Змей Горыныч. Роман

Что получится, если объединить змею и орла Заратустры в единое целое и ещё позволить им превращаться в человека? Получится дракон древней Руси - Змей Горыныч. Он будет философствовать и бросать цитатам из Фукидида и Юлия Цезаря, сражаться с русскими богатырями и упырями - извечными его врагами. Эта битва превратится в притчу, в некоторый мистический рассказ, который выходит далеко за границы банального рассказа о борьбе добра и зла. Многие скажут, что враги Змея как раз представляют добро, и часто это так. Кроме всего прочего, Змей Горыныч охраняет Калинов мост - мост между миром живых и миром мёртвых, а кое-то мечтает этот мост захватить и получить власть над всем миром и над самой смертью. Увлекательную историю этой борьбы вы можете прочитать в романе совершенно бесплатно:

author.today/work/7986

"Глава 1.
Олег Медведь



Командир богатырей Олег, по прозвищу Медведь уже отошёл ко сну у себя дома. Время было позднее, а ночью в древнем Новгороде всё равно делать было нечего. Но едва богатырь сомкнул веки и погрузился в объятия ночи, как сильный стук в дверь разбудил его. Незваные гости барабанили с такой настойчивостью, что Олег даже схватил свой меч, одел сапоги в прихожей и открыл дверь. На улице стояло несколько богатырей — его подчинённых, с факелами в руках. Среди их выделялся Гарольд, крупный, рыжебородый скандинав. Он держал на верёвке человека со связанными за спиной руками и завязанным ртом.

- Какого чёрта, Гарольд? — возмутился Олег, - не спится тебе?

- Какой уж тут сон, - отвечал рыжебородый, - посмотри, кого мы поймали, командир.

И с этими словами Гарольд аккуратно кончиком своего меча спустил повязку, закрывающую лицо пленника. При этом богатыри все сделали шаг назад, никто не хотел попадать под большие клыки, которые теперь стали видны всем. Олег взял факел у одного из богатырей. Пламя качнулось и осветило лицо пленника снизу. Тени легли так, что сначала он увидел только рот — и эти клыки. Он сделал шаг ближе. Свет поднялся выше — к глазам. Олег тут же отпрянул, словно обжёгся.

- Юра, это ты?

Олег на мгновение замер. В памяти всплыло лицо — живое, смеющееся, с прищуром от солнца. Он отогнал это воспоминание, будто оно мешало видеть то, что стояло перед ним сейчас.

— Что ты с собой сотворил?

Два дня назад богатырь Юрий пропал, о нём не было ни слуху ни духу. И вот теперь его поймали в городе, только теперь он уже не был человеком. Преувеличенные клыки, торчащие изо рта, выдавали в нём упыря — проклятого чудовища, одержимого жаждой крови и не выносящего солнечного света, того, кого богатыри были обязаны истреблять.

- Я не предал, нашей клятвы, не предал, - отвечал Юра.

- Посмотри на себя, - с горечью говорил Олег, - от кого угодно я мог ожидать, только не от тебя.

- Я спал, но я пробудился, - отвечал упырь, - и вы пробудитесь. Мой вождь объяснил мне.

- И чего он полез в город? — недоумевал командир, - не понимал, что это верная смерть?

- Вождь объяснил… я пробудился…, - твердил, как одержимый Юрий. Но Гарольд приблизился к нему и ударил подзатыльник своей тяжёлой рукой.

- Отвечай на вопрос командира, - потребовал он.

Юрий словно на мгновение очнулся от бреда и вспомнил, что перед ним действительно стоит его командир.

- Мальчишка, Ратмир, - произнёс он, - он служит в храме. Сын Вышеслава. Мне было поручено. Я должен был.

- Что должен был? — прокричал Олег.

- Убить его.

- Вот как? И чем этот мальчишка так насолил вашему вождю?

- Мой вождь объяснил мне, я спал, а потом пробудился. И вы пробудитесь.

Рассудок снова изменил упырю, стало ясно, что больше от него ничего не добиться, да и, скорее всего, он больше ничего не знает. Олег молчал. Пламя факела дрожало, и тени от клыков ложились на лицо Юрия, будто оно уже не принадлежало ему. В других обстоятельствах его могли ещё долго пытать, но, учитывая, что он прежде служил богатырём, командир проявил милосердие. Он поднял свой меч и с силой ударил, пробил сразу овчинный тулуп, грудную кость и сердце. Когда он вынул сталь из раны, упырь повалился на землю. Тело ещё несколько мгновений дёрнулось — и затихло. Клыки так и остались видны из приоткрытого рта.

- Вбейте ему осиновый кол в рану, - с грустью распорядился Олег, - и похороните за кладбищем, как положено.



С тяжёлым сердцем командир вернулся в дом. Первое, что сделал утром Олег, это отправился в храм Преображения, переговорить с этим самым Ратмиром. В тот день службу нёс сам епископ отец Иоаким. Новый деревянный храм возвышался на холме недалеко от городского центра. Искусная роспись на фасаде завораживала каждого, кто проходил мимо. Величественное изображение солнцеликого Христа здесь словно оживало и проникало своим светом в душу каждого. Внизу, у ног Всевышнего ползали всякие гады: змеи, ящерицы, жабы, вверху, в небесах кружили подобные крылатым младенцам ангелы. Олег много раз был в этом храме, но каждый раз, когда подходил сюда, замирал и какое-то время стоял заворожённый. Случилось это и сейчас. Но, вспомнив о своей цели, богатырь осенил себя крестным знамением и вошёл. Внутри пахло ладаном и горящим воском, отчего душой овладевало умиротворение. Архиепископ Иоаким только-только справил утреннюю службу и сейчас, расположившись на лавке, беседовал со своим клиром. Увидев гостя, он поднялся и пошёл ему навстречу.



- Ты опоздал богатырь, - заговорил Отец Иоаким, - служба уже закончилась.



- Прости, владыка, но я пришёл не молиться. Мне нужно поговорить с вашим служкой Ратмиром.



- Что-то у многих в последнее время он вызывает интерес. Что ж, пойдём. Ратмир послушник при монастыре, но после того, как у него начались видения, монахи объявили его одержимым и отказали ему в постриге. С тех пор он обитает здесь.



Они проследовали до огорода на церковном участке, где добровольцы занимались прополкой огорода. Среди них был юноша, который совсем не был похож на юродивого и нищего. Лицо его было гладким, возможно, он уже брил его, длинные волосы были аккуратно завязаны на затылке и выглядели свежими и чистыми. Портрет дополняли большие голубые глаза с немного задумчивым, будто направленным внутрь взглядом — это единственное, что могло с первого взгляда показаться необычным. В остальном это было обычный 18-летний юноша, который даже мог иметь успех у женщин, если бы не удалился от мирских дел. Сейчас он был занят выдёргиванием травы из грядок, засеянных репой, руки его были перепачканы в земле. Архиепископ первым подошёл к нему и оторвал от работы.



- Ратмир, - произнёс отец Иоаким.



- Владыка, - склонил голову юноша.



- Этот человек – богатырь Олег, он хочет говорить с тобой.



- Я знаю, кто он, - отвечал Ратмир. - Витязь, замеченный в славных подвигах, победивший в поединке оборотня-медведя.



Олег невольно прищурился. Юноша говорил спокойно, без тени восхищения — словно перечислял давно известные факты.

- Верно подмечено, - погладил свою бороду Олег Медведь.



- Я читал о тебе, богатырь.



- Что ж, Ратмир, расскажи мне, что с тобой случилось? Почему монахи отказали тебе в постриге?



- Видимо, я и впрямь недостоин, - отвечал Ратмир, - часто разглядеть человека можно, только когда он идёт на крест, как Иисус. Мало кто признавал его богом, пока он был жив.



- Зачем ты вообще хотел удалиться от мира? Не иметь жены, жить в бедности и лишениях — это, знаешь ли, непростое испытание.

- Я знаю, владыка. Но, я думаю, это единственный путь спастись от тех кошмаров, что преследуют меня по ночам, от тех искушения и мучений плоти.





- Что ж, Ратмир, расскажи же мне теперь о злых духах, одолевающих тебя в последнее время.



Юноша тут же изменился в лице. Олег заметил это почти физически — словно тень прошла по его чертам.



- Я вижу трёхглавого Змея, - начал он, - это существо жаждет прорваться в наш город, оно хочет здесь что-то найти. Змей ужасен, он испускает огонь, подчиняет себе воду и может летать. Он жаждет мести, жаждет вернуться в Новгород. Словами это сложно передать, я всё изобразил на своей картине. К сожалению, я не могу показать её тебе, её забрал воевода. Но многое из неё я показал на стене храма.

- Ты про змей, ползающих у ног Христа? Твоя работа?

- Моя, владыка, - вдруг оживился Ратмир, - правда, красиво получилось? я старался, чтобы всё получилось натурально.

- Ты находишь это красивым?



- Да, - растерялся Ратмир, поняв, что сболтнул что-то лишнее, - меня привлекают змеи, есть в них какая-то красота и загадочность.



- А Змей из твоих видений тебе тоже кажется красивым?



Ратмир открыл рот, но не ответил сразу. На мгновение он будто прислушался к чему-то внутри себя. Тишина затянулась. Даже работавшие неподалёку люди перестали греметь инструментами.



- Ну, будет, будет, Олег, - вмешался отец Иоаким.



- Всё хорошо, - отвечал богатырь, возмущение уже сменилось на милость. - А скажи-ка мне, мальчик, давно к тебе приходят эти видения?



- Впервые Змей явился ко мне месяц назад. С тех пор он постоянно преследует меня. Я ничего не могу с этим поделать. Я молю Бога, чтобы он избавил меня от этого наваждения, но ни молитва, ни святая вода не помогают мне.



Теперь лицо Ратмира выражало печаль.



- Месяц назад, - повторил лишь Олег. - Колдуны должны быть уже совсем близко, если они где-то не затаились и не выжидают. Что ж, благодарю тебя, владыка.





И с этими словами Олег отправился прочь с задумчивым выражением лица. Архиепископ последовал за ним.



- Ты веришь ему? -спросил отец Иоаким.



- Он либо божий человек, либо посланец Сатаны, - отвечал Олег, - либо святой, либо безумец. Но если его видения — это знак о приближении врага, то есть только один способ их проверить — отправиться на Змеиную заставу и самолично всё увидеть.



- Что ж, Бог в помощь тебе, богатырь.



В тот же день Олег Медведь отправился в богатырскую избу, чтобы говорить уже со своим командиром, воеводой всех новгородских богатырей Вольгой. Он рассказал всё, что произошло прошлой ночью и про свой утренний разговор. Лицо Вольги выражало мрачную задумчивость, которая усиливалась по мере того, как он слушал. Когда Олег закончил, воевода произнёс:

- Да, всё указывает на то, что зло возвращается оттуда, куда мы его загнали. Мы не закончили с кланом Змея, поэтому, был только вопрос времени, когда они начнут нам мстить.

- А что же Змеиная застава, что Всеволод Хрящ? — спрашивал Олег, - мы оставили там добрую сотню воинов. Есть от них какие-то вести?

- Нет, и это ещё больше заставляет меня беспокоиться. Всеволод Хрящ молчит, как рыба. Мы давно уже не получали никаких вестей с нашей заставы на Волге.

- Проклятье, - выругался Олег, - всё, как один к одному.

- Ну, не думай о самом плохом, Олег, - успокаивал его Вольга, - богатыри на заставе уже три года, их никто не менял, про них мало кто вспоминал. За три года многое могло случиться.

- Этот Ратмир, мальчишка-юродивый сказал, что ты забрал его картину. Это правда, воевода?

- Ах, Ратмир, - произнёс Вольга, поднимаясь со своей лавки, - я видел его. Не так давно он схоронил своего отца Вышеслава. Почтенный был человек, хоть и не местный, приехал в Новгород несколько лет тому назад. Говорят, после его смерти Ратмир и повредился умом. Стал шибко верующим, просился в монастырь, ещё эти видения. И всё-таки, если он чувствует приближения врага, то его нужно брать с собой, в поход до Волги.





Пока Вольга говорил, он дошёл до дальнего угла избы. Спустя время он вернулся с небольшой доской с красочными изображениями на ней. Он не спешил показывать её сразу — будто сам не хотел лишний раз смотреть. От картины веяло чем-то тяжёлым, но вместе с тем она завораживала. Глаза трёхглавого Змея были полны ярости, из ноздрей выходили струи огня, волны воды играли под ним, и он… летал. Олег невольно сделал шаг ближе. Он хотел рассмотреть изображение получше и очень скоро поймал себя на том, что едва может отвести взгляд. В изображении было что-то необычное: слишком живое для краски и дерева.



- Колдуны, которых мы изгнали, были из клана Змея, - произнёс воевода.



- Но они не умели летать, - всё ещё сомневался Олег Медведь. - И к тому же, почему мы должны верить этому странному мальчишке?



- Ты не хуже меня знаешь, Олег, что иногда безумцы могут видеть то, что недоступно взору обычного человека. Юродивый Ратмир видит угрозу, которую мы не видим. Я чувствую в нём силу. Он не то, чтобы безумец, у него есть не человеческий дар, почти как и у меня. К тому же, как ты сам мне рассказал, его прошлой ночью пытался убить упырь. Значит, враг чувствует в нём угрозу.



Олег снова взглянул на змея. Теперь уже иначе — не как на рисунок, а как на предупреждение.



- Итак, он едет с нами, на Змеиную заставу. А ты, воевода, поедешь с нами?



- Это мой долг.



- Но, если мальчишка ошибся? Что если враг заманивает нас в ловушку? Вспомни, воевода, какими коварными могут быть колдуны из клана Змея. Мы должны проявить осторожность. Если пропаду я, богатыри ещё смогут сражаться, если пропадёшь ты, воевода, это будет конец.



- Пожалуй, ты прав, Олег, - согласился Вольга, - отправляйтесь пока без меня. Но если Змеиная застава уже во власти врага, не вступайте в бой.



- Как прикажешь, воевода - отвечал Олег, - мы будем постоянно держать связь и сообщать тебе о каждом нашем шаге.



- Бог с тобой, пусть будет так, ступай Олег, и торопись, времени мало.

На мгновение Олегу показались, что зелёные глаза Змея на картине сверкнули и погасли. Но Вольга поспешил снова спрятать картину в тёмном углу комнаты".