждан. Не то что бы я испугался шквала их гневных возмущений, нет, вовсе не поэтому, а скорее потому, что не хочется никого обижать, ни верующих, ни атеистов. Однако я хорошенько подумал и решил, что как раз теперь-то и следует поднять эту щепетильную тему. Вывести, так сказать на чистую воду, иных жуликоватых священников, кои так удачно засели в наших храмах ещё с 90-х годов.

          К тому же мне совершенно случайно попалась на глаза знаменитая поэма нашего великого классика Александра Сергеевича Пушкина, «Сказка о попе и о работнике его Балде». И тут конечно все мои сомнения сразу развеялись, ведь Пушкин наш светоч, и он не стеснялся поднимать такую тему, так почему же я, скромный графоман, не могу пересказать кое-какую историю, забредшую мне в голову. Притом история эта не совсем плод моего воспалённого воображения, ведь у неё есть подоплёка, а именно короткая байка, которую мне рассказал некий прохожий на паперти храма Ильи Пророка в Черкизово. Так уж вышло, что я живу там недалеко, и в одной из своих прогулок случайно повстречал того прохожего. Он усердно осенял себя крестными знаменьями подле могилки известного юродивого Корейши. Я уже почти прошёл мимо, но вдруг прохожий окликнул меня.

           – Слышь парень, постой-ка минутку!… Я тебе сейчас такое расскажу, что с ума сойти можно… - хрипло рявкнул он, и сходу кинулся ко мне с докладом. Дескать, ему только что юродивый прямо из могилки поведал байку, и её немедля следует донести всем, мол, теперь это его миссия. Ну, я, разумеется, выслушал его, а куда деваться, ведь человек просит, ему выговориться надо, и отказывать ему нельзя. А речь шла о старых временах, ещё дореволюционных. Тогда народ в храмы ходил как на праздник, а священников чтили словно родных отца с матерью. Уважали их, слушались, и повиновались им ничуть не меньше чем царю-батюшке, иль городничему, то бишь градоначальнику.

           Сейчас конечно это не так, ныне народ всё больше под другую дудку поёт и пляшет, под разные там буги-вуги да трали-вали карнавали, а вот про псалмы люди стали забывать. Впрочем, что теперь, что тогда, люди попадались разные, притом как средь прихожан, так и средь священнослужителей. Встречались и такие попы, что жулили, плутовали, и даже на руку чистотой не страдали, то есть с прихожан мзду брали. И вот среди таких нечистоплотных проповедников имелся один индивид, герой нашей истории, а звали его Дормидонт, что трактуется как «тот, кто принёс жертву», хотя в данном случае это весьма сомнительная трактовка. И вот почему.
                Глава 2.
Служил наш Дормидонт настоятелем в пригородном храме с немалой паствой. Народ ходил в храм разный, были тут и рабочие с ближайших мануфактур, и простые крестьяне с окрестных деревень, и торговые миряне с соседнего базара, и ещё много кого. И что примечательно, со всех них Дормидонт стремился копеечку вытянуть, так сказать откуп взять, или проще говоря, получить выгоду исключительно для себя.

          – А что они, задарма что ль ходить будут!?… Пусть каждый расстарается, да свою лепту внесёт в мои богоугодные дела!… Я им слово Христово, а они мне медяк на обнову,… вот и будет толково!… Мне же тоже, и покушать сладко хочется, и орарь парчовый купить охотится!… Ну не в лохмотьях же ходить!… Не почину мне это,… я ведь архиерей!… - не раз рассуждал Дормидонт, как бы доказывая самому себе своё право на его лукавство и жульство. Хотя здесь конечно, прежде всего, совесть важна, ибо это она в полной мере руководит нашими поступками. А уж коли нет её, так это просто беда, тут человек позволяет себе всякие непотребства.

           Вот и Дормидонта, совесть тоже не особо беспокоила. Без неё ему как-то сподручней жилось. А потому наглости его выдумок по обиранию прихожан не было предела. Уж он на такое был мастак, что только диву даваться. Такие ухищрения изобретал, что ему, пожалуй, в этом деле позавидовал бы даже сам чёрт, настолько хитёр и ловок он был на подобные каверзы. Бывало, придумает какой-нибудь новый нереально-существующий грех типа распугивания голубей подле храма. Дескать, голуби своей раскачивающейся походкой отмаливают покойников, а тот, кто их шугает, тот берёт страшный грех на душу, и поэтому обязан ставить втройне больше свечей к иконе Николая Чудотворца. Мол, только так придёт искупление, а иначе пятно на всю жизнь, и мучайся потом в чистилище.

         Ну а голубей понятное дело шугали многие прихожане, ведь эти птицы сами по себе пугливые. Идёт кто-нибудь мимо, а они уже и разлетаются, так что получалось, грешили многие и изрядно. А в результате этого, расход свечей возрастал, ну и доход, разумеется, тоже. Касса росла и прибавлялась. В общем, мудрил Дормидонт, изгалялся. И подобных идей у него возникало немало. Мыслил он аки коммерсант, а не священник. Скачивал с прихожан копеечку. И, конечно же, тем самым набивал себе мошну. Уж сколько он таким способом себе денег присвоил, и истратил на удовлетворение своих прихотей, то лишь одному Богу известно. Отчего ходил он всегда, сыт, одет и холён. Можно сказать, лоснился от жира. Никто, конечно, не утверждает, что все священники такие, но Дормидонт был именно таким.

          И вот как-то однажды, из-за одной такой придумки, случился у него большой конфликт с некой милой прихожанкой, молодой вдовушкой-солдаткой. На Руси испокон веков неспокойно было, ведь врагов вокруг имелось немало, а отсюда и войны случались. Ну а где война, то там обязательно найдётся вдова. Вот и тут точно такая же ситуация произошла: была жена, а стала вдова, притом гордая, непокорная, красавица с жёстким характером. Муж у неё где-то в южных степях сгинул; не то турки там с ятаганами шалили, не то казаки мятеж учинили. Уж там, на Дону всякое бывало, так что молодая жена быстро вдовой стала.

           Ну а Дормидонт на неё глаз положил, однако не в амурном понимании, а на финансовом основании, ведь ей за погибшего мужа полагалась компенсация. И конечно Дормидонт решил с этой компенсации свой кусок урвать. В связи с чем, наложил на вдовушку епитимью, это что-то навроде вины или наказания. Мол, это она, жена, виновата в гибели супруга. Дескать, плохо молилась, пост не соблюдала, вот он и сгинул. А потому придётся ей теперь откупиться от своего страшного греха. Накинулся на вдову, требует мзду за очищение души от повинности. Но молодая вдовушка на редкость строптивая попалась. Другая-то на её месте наверняка бы сразу деньгами поделилась, и всё, конфликт исчерпан, а эта не желает делиться.

           – Да вы что отче,… какие ещё деньги?… И за что?… Я все посты соблюдала,… за мужа молилась усердно,… но видимо у Бога на него свои планы были,… вот он его и прибрал!… Я-то ни при чём,… любила мужа, верна ему была,… страдаю без него,… скучаю, нет у меня теперь кормильца-заступника… - чуть ли не плача отнекивалась она, а Дормидонт не отступает, давит на неё.

            – Ох, смотри строптивица!… Не поделишься с храмом, так не видать тебе царствия небесного!… И не тебе грешнице, о Божьих планах рассуждать!… Ишь форсу набралась, в духовные дела нос суёшь!… - строго укорил он её, и покаяния ждёт. Но вдовушка не пошла у него на поводу, мол, не на ту напал, за просто так деньги отдавать. Хмыкнула, гикнула да ушла. Отчего тут же навлекла на себя осуждение прочих прихожан. И дня не минуло, как пошла о ней худая молва.




                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...