Луна обетованная. Главы 4-6

 ГЛАВА 4: ЖИЗНЬ ДО…

Девушка забежала к себе в комнату и заперла дверь. Она забилась в угол кровати и обхватила колени руками. Ей было очень страшно. Так страшно ей не было никогда, даже в детстве.

Зульфия, так звали девушку, была из Ирана. С самого детства она бредила космосом. Планеты, космонавтов, галактики — девочка всё знала наизусть. Мечты о полетах на другие планеты никогда ее не покидали, она этим жила. Ей пророчили будущее в спорте, но выбрала она астрологию и биологию. Родители с подозрением относились к увлечениям дочери, но противиться и отговаривать ее не торопились, не хотели давить на ребенка. Они понимали и уважали ее выбор. Когда был объявлен набор первых поселенцев, Зульфия не задумываясь подала заявку. В университете всячески отговаривали студентку, не хотели отпускать отличницу и гордость заведения, но все было напрасно. Отбор она успешно прошла, и после возвращения в университет с комиссии, с большим усердием принялась за учебу. За учебный год девушка экстерном сдала экзамены за два года и с отличием защитила диплом. Зульфия не рассказывала родителям о своём отъезде, подготовка занимала всё свободное время, а по телефону она не хотела об этом говорить.

За неделю до контрольных сборов девушка приехала в родительский дом. За столом она объявила своё решение. Тишина нависла над близкими людьми, всё больше и больше натягивая струну доверительных отношений. Отец внимательно смотрел на дочь, мама наоборот, опустила голову, скрывая испуг и панику в своих глазах. Мудрость восточной женщины спасла ситуацию.

— Когда ты улетаешь, дочка? — Мама овладела своими эмоциями, но голос её дрожал.

— Через неделю контрольные сборы. — Девушка говорила спокойным голосом, но нотки вины и сожаления проскальзывали в словах. — Я всю неделю буду у вас.

— Мы тебя больше не уви….? — Вторую половину последнего слова мама не смогла произнести. Слёзы потекли по щекам, которые мгновенно покрылись паутинками морщинок. За секунду лицо женщины постарело, глаза потускнели. — Дочка, я очень рада за тебя, рада, что твоя мечта сбылась… — Г



олос её осёкся. Она попыталась улыбнуться.

Отец молча встал из-за стола. Женщины тоже встали, не сводя с него глаз. Он молча подошёл к Зульфие и обнял её.

— Мы всегда будем с тобой, рядом, где бы ты ни находилась. Я тебя очень люблю.

Ночник на стене слабо освещал просторную комнату. Мебель серыми силуэтами — призраками размазалась по стенам и полу, стараясь не мешать двум женщинам. Тишина в дуэте со старой кошкой мурлыкала нежную, родную с детства колыбельную. На большом, светло-бежевом диване, сидели мама и дочь. Девушка всем телом прильнула к самому дорогому человеку, положила голову на грудь, обхватила маму руками. Она сидела, закрыв глаза. Мысли улетели куда-то далеко. Далеко — в детство. Ровный стук материнского сердца убаюкивал, проникая до юного сердечка, плёл нежные кружева материнской любви. В этот момент Зульфия была маленькой девочкой лет двенадцати, или десяти, а может семи или пяти. Руки женщины нежно прижимали к себе, срываясь, гладили тело дочери. Каждым прикосновением кожа рук старалась впитать, каждую клеточку, запомнить каждый изгиб, складочку родного дитя. Склоняя голову мать, закрывая глаза, вдыхала аромат маленькой, любимой доченьки. Аромат её волос, аромат её кожи.

Первый солнечный луч застал двух женщин — матери и маленькой девочки на том же месте. Заботливые материнские руки всё также с жадностью, и любовью прижимали к себе, срываясь, скользили по телу сладко спящей дочери.

С раннего утра и до позднего вечера члены семьи не расставались. Дни превратились в часы, а часы в минуты. Неделя завершилась самым коротким днём. День привёл всё семью на железнодорожный вокзал.

Зульфия крепко обняла отца, прижавшись к его щеке, носом уткнувшись в его шею. Она вдыхала запах, такой знакомый ей с самого детства. Ещё совсем маленькой девочкой, она прижималась к отцу, стараясь подлезть под руку, как птенец под крыло птицы. И этот запах. Он всегда был такой родной.

Мама за один день состарилась. Всегда правильная, прямая, гордая осанка пропала. Предстоящая разлука запрыгнула на её материнские плечи, превратив в сутулую женщину. Глаза, излучающие уверенность, силу, тёплую доброту, потухли. Они были наполнены тёплой, доброй печалью и тоской.

Мама держала Зульфию за руки и не сводила с неё своих глаз. Она не слышала объявление об отправлении поезда, вернее не хотела слышать. Девушка, осторожно высвободилась из не отпускающих её, материнских рук, быстро проскользнула в открытую дверь вагона. В вагоне, она прильнула к первому окну, замерла, прижав руки к стеклу. Поезд медленно тронулся, разорвав материнское сердце. Родители, синхронно, медленно, пошли за вагоном, не спуская глаз со своей дочери. Они отчаянно прибавляли шаг, отвечая на ускорение поезда, но проиграли его скорости. Долго стояли на платформе два одиноких человека, устремив свой взгляд на уходящую вдаль железную дорогу.



Но то, что произошло с ней на второй день пребывания на спутнике, Зульфия не ожидала. Уверенность в коллективе, в который она попала, была разрушена. «Кого набрали? Что происходит? Неужели не было отбора, психологических тестов, проверок? Как быть, что делать?» Мысли путались. Девушка была раздавлена, не тем, что находилась на Луне, этого она не боялась. Она была готова ко всему: тяжёлому труду, чрезвычайным ситуациям, даже к потере кого-либо из коллектива. Ничто не могло сломить её. Надломило её предательство самих людей, которые находились рядом. Невозможность доверять людям, с которыми находишься в одном замкнутом пространстве. Страх перед непредсказуемостью человеческой сути рос всё больше.

«Низость, пороки, эгоизм, здесь могут проявиться еще с большей силой. Нет полиции, нет тюрьмы, куда можно изолировать преступника. Его ещё нужно разоблачить. Ты не можешь никуда уехать, не можешь спрятаться, и помочь тебе некому, кроме себя самой». — Девушка всем телом сильно напряглась, стараясь сбросить с себя панику и страх. — «Мужчина заступился за меня» — пронеслась мысль в голове, и Зульфия зацепилась за нее. — «Нужно поблагодарить его, поговорить, узнать, что это за человек».

Эти мысли успокоили девушку, она глубоко вздохнула и с выдохом из ее глаз потекли слезы, эмоции овладели ей. Сон окутал сознание, выдавив из него все переживания и мысли, жалящие мозг. Свет не мешал, как и голос диктора, рассказывающий о планах рабочего дня. Девушка спала. Крепкий сон — лечит, успокаивает, придает силы.



Зульфия проснулась раньше подъема, умылась, сделала гимнастику. Все плохие мысли она гнала прочь.

«Здесь есть хорошие люди, одного я видела, они не дадут меня в обиду». После завтрака девушка пересмотрела инструктаж, переоделась в белый, рабочий комбинезон и вышла из своей комнаты. В коридоре было тихо, все находились в своих комнатах. Изучая фотографии около дверей, Зульфия обошла всё, но так и не встретила того кого искала — своего обидчика. На одном из экранов она узнала своего спасителя. Не зная, как поступить дальше девушка замерла. В этот момент дверь бесшумно отодвинулась в сторону, перед ней стоял Артем, в рабочем комбинезоне.

— Здравствуйте, — не дожидаясь ответа, девушка продолжила. — Я не поблагодарила вас вчера. Спасибо вам. Меня зовут Зульфия.

— Здравствуйте. — Артем немного опешил от такого напора, но быстро овладел собой.

Секундным взглядом он успел рассмотреть девушку. Высокого роста, волосы чёрные, словно их специально выкрасили в такой ярко чёрный цвет. Большие, выразительные, черные глаза, и в них блеск: яркий, искрящийся. И эта искорка запомнилась, отложилась в памяти. Длинные густые ресницы, и в завершении, аккуратные средней ширины брови. Правильные черты лица завершали чётко вырисованные губы. Смуглая, бархатная кожа излучала здоровье и нежность. Комбинезон, который был на девушке, не смог скрыть её красивую фигуру.

— У вас все в порядке? — Артём задал первый, всплывший в его сознании, вопрос.

— Да, я в порядке. Как мне к вам обращаться?

— Извините, я не представился, меня зовут Артем — Он протянул руку, девушка крепко ее пожала.

— Я прошла по коридору, посмотрела, кто, где проживает. На одном из экранов фотографии не было.

— Пойдемте, покажите, — Артем направился следом за девушкой. Остановившись около двери, он прислонил руку к экрану, тот не реагировал.

— Странно, очень странно — пробубнил Артем.

Постепенно коридор наполнился людьми, все были одеты в рабочие костюмы. Серую толпу разбавляли белые костюмы — это медики, биологи, голубые — старшие подразделений и руководство базы. Так же выделялись два человека в черных — охрана станции. Артему и Зульфие пришлось прекратить маленькое расследование. Попрощавшись, они расстались.

Девушка пришла в лабораторию. Здесь уже находились двое мужчин, с которыми она была знакома.

Предстоящая работа не отличалась от той, которую они выполняли на Земле. Нужно было обработать помещение, разобрать контейнеры, собрать оборудование, всё разложить по местам. При подготовке к полёту, на Земле, особое внимание уделялось знанию оборудования, и умению его сборки и ремонта. Это касалось не только биологов, это было основное требование всех специалистов.

К концу рабочего дня, уставшие, но довольные собой, биологи присели на стулья. Они так увлеклись рабочим процессом, что не заметили, как пролетело время. Не считая дежурных фраз, коллеги не общались, и вот теперь, немного успокоившись, они непринужденно завели разговор. Каждый рассказывал о своей жизни на Земле. Их беседу прервал сигнал, означавший завершение рабочего дня. Когда девушка вышла из лаборатории, к ней подошел охранник.

— Зульфия Айкремех?

— Да — удивленно ответила она.

— Вам следует пройти со мной, не беспокойтесь, небольшие формальности. — Мужчина в чёрном комбинезоне с великолепной выправкой не произносил, а чеканил каждое слово.

Зульфия последовала за охранником, который провел ее, к кабинету начальника охраны. Дверь бесшумно отошла в сторону, девушка вошла.

— Здравствуйте, я Андрей Иванович Евдокимов, начальник охраны. Вы, также можете обращаться ко мне «офицер».

— Здравствуйте. Я что-то нарушила?

— Не беспокойтесь, вы ничего не нарушили. Несколько вопросов.

Высокий, крепкого телосложения, около пятидесяти лет, с немного грубоватыми чертами лица, человек, располагал к себе. Его зелёные глаза пронизывали и оценивали, поэтому впечатление, что тебя сканируют, не покидало девушку. Но в ту же секунду, что-то доброе и теплое мелькнуло в его взгляде, она успокоилась. — Я хочу извиниться за неприятный инцидент, который вчера с вами произошел. Обидчик изолирован, сейчас с ним работают психологи. Уверяю вас — такое больше не повторится.

— Спасибо. У меня к вам вопрос.

— Слушаю вас.

— Если бы не мужчина, который вступился за меня, как скоро пришла помощь?

— Мои люди находились за его спиной, они не стали вмешиваться, но все было под контролем. К тому же Артем прошел проверку, на него можно положиться.

Девушка немного удивилась, но тут же успокоилась: если начальник охраны знает, что случилось, значит все под контролем. После непродолжительной беседы, она отправилась искать Артема.



Тем временем бригада Артёма, состоящая из шести человек, в скафандрах, зачищала огромную пустоту. Сектор А-3. Она была около десяти тысяч квадратных метров, высота свода доходила до двадцати метров. Руководство базы приняло решение разбить в этой пустоте парк. На Луне должно появиться место, где поселенцы будут чувствовать себя так же, как на Земле. Замысел был правильным, вот только в его воплощение на самой Земле верили с трудом.

Огромные прожектора освещали строительную площадку. Строители заделывали дыры и разломы титановыми пластинами. Стыки и примыкания проходили монтажной пеной с титановой стружкой. Андроиды ловко помогали поселенцам. Два железных помощника, каждый около трёх метров высотой, удерживали титановую пластину, которую закреплял тяжёлый робот, управляемый человеком, находившимся внутри. По всей территории будущего парка ползали мини-роботы помощники: погрузчики, грузовики. Люди завершали монтаж переходного тоннеля, соединяющего «будущий парк» с соседней пустотой. По данным разведки, она была больше чем осваиваемая. Сигнал о прекращении работы прозвучал час назад, но никто не покинул своего рабочего места. Всем хотелось закончить подготовку помещения. На ночь планировалось запустить образователи кислорода. По завершению проверки надежности герметизации всех соединительных стыков, Франц Йост — старший инженер, объявил о прекращении работ. Все направились в раздевалку. Инженер запустил силовую установку и включил образователи кислорода. Датчики на панели управления загорелись зелёными огоньками.

Поселенцы, уставшие, но довольные своим первым рабочим днём, бурно обсуждали свои успехи. Артём поддерживал беседу, всматриваясь в лица людей.

«Как дома: работа, разговоры. Словно нет открытого космоса за перегородками, и расстояния в несколько сотен тысяч километров до Земли. Не было перелёта. В памяти не осталось ничего. Перемещение или полёт. На Земле, время затрачивалось намного больше на расстояния в тысячи раз меньше, чем они преодолели. Словно мозг не записал или стёр сам полёт. Нет осознания того, что мы находимся не на своей планете. Когда оно придёт? Когда придёт осознание к каждому из поселенцев, что он на Луне?»

В памяти всплыл разговор с Василием…

Зимний, солнечный день. Артём сидел на диване и безразлично смотрел на снежный, яркий пейзаж. Секундная стрелка бегала по кругу циферблата больших напольных часов. Она неумолимо тянула за собой минутную стрелку, а та в свою очередь, часовую. Солнце, стараясь не отставать от движения стрелок, перемещалось, и вскоре ударило своими яркими лучами в глаза мужчине. Но зрачки не отреагировали на свет.

Артём почувствовал приближения человека. Это была маленькая Лиза — внучка Василия. Как маленький котёнок она подкралась сзади и мягким прыжком повисла на шее у мужчины. Детский смех разлился по комнате. Но как только девочка увидела глаза Семёнова, сразу затихла. Пристально всматриваясь в них, она тихо проговорила.

— Дядя Тёма, почему у тебя глаза такие… — девочка запнулась, стараясь подобрать нужное слово, но так и не найдя подходящего нерешительно проговорила — мёртвые. У дедушки, в глазах пляшут огоньки. Они смеются. А у тебя они очень холодные. Ты, наверное, замёрз, очень сильно.

Она обвила его шею детскими, тёплыми ручками. Прильнула своей нежной щёчкой к его щеке.

Приятое тепло наполнило голову Артёма и растеклось по всему телу, обожгло грудь. Невыносимая боль, словно цветок, всё сильнее и сильнее распускалась. Раскрывающийся цветок, выпускающий свои лепестки, словно каждый лепесток — жало. Мужчина, осторожно, освободился от объятий девочки, встал и вышел из дома на крыльцо.

Василий оказался случайным свидетелем. Он увидел, как менялось выражение лица Артёма. Растерянная Лиза, увидев дедушку, подошла к нему и дрожащим голоском прошептала:

— Ему очень холодно. Я только хотела его согреть. Но у меня не получилось…

— У тебя всё получилось. — Дедушка одобряюще обнял её за плечи. — Ты молодец, Лизонька. Я пойду, посмотрю куда пошёл дядя Артём.

Морозный воздух, как не ожидал Артём, не отрезвлял, не холодил. Глубокое дыхание, наоборот, обжигало всю грудь. Он рванул ворот рубашки.

Семёнов не обернулся и не подал вида, когда хозяин дома вышел к нему на крыльцо.

— Ты, как это звучит не странно, находишься в своей зоне комфорта. — Осторожно начал разговор Василий. — Она, эта зона комфорта, заключается в образе и ритме твоей жизни. Да, ты сам выбрал именно этот образ жизни. Мучить себя, винить себя во всём. И тебе это нравится. Наверное, звучит глупо. Но это так. Тебя устраивает твой образ жизни. И когда, пусть даже на минуту, за уши, тебя вытащили из этой «зоны комфорта». — Василий поднял руки, показывая кавычки. — Тебе стало не по себе. Всё твоё нутро взбунтовалось. Ты растерялся.

Немного помолчав, он продолжил.

Даже такие приятные моменты могут выбить человека из колеи. И он слетит в бездну.

Реальность медленно выдавливала всплывшие воспоминания. Артём наблюдал за людьми, в голове постоянно всплывал вопрос: «Сумеют люди справиться с дикой нагрузкой на психику? Сколько продлится адаптация? Этих людей вырвали из размеренной, спокойной жизни, где есть всё — удобства, комфорт, друзья, и окунули в другую жизнь. Жизнь напряжённую, полную неизвестности. Жизнь другой планеты, чужой. Пока чужой. Как среагирует его психическое, моральное, душевное равновесие? Выдержит человек или сломается? И как? Сломается сразу, в один момент, или медленно сойдёт с ума?

Он всё время всматривался, как реагируют люди на шутки, разговоры, постоянно находясь в готовности ко всему.

Уже после душа, в коридоре, Семенов встретил Зульфию. Она сразу начала свой рассказ:

— Меня сегодня вызывали к начальнику охраны, он всё знал о происшествии. Сказал, что всё контролировали. И еще, того человека изолировали, с ним работают психологи.

— Вот сейчас мы и узнаем — куда его закрыли и кто он. Пойдем, мой знакомый как раз работает психологом, надеюсь, он что-то знает. — Артём развернулся и пошел по коридору, девушка последовала за ним. Комната Платона оказалась закрытой. Ждать пришлось недолго. Завидев своего знакомого, Платон прибавил шаг.

— Привет, Артём.

— Привет, Платон, вот познакомься, Зульфия. Зульфия, это Платон.

— Очень приятно — Платон пожал руку, делая поклон — я рад гостям, проходите.- Рука прикоснулась к дисплею, дверь открылась. Все прошли в комнату — Прошу вас располагайтесь.

— Я сразу к главному, к тебе сегодня пациента приводили: ростом чуть пониже меня, внешность не европейская, арабская.

— Откуда такая информация у тебя?

— Вчера, Зульфия, едва не пострадала от него. Так был или нет?

Платон удивленно посмотрел на парочку, — Всё понятно, слушайте. Его зовут Аббас. Команда НАСА. В основном с ним разговаривал шеф базы, я только помогал ему в формальностях. После беседы мой вывод таков — сломался.

— Ты не знаешь, как с ним поступили?

— В настоящий момент у нас нет оборудования, лечение только медикаментозное. Возможно, через пару дней его отпустят.

— Этот человек напал на Зульфию. Он затащил ее к себе в комнату. Ты можешь сказать, где он сейчас?

— Он под видеонаблюдением, у себя в комнате, не переживайте все в порядке.

Артём стоял и о чём-то думал, его собеседники молча ждали. Обстановку разрядил Платон. — Ещё раз повторяю, не переживайте.

— Платон, дело очень серьезное, среди нас находятся люди, которые в любой момент могут «слететь с катушек». Вопрос второй: как такие люди попали сюда? Кто их внедрил и для чего?

— Что ты предлагаешь? — Платон встревожился.

— Ты у нас психолог, тебе легче входить в контакт с людьми. Тебе нужно как можно больше узнать обо всех, это в наших интересах. Я уверен, работают спецы, пока их не видно, но скоро они себя проявят. И пожалуйста, об этом никому не говорите. — Артём обратился к девушке — Зульфия, по возможности, запоминай всё, что покажется тебе странным. Названия препаратов, оборудование, эксперименты, опыты, если проводите. Только прошу тебя, осторожно.

— Хорошо — девушка полностью доверилась Семёнову.

— Ну, ты нас совсем запугал — Платон старался шутить — Я шучу. Хорошо я с вами. Извините меня, мои друзья, у меня был тяжелый день, я вас оставлю.

— Согласен, только ты оставайся, а мы пойдем. — Артём похлопал приятеля по плечу.

Оставшись один, Платон заблокировал дверь, и подошел к монитору. Он набрал сообщение и отправил. Через двадцать минут высветился ответ. Платон с недовольным видом стер сообщение, сел на кровать и закрыл глаза. Не открывая глаз, он встал, снял одежду, лег в постель. Нащупал пульт рукой, погасил свет, после этого открыл глаза. Психолог долго лежал с открытыми глазами, встал, походил по комнате и опять лег. Прошло два часа, спать не хотелось. В голову лезли мысли, воспоминания. Резкий крик взорвал мозг: — «Не надо»! Потом еще раз, и еще раз. Платон вскочил с кровати и огляделся по сторонам. Тяжело дыша, он вытер пот со лба. Память резанула болью по вискам…



Это произошло в Польше. В аэропорту Варшавы. Авалей, (другое имя Платона), ожидал рейс из Вашингтона. После объявления о прибытии рейса, он взял плакат и направился в зал прибытия. Через некоторое время к нему подошел молодой человек и девушка.

— Вы от Якова?

— Да, машина на стоянке. У вас багаж есть?

— Нет, только ручная кладь — Парочка переглянулась и улыбнулась.

Все прошли на стоянку, где Авалей — Платон открыл двери машины. Молодые люди, усевшись поудобнее, прижались друг к другу.

Через полчаса движения по дороге, Авалей остановился на обочине, включил аварийный сигнал.

— Что-то случилось? — молодой человек заволновался.

— Не волнуйтесь, моросит дождь, я жидкость добавлю, и поедем дальше. — Авалей вышел из автомобиля, подошел к багажнику и открыл его.

Пистолет с глушителем противно щелкнул два раза. Заднее стекло паутиной обвило два пулевых отверстия. Осмотревшись по сторонам, он открыл дверь и выстрелил в голову молодому человеку. Девушку не было видно за телом, поэтому убийца обошел машину и открыл дверь. Забившись в угол, девушка смотрела на него глазами полными ужаса.

— Не надо — прошептала она — Не надо… Щёлкнул выстрел, ещё один.

Впервые, вот так близко, почти в упор, видел он свою жертву, ее глаза. Гораздо легче — в прицел снайперской винтовки, заминировать автомобиль. Ты не видишь жертву так близко. Одновременно со щелчком пистолета, что-то тяжелое упало в области паха. Это задание оказалось самым тяжелым для него.

Платон интенсивно растирал руками виски, пытаясь хоть, как-то успокоить боль. Память сильно била по натянутым, как струны нервам.

«Сорок лет. Половина жизни, а возможно почти вся жизнь прошла, и… финиш на Луне, всеми забытой, вернее в самом далёком уголке, где есть присутствие человека.» — Размышления вытянули из памяти воспоминания давно минувших лет.

Весёлая, беззаботная жизнь гоняла Марка (настоящее имя Платона) по ресторанам и ночным клубам. С каждым днем, бездумно тратя деньги, угощая «друзей», он ощущал свое превосходство над другими. Всё больше и больше при этом, самоутверждался в самом себе, в этом мире. Знающий жизнь, свободный от убеждений, поступающий только так, как он считал нужным, вернее как ему удобно, Марк все больше падал в черную бездну одиночества и безнаказанной распущенности. Не замечая людей, заискивающе кружащих вокруг него, старающихся угодить ему во всем. Да и как можно заметить, если постоянно находясь то в пьяном угаре, то в опиумном бреду, всё сильнее пропитываешься чёрной злостью. Благо отец не жалел денег для него, и не совался в его жизнь.

Машина с огромной скоростью мчалась по ночной улице, веселое настроение, неудержимый смех вырывался из груди, голова плыла в опиумном дурмане. Скорость не чувствовалась. Свежий ветер приятно трепал волосы, музыка бешено рвала динамики. Марк не заметил, а точнее был не в состоянии заметить, как женщина вышла на пешеходный переход. Глухой удар. Через пару секунд мозг осознал, и забился в бешеной истерике. Машина остановилась, резко развернулась на месте и вернулась на место столкновения. Марк выскочил из автомобиля, нервно дергаясь и выкрикивая ругательства в адрес виновного, обошел автомобиль. Завидев в стороне на дороге белый силуэт, он подбежал, и с криками накинулся на лежащую неподвижно женщину. Потерявший человеческую сущность организм с дикими воплями, криками, наносил удары ногами, не разбирая. Устав и задохнувшись, но довольный выданной порцией наказания для виновного, он направился к машине. Ночь была испорчена, и Марк решил вернуться домой.

Утро тяжелым, ярким светом врезалось в глаза. Звонок захлебывался от дребезжащего визга, который резал не только уши, но и мозг. Марк, бурча под нос, открыл дверь. Что-то огромное и тяжёлое врезалось в его нос, и утопило в черной тьме. Голова болела еще сильнее, особенно лицо. Медленно открывая глаза, он сильно застонал.

— Наш клиент очнулся, Семён, иди сюда!

— Вы кто? — Еле выдавил из себя Марк.

— Сейчас всё узнаешь.

Разговор, сопровождавшийся демонстрацией фотографий, был недолгим. Он не мог поверить в происходящее, память в прожжённом мозге отсутствовала совсем. Сопротивляясь и не воспринимая случившееся, внутреннее я, в истерике пульсировало по телу.

Женщина, которую он сбил, умерла мгновенно. Его бешеное избиение превратило её в окровавленный кусок мяса.

— Вы меня подставили, я этого не делал! — Это было последнее, что нашлось в его голове.

— Я твои ботинки надел и их испортил — издевательски прошипел Семён прямо в ухо Марку. Ботинок уткнулся в его лицо. Крокодилья кожа, залитая кровью, кусочки кожи, волосы. «Мои любимые туфли…» — пронеслось в голове Марка скоростным экспрессом, оставив после себя только гул и шум. Очередной удар отправил его вдогонку за ним.

В течение трех дней квартира и машина были проданы, часть денег, по словам новых друзей, осталась у них, основная — передана семье погибшей женщины. Марка отвезли в далёкий, заброшенный санаторий в сосновом лесу. После закрытия лечебница превратилась в призрак. Ближайший населенный пункт находился в трехстах километрах. Его поселили в маленькой комнате без окон и забыли на несколько дней.

«В двадцать лет жизнь сделала мертвую петлю. Он остался жив, только какая теперь она будет — эта новая жизнь». Неизвестность пугала его. Не содеянное им, ни жестокость, заполонившая его тело, а неизвестность.

Три года пролетели незаметно, Марк стал другим человеком, вернее существом. Теперь его звали — Авалей Трумз. Изменилось только имя, всю его животную сущность культивировали, загнали в рамки наемного убийцы. Шпионаж, подделка документов, захват людей — это всё безобидные, многочисленные эпизоды в его бурной деятельности. Особой изюминкой в своей работе, он считал — устранение клиента. За семнадцать лет Авалей заслужил отличную репутацию надежного исполнителя.

К очередному заданию, устранению дочери премьер министра Израиля, он готовился с особой тщательностью более двух месяцев. Заказчики напирали, постоянно требуя результата. Но слежка, доставляла Авалею Трумзу особое удовольствие. Он вживался в свою жертву, становился её тенью.

Последний телефонный звонок спутал все планы окончательно и заставил нервничать Трумза.

— Нужен результат в течение трех дней, иначе, ты сам станешь целью.

«НЕ НАДО…» — Шёпот оглушил, вернув Платона в реальность.

Почему так слышен ее крик, она же шептала, я это прекрасно помню“. — Мысли Платона-Марка все сильнее и сильнее набирали оборот и выходили из-под контроля. — „Никогда такого не было, просто я устал, устал убивать людей. Сколько их было всего, одиннадцать? Одиннадцать человек, и еще один. Ничего, тут намного легче, положу магнитный чип около него и все. Придумали очень хорошо: магнитный чип оставляешь около жертвы, он настраивается на чистоту сердца, и бьет той же чистотой. Через минуту сердце останавливается. Платон начинал нервничать все сильнее. Он вскочил и принялся отжиматься от пола. В итоге: упав без сил на пол, и тяжело дыша, весь мокрый, киллер перевернулся на спину. Изнеможённый, не от физической нагрузки, а от мысленного переворота, превратившегося в революцию, происходившего в голове, он поднялся. Кое- как, добравшись до кровати, он рухнул на нее.

ГЛАВА 5: ПЕРВЫЕ ДНИ

Рабочий день начался без привычного для Земли утреннего шума. Никаких пробок, спешки, случайных разговоров. Система мягко разбудила поселенцев, постепенно увеличивая освещённость и подстраивая температуру под «утро».

Артём вышел из модуля и вместе с остальными направился в административный сектор. Люди шли молча, ещё до конца не проснувшиеся, словно продолжали движение по инерции сна.

В диспетчерском зале проходило распределение по рабочим местам. Лаборанты и медики сразу разошлись по своим местам.

На экране загорались фамилии и место работы.

*Инженерная группа. Проверка стабилизаторов солнечных панелей. Сектор С-2.* Далее шёл список рабочих.

*Инженерная группа. Подготовка перспективной зоны расширения. Сектор А-3.* Далее список.

Артём увидел свою фамилию. Следующая была фамилия Платона.

— Неплохое начало, — недовольно пробормотал, подошедший сзади Платон. — Я, штатный психолог, а должен заниматься расчисткой и уборкой. Если честно, я ожидал чего-то… поинтереснее.

— Не торопись, — ответил Артём — Будут сюрпризы и для тебя.

— Как тебе база? — тут же спросил Платон, направляясь за своим собеседником.

— Слишком правильная. Такие проекты любят на Земле. — И после паузы добавил. — В инструктаже описали красиво, а по факту — многое доделывать приходится нам. Чего стоит одно — «Перспективные зоны расширения». Чем для нас закончатся эти «перспективные зоны»

— Даже если так — мы сами на это согласились. — Почти обречённо произнёс Платон.

Тем временем они в составе группы из четырёх человек подошли к большой двери с надписью «Сектор А-3». Инженер, старший группы проверил показания датчиков, после чего открыл дверь. В этот момент браслеты на руках поселенцев коротко завибрировали. Все переглянулись. На экране всплыло уведомление: *Кратковременное отклонение. Параметры стабилизированы.*

— Отклонение чего? — спросил Платон нахмурившись. — У тебя тоже?

— Да. — Тихо ответил Артём.

— Всё хорошо. Сработала система предупреждения. Сегодня мы можем работать без защиты. За ночь чистильщики (роботы -пылесосы, очищающие все поверхности пещер от пыли и острых сколов.) всё сделали.

Рабочая смена продолжилась несколько часов. Мелкие работы и подготовка нового оборудования — роботов — были завершены. Старший группы ещё раз проверил все параметры и настройку робота-вакуумника. Он должен обработать всю поверхность пустоты специальным быстротвердеющим веществом. При полном высыхании плёнка создавала герметичный кокон способный выдерживать давление до десяти атмосфер.

После рабочей смены Франц Йост направился к начальнику базы. Критик Антон Васильевич стоял у панорамного экрана, заложив руки за спину. На фоне медленно вращалась трёхмерная модель базы.

— Как первые впечатления? — спросил он не оборачиваясь.

— База работает стабильно, — ответил Франц. — Есть мелкие отклонения. Думаю всё это решаемо. Меня волнует другое. Всё зациклено на Системе. Доверяться полностью на неё слишком опасно.

Критик повернулся.

— Именно для этого она и создана. Человеку свойственно видеть угрозу там, где её нет.

Пауза затянулась.

— Если появится реальная угроза, — спокойно сказал Критик, — вы узнаете об этом первым. Поверьте, мне нет смысла что-либо скрывать.

Он говорил уверенно, но Францу показалось, что эта уверенность была слишком выверенной.

— Продолжайте работу, — добавил Критик. — И не перегружайте себя сомнениями. Здесь они вредны.

Возвращаясь к себе в модуль Франц встретил Якова Становских.

— Ну как прошёл день? — спросил Франц.

— Официально — идеально. Неофициально — странно.

Становский в ответ кивнул.

— У нас тоже. Данные приходят… Есть какое-то несоответствие.

— Значит, это не только у нас.

Они переглянулись. Впервые сомнение перестало быть личным ощущением и стало общим.

Вечером база жила своей ровной, почти земной жизнью. Люди ужинали, обсуждали задания, строили планы. Система освещения плавно переходила в «ночной» режим.

глава 6: ЭПИДЕМИЯ

Шел девятый день пребывания поселенцев на Луне, за это время произошло много изменений. Сооружены и запущены в эксплуатацию дополнительные складские помещения, холодильные камеры, а самое главное, началось благоустройство парковой зоны. Межорбитальные буксиры курсировали из России, и из США, по графику — через 3 суток. Последние два рейса особенно ценные — сто тонн земного грунта. Весь груз ушел в парковую зону. Два комплекса солнечных батарей, оборудование для лабораторий, тягачи. Не считая продуктов, оборудования и других материалов для строительства и исследования спутника. Началась доставка отдельных блоков и модулей для строительства наружной части базы. Но вечером, произошли события, которые очень сильно изменили всю жизнь поселенцев.

На ужине неожиданно ухудшилось состояние у восьми человек. Сильная тошнота, жар, приступы судороги, у некоторых рвота и диарея. Анализы и пробы пищи, приготовленной на ужин, а также продуктов ничего не показали. К утру ситуация только ухудшилась. Двенадцать человек находились в тяжелом состоянии, еще десять остались в своих комнатах и не вышли на работу. Вечером, одиннадцатого дня, база выглядела безжизненной. Поселенцы, которые ещё не заболели, заперлись в своих комнатах и не пришли на ужин. Натали и Зульфия разнесли пищу, заодно проверили состояние людей.



Критик связался с НАСА и доложил всё что произошло.

Четыре человека, в чёрных костюмах, угрюмо сидели за столом, не проронив ни слова.

— Так, что Вы предпримите? — С обескураженным видом выдавил из себя Антон Васильевич. — Когда нам ждать помощь?

— Мы не можем вам сейчас дать ответ. Мы соберём экстренное заседание МЦОК. Завтра мы свяжемся с вами и сообщим план действий.

— Почему завтра? — Удивление и возмущение распирало Критика. — У нас больше двадцати человек в тяжёлом состоянии. Им! Нам всем нужна помощь! Через двадцать минут у меня будет связь с Российским центром, надеюсь они нам смогут помочь.

— Возьмите себя в руки! — Произнёс стальным, невозмутимым голосом, один из присутствующих. — Не забывайте, где вы находитесь. Вы головой отвечаете за проект.

Монитор, не моргая, чёрным, зловещим глазом, уставился на потерянного человека, который не мог оторвать от него взгляд.

Через двадцать минут, как и говорил начальник базы, состоялась связь с Российским космическим центром. В течение часа обсуждали всё до мелочей. После переговоров Антон Васильевич немного успокоился.



Аббас, поселенец, который заманил к себе Зульфию, находился в своей комнате под арестом. Его дверь заблокировали, связаться по монитору он мог только с охраной. На одиннадцатый день, после завтрака, у него резко поднялась температура. Он подошёл к монитору, и хотел попросить осмотр у доктора, но на экране вместо охранника появилась девушка — Гюльзар. Аббас остолбенел от ужаса. Он открыл рот, жадно хватая воздух, глаза выкатились из орбит. Мужчина медленно попятился назад, пока не упёрся в стену. Он резко метнулся к двери и лихорадочно забарабанил по ней. Трясясь от ужаса, Аббас на мгновение бросил взгляд на экран и замер. Монитор не работал. Озираясь по сторонам, он осторожно подошёл к кровати и опустился на неё. Через некоторое время мужчина поднял взгляд на экран монитора. Маленьким, зелёным огоньком светила лампочка блока питания. Не отрывая от неё глаз, Аббас медленно поднялся с кровати. Крадучись он подошёл к экрану. Монитор вспыхнул голубым светом, среагировав на приближение человека, сильно напугав его. Трясущейся рукой он нажал на кнопку вызова.

Доктор осмотрел его, но никаких изменений не обнаружил, температура была в норме.

На следующий день Аббас проснулся от нехватки воздуха. Всё тело горело, пересохшее горло хрипело. Воздух обжигал гортань и лёгкие. Он широко раскрыл глаза, удивлённо разглядывая всё вокруг. Он видел горы.

Яркий, белый снег, слепящий глаза, находился вокруг, заполняя всё пространство. Аббас крутил головой вправо, влево, но кроме снега ни чего не видел. Но почему то мужчина не прищуривал глаза, а наоборот широко раскрывал их, словно ему не хватало света. Вдруг он увидел идущую к нему девушку. Это была Гюльзар.

— Не может такого быть, не может такого быть, — словно сам себе Аббас шептал, боясь, что кто-то его услышит. — Её здесь нет. Мы же находимся на Луне. А она, она на Земле. Я оставил её там, там… в горах.

Он закрыл глаза. Резкая боль унесла его в прошлое…

Демавенд — потухший вулкан на хребте Эльбрус. Вершина и склоны горы всегда покрыты снегом. Живописные окрестности вместе с его полями, полными цветов дикого мака и фиолетовых лилий притягивали туристов.

Очередную группу, состоящую из шести человек, Аббас повёл обычным маршрутом. В свои двадцать лет он считался одним из лучших проводников. Руководитель группы попросил Аббаса провести их на вершину «Северным» самым сложным путём, а спуститься по «Южному». Восхождение давалось очень тяжело. На третий день поднялся сильный ветер. Группа сделала вынужденную остановку. К вечеру ветер сорвал и унёс одну из палаток. Забившись в одну палатку люди запаниковали. Связи не было, обогреваться было нечем, весь запас топлива унесло вместе с палаткой. Сильный ветер и мороз делали своё дело. Утром ветер стих, солнце пригревало. Аббас еле открыл глаза и улыбнулся тёплым лучам. Иней на ресницах, бороде начал таять, превращаясь в капельки воды. Проводник с трудом поднялся и огляделся по сторонам. Всё основание палатки было устлано замёрзшими людьми. Время замёрзло, как всё вокруг.

Что-то щёлкнуло снаружи, нарушив мёртвую тишину, Аббас вздрогнул. Он поднял дрожащие руки к лицу и закрыв глаза в голос заплакал. Через некоторое время он взял себя в руки, разрезал палатку и вышел на ослепительный снег. Ноги и руки двигались с трудом, поэтому Аббас стал медленно делать гимнастику, разгоняя кровь, чтобы согреться. Понемногу тело приобрело гибкость и послушность. Он вернулся в палатку, осмотрел все рюкзаки, собрал оставшиеся припасы. Осмотр карманов и личных вещей ничего не дал. Злость нарастала, закипая в Аббасе, превращая его движения в рывки. Он остановился, дико озираясь по сторонам.

Слабый стон заставил его сильно вздрогнуть. Он откинул тело юноши в сторону, под которым лежала девушка. Её звали Гюльзар. Она пошевелила рукой. Аббас отпрыгнул от неё в сторону, замер, широко раскрыв глаза. Через мгновение слабый стон вновь разорвал тишину. Проводник схватил свой рюкзак, лихорадочно закидал в него всё, что нашёл в палатке и выбежал из неё прочь. Яркий свет. Солнце, снег, чувство страха, трусость, паника. Всё слепило ярким светом.

Аббас открыл глаза. Он ничего не видел, тьма, вокруг одна тьма. От его собственного крика заложило уши, но одновременно, тьма превратилась в белое молоко, сквозь которое стали проявляться силуэты обстановки комнаты. Аббас, не контролируя себя, подошёл к шкафу, взял из ящика небольшой бутербродный нож, вернулся на кровать. С улыбкой на губах он с размаху воткнул его себе в руку и с силой провернул его. Потом ещё и ещё раз…



Паника началась уже среди руководства базы, вернее тех, кто был еще здоров. На двенадцатый день, в пятнадцать часов прошло экстренное совещание. Доктор Аи Ли взяла слово. Её голос звучал тревожно.

— Антон Васильевич, не сможет присутствовать на заседании. Утром у него был небольшой озноб и слабость, а час назад его состояние ухудшилось. Он мне сообщил, что сегодня МЦОК должен изложить свой план действий. Четыре человека наблюдают и ухаживают за больными. Мы так и не смогли выявить причину. Мы должны попросить, прислать дополнительную группу медиков с Земли.

— Мы не можем рисковать всем человечеством из-за тридцати человек. Нет гарантии, что вирус не проникнет на буксир. — С трудом произнёс инженер базы Яков Становский.

— Я с вами согласен, — выдавил с трудом из себя начальник охраны, — По состоянию здоровья, передаю все полномочия своему заместителю, Хайко Яками. Прошу вас извинить меня, я вас покину.

Евдокимов тяжело поднялся с кресла и направился к выходу. Из руководства осталось всего три человека: доктор Ли, заместитель начальника охраны Хайко Яками и главный инженер базы Яков Становский.

Хайко Яками поставил на стол небольшой прибор и включил его.

— Не беспокойтесь, этот прибор заглушит микрофоны. Нас прослушивают.

— За нами наблюдают только здесь или еще где-то? — Озираясь по сторонам, спросил Становский.

— Да, прослушивают повсюду, кое-где стоят камеры. Сейчас поговорим без свидетелей. Симптомы заболевания очень похожи на коронавирус. Но это только предположение. Что творится с людьми? Шансы, выжить, у нас есть? — Хайко засыпал вопросами женщину.

— Всем стало плохо после приема пищи, так что версию отравления, я не исключаю. Что касается схожести симптомов. Да, тошнота, рвота, диарея, высокая температура, всё это похоже на коронавирус. Но анализы чистые по всем параметрам. Дыхание, так же, чистое. Медикаменты применяем в экстренных ситуациях. Питание — строгая диета — это всё, что в данный момент я могу сделать. Не хватает персонала, у меня четыре человека, кто еще не заражены, кто в состоянии ухаживать за больными.

— А вы сами, как себя чувствуете? — с тревогой в голосе спросил Хайко.

— Удовлетворительно. Не переживайте, я справлюсь.– Женщина обратилась к Якову.- Какие у нас запасы? Чем мы располагаем?

— Я предлагаю всё обсудить после совещания с Землёй. — Яков Сановский обратился к Хайко. — Пока уберите свой прибор, в центре не должны знать об этом.



— По какой причине не присутствует руководитель базы? — С этой фразы началось совещание. — Доложите полную обстановку о состоянии людей.

— Антон Васильевич, в числе заражённых. Мы потеряли одного поселенца. Восемнадцать заболевших. Семь человек в тяжёлом состоянии. Первичный анализ ничего не показал. Я отправила отчёт ещё вчера. — Аи Ли замолчала, не зная, что ещё можно сказать не навредив лунной базе.

— Ваш отчёт изучили. Похожих штампов не выявлено. В МЦОК (Международный центр освоения космоса) создаётся оперативный центр, который будет вас координировать и контролировать. Мы прекращаем доставку всех грузов, пока не будут проведены дополнительные исследования. Как только будет разработана и изготовлена одноразовая капсула, для доставки продуктов питания и медикаментов, мы вам сообщим.

— А если нам понадобится дополнительная помощь медиков? — Этот вопрос не давал покоя Аи Ли. — Помощь необходима сейчас.

— В течение недели мы отправим к вам медицинскую группу из пяти добровольцев. К сожалению, пока, мы вам помочь не можем ничем. Нельзя исключать попадания вируса на Землю. Мы не можем рисковать населением всей планеты.

— Да. Мы с вами полностью согласны. — Яков Становский вступил в разговор. — Но прекращать доставку грузов нельзя. Передача вирусов исключена, тягач автономен. Контакта с людьми не происходит.

Но собеседник сухо и равнодушно произнёс.

— Земля всегда будет с вами на связи. Следующий плановый сеанс — завтра в это же время. Берегите себя. Мы с вами.

Экран монитора загорелся синим цветом. Хайко поставил на стол прибор и снова его включил.

— Теперь самое время поговорить о наших запасах. — Сановский тяжело выдохнул и окинул всех взглядом. — Сомнения о невозможности нашего возвращения на Землю ни у кого не остались?

— Нам дали понять — всё зависит только от нас. — Хайко улыбнулся, стараясь всех подбодрить.

Тишина повисла над людьми. Каждый думал о чём-то своём, не желая озвучивать свои мысли. В коридоре раздался резкий, пронзительный крик.



Зульфия проверяла больных, запертых в своих комнатах, и при необходимости, раздавала лекарство. Открыв очередную дверь, она замерла на пороге. Руки у нее сильно задрожали, чуть не выронив маленькую сумочку. Крик заметался в груди, пытаясь вырваться наружу. Она с трудом сдавила его в горле и шагнула в комнату. Мужчина сидел на кровати с растерзанной рукой, кровь впиталась в простыни и одеяло. Девушка подошла ближе. Взгляд, устремленный на дверь, холодный, стеклянный полон страха. Лицо перекосило, на губах застыла зловещая улыбка. В этот раз Зульфия, не выдержав взгляда, закричала. На крик первой прибежала доктор Ли, следом двое мужчин.

— Что случилось, Зульфия?

— Там человек, он мертв… — её сильно трясло, из глаз текли слезы. — Это он. Он…

— Прекратите! Это сейчас нам не поможет, держите себя в руках. — Аи Ли стальным голосом оборвала её, тем самым привела в чувство.

Мужчина был мертв, его уложили на кровать, сверху положили простынь. Уже в коридоре, доктор Ли обратилась к девушке:

— Как вы себя чувствуете?

— Я в порядке, мне еще нужно проверить остальных, я пойду. — Зульфия вошла в другую комнату.

Хайко Яками проводил ее взглядом и посмотрел на Аи Ли.

— Если и она заболеет, ухаживать будет некому. Она хорошо разбирается в медицине, — после небольшой паузы Ли вздохнула, и продолжила. — Если бы ещё знать с чем мы столкнулись.

— Все работы временно прекращены, поэтому кто может вам помочь, в вашем распоряжении. — Хайко внимательно посмотрел на женщину, его глаз еле дёрнулся. — Ещё не из таких ситуаций выходили. Мы справимся. Я обойду базу, всё проверю.

Яками, не показывая вида, направился по коридору в сторону складов. Женщина проводила его взглядом, что-то шепча.



Болезнь протекала по-разному, но один симптом присутствовал у всех: страх, панический, звериный. Страх перед тем, что будет, с ними дальше. Страх перед кем-то невидимым, из прошлой жизни или из реальной, которую они проживают в настоящее время. Никто не знал, откуда он появился. Никто не говорил. Каждый что-то скрывал, боялся. От страха люди в ужасе метались по комнате, в истерике забивались в угол. Люди описывали страх, как нечто могущественное заставляющее чувствовать себя уязвимым, беспомощным. Непонятно почему, во время приступа у людей, мышцы сводило судорогой так, что их тела корёжило. Приступы, внезапно начинались, ненадолго затихали и вспыхивали с новой силой. Заканчивалось все дикой истерикой или потерей сознания, бредом. У некоторых всё это состояние переходило в суицидальную паранойю или пограничное расстройство личности. Люди были способны на самовольное причинение боли самим себе. Многие говорили: «Это наказание за прошлую жизнь, за грехи наши. Это — чистилище».



«Что такое болезнь? Это разговор Бога с каждым из нас. Неправильный образ жизни, неправильное питание — следствие — болит тут, закололо там. Нам даются подсказки: нужно исправиться, так нельзя. Но есть лекарство, изобретение, достижение человечества. Пачками употребляем лекарства, глушим боль, физическую боль. А если болит душа, лекарство не поможет, даже депрессанты. К сожалению, они одурманивают разум и еще больше усугубляют душевные муки. Только не лечат. Наши души лечит искреннее раскаяние, сожаление, и самое главное, не совершение подобных поступков»… — Размышления доктора Ли прервал стук в дверь. Замученная, без сна уже вторые сутки, она подняла взгляд от микроскопа. Перед ней, через стол, стоял ее однокурсник. Женщина, вскрикнув, вскочила. В том месте, где только что стоял человек, никого не было. Аи Ли осмотрелась по сторонам. Повторный стук привел ее в чувство, она открыла лабораторию. На пороге стояла Зульфия.

— Как вы себя чувствуете? — Девушка взволнованно смотрела на доктора. Аи Ли не успела ответить. Она медленно сползла вниз по стене.

Женщина очнулась, ее руки были зафиксированы ремнями к кровати. Голова гудела и рвалась на части. В ушах стоял невыносимый шум. Мысли путались, пытаясь вырваться наружу, бешено колотили по черепной коробке. Она пыталась вспомнить, что с ней произошло, но кроме боли, никакого результата не достигла. Резко нахлынувшая опустошающая растерянность, выбила из ее глаз слезы. Какая-то непонятная, обжигающая слабость и бессилие свернуло душу в комок, спрессовав ее до горошины. Молниеносно — эта горошина разорвалась с такой силой, что женщина не выдержала, вскрикнув, потеряла сознание. Когда доктор Ли очнулась, руки, по-прежнему завязанные, сильно болели. Она посмотрела по сторонам, около одного из больных находился мужчина. Вместо крика из горла вырвался непонятный хрип, от сухости горло жгло, язык сильно опух. Мужчина, услышав стон, обернулся, взял стакан с водой и подошел к больной. Он приподнял ей осторожно голову и напоил водой. Холодная вода обожгла гортань и желудок, но все же принесла долгожданное облегчение. Собрав все силы, она прошептала.

— Что со мной произошло?

— Вы были без сознания около десяти часов, у вас были сильные судороги, поэтому вас привязали к кровати. Если вам что-то понадобиться, позовите, сейчас я дежурю. Зульфия отдыхает, она придет через два часа. Вам тоже нужно отдохнуть.

Мужчина продолжил обход больных, подходя к каждому и проверяя их состояние. Припадков, судорог и криков не было, тишина накалила воздух. Максим, так звали дежурного по карантинному боксу, устало опустился на стул. Его самого очень сильно трясло. С момента начала эпидемии, он один из четверых, кто оставался на ногах. Мысленно, не прекращая ухаживать за больными, он молился, обращаясь ко всем светлым силам, ко всем учителям, давшим человечеству великие писания. И просил Максим не за себя, а за всех людей, которые находились с ним на базе.

В этот самый момент Натали, делавшая обход больных, которые находились в своих комнатах, вышла в коридор. Сильно кружилась голова, ноги сделались ватными. Чтобы не упасть, девушка прислонилась спиной к стене. Немного отдышавшись, она сделала шаг. В глазах потемнело, жгучая боль вонзилась в виски, взорвавшись яркой вспышкой. Натали вскрикнула и повалилась на пол.

Максим услышал крик девушки. Он подкатил кресло, осторожно усадил её и покатил в комнату девушки.



Джеймс Хэррик, микробиолог, вечером этого же дня никак не мог уснуть. Разные мысли лезли в голову, будоража память. Он пытался переключиться, сосредоточиться на новом рабочем дне, но ему это не удавалось. Джеймс в очередной раз закрыл глаза, замедлил дыхание. Сна не было. Вслушиваясь в темноту, Хэррик услышал мелодичный голос. Он вскочил с кровати, включил свет и оглядел всю комнату. Кроме него в ней никого не было. Но Джеймс точно слышал его. И чем больше он в этом утверждался, тем страшнее ему становилось. С трудом он справился с нарастающей паникой и страх отступил, спрятавшись под левой лопаткой, напоминая о себе резкой острой болью. Через час, измученный бессонницей, Джеймс Хэррик уснул. Только сон не принёс ему долгожданного спокойствия и отдыха. Тяжёлые воспоминания захватили его разум, заставляя тело вздрагивать.

«Дом. Старый дом на окраине маленького, вымирающего городка в глубинке штата. Три шахты, обеспечивающие городок работой, закрыли около года назад. Семьи, одна за другой, покидали старые дома. Серость и пустота вечерами заполняла шахтёрский городок, где родился и вырос Джеймс. Где прожили всю жизнь его родители. Где его отец, всю свою жизнь проработал шахтёром.

После смерти отца Джеймс остался единственным кормильцем. Мама не смогла оправиться от потери супруга, болезнь приковала её к постели. Сын соорудил матери коляску, если можно было назвать старое кресло, к которому были приделаны колёса. Мечта о дальнейшей учёбе, после окончания колледжа, перестала даже маячить в обозримом будущем, от чего сын обозлился на мать.

После трёх месяцев такого сосуществования Джеймс замкнулся в себе. Мать не задавала ему лишних вопросов и старалась не надоедать разговорами. Единственное, что она делала каждое утро, это провожала его на работу и говорила ему: «Береги себя сын. Я буду тебя ждать». А когда он возвращался: «Ты сегодня опять так поздно. Устал, мой кормилец»?

Ранним утром Джеймс торопливо собирал свои вещи. Мать, слыша шум в его комнате, нервно теребила старый плед, которым были укрыты её ноги. Сын вышел из комнаты с большой сумкой в руках и рюкзаком на плечах. Не обращая внимания на маму, он торопливо произнёс:

— Я через неделю приеду за тобой. Соседке я наказал, она за тобой присмотрит. Деньги на столе. Через неделю я приеду за тобой.

Он быстро ушёл, даже не обняв её.

— Береги себя, сынок. Я буду тебя ждать. — Тихо, как обычно произнесла вмиг состарившаяся женщина. По её щекам катились слёзы. Она знала, что больше его не увидит».

Джеймс, сильно вздрогнув, проснулся, встал с кровати, потом снова на неё уселся. Перед ним на старом кресле, переделанном в коляску, сидела его мама.

— Ты уезжаешь, сынок? Я буду тебя ждать. — Тихим голосом произнесла она.

Мужчина в ужасе вскочил ногами на кровать. Перед дверью стояли та самая сумка, и рюкзак. Он обхватил руками свою голову, с силой сжал её и в голос застонал. Через несколько минут Джеймс опустил руки, но мать так же сидела в кресле и смотрела на него. Сколько прошло времени, никто не знал. Мужчина боялся поднять взгляда на мать, чувствуя свою вину, прыгающую от ликования внутри. Крушащая всё вокруг себя, она завывала протяжным стоном, который вырывался с глубоким вздохом из груди Джеймса.

— Тебе нужно ехать, — утвердительно, тихим голосом произнесла женщина. — Вещи собраны. Ты уже всё решил. Чего же ты медлишь?

— Да, да, да, мне нужно ехать. Я скоро приеду. Сейчас соберу вещи, тут кое-какие ещё есть.- Он быстро спустился с кровати, подошёл к шкафу, открыл его. Вещи полетели в разные стороны. Через пару минут в шкафу висела петля, изготовленная из кожаного, тонкого ремня, закреплённая за перекладину. Встав на колени на стул, он всунул голову в петлю и затянул её на шее.

— Мне нужно ехать, я скоро приеду. — Произнёс Джеймс, и подполз на коленях к краю стула. Не удержав равновесия, он свалился с него. Последнее что он услышал: «Я буду тебя ждать».



На этом жертвы не закончились, на следующий день, еще один поселенец, набросился на другого и убил его. После этого он впал в кому.

С каждым днём, людей, находящихся в тяжёлом состоянии, становилось всё больше. На четвёртый день эпидемии осталось двое здоровых поселенцев. По опустевшей базе, каждые три часа, два человека обходили все комнаты с поселенцами, проверяя их состояние.



— Сегодня третий день, как мы с тобой остались вдвоём. — Максим тяжело опустился на стул. — Как ты думаешь, сколько продлится всё это?

— Я не знаю. — Ответ Зульфии больше был похож на тяжёлый выдох. — Я могу высказать своё предположение. От десяти дней до двух недель, вот мой прогноз. Самое главное, чтобы не было больше жертв. Сегодня пришлось ещё троим сделать укол. Меня очень сильно беспокоит Платон. От судорог у него мышцы сильно вздуваются. Особенно на ногах. Противосудорожные уколы уже плохо помогают. Если в течение двух, трёх дней ему не будет легче…, я даже не знаю, что смогу сделать. Как облегчить его страдания?

— Почему на болезнь никак не реагирует Система? — после некоторого молчания тихо произнесла девушка. — Нам говорили, что наше состояние полностью отслеживается. Но когда люди убивали себя никаких сигналов, оповещений не было, нигде.

— В этом я тебе помочь не могу. — с сожалением произнёс Максим, и тут же спросил. — Как состояние остальных? Новых признаков не появилось?

— Состояние Хайко. Это не кома, словно он находится в состоянии транса. Возможно, ему удалось войти в транс. У него не проявляются никакие признаки, присутствующие у других.

— Да, я заметил.

— Ещё я беспокоюсь за Артёма. — Эта фраза из уст девушки прозвучала с теплотой и нежностью. — Он держится, терпит. Ему тяжело.

— По твоему оптимистическому сценарию нам нужно продержаться ещё дней пять. Ерунда. — Максим переключился на другую тему. Бодро встал и направился к выходу из медицинского блока. — Я принесу что-нибудь покушать. У тебя есть пожелания?

— Доверяю твоему вкусу.

Через некоторое время Максим вернулся с закрытым контейнером.

— Я принёс тебе кофе. — Мужчина протянул чашку.

— Спасибо.

После небольшой паузы девушка продолжила.

— Ухаживая за людьми, наблюдая всё происходящее, я всё больше задаю себе вопрос. Возможно, что память, как-то влияет на заболевание. Что такое память? Почему она так крепко сидит в нашем сознании? — Максим не перебивал её, ждал или новых вопросов или монолога. Зульфия, сделав несколько глотков горячего напитка, продолжила. — По моим наблюдениям все заболевшие окунаются или погружаются в свои воспоминания. Они называют имена людей, которые не находятся здесь. Зовут на помощь, просят прощение. Прошлая жизнь. Словно преследует их всех их прошлое. Какие-то воспоминания. Обострение заболевания, пик приступа, можно назвать, как угодно, очень тесно связан с памятью человека. В памяти остаются хорошие и плохие моменты жизни. Почему в нашем случае, память выталкивает на поверхность только плохие, воспоминания?

— Возможно, это связано с проявлением совести. — Максим продолжил мысль девушки. — В тот момент, когда человек совершал плохой поступок, все ограничители были убраны. У него перед глазами, в голове, в мыслях стояла конкретная цель. Он шёл к ней, используя все средства, все методы. Достигнув своей цели, человек старается убрать, стереть из памяти всё, что ему мешает для комфортной жизни. Уверенность в том, что если он не вспоминает, переходит в разряд — этого не было. Мысль, рождённая в уме человека, является для него абсолютной истиной, аксиомой. Только человек ошибается. Память всё выставит на поверхность. Всё выдавит. И ничего не помешает.

— А всё хорошее? — Эмоции неожиданно выплеснулись в вопросе девушки. — У каждого человека в жизни, кроме плохих моментов, горя, было что-то хорошее: радость, счастье.

— У каждого счастье своё. Для одного человека, улыбка ребёнка — это счастье, для другого, удачно провёрнутая афера. Человек увидел утренний рассвет, осенний лес, и для него, это уже счастье. Кто-то купил новую машину. Копил много лет. Это его счастье. Разве может быть счастьем, купленная на «грязные» деньги квартира, поездка на отдых? Для этого человека — да. Но изначально, это не может быть счастье.

— А, дети? Как же они? Их счастье? — Зульфия сыпала вопросами.

— Дети — наше продолжение. Ростки, побеги. А корни — это мы — гнилые. Нельзя построить счастье на горе. А потом дети отвечают за поступки своих родителей. И несут ответственность до седьмого поколения. Об этом кто-нибудь думает?

— Значит, счастье у каждого своё? — Девушка о чём-то задумалась, потом добавила. — Какое, вернее, что значит счастье для вас?

— Я живу. Приношу пользу людям. Это и есть для меня счастье. — Максим смущённо улыбнулся.

От последнего признания мужчины, Зульфие стало легко на душе. Она смущённо спросила.

— Как ты попал на Луну? Чем ты занимался на Земле? — Девушка не заметила, как перешла на «ты»

— Как и все, работал, жил. — Немного помолчав Максим продолжил.

— Я сам задаюсь этим вопросом. Можно сказать, чистая случайность, везение. Хотя в данной ситуации слово везение звучит странно. Мы все здесь не случайно. Из всей команды только ты осталась в состоянии ухаживать за всеми. А если бы тебя здесь не оказалось? Мы бы все погибли.

— Максим, ты преувеличиваешь. Ты тоже держишься.

— Я держусь из последних сил. Прожитое сильно давит. — Мужчина опустил взгляд и после нескольких секунд молчания продолжил.

— Если ты останешься одна, на едине с этой страшной болезнью… Не бойся. Не давай страху овладеть собой. Ты справишься. Я верю в тебя.

Максим замолчал, долго не поднимая взгляда на девушку.



Звенящая тишиной пустота уже не пугала, двоих, самоотверженных людей. От их выносливости, силы воли, силы духа зависело всё. Жизнь всех поселенцев. Существование станции. Мечты всех людей на Земле о полётах в космос, о переселении на другие планеты.

На двадцатый день приступы прекратились, нагрузка на вымотанных до предела людей, ослабла.

Зульфия завершала утренний обход, когда встретилась с Максимом. Его вид встревожил девушку.

— Тебе нужно отдохнуть, ты плохо выглядишь.

— Всё в порядке. Я обошел правое крыло, там спокойно — мужчина «отчитался» о проделанной работе — Я тебя не оставлю одну, даже не проси. Пока у меня есть силы, лучше тебе самой отдохнуть.

— Не переживай, я молодая, я справлюсь.- Она улыбнулась и направилась в больничный блок.

Максим смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась в проёме двери. Резкая боль предательски обожгла грудь, коридор поплыл перед глазами. Он тряхнул головой, но результат оказался совсем другой, пол медленно пополз на стены. Сделав несколько шагов назад и спиной упёршись в стену, мужчина опустился на пол. На протяжении всех дней он справлялся с приступами жгучей и панической боли, но с каждым разом находить в себе силы, и бороться с разлагающим дух бессилием, страхом было всё сложнее. В этот раз боль сбила его с ног, проносясь по всему телу, зажала сердце, и вырвалась стоном. Он закрыл глаза.



Человек — венец эволюции.

Что происходит с каждым из нас можно узнать, если мы сфокусируемся на нём, но и то, только поверхностно. Тридцать поселенцев, за которыми можно проследить. А на Земле проживает около восьми миллиардов человек — «венцов эволюции», «творцов». Эта безликая, биологическая масса бурлит. Она живёт. И если взглянуть сверху, предстаёт картина благополучия, относительного, узаконенного…

Люди покорили Землю. Настроили города-гиганты, «приспособили» под свои законы, свой образ жизни. Теперь настала очередь спутника Земли. Люди прилетели осваивать Луну, покорять планету, про которую знали всё. Но что-то пошло не так. Значит, не всё знают люди об этой планете, а поселенцы не готовы к жизни в новых условиях? Пусть эти условия идеально подготовлены, спланированы, приспособлены. Или психика не выдержала перегрузок, а тяжесть прошлой жизни сломала их слабые души? Взгляд на тридцать поселенцев, вернее, на тех кто оставался в живых открывал перед нами другую картину. Со стороны, казалось, не люди пытаются заселиться на Луне, освоить её. Нет. Луна ломает и пережевывает людей, словно их бросили в пасть спутнику Земли. Не поселенцы благоустраивают планету. Нет. Наоборот. Маленькая, «безжизненная», она перестраивает человека, каждого в отдельности, под свои, невидимые нам, законы.

Медикам, на спутнике, не удалось определить штамм вируса, не выявить причины эпидемии. Пришлось прекратить доставку грузов с Земли, и объявить карантин на всей базе. На Земле не знали, как вести себя в такой ситуации. Забрать поселенцев было нельзя, существовала угроза для всего человечества. Ещё свежа была память о последней эпидемии. Никто не хотел рисковать будущим планеты.

В НАСА считали, что проект нужно немедленно закрыть, все разработки по дальнейшему освоению Луны срочно заморозить. Во многих странах прошли митинги с требованием запрета полётов на Луну. Страны-участники, одна за другой объявляли «космический» карантин и заявляли о временном выходе из проекта.

Россия и Китай выступили против закрытия проекта. Центр Изучения и Освоения Космоса, ЦИОК, объявил: «За людей будем бороться. Одних, мы их в беде не оставим. Космодром „Восточный“ и город Циолковский объявляются закрытой зоной повышенной опасности с десяти километровой карантинной зоной. „Восточный“ будет работать только на проект „Луна“».

Но то, что на самом деле происходило на «Луна-центр», на Земле не знали.

 
 В настоящий момент опубликовано ещё три главы книги.
 Продолжение будет публиковаться  через два дня. Буду признателен вам за отзыв

 Полностью вся книга опубликована в электронной и печатной версиях