42-ой. Участие Авиации Дальнего Действия в обеспечении ленд-лиза по Северному пути. Хроника и воспоминания.
Как-то на одном из занятий при получении второго высшего образования преподаватель спровоцировал нас, заочников, на дискуссию, мол, что лучше : проведение занятий очно, или дистанционно? Подавляющее большинство моих однокашников отдало предпочтение очному проведению занятий, так как прямой контакт с преподавателем способствует, якобы, лучшему усвоению материала. Наверное, я оказался единственным, кто не согласился с большинством, аргументируя тем, что при очном общении с преподавателем на занятиях резко уменьшается объем и границы представляемого материала, в ограниченной мере раскрываются причинно-следственные связи между его составляющими, не проявляется полезный фон, в сфере которого выкристаллизовывается главное, а причина этому банальная нехватка времени при очных занятиях. Что вполне становится доступным при дистанционном преподношении материала, хотя бы благодаря структуре полезных ссылок на конкретные фрагменты в источниках с указанием: на что необходимо обратить внимание. Это не только экономит время, и дает определенную полноту преподношения исходных знаний, но и приучает работать с источниками информации, с начала предлагаемой, а затем и добытой собственными усилиями, анализировать и структурировать ее в заданном ракурсе.
В нашем же случае поиск и структурирование информации в угоду конкретного замысла - участие АДД в обеспечении ленд-лиза по Северному пути, натолкнуло автора на идею рассмотреть трагедию PQ-17 в контексте политики союзников в преддверии Сталинградской битвы, от исхода которой решалась судьба Страны Советов, а с ней и всего мира… Архивно-мемуарная проверка «на вшивость» британского союзника в лице власть предержащих лишь в очередной раз подтверждает неизменность «высокой» британской политики, круто замешанной на генетическом эгоизме, что в прошлом, что в настоящем, и что предстоит учитывать на будущее. И события до, вовремя и после, связанные с конвоем PQ-17, показывают, что британская политика в отношении русского союзника опустилась до политиканства. Я не призываю соглашаться со мной, но, как это банально бы не звучало, факты - упрямая вещь…
От союзной стороны с «обвинительной речью», которая так и называется «Кто виноват?», выступит, как и было обещано в предыдущей главе, Пол Лунд (англ. Paul Lund) — британский моряк и писатель, участник Второй мировой войны. Он в тот момент находился на борту одного из малых кораблей сопровождения конвоя PQ-17 и всю трагедию, что случилась в арктических водах в начале июля 42-го, пережил и «душой и плотью».
«…судьбу конвоя PQ-17 и ошибки, которые привели к его разгрому, сразу укрыла плотная завеса секретности. В этом история PQ-17 резко отличается от истории других конвоев.
Адмиралтейство <хранило> гробовое молчание. <Но> весной 1943 года, лорд Уинстер, <морской офицер>, вызвал скандал в палате лордов, когда потребовал объяснений относительно «самого ужасного похода в мире». На следующий день «Дейли Экспресс» написала: «Лорд Уинстер сообщил, что один из наших конвоев в полярную Россию потерял 34 судна из 38... он говорил о самом серьезном поражении конвоя союзников… в начале июля <1942 г.>. Противник заявил, что уничтожил весь конвой, перевозивший более 250000 тонн самолетов, танков, боеприпасов и продовольствия. Официальные германские источники сообщили о потоплении 19 судов самолетами и еще 9 подводными лодками в районе Шпицбергена. Все остальные суда были уничтожены «в ходе преследования» в последующие 2 дня, когда они уже находились недалеко от порта назначения.
После мощных воздушных атак и тяжелых потерь 2 июля конвой повернул на север, чтобы уклониться от германской эскадры, в состав которой входил «Тирпиц». Он был снова атакован бомбардировщиками на подходах к Архангельску. Подводные лодки добивали отставшие и поврежденные суда. Спаслись только 4 транспорта».
Лишь теперь факты о действительной судьбе конвоя начали просачиваться наружу, но Адмиралтейство продолжало отмалчиваться. Спустя несколько месяцев адмирал флота сэр Дадли Паунд, Первый Морской Лорд и начальник штаба ВМФ… скончался в том же 1943 году. Но даже после его смерти не появилось ни одного сообщения о конвое PQ-17.
Обет молчания был нарушен только в феврале 1945 года, <когда> в Нью-Йорк с первой группой американских моряков после 3 лет пребывания в германских лагерях <вернулись> 25 человек с кораблей конвоя PQ-17. Они сохранили все свои горькие воспоминания… Стало известно, что мощные силы эскорта, в том числе крейсера и эсминцы, бросили торговые суда на растерзание немецким самолетам и подводным лодкам… Особенно мрачными были рассказы моряков «Карлтона» и «Хоному». Рядовые американцы никак не могли поверить, что все эти ужасы происходили в действительности… Некоторые открыто обвиняли Королевский Флот в трусости. «Флот лайми просто развернулся и удрал».
Заголовки американских газет произвели настоящий фурор, тем более что большинство судов конвоя было американскими. Министерство флота США отказалось комментировать сообщения, поэтому отдуваться за все пришлось британскому Адмиралтейству. «Нью-Йорк Таймс» писала: «Эта история замалчивается чиновниками Адмиралтейства, но офицеры флота неофициально называют ее «настоящим вздором». В подобных случаях, если конвой подвергается атаке, он распускается. В это время корабли сопровождения пытаются отбить атаку, так рассказывают офицеры».
Два дня кипели страсти. Адмиралтейство выпустило коммюнике… <состоявшее> из краткого отчета о действиях линейного флота, крейсеров и эсминцев. В нём было указано точное количество транспортов в конвое и правильное количество потопленных судов… при этом… лишь бегло упоминался приказ рассеять конвой… когда на параллели мыса Нордкап атака вражеских надводных кораблей казалась неизбежной… 6 эсминцев присоединились к эскадре крейсеров, <образовав> ударное соединение. Последовали тревожные 24 часа, но вражеские корабли не атаковали рассеявшиеся транспорты… вследствие расформирования конвоя». <Но> в нем ничего не говорилось о том, что за эти самые 24 часа подводные лодки и самолеты отправили на дно 14 рассеявшихся транспортов. <За то бодро утверждалось>, что «За последние 42 месяца наш русский союзник получил не менее 91,6 % огромного количества военных грузов, отправленных северным путем. Причем большую часть пути транспорты проходили под прикрытием британских кораблей».
«Нью-Йорк Таймс»… перепечатала это коммюнике без всяких комментариев, но … не удержалась от шпильки: «Из мрака прошлого на свет выплывают некоторые неприятные цифры, обнародованные британским Адмиралтейством. Лишь теперь мы поняли, насколько тяжелые потери мы тогда понесли».
…в октябре 1948 года русская газета «Красный флот», официальный орган Советского ВМФ, опубликовала две резкие статьи капитана 2 ранга В. Андреева. Озаглавленные «Уроки одного конвоя», эти статьи обрушили шквал критики на Адмиралтейство, открыто обвинив его в том, что приказ расформировать конвой был отдан без всякой необходимости. Андреев заявил: «Главной причиной рассеивания конвоя, похоже, стала путаница в умах британского командования, преувеличенный страх перед немецкими кораблями, опасения «потерь» в линкорах, которые «могли» иметь место». Андреев заявил, что традиции военного флота требуют от кораблей эскорта защищать торговые суда. «В этом случае традиции были забыты. В результате после рассеивания, когда транспорты остались беззащитными, конвой понес тяжелейшие потери». Приказ рассеяться был отдан, «когда вражеские корабли, предположительно угрожавшие конвою, находились еще на расстоянии 300 миль».
Андреев обвинил Адмиралтейство в том, что оно недостаточно серьезно подошло к организации проводки конвоя. О его выходе знала каждая собака в Рейкьявике, что позволило немцам тщательно подготовить атаку. Конвой имел недостаточный эскорт, в состав которого следовало включить авианосец. (Командир танкера «Донбасс» сообщил, что видел всего один английский самолет — «Валрос» с крейсера.) Андреев упоминал «безответственность и панику», которые были характерны для английских и американских команд. Корабли покидались после первых «незначительных повреждений».
Андреев привел массу деталей, хотя не все его сведения были точными. Он совершенно несправедливо обвинил в приказе рассеять конвой коммодора и командира эскорта. В то же время он указал правильное количество судов конвоя, число потопленных транспортов, правильно сообщил, что в Архангельск прибыли всего 11 транспортов, в том числе оба поврежденных русских танкера. Он процитировал ответ, который получил капитан «Азербайджана» от британского эсминца, пришедшего на помощь танкеру: «Конвой не будет переформирован. Спасайтесь самостоятельно. Советую держаться как можно севернее, насколько позволят льды. Удачи».
«Нью-Йорк Таймс» полностью перепечатала статьи Андреева. В Англии начался новый скандал. Энтони Иден, который в годы войны был министром иностранных дел, публично заявил: «Любой честный союзник должен был учесть коммюнике Адмиралтейства, выпущенные в течение последних 2 лет, прежде чем делать выводы относительно такой сложной и рискованной операции. В действительности они были полностью забыты. Мне кажется, что наш союзник ведет себя, мягко говоря, неблагородно, выбрав в качестве повода для обвинений судьбу единственного конвоя».
В палате общин члены парламента заявили о «горячем возмущении, которое испытывают все британцы после возмутительных заявлений Андреева». Секретарь Адмиралтейства мистер Джон Дагдейл заявил, что не принимает статьи, потому что они обнаруживают «полное непонимание законов морской тактики», но также «совершенно отрицают мужество английских и американских моряков на судах конвоя». Он заверил членов парламента, что вскоре будет подготовлено новое заявление Адмиралтейства, которое будет опубликовано в стране и за рубежом.
В этом заявлении подчеркивался исключительный успех 40 арктических конвоев. Оставлять корабли эскорта рядом с поврежденными и отставшими судами, по мнению Адмиралтейства, являлось ненужным смертельным риском. Единственным способом действий в такой ситуации было снять экипаж и затопить судно. В отношении рассеивания конвоя в заявлении в очередной раз повторялось, что на параллели мыса Нордкап «атака вражеских надводных кораблей казалась неизбежной». Конвой уже зашел слишком далеко на восток, чтобы линейный флот адмирала Тови мог ему помочь, поэтому Адмиралтейство приказало конвою рассеяться, а крейсерам и эсминцам отойти, чтобы сформировать сбалансированное ударное соединение, которое могло отвлечь противника. «Это является общепризнанным способом защиты в подобных крайних обстоятельствах. В любом случае, действия кораблей эскорта и рассеивание конвоя достигли своей главной цели. Вражеские тяжелые корабли повернули назад, и поэтому конвой избежал уничтожения».
…через день газета «Правда» опубликовала краткую статью в поддержку позиции Адмиралтейства. В ней выражалась уверенность в «несомненном мужестве», которое проявили американский и английский флоты при проводке конвоев. Статья подчеркивала, что такое мнение подтверждается наградами английским и американским морякам. Статьи Андреева были названы «крайне неудачными». Он выбрал неправильный подход. Вместо того чтобы изучить опыт многих операций, Андреев «начал делать обобщения на основании одной операции, которая была неудачной». «Красный флот» перепечатал опровержение «Правды», но при этом выразил протест против того, что ряд зарубежных журналистов использовал заявления Андреева «для раздувания антисоветской кампании».
Прошло еще 4 года, прежде чем в октябре 1950 года Адмиралтейство полностью опубликовало рапорты адмирала Тови, касающиеся русских конвоев, в приложении к «Лондон Газет». Пресса вцепилась в них, потому что там была изложена совершенно иная картина, чем представлялось до сих пор. Выяснилось, что главнокомандующий Флотом Метрополии неоднократно просил усилить эскорт конвоев. Он требовал сократить количество конвоев в летнее время, пока граница льдов не отступит на север. В них приводилось множество просьб к русским о помощи, особенно на заключительной стадии перехода, причем практически все эти просьбы оставались без ответа. Русские постоянно требовали приложить больше усилий, но сами при этом никак не помогали. Обещанная русскими бомбардировка норвежских аэродромов не была проведена ни разу. Буквально на каждой странице отчетов Тови можно было найти ссылки на отсутствие взаимодействия с Кремлем.
В отношении некоторых деталей, касающихся «памятной катастрофы PQ-17», «Дейли Экспресс» заявила: «Адмирал Тови 8 лет хранил молчание, хотя парламент обвинил его в том, что он отозвал эсминцы для прикрытия своих линкоров».
Теперь стали известны все маневры линейного флота. Он крейсировал к западу от района, ограниченного островами Ян Майен, Шпицберген и Медвежий, где, по мнению адмирала Тови, атака «Тирпица» была наиболее вероятной. Когда морская разведка предположила, что вражеские корабли могут атаковать конвой к востоку от острова Медвежий, главнокомандующий предложил Адмиралтейству повернуть конвой назад на 12–18 часов, когда он выйдет на долготу 10° О. (Если «Тирпиц» все-таки выйдет в море.) В этом случае противник мог оказаться в пределах досягаемости кораблей Тови. Это предложение было отвергнуто. Поэтому Тови не оставалось ничего иного, как патрулировать в указанном ему районе.
3 июля было получено сообщение, что «Тирпиц» и «Хиппер» покинули Тронхейм. После этого адмирал Гамильтон решил продвинуться со своими крейсерами восточнее острова Медвежий. В тот же день воздушная разведка обнаружила, что граница льдов отодвинулась к северу, и Адмиралтейство передало на «Кеппел», что конвою рекомендуется пройти как минимум в 50 милях к северу от Медвежьего. Однако капитан 2 ранга Брум предпочел следовать прежним курсом в условиях плохой видимости. И все же адмирал Гамильтон решил, что северный курс выгоднее, поэтому он приблизился к конвою и приказал Бруму изменить курс, чтобы пройти в 70 милях к северу от Медвежьего, а потом увеличить расстояние от вражеских аэродромов до 400 миль.
В полночь 4 июля Адмиралтейство дало разрешение Гамильтону следовать с крейсерами до 25° О, если того потребует ситуация или не будут получены особые распоряжения главнокомандующего. Тови писал: «Это было изменение методики, согласованной мною с Адмиралтейством. Так как я не имел никакой информации, оправдывающей это изменение, я приказал Гамильтону повернуть назад, когда конвой достигнет 25° О или ранее, если только Адмиралтейство даст гарантии, что он не встретит «Тирпиц». Через 7 часов Адмиралтейство радировало Гамильтону, что в ближайшее время ожидается новая информация, и он должен оставаться с конвоем до новых инструкций. А потом, через 2 часа, были отправлены 3 роковые радиограммы, причем это было сделано через голову главнокомандующего.
Последняя была отправлена, чтобы исправить формулировку с «рассредоточиться» на «рассеяться», но в то время этого никто не знал. Радиограммы были восприняты адмиралом Гамильтоном и капитаном 2 ранга Брумом как ясное доказательство того, что «Тирпиц» гонится за конвоем. Поэтому Брум повернул свои эсминцы назад, чтобы вступить в бой.
5 июля в 17.00 русская подводная лодка «Красная Звезда» сообщила, что «Тирпиц» с кораблями сопровождения обнаружен в районе мыса Нордкап. Через 3,5 часа последовало сообщение другой подводной лодки. Но вскоре после этого вражеские корабли прервали погоню и повернули назад «по неизвестным причинам».
Ночью 5/6 июля Адмиралтейство отправило адмиралу Тови 3 радиограммы. В них говорилось, что если линейный флот будет замечен идущим на восток, то «Тирпиц» не попытается атаковать конвой. «Красная Звезда» вполне могла его повредить, поэтому у самолетов «Викториеса» появлялся шанс атаковать немецкий линкор. Адмирал Тови так не считал, но 6 июля в 18.45, заправив эсминцы, он все-таки повернул на северо-восток. Когда через час над эскадрой выше уровня облаков пролетел немецкий самолет, он попытался привлечь внимание противника, открыв огонь и подняв истребители, но успеха не имел. Позднее в тот же день к нему присоединились крейсера Гамильтона. Так как погода не благоприятствовала ведению авиаразведки, Тови повернул на юго-запад, и корабли вернулись в порт.
Все действия адмиралов были четко объяснены. Но кто именно стоял за приказами Адмиралтейство, вошедшими в противоречие с приказами главнокомандующего? Кто отменил распоряжения Тови? Чье именно роковое решение стало причиной отправки трех роковых радиограмм? По чьему приказу был распущен конвой, и на каком основании? Адмирал Тови не стал говорить об этом газетчикам. Он заявил: «Я могу сказать еще очень много. Но, может быть, мне этого лучше не делать».
Лишь в 1957 году, спустя 15 лет после того рокового дня, стала известна правда. Все эти годы распространялись самые невероятные слухи, родилось много горьких подозрений, и вот все открылось. Во втором томе своего труда «Война на море» официальный историк Адмиралтейства капитан 1 ранга Стефен У. Роскилл написал, что человеком, отменившим приказы Тови, человеком, отдавшим решающий приказ рассеять конвой PQ-17, был адмирал флота сэр Дадли Паунд.
Впервые была признано, официально и публично, что этот приказ был тяжелейшей ошибкой.
Адмиралтейство высказывалось категорически против отправки PQ-17 во время полярного дня. Когда разведка сообщила о намерении противника предпринять массированную атаку конвоя самолетами, подводными лодками и надводными кораблями, что могло привести к исключительно тяжелым потерям, адмирал Паунд решил, что самую большую опасность представляет собой «Тирпиц» и его сопровождение. У него было 2 недели до выхода конвоя, чтобы оценить ситуацию. Поэтому решение рассеять конвой было тщательно продуманным и подготовленным заранее. Вице-адмирал Б. Б. Скофилд, который участвовал в подготовке русских конвоев, недавно заявил об этом предельно четко. В своей книге «Русские конвои», выпущенной в 1964 году… адмирал Скофилд пишет:
«Когда адмирал Тови узнал, что PQ-17, как и предыдущий конвой, будет состоять из 35 судов, он предложил Первому Морскому Лорду разделить конвой на 2 части. При этом Тови подчеркнул, что по-прежнему считает большие конвои нежелательными. Во время телефонного разговора с Паундом по этому вопросу Тови впервые узнал, что Паунд предполагает распустить конвой, если тот в Баренцевом море будет атакован германской эскадрой, в составе которой окажется «Тирпиц». Приказ конвою рассеяться является стандартным ходом в морской войне, если конвой атакован вражескими кораблями, превосходящими по силе охранение. Англичане успешно использовали его, когда конвой из 37 судов, шедший в сопровождении одного вспомогательного крейсера «Джервис Бей», был посреди Атлантики атакован карманным линкором «Адмирал Шеер». Но в Баренцевом море ситуация была совершенно иной. Там транспортам просто некуда было скрыться, так как паковый лед не позволял им выйти за пределы досягаемости немецкой береговой авиации. Более того, опыт показывал, что взаимная поддержка особенно важна при отражении атак самолетов и подводных лодок. Поэтому предложение адмирала Паунда как громом поразило Тови».
3 июля пришло сообщение, что «Тирпиц» и «Хиппер» покинули Тронхейм. Хотя плохая погода мешала ведению авиаразведки, к вечеру 4 июля Адмиралтейство уверилось, что эта пара направилась на соединение с «Шеером» в Альтен-фиорд, расположенный недалеко от Нордкапа. Вероятно, в данный момент они уже идут на северо-восток, чтобы атаковать конвой. Линейный флот адмирала Тови находился в 350 милях позади. Ему можно было дать приказ полным ходом идти на помощь конвою, однако это требовало много времени. К тому же, единственный авианосец Флота Метрополии мог попасть под удар многочисленных германских самолетов. Крейсера же считались неспособными сражаться с линкором. Снова процитируем адмирала Скофилда:
«Совершенно очевидно, что Первый Морской Лорд больше всего думал об угрозе атаки «Тирпица». Он считал ее самой серьезной из трех. Плохая погода могла спасти конвой от воздушных атак. Полярный день серьезно затруднял действия подводных лодок, но лишь туман мог помочь при атаке надводных кораблей. Как уже говорилось, Паунд давно обдумывал эту ситуацию, задолго до того, как она случилась на самом деле. И давно пришел к заключению, что роспуск конвоя будет самым правильным решением. Хотя почти все участники совещания, которое он проводил, были против этого, их аргументы Паунд счел недостаточно убедительными, чтобы они смогли заставить его изменить решение. Когда все участники совещания высказались, он на минуту закрыл глаза, что-то обдумывая, а потом повернулся к начальнику службы связи. «Передайте крейсерам отходить на запад полным ходом. Конвою рассеяться». За всю свою долгую и выдающуюся службу адмирал Паунд ни разу не принимал столь рокового решения».
В действительности в тот момент, когда была отправлена эта радиограмма, вечером 4 июля «Тирпиц» и остальные немецкие корабли стояли в Альтен-фиорде. Они вышли в море только в полдень на следующий день.
Сегодня принято считать, что конвой был расформирован преждевременно… адмирал Паунд не стал ждать новой информации о передвижениях «Тирпица», хотя при этом было ясно, что разрозненные торговые суда станут легкой добычей самолетов и подводных лодок <и> … должно было привести к тяжелым потерям. Почему тогда Паунд решил подвергнуть их смертельной опасности прежде, чем подтвердилось наличие реальной опасности со стороны надводных кораблей? …разведка может принести огромную пользу при ведении операций, но никогда не становится решающим фактором. И уж точно не является таким при наличии сомнений. В августе 1965 года газета «Санди Телеграф» заявила, «что вице-адмирал сэр Норман Деннинг, один из создателей службы морской разведки, <разработал> методику опознания немецких рейдеров, отправленных в различные районы земного шара, и слежения за ними. Эта методика помогла уничтожить большинство из них, в том числе «Графа Шпее». Если бы прислушались к его советам, катастрофический приказ сэра Дадли Паунда конвою PQ-17 — рассеяться из-за угрозы атаки надводных кораблей — никогда не был бы отдан».
Но приказ был отдан, он вызвал цепную реакцию, остановить которую уже было невозможно. Все корабли действовали согласно приказу, а корабли эскорта — в соответствии с обычной практикой…
Лейтенант У. Д. О'Брайен, служивший на эсминце «Оффа», вспоминал, что командир «Оффы» был очень близок к тому, чтобы повернуть назад на соединение с конвоем. Но сегодня адмирал О'Брайен говорит:
«…Любая военная операция оказывается в опасности, когда верховная власть — в данном случае Адмиралтейство — берет на себя руководство тактическими действиями кораблей через голову командиров на месте событий. В случае с PQ-17 эта ошибка была усугублена тем, что Адмиралтейство не передало имеющуюся у него информацию этим командирам. Оно даже не объяснило причины, которые привели к отправке 3 драматических радиограмм.
…эти три радиограммы были ошибочными по замыслу и по существу. За планирование и проведение операции отвечал главнокомандующий Флотом Метрополии. Адмирал Гамильтон, имевший в своем распоряжении сильную крейсерскую эскадру, отвечал за защиту конвоя от атаки надводных кораблей. Капитан 2 ранга Брум отвечал за непосредственное прикрытие конвоя. Самым верным способом действий было передать этим командирам всю имеющуюся разведывательную информацию и оставить им принятие тактических решений. Их полностью лишили этого права и поставили в унизительное положение, вынудив бросить конвой. При этом они не имели информации, является ли оправданной столь ужасная жертва.
…Не может быть никаких сомнений, какой будет судьба торговых судов, оставшихся в одиночестве в совершенно тихом море в условиях бесконечного полярного дня. Этот приказ полностью противоречил основному постулату: самой лучшей формой защиты против любых атак, воздушных, подводных и надводных, является сохранение строя конвоем. Его следует распускать только в случае реальной атаки превосходящих надводных сил».
На борту крейсера «Уичита» находился лейтенант Дуглас Фэрбенкс <из штаба> контр-адмирала Роберта К. Гиффена на «Вашингтоне», временно <переведенного> на крейсер в качестве наблюдателя. Фэрбенкс так описывает впечатления моряков после отхода крейсеров и расформирования конвоя:
«Первой реакцией был настоящий шок. Мы все чувствовали, что при передаче радиограммы допущена ошибка».
Американцы высказывались особенно резко. Они проклинали англичан, так как полагали, что те удирают, не желая вступать в бой, в котором у нас были все шансы. Мы возмущались тем, что беззащитные торговые суда были оставлены ползти на скорости 9 или 10 узлов по ледяному морю, в котором человек может продержаться всего несколько минут. Два пилота «Уичиты» уже погибли до того, как мы успели выудить их из воды. Наш гнев еще больше усилило философское спокойствие, с которым торговые суда восприняли приказ и проводили нас. Лишь потом стало ясно, что битва в скором времени не начнется, и мы направились в Скапа Флоу. Там мы смогли встретиться с экипажами британских крейсеров, и выяснилось, что они негодуют ничуть не меньше нас.
Я вспоминаю обмен сигналами между «Лондоном» и «Уичитой», во время которого нас проинформировали, что немцы объявили о нашем потоплении и поэтому мы должны быть кораблем-призраком. На это командир «Уичиты» капитан 1 ранга Хилл ответил: «Мы так замерзли, что не можем говорить. Но чувства могут обманывать, ведь мы весь день старались удержаться у вас в кильватере».
В офицерской столовой в Скапа после изрядного количества пива начались взаимные обвинения и было произнесено немало резких слов. В конце концов, все сошлись на том, что прокляли Адмиралтейство за его неспособность оценить тактическую ситуацию, глядя на коллекцию флажков на карте. Все происшедшее считалось позорным поражением и следствием грубейших ошибок».
Злая ирония событий заключается в том, что «Тирпиц» вышел в море только через 15 часов после того, как Паунд отдал приказ расформировать конвой. Позднее стало известно, что в случае обнаружения тяжелых кораблей союзников он вообще не покинул бы гавань. Забота Адмиралтейства о своих линкорах не шла ни в какое сравнение с желанием Гитлера сохранить в целости свои оставшиеся линкоры. Он так боялся за них, что отдал своим адмиралам строжайший приказ не вступать в бой даже с равными силами. Немецкие корабли могли атаковать, только имея решающее превосходство. Если бы союзники знали об этом, они построили бы свою морскую стратегию совершенно иначе.
Сейчас нам все досконально известно о планах немцев. Предполагалась совместная атака конвоя авиацией, подводными лодками и кораблями, которая была названа операцией «Rosselsprung» — «Ход конем». «Тирпиц», «Хиппер», «Лютцов» и «Шеер» вместе с 10 эсминцами должны были атаковать конвой, уничтожив по ходу дела корабли сопровождения. Но только в том случае, если не вмешается британский линейный флот! Надводным кораблям должны были помогать подводные лодки и отборные эскадрильи, специально переброшенные из Сицилии в Норвегию.
Однако «Лютцов» сел на мель при выходе из гавани, а 3 эсминца налетели на подводный камень и повредили винты. «Тирпиц», «Хиппер», «Шеер» и оставшиеся эсминцы покинули Альтен-фиорд лишь в полдень 5 июля. Но даже после того, как противник узнал об отходе крейсеров Гамильтона, немецкие тяжелые корабли отважились лишь на короткую вылазку и бежали назад, опасаясь столкновения с британским линейным флотом или самолетами «Викториеса». Угроза со стороны «Викториеса» постоянно давила на Гитлера, именно поэтому он так медлил с разрешением на выход «Тирпица». Кроме того, немецкие самолеты-разведчики приняли «Лондон» и «Норфолк» за авианосцы. Поздно вечером 5 июля, когда четко обрисовался успех действий самолетов и подводных лодок, «Тирпиц» был отозван. В 21:30 немецкий линкор повернул обратно. Два торпедных попадания, о которых объявила «Красная Звезда», не существовали в действительности и никак не повлияли на отход линкора…
Немцы, которые имели целью помешать доставке грузов в Россию, вряд ли последовали бы за конвоем на запад, прямо в пасть британского флота. Ведь они точно знали, что британские линкоры находятся где-то поблизости. Вместо этого они могли просто подождать, пока конвой снова вернется в Баренцево море.
Главной заботой адмирала Паунда в случае выхода «Тирпица» в море было спасение военных кораблей. Он сознательно жертвовал торговыми судами.
Конвой был расформирован преждевременно, и это было сделано через головы командиров в море. Это доказано безоговорочно… <но> серьезной претензией является идиотская попытка Адмиралтейства столько лет хранить эти события в тайне. Уцелевшие моряки, их семьи и близкие, множество других людей были неприятно поражены этой завесой таинственности. Они задавали <одни и> те же грустные вопросы. Что произошло в действительности? И почему? Почему?
Противник пышно отпраздновал «победу» над беззащитными торговыми судами, но это вызывало лишь усмешки тех, кто служил на этих транспортах. Один из моряков, дважды оказавшийся на торпедированном судне, сказал: «Они торопились избавиться от бомб и торпед, чтобы сфотографировать нас, а потом мчались домой, чтобы сфотографироваться самим при получении наград!» В каком-то смысле это было именно так. Ни на одно из морских сражений не было потрачено столько фото — и кинопленки. Все съемки велись противником и должны были служить пропагандистским целям… Попытки противника выдать свои достижения за нечто потрясающее и героическое граничат с откровенной глупостью. Доказательств этому очень много. 4 подводные лодки гонятся за единственным плохо вооруженным транспортом. Одиночное судно в течение нескольких часов отбивает атаки подводных лодок и самолетов. Самолеты сбрасывают фантастическое количество бомб и прилагают колоссальные усилия, чтобы добиться хоть одного прямого попадания… Когда «Лайф» опубликовал статью об «Уэйнрайте», в ней было написано: «Американцы с интересом следили, как немецкие торпедоносцы выходят в атаку. Лишь командир фашистской эскадрильи прорвался сквозь заградительный огонь и заслужил восхищение своих противников. Остальные немецкие пилоты предпочли отвернуть и удрать, сбросив торпеды наобум. Это ничуть не напоминало действия американских и японских пилотов на Тихом океане. Судя по всему, за 2,5 года войны немцы подрастеряли свою решительность».
Когда остатки конвоя по пути из пролива Маточкин Шар в Белое море подверглись 7-часовой атаке немецких бомбардировщиков, ее результаты были для противника настоящим разочарованием. Под огромным количеством бомб погибли всего 2 судна, причем они были потоплены эскортными кораблями, потеряв ход от близких разрывов. Такая отвратительная меткость была характерна для вражеских бомбардировщиков. Их полная неспособность поразить даже почти беззащитное торговое судно подтверждалась раз за разом.
Если говорить о подводных лодках, то до расформирования конвоя они не потопили ни одного судна и вообще не смогли прорвать охранение. Даже во время атаки торпедоносцев, когда наши корабли были предельно заняты, подводные лодки не решились атаковать. Все корабли, потопленные лодками, были беззащитными транспортами, не имевшими асдика, и то подчас требовались 3 подводные лодки, чтобы потопить 1 транспорт… Плохие результаты, показанные немецкими самолетами и подводными лодками, являются серьезным возражением на утверждения Адмиралтейства, что оно не хочет рисковать тяжелыми кораблями к востоку от острова Медвежий. По мнению многих английских и американских офицеров, «Вашингтон» и «Дьюк оф Йорк» без большого труда справились бы с «Тирпицем», если бы он попытался атаковать конвой.
…PQ-17 был обречен с самого начала… Однако… случилось несколько маленьких чудес, самым замечательным из которых были удивительно малые потери в людях.
Но в любом случае это был провал. Остатки огромного конвоя союзников, который должен был спасти Сталинград, доставили лишь ничтожное количество грузов. Однако русские, несмотря на эту неудачу и слишком долгое ожидание следующего конвоя, не надломились. Они не только сумели выдержать, но и погнали противника назад. Обстоятельства сложились в нашу пользу, но это была последняя ухмылка судьбы вслед PQ-17…»
*****
Весьма весомы выводы, представленные в примечаниях к главе седьмой «ИСТОРИЯ PQ-17 1942, июль», сделанных как самим командующим Северного флота адмиралом Головко А.Г. в мемуарах, так и редакцией их подготовивших к изданию. Мы их приводим специально после «обвинения» со стороны союзников, дабы нивелировать «поклеп» на подводную лодку «Красная звезда», и заострить внимание читателя на неоспоримой роли «К-21» в этих событиях.
«По сообщению английской разведки, через один-два дня после стоянки у острова Арней «Тирпиц» был поставлен в ремонт. По мнению англичан, высказанному тогда же, это было следствием атаки, произведенной «К-21».
Действительно, после войны, когда начались попытки зарубежных фальсификаторов приуменьшить роль Советского Союза и его Вооруженных Сил в разгроме немецкого фашизма, в некоторых органах иностранной печати появились утверждения, будто действия «К-21» под командованием Н.А. Лунина против «Тирпица» оказались безрезультатными. При этом делались ссылки на то, что в корабельном журнале «Тирпица» не было соответствующих записей.
А. Г. Головко считает необходимым обратить внимание читателей на эту неуклюжую попытку фальсификаторов, предпринятую для того, чтобы как-то затушевать подоплеку трагической истории союзного конвоя PQ-17 и тем самым посеять сомнения о героическом коллективном подвиге экипажа подводной лодки «К-21», совершенном 5 июля 1942 года.
От редакции приводятся следующие примечания: «К этим авторским сноскам в английском издании мемуаров А. Г. Головко (Лондон, Путнам, 1965) сделана приписка редактора и комментатора сэра Обри Мансера (Aubrey Mansergh), являющегося, по данным английской печати, вице-адмиралом: «Несмотря на то что написал адмирал, представляется очевидным, что выпущенные «К-21» торпеды прошли мимо цели». Не оспаривается ссылка А. Г. Головко на сообщение английской разведки о внезапной постановке «Тирпица» в ремонт как следствие атаки, произведенной подводной лодкой «К-21»; не оспариваются и данные радиограммы английского патрульного самолета, свидетельствующие о резком уменьшении скорости хода немецкой эскадры (до 10 узлов) после атаки «Тирпица» нашей лодкой.
А. Г. Головко, разумеется, излагает события по документам того времени, точнее, по своим дневниковым записям периода войны. Но как бы ни оценивать успех самого торпедного удара по «Тирпицу», активный поиск Лунина, позволивший «К-21» ворваться в походный ордер немецкой эскадры и атаковать торпедным залпом линкор, имел далеко идущие последствия. Известно, что радиодонесение командира советской подводной лодки в штаб флота о появлении и координатах немецкой эскадры, перехваченное фашистским командованием, равно как и сам факт атаки, вынудили противника вернуть в норвежские шхеры свою эскадру, шедшую на перехват брошенного эскортом конвоя. Английский историк Д. Ирвинг в книге «Разгром конвоя PQ-17», изданной в 1968 году в Лондоне и переведенной на русский язык (М., Воениздат, 1971, под редакцией и с предисловием Н. Г. Кузнецова), достаточно подробно документирует эффективность действий советской лодки. «К-21» значительно раньше союзников обнаружила вражескую эскадру (патрульный самолет англичан обнаружил «одиннадцать неопознанных кораблей» лишь 1 час 16 минут спустя, а еще через 3 с лишним часа их обнаружила одна из английских подводных лодок). «Командование в Берлине пришло в ужас, узнав, что элемент скрытности утерян», — сообщает Д. Ирвинг, подкрепляя свое утверждение ссылкой на «Журнал боевых действий немецкого штаба руководства войной на море» от 5 июля 1942 года.
Приписка сэра Обри Мансера, очевидно, продиктована желанием хоть как-то умалить подвиг советской подводной лодки, а заодно и завуалировать дикость трагических распоряжений английского адмиралтейства, цитируемых в той же книге Д. Ирвинга: «...конвою рассредоточиться», «...конвою рассеяться и следовать в русские порты», «...крейсерам на полной скорости отойти на запад...». Эти распоряжения отдавались еще до выхода фашистской эскадры в море. А в день ее выхода последние корабли эскорта, сопровождавшие некоторые суда конвоя PQ-17, получили радиограмму, которую Д. Ирвинг называет «самой прискорбной за всю войну»: «Весьма срочно. Атака надводными силами противника вероятна в течение нескольких ближайших часов. Ваша основная задача — избежать гибели, с тем чтобы возвратиться в район атаки и подобрать пострадавших».
Как отмечает в предисловии к книге Ирвинга Н. Г. Кузнецов, Северный флот честно выполнил свои союзнические обязательства. Именно Северный флот помешал фашистской эскадре во главе с «Тирпицем» напасть на брошенный на произвол судьбы конвой. Именно Северный флот оказал конвою помощь в самые тяжкие его часы. «...Как только на Северном флоте были получены первые данные об атаке конвоя и его рассредоточении, — пишет Н. Г. Кузнецов, — командующий Северным флотом принял все возможные меры, чтобы помочь судам дойти до Новой Земли, а затем и в Архангельск».
*****
А теперь нам будет весьма интересно ознакомиться со «свидетельскими показаниями».
Автор не равнодушен к разделам «Примечаний» в источниках информации, на основе которых она и была «слеплена» и представлена всякому желающему. Вот и нашелся очередной фолиант под названием «ПРИЛОЖЕНИЕ к The London Gazette», правда на английском, но разве в наше время - это проблема?
«ВТОРНИК, 17 ОКТЯБРЯ 1950 г.
КОНВОИ В СЕВЕРНУЮ РОССИЮ, 1942 г.
Введение Адмиралтейства:
Безопасное прохождение конвоев, доставлявших жизненно важные военные грузы в Северную Россию, было одной из главных задач Британского Флота метрополии с августа 1941 года до конца Европейской войны в мае 1945 года.
Подобно прохождению мальтийских конвоев, это требовало серии крупных флотских операций.
В отличие от полной свободы передвижения на атлантических маршрутах, российские пути конвоев были ограничены с востока и юга оккупированным противником побережьем, а с запада и севера – льдами. Сами конвои подвергались атакам надводных сил на большей части своего двухтысячемильного пути, воздушным атакам на протяжении 1400 миль и атакам подводных лодок на всем протяжении маршрута. Суровые арктические погодные условия усугубляли навигационные трудности в зимние месяцы, однако больший риск нападения существовал между мартом и сентябрем из-за непрерывного дневного света в условиях северного лета. Тем не менее, несмотря на эти крайне неблагоприятные условия, под британским командованием и почти полностью под британским военно-морским и воздушным сопровождением, за почти четыре года было осуществлено сорок конвоев в Россию и тридцать пять обратно.
Первый конвой, вышедший из Великобритании в августе 1941 года, всего через два месяца после вторжения Германии в Россию, прибыл благополучно. К весне 1942 года еще двенадцать конвоев успешно добрались до места назначения, потеряв лишь один корабль из ста трех. Однако с весны 1942 года угроза нападений на конвои возросла, поскольку немцы уже готовились остановить поток поставок в Россию всеми доступными им средствами, включая размещение тяжелых кораблей в Норвегии, среди которых был и новый линкор «Тирпиц». Эту новую и постоянно растущую угрозу можно было нейтрализовать только путем усиления защиты конвоев, но общая военная обстановка по-прежнему крайне ограничивала количество союзных эскортных кораблей, доступных в северных водах.
В июле 1942 года российские конвои понесли первое и самое крупное поражение: конвой PQ-17 потерял двадцать один из тридцати четырех кораблей в ходе серии ожесточенных дневных атак противника, продолжавшихся неделю. Следующий конвой, PQ-18, отправившийся в сентябре (августовский конвой в Россию был отменен в пользу конвоя на Мальту), также подвергся сильным атакам и потерял тринадцать из сорока кораблей. Затем последовал двухмесячный перерыв, в течение которого все доступные эскортные корабли участвовали в высадке союзников в Северной Африке. После высадки российские конвои были возобновлены, и 31 декабря сильные германские силы, пытавшиеся атаковать конвой, вступили в бой в Баренцевом море. Тяжелый германский крейсер «Адмирал Хиппер» был выведен из строя, вражеский эсминец потоплен, и весь конвой без потерь достиг Архангельска.
В течение следующих двух лет российские конвои ходили только в долгие темные зимние месяцы и потеряли всего три судна, все в январе 1944 года. Больше потерь не было до марта 1945 года, когда был потоплен один корабль. Это оказалось последней потерей, и общий итог потопленных судов в конвоях, шедших в Россию, составил шестьдесят два, или 7,8 процента от 792 судов, прошедших в них во время войны. В конвоях, возвращавшихся обратно, было потеряно двадцать восемь судов, или 3,8 процента от 739 судов, прошедших в них. Общие потери среди торговых судов на российском маршруте составили 829 офицеров и матросов. Королевский флот также понес тяжелые потери: два крейсера, шесть эсминцев, три шлюпа, два фрегата, три корвета и три тральщика были потоплены, при этом погибло 1840 офицеров и матросов.
Сорок конвоев, шедших в Россию, доставили туда огромный объем материалов на сумму 428000000 фунтов стерлингов, включая 5000 танков и более 7000 самолетов из Британии.
В 1943 году СССР выразил свою признательность, когда советский посол в Лондоне Иван Майский произнес эту восторженную речь в честь людей, чье мужество позволило доставить жизненно важные военные поставки в Россию:
«Русские конвои — это северная сага о героизме, отваге и стойкости. Эта сага будет жить вечно не только в сердцах вашего народа, но и в сердцах советского народа, который по праву видит в ней одно из самых ярких проявлений сотрудничества между правительствами союзников, без которого наша общая победа была бы невозможна».
Ниже приведены выдержки из донесений, охватывающих период с 1 января 1942 года по 31 декабря 1942 года, представленных Адмиралтейским лордам Адмиралом сэром Джоном Тови, кавалером ордена Бани и ордена «За выдающиеся заслуги», Главнокомандующим Флотом метрополии.
P.Q.17 и Q.P.13
Операция по снабжению Мальты, проведенная в начале июня, оставила в составе Флота метрополии недостаточно эсминцев для одновременного проведения русских конвоев. Поэтому следующая пара была отложена до 27 июня.
Выдержка из донесения за период с 1 июля по 30 сентября 1942 года.
Флот метрополии, 3 января 1943 года.
Угроза массированного удара надводными силами.
Полученная в июне информация свидетельствовала о намерении противника наконец вывести свои основные силы для атаки следующего восточного конвоя к востоку от острова Медвежий. Сложившаяся стратегическая обстановка была полностью благоприятна для противника. Его тяжелые корабли действовали бы вблизи собственного побережья, при поддержке мощной береговой авиационной разведки и ударных сил, а также, при желании, прикрывались бы подводными лодками в проливах между Шпицбергеном и Норвегией. Наши же прикрывающие силы, войдя в эти воды, оказались бы без поддержки береговой авиации, в тысяче миль от своей базы, с эсминцами, испытывающими нехватку топлива для сопровождения поврежденного корабля в порт.
Помимо подводных атак у вражеского побережья, более выгодная ситуация могла сложиться только в том случае, если бы вражеские тяжелые корабли вышли дальше на запад для нанесения ударов.
С этой целью было предложено Адмиралтейству, чтобы конвой, достигнув примерной долготы 10° восточной, повернул обратно на двенадцать или восемнадцать часов, если только информация не показывала, что противник не вышел в море, или погода не препятствовала воздушной разведке. Была надежда, что этот временный разворот либо соблазнит немецкие тяжелые корабли преследовать, либо заставит их вернуться в порт, либо вынудит их в течение длительного времени патрулировать среди наших подводных лодок, девять из которых были сосредоточены между Медвежьим островом и побережьем Норвегии. В этом районе находились также три российские подводные лодки.
Адмиралтейство не одобрило этот план, но после дальнейшего обсуждения 27 июня издало инструкции, которые предусматривали возможность при определенных обстоятельствах временного разворота конвоя Адмиралтейством, но не с целью достижения поставленной задачи. В итоге этот вопрос не возник, поскольку действия надводных сил противника произошли позже, чем ожидалось. В инструкции Адмиралтейства также говорилось, среди прочего, что безопасность конвоя от надводных атак к западу от Медвежьего острова должна обеспечиваться нашими надводными силами, а к востоку от этого меридиана — нашими подводными лодками; и что крейсерская группа прикрытия не должна была заходить восточнее Медвежьего острова, если только конвою не угрожала надводная сила, с которой крейсерская группа могла бы справиться, или в любом случае не заходить дальше 25° восточной долготы.
Отвлекающие операции
В попытке отвлечь вражеские надводные и воздушные силы, в Скапа-Флоу был собран на неделю ложный конвой, состоящий из 1-го минного дивизиона и четырех угольщиков, в сопровождении кораблей SIRIUS, CURACOA, пяти эсминцев и нескольких траулеров. Он вышел через два дня после основного конвоя. Конвой обогнул Шетландские острова с запада, а затем направился на восток до 1° восточной долготы, с целью привлечь внимание немецкой воздушной разведки и создать видимость рейда на Южную Норвегию (Операция ES). Боевой флот вышел в море в тот же день и скорректировал курс, чтобы создать впечатление прикрытия рейда.
По-видимому, единственная немецкая разведка в районе Скапа-Флоу в период формирования конвоя не заметила его, и он не был обнаружен во время перехода. Поэтому операция была повторена 1 июля, но снова безрезультатно.
QP-13
Конвой QP-13 вышел из Архангельска 26 июня, а на следующий день к нему присоединились некоторые корабли из Мурманска. Конвой состоял из 35 судов и сопровождался пятью эсминцами, тремя корветами, одним зенитным кораблем, тремя тральщиками, двумя траулерами и, до района Медвежьего острова, одной подводной лодкой. Самолеты противника заметили его 30 июня и 2 июля, но враг вновь сосредоточил свои усилия на восточном конвое с грузом, и QP-13 не подвергся атаке.
К востоку от Исландии конвой разделился: одна часть направилась прямо в Великобританию, а другая — в Хвал-фьорд, по пути в Америку. Это изменение плана было отдано Адмиралтейством, когда конвой уже находился в море. Офицер, ставший коммодором исландской части конвоя, поэтому не знал о расположении минного поля в Датском проливе и об опасности навигации в этом районе без точного знания своего местоположения. Эта часть конвоя столкнулась с минным полем, и 5 июля были потоплены «Найджер» (капитан А. Дж. Кубисон, Королевский флот) и пять торговых судов; еще одно торговое судно было повреждено. Это были единственные потери конвоя.
PQ-17
Восточный конвой отплыл из Хвальфьорда 27 июня. Помимо 34 торговых судов, в его состав входили танкер для нужд эскорта и три спасательных судна. Эскорт состоял из шести эсминцев, четырех корветов, трех тральщиков, четырех траулеров, двух зенитных кораблей и двух подводных лодок.
Маршрут был значительно длиннее, чем у предыдущих конвоев в этом году, так как лед позволил пройти к северу от Медвежьего острова и совершить значительный обходной маневр в Баренцевом море. Весь конвой направлялся в Архангельск, поскольку недавние сильные авианалеты разрушили большую часть Мурманска.
Часть конвоя столкнулась с дрейфующими льдами в густом тумане в Датском проливе. Два торговых судна получили повреждения и были вынуждены вернуться. Танкер эскорта, «Грей Рейнджер», также был поврежден: его скорость снизилась до восьми узлов, и было сомнительно, сможет ли он выдержать плохую погоду. Поэтому было решено перевести его на позицию дозаправки к северо-востоку от острова Ян-Майен (Соединение Q) в обмен на «Олдерсдейл».
Конвой был обнаружен вражескими самолетами и подводными лодками 1 июля, немного позже обычного, и после этого непрерывно отслеживался, за исключением нескольких коротких перерывов в тумане. Хотя этот туман был недостаточно плотным, чтобы полностью предотвратить слежение, он уменьшил количество воздушных атак. Первая атака, совершенная девятью торпедоносцами, произошла поздно вечером 2 июля: она была безуспешной, и один самолет был сбит. Одиночный самолет добился торпедного попадания утром 4 июля, торговое судно позже было потоплено нашими собственными силами; вечером произошла безуспешная атака шести бомбардировщиков. Позже тем же вечером произошла еще одна атака, совершенная двадцатью пятью торпедоносцами: два корабля были потоплены, один поврежден, и по меньшей мере четыре самолета были сбиты.
Прикрывающие силы
Тем временем две прикрывающие силы занимали свои позиции. Крейсерская группа под командованием контр-адмирала, командующего 1-й крейсерской эскадрой, покинула Сейдисфьорд в ночь с 30 июня на 1 июля и прибыла на прикрывающую позицию к северу от конвоя 2 июля. Она состояла из кораблей «Лондон», «Норфолк», «Уичита», «Таскалуса» и трех эсминцев, два из которых были американскими. Противник не обнаруживал их до позднего вечера 3 июля.
Тяжелая прикрывающая сила, включающая «Дюк оф Йорк» (главнокомандующий),
корабли «Вашингтон», «Викториус», «Камберленд», «Нигерия» и девять эсминцев были замечены на короткое время к северо-востоку от Исландии 1 июля, пока их охранение дозаправлялось поочередно в Сейдисфьорде. Вновь они были замечены ненадолго рано утром 3 июля, находясь на позиции прикрытия к югу от конвоя. Позднее в тот же день курс был изменен на северный, чтобы пересечь маршрут конвоя и выйти на позицию к северо-западу от Медвежьего острова, в пределах досягаемости авиаудара по конвою утром 4 июля. Это время было рассчитано на основе имеющейся информации как самое раннее, когда мог произойти надводный удар. Во время перехода к новому району прикрытия, который был занят около 24 часов, к эскадре присоединились корабли «Манчестер» и «Эклипс» со Шпицбергена.
Погода препятствовала воздушной разведке норвежских гаваней, но имевшаяся информация показывала, что тяжелые корабли, вероятно, двигались на север, а аэрофотосъемка Тронхейма поздно вечером 3 июля подтвердила, что «Тирпиц» и «Хиппер» ушли. Патрулирование гидросамолетов и две линии подводных лодок между Нордкапом и Медвежьим островом корректировались для прикрытия линии подхода к конвою по мере его движения на восток. Ввиду неопределенности позиции противника, командующий 1-й крейсерской эскадрой решил продолжать обеспечивать плотное прикрытие и пройти к востоку от Медвежьего острова.
Маршрут
Новая ледовая разведка 3 июля показала, что проход к северу от Медвежьего острова расширился. Адмиралтейство предложило «Кеппелю» (старшему офицеру эскорта) провести конвой не менее чем в пятидесяти милях к северу от него, но он предпочел остаться в условиях низкой видимости на своем первоначальном маршруте и двигаться на восток. Однако командующий 1-й крейсерской эскадрой, приблизившись к конвою, решил, что более северный маршрут необходим, и приказал «Кеппелю» изменить курс, чтобы пройти в 70 милях к северу от Медвежьего острова, а затем отойти на 400 миль от Банака.
Рассеивание конвоя
В 12:30 4 июля Адмиралтейство разрешило командующему 1-й крейсерской эскадрой двигаться к востоку от 25-го меридиана восточной долготы, если того потребует ситуация, если не будут получены противоречащие приказы от меня. Это было изменение политики, согласованной между Адмиралтейством и мной (см. пункт 4). Поскольку никакой имевшейся у меня информации не было, оправдывающей это изменение, я поручил контр-адмиралу, командующему 1-м крейсерским отрядом, отступить, когда конвой окажется к востоку от 25° восточной долготы, или раньше по его усмотрению, если Адмиралтейство не заверит его, что встречи с «Тирпицем» не произойдет. Однако Адмиралтейство в 18:58 сообщило ему, что вскоре ожидается дополнительная информация, и поручило ему оставаться с конвоем до получения дальнейших указаний.
21:11 4 июля Адмиралтейство подало сигнал «Крайне срочно», предписывающий командующему 1-й крейсерской эскадрой контр-адмиралу немедленно отходить на запад на высокой скорости (предполагается, что это было связано с информацией о подводных лодках, но адресатам этот факт не был известен). В 21:23 Адмиралтейство, передав срочное сообщение, приказало конвою рассредоточиться и следовать в российские порты из-за угрозы со стороны надводных кораблей. В 21:36 последовал еще один сигнал, обозначенный как «крайне срочный», предписывающий конвою разбежаться. Последний сигнал был лишь технической поправкой, заменяющей слово «рассредоточиться» на «разбежаться», но это также не было известно в тот момент. И командующий 1-й крейсерской эскадрой, и командир корабля KEPPEL восприняли эти сигналы как предвестник неминуемой атаки со стороны TIRPITZ. Конвою немедленно приказали разбежаться, эскортным эсминцам — присоединиться к крейсерским силам, а остальному эскорту — следовать самостоятельно.
Противник: Надводные силы
Однако крупные силы противника еще не покинули Северную Норвегию. Только в 17:00 5 июля они были замечены и доложены советской подводной лодкой К.21 к северу от Нордкапа, двигаясь в открытое море. Через три с половиной часа подводная лодка P.54 сообщила о TIRPITZ, HIPPER и шести эсминцах, которые все еще держали курс на северо-восток. Вскоре после этого, по неизвестной пока причине, вражеский флот отказался от своего предприятия и вернулся в гавань. Возможно, их информация о местоположении и составе наших двух прикрывающих сил была ошибочной, или они не желали сталкиваться с угрозой со стороны наших подводных лодок.
В ночь с 5 на 6 июля я получил три сигнала от Адмиралтейства, предполагающих, что, если бы боевой флот был замечен, идущим на восток, это могло бы заставить TIRPITZ неохотно идти так далеко, как конвой. Также предполагалось, что TIRPITZ может быть поврежден, и, если бы я смог пополнить запасы топлива моих эсминцев, это могло бы предоставить возможность для VICTORIOUS. Последнее казалось мне маловероятным, поскольку было почти наверняка, что TIRPITZ, особенно если он был поврежден, не будет двигаться вдоль норвежского побережья до тех пор, пока не будет обеспечено адекватное истребительное прикрытие и морская разведка. Более того, DUKE OF YORK испытывал нехватку топлива. Были предприняты меры для того, чтобы флот изменил курс, если будет обнаружено приближение вражеских самолетов. В 06:45 6 июля, когда эсминцы закончили пополнение топлива, курс был изменен обратно на северо-восточный. Часом позже над флотом пролетел вражеский самолет, выше облаков. Были предприняты попытки привлечь его внимание артиллерийским огнем и истребителями, но безрезультатно. Погода продолжала оставаться неблагоприятной для воздушной разведки.
Теперь их корабли, рассеянные на обширной территории, оказались под ударом мощных вражеских подводных лодок и авиации. Противник немедленно воспользовался этой ситуацией, задействовав оба вида вооружения на полную мощность. Несмотря на обширные поиски, предпринятые несколькими самолетами Берегового командования, прибывшими в Северную Россию после своих патрулей, а также тральщиками и корветами в этих водах, прошло две недели, прежде чем стали полностью известны результаты этих атак и судьба различных судов конвоя. Из тридцати четырех кораблей, оставшихся после рассеяния конвоя, двадцать один, включая флотский танкер ALDERSDALE и одно спасательное судно, были потоплены, а тринадцать, включая одно, которое было поднято после посадки на мель у Новой Земли, в итоге достигли Архангельска».
******
А это «свидетельство» со стороны противника. Данный документ из немецкого архива был представлен старожилом «Цусимских форумов» под ником «igor», он же Игорь Борисенко из Киселевска. Этого хорошего человека я уже упоминал: именно он указал мне на фолиант «Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Северном морском театре». Он и машинный перевод с немецкого предоставил, правда, образца 2011 года, а ссылки на оригинал, увы, перестали действовать. Но это ни в коем случае не умаляет значимость данного документа.
Морское объединенное командование «Север»
20 июля 1942
„Chef-Sadjel“, „ Только через офицера!“
Секретное командное дело!
В Штаб военно-морских сил
К сведению:
Командующему военно-морскими силами
Командующему силами в Северном море
Командующему крейсерами
5 Воздушному флоту
В журналы боевых действий
«Отчет о завершении операции «Рёссельшпрунг» («Ход конем»).
1/ В связи с улучшением ситуации с нефтью после PQ 16, был подан запрос на разрешение использовать все имеющиеся военно-морские силы для операции PQ 17. Разрешение было получено. После этого, 4 июня, был издан оперативный приказ № 770/42, который был лично передан командующему флотом, 5-му воздушному флоту и адмиралу Норвегии группой "App Gruppe Nord" с устными разъяснениями.
2/ 28 июня днем и 29 июня ранним утром севернее северо-восточного угла Исландии были замечены воздушной разведкой два соединения: одно из них состояло из одного линкора и эсминцев, другое — из тяжелого крейсера и эсминцев. Первые признаки конвоя PQ 17.
3/ Первое сообщение QP 13 от 30 июня в 16:50 из квадрата AC 4350 по воздуху. Согласно предыдущей практике англичан, можно было ожидать, что PQ 17 также находится в пути и будет примерно в районе к югу от Ян-Майена. Воздушная разведка в этом районе в предыдущие дни была неполной из-за тумана и плохой видимости.
4/ Первое сообщение о PQ 17 1 июля в 16:15 в квадрате AB 7160 от подводной лодки, вскоре данные подтвердили с воздуха и посредством радиоразведки. Состав был определен в последующие часы и дни как примерно 38 пароходов, 10-12 ЭМ и СКР. Крейсера сначала не заметили, но его присутствие предположили и позже оно подтвердилось. Скорость давалась как 8 уз. Тронхеймская группа тут же получила приказ с 12:00 2 июля иметь 3-часовую готовность.
5/ 1 июля в 16:50 с воздуха был замечен отряд вражеских тяжелых кораблей – 1 АВ, 3 ЛК, 6 КР, 3 ЭМ и 3 СКР, в квадрате АЕ 3700, на курсе Ю-В.
6/ Из сообщений пп. 2-5 следовало, что англичане придерживались привычной схемы, т.е. прохода обоих конвоев примерно от 3 гр. восточной долготы, сильное охранение у PQ, тяжелая группа сначала держится в 300 sm южнее.
7/ Большая часть находившихся в районе Ю-В Ян-Майена 9 подлодок быстро установила контакт с конвоем и постоянно держала его с небольшими перерывами, так что, несмотря на преимущественно туманную погоду и потому весьма неполную авиаразведку, в этой фазе позиция конвоя постоянно была известна с достаточной точностью. Скорость в 8 уз. была подтверждена радиоразведкой.
8/ Вражеские силы прикрытия 2 июля замечены не были, исключая «средние корабли» в Рейдар-фьорде (Исландия). Там вероятно пополняли топливо крейсера и ЭМ, в то время как тяжелая группа стояла в море восточнее.
9/ 2 июля положение, вследствие данных из пп. 5-7 и несмотря даже на отсутствие докладов о тяжелой группе в этот день (п. 8), казалось настолько ясным, что выход на «Ход конем» был совершенно логичным. Для начала операции предусматривалось пересечение конвоем 5 гр. восточной долготы, ее конвой должен был пройти вечером 2 июля. Поэтому от Штаба военно-морских сил 2 июля еще до полудня было испрошено разрешение на отдачу кодового слова для выхода и таковое получено. Выдано в 12:57 2 июля.
10/ Выход (тронхеймской группы в Гимсёстраумен, нарвикской группы в Альта-фьорд) врагом не замечен. ЛЮТЦОВ в Тьельд-сунде коснулся грунта, выбыв из операции, остальной отряд из-за тумана немного опоздал. ЛОДИ, РИДЕЛЬ, ГАЛЬСТЕР коснулись грунта в Гимсёстраумен, тоже выбыли. Пополнение запасов топлива у обеих групп прошло по плану.
11/ 3 июля рано утром тяжелая авианосная группа была замечена в квадратах АВ 7900 – AF 1300. Дистанция от конвоя – 300-350 sm. Т.к. до вечера 3 июля не было оснований предполагать, что противник узнал о выходе наших кораблей, сложились все предпосылки для проведения «Рёссельшпрунг», тем более, что погода достаточно улучшилась, чтобы ожидать хорошей авиаразведки. Запрошенное разрешение на отдачу кодового слова, однако, не было дано SKL (верховным командованием флота, авт.-сост.) по решению фюрера, однако перебазирование тронхеймской группы в Альта-фьорд было разрешено. Таким образом, если бы разрешение на выход было отдано до полудня 4 июля было бы потеряно всего несколько часов. Перебазирование было проведено начиная с вечера 3 июля без особых событий. ЭМ в Альта-фьорде снова пополнили запасы топлива. Отряд находился в 3-часовой готовности.
12/ В 22:00 4 июля между тем было доложено, что находившиеся около конвоя 4 КРТ замечены в квадрате АС 1630 отходящими С-З курсом. 5 июля авианосный отряд обнаруживался с 06:45 до 08:00 в кв. АВ 2400, по-видимому, ходящим туда-сюда. Расстояние от конвоя примерно 450 sm. До полудня 5 июля вырисовывалось следующее положение врага: положение конвоя известно, он видимо рассеян под воздействием атак с воздуха и из-под воды. Крейсерская группа из-за возможности потерять тяжелый крейсер отведена на запад, так как видимо, воздушная и подводная угрозы показались слишком велики. Тяжелая группа держалась намного западнее о. Медвежий, используя для маскировки расположенные там области тумана. Расстояния от конвоя (450 sm) и от Нордкапа (450 sm) настолько велико, что при незамеченном выходе наших кораблей к конвою и быстром течении боя никакой особенно опасности не было. Командующему флотом было бы сообщено о приближении, и он имел бы достаточно времени, чтобы отвернуть. В целом, наступление 5 июля было менее выгодным, чем оно могло бы быть 4 июля, поскольку расстояние было несколько больше, а предполагаемое поле боя находилось бы примерно к востоку от Нордкапа, что привело бы к быстрому сокращению расстояния до, вероятно, неизбежно приближающейся тяжелой вражеской группы при обратном марше. Однако риск был еще приемлемым.
13/ Утром 5 июля снова была запрошена санкция на выход. Поскольку последним приемлемым сроком для выхода считалось 5 июля, 17:00, из-за входа конвоя в российские прибрежные воды, командующему флотом для экономии времени был заблаговременно отдан приказ на выход из Алта-фьорда. В случае отказа в санкции на выход, командующему флотом предписывалось немедленно повернуть обратно в Вест-фьорд после выхода из Алта-фьорда. Санкция была выдана вовремя, и в 11:37 был подан сигнал. Одновременно будет осуществляться руководство и подводными лодками группы «Норд».
14/ Выход из шхерных вод был предписан как можно дальше на восток, а именно у Нордкайна, поскольку следовало ожидать наблюдения подводными лодками перед выходом. Возможные сообщения о вражеских подводных лодках должны были поступать как можно позже. Прибытие в открытое море ожидалось примерно в 18:30.
15/ В 20:06 поступило сообщение о том, что в 17:00 в квадрате AC 7219 с курсом 45 гр. была замечена вражеская подводная лодка, наблюдавшая флот. Вскоре, в 18:16, поступило еще одно сообщение о наблюдении вражеской подводной лодкой флота в квадрате AC 7350 с курсом 80 гр. Из этих двух сообщений стало вероятным, что командующий флотом вышел не к Нордкину, а к Рольвсёю. Раннее обнаружение операции и направление движения было обеспечено двумя сообщениями от подводных лодок. С 19:45 противник систематически и активно глушил все радиоволны на частоте Anten, что значительно затруднило передачу приказов. Для передачи приказов также используются длинные волны и связь с Норвегией.
16) Теперь вырисовывалось следующее положение: Тяжелая вражеская группа в 20:00, как предполагалось, все еще находилась в позиции из п. 12. Группа КРТ, которая ранее находилась около конвоя и была замечена 4 июля вечером уходящей на С-З (п. 12), была 5 июля в 17:45 в кв. АВ 2890 замечена сначала на курсе З, потом С-З, и до 20:10 с ней был контакт, до тех пор пока она не пропала в тумане. С учетом того, что вражеский отряд для задействования против нашего отряда самолетов с авианосца должен приблизиться примерно на 200 sm, и что из-за боязни немецких ВВС так близко к побережью он не приблизится, вылазка может продолжаться с 20:00 еще до 01:00 6 июля, чтобы отряд ко времени прибытия авианосных самолетов снова находился под прикрытием истребителей (около Нордкапа). Однако этого времени больше не хватало для перехвата, ушедшего слишком далеко на восток и совершенно рассеявшегося конвоя, хотя отдельные пароходы, пытающиеся прорваться в Мурманск в одиночку, могут быть перехвачены. Этого по причинам психологического свойства хотелось экипажам. Потому, несмотря на небольшие перспективы на успех, был послан соответствующий запрос в SKL. Разрешение не было дано из-за наличия авианосной группы и, так как конвой к тому времени был сильно потрепан и рассеян, слишком маленькие перспективы на успех не соответствовали имеющемуся риску.
17/ Поэтому в 21:32 командующему флотом был отдан приказ прервать операцию, и вернуться через район Нордкина, затем по шхерам до Вест-фьорда. Управление подлодками тут же было возвращено Адмиралу С-Ло (Кто под этим «именем» скрывается, так и не удалось установить. Авт.-сост.), как и управление флотом от пункта S1 (Нордкин). Флот ненадолго зашел для еще одного пополнения топливом в Альта-фьорд.
18/ Поданный оттуда запрос командующего флотом снова выйти против конвоя пришлось отклонить, так как из 38 пароходов к тому времени 27 было вероятно потоплено, а остальные разбрелись в большой области юж. Земли Франца-Иосифа, зап. Новой Земли, и уже не являлись целью для флота.
19/ Возвращение флота из Алта-фьорда в Вест-фьорд было прервано из-за тумана у острова Арнёй. После возобновления движения было получено сообщение от английского самолета с искаженными координатами, которое не имело последствий. Предполагается, что авианосец находится поблизости, так как подводная лодка зафиксировала наблюдение палубного самолета в квадрате AB 1635 6 июля. Собственное соединение без происшествий прошло через Гимсёйстраумен или Тьельдсунд (линкор) и вошло в Нарвик.
20/ Крупная вражеская группа была замечена 8 июля в 05:05 в квадрате AE 9500 при входе в порт.
21/ Выводы:
Операция была прервана из-за преждевременного обнаружения противником. Подтвердилось, что даже при значительном удалении тяжелой группы прикрытия противника успешное проведение операции возможно только при незаметном выходе или принятии повышенного риска. Последнее в текущей ситуации противоречит приказам, а первое, возможно, удастся осуществить путем смены мест выхода и первоначального отрыва от побережья. Это будет предпринято. Приближающаяся темнота также облегчит незаметный выход.
Хотя отмена операции была болезненной, помимо причин, связанных с окончательным решением командования, она впоследствии оказалась полностью оправданной полным успехом против PQ 17, достигнутым даже без использования ценных кораблей. Частичное проведение наступления, вероятно, привело бы к воздушному удару, если бы три парохода, якобы достигшие Мурманска, не были перехвачены на курсе.
Возможность положительного исхода операции заключается в полном разгроме конвоя вследствие обнаружения наших тяжелых кораблей, что облегчило уничтожение пароходов подводными лодками и самолетами.
Составлено: Карльс.
От имени Командования военно-морской группой "Север"
Начальник штаба
*****
Видать, время пришло сплачивать Русский мир, а для этого необходимо предоставить открытый доступ к военным архивам всем желающим, дабы рядовые любопытствующие, а их подавляющее большинство и это, оказывается, мы с вами, могли узнать славное прошлое своего рода. И оказывается, что мы «одной крови», ибо прошлое у нас общее… А тут, неравнодушные к былому исследователи, дорвались до архивных залежей, вдруг ставших доступными, да не просто, а с удобствами ; не вставая с дивана хоть сутками эти залежи вороши, стали удовлетворять свою алчную натуру: обнаружат «что-то нечто» и не успокоятся, пока это найденное не станет всеобщим достоянием. Вот она здоровая алчность, природой заложенная эволюцией, ; хочу иметь то, чего сам не ведаю, но завладев этим, готов непременно расстаться, дабы удовлетворение от процесса получить…
На ресурсе «ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА на ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ 1939-1945» был размещен один любопытный документ, а к нему, как полагается ссылка на источник, откуда этот документ «на голову мне упал». И он вполне подходит для того, чтобы свидетельствовать с советской стороны по «делу» «PQ-17 в контексте политиканства союзников». (В документе сохранены стиль и орфография оригинала.)
«Управление НКВД по Архангельской области Народному комиссару внутренних дел СССР Генеральному комиссару государственной безопасности СССР товарищу Л. Берия
Гор. Москва
ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА
О следовании и прибытии в город Архангельск каравана иносудов № 17
По агентурным и официальным данным нами выявлено, что формирование и отправка каравана № 17 из Исландии в СССР не являлись секретом для портовых жителей Исландии. Последние были осведомлены о сроке выхода каравана, о количестве грузовых и военных судов и какие грузы отправляются в СССР. Все это позволило немецкой разведке в Исландии своевременно передать необходимые данные о караване и, как факт, за несколько дней до выхода каравана из Исландии, разведкой Северного флота и БВФ в Баренцевом море отмечено появление большого количества подводных лодок и активность разведывательной авиации противника.
Штабу БВФ о выходе из Исландии в Архангельск каравана №17 стало известно от старшего морского офицера английского флота в гор. Архангельске капитана Монд.
19 июня сего года в Исландии для отправления в СССР подготовлено 35 транспортов, кроме того подготовлено еще 9 транспортов, на случай, если какой-либо из намеченных к отправке транспортов по тем или другим причинам выйдет из строя.
24 июня сего года капитан Монд в адрес командующего БВФ — вице-адмирала Степанова, сообщал, что по полученным им данным эскорт 17 каравана будет состоять из следующих кораблей: 4 противолодочных траулеров, 6 эсминцев, 4 корветов, 1 подводной лодки, 3 кораблей ПВО, 3 спасательных судов. Кроме того, прикрывающие силы будут состоять из крейсеров английских «Лондон», «Нордфолк» и американских: «Вичета», «Тускулуза», также 3 эсминцев.
Дополнительно прикрытие будет состоять из: английского линкора «Дьюк Оф Йорк», американского линкора «Вашингтон», авианосца «Викториос», крейсеров «Нигерия» и «Ком-берленд», а также 9 эсминцев.
27 июня 1942 г. караван в составе 36 торговых судов, под флагами: английским, американским и советским, трех спасательных судов, одного военного бункерного танкера и 14 сопровождающих военных кораблей, из Исландии вышел в Советский Союз.
Вскоре после выхода из Исландии три торговых парохода по неизвестным причинам вынуждены были возвратиться обратно.
В течение 5 дней караван шел до Медвежьего острова в полном порядке по намеченному курсу, а 1 июля в 10 часов утра, недалеко от Медвежьего острова был замечен немецкий разведывательный самолет. 2 июля разведывательный самолет появился снова и вечером того же дня был произведен первый налет. 3–4 немецких воздушных торпедоносца сбросили несколько торпед. В результате этого налета был потоплен п/х «Вильям Хупер» на котором находился груз в количестве 8400 тонн.
3 июля вечером, караван снова был атакован немецкими подводными лодками (количество их не установлено), но эта атака не причинила шедшему каравану никакого ущерба.
4 июля в 14 часов дня у северной части Медвежьего острова на караван судов снова был произведен воздушный налет в составе 7 самолетов «Фокке-Вульф» и в 18 часов этого же дня налет был повторен, во время которых были потоплены пароходы: «Наварко» с грузом 2237 тонн и «Даниэль Мур» с грузом 8144 тонны. После этого налета по распоряжению командора, получившего приказание от Адмиралтейства, караван рассредоточился группами, с заданием самостоятельно следовать в порт назначения или порты укрытия. Сопровождавший караван эскорт, дойдя до Медвежьего острова, повернул обратно и ушел по направлению к Исландии.
Наличие такого распоряжение Английского Адмиралтейства подтверждается следующими документами, поступившими в штаб БВФ от капитана Монд.
Эскорту… 17.. 67 Главнокомандующему Британским флотом 116. От Адмиралтейства. Ввиду угрозы со стороны подводных кораблей противника, конвою необходимо рассредоточиться и следовать в русские порты.
…47 от Адмиралтейства. Передаю повторение моего 2112/4, адресованного… главкому отечественного флота… 47 от Адмиралтейства. Крейсерам уходить на запад на большой скорости.
Об уходе эсминцев эскорта конвоя видно из следующего документа поступившего от капитана Монд на имя командующего БВФ от 7 июля сего года.
«На основании имеющихся сведений, можно заключить, что эсминцы эскорта 17 получили приказание возвратиться в Скапа-Флоу».
Таким образом эсминцы эскорта и тяжелые корабли по распоряжению Английского Адмиралтейства из состава охранения конвоя 4 июля ушли на запад. Транспорты конвоя и оставшийся эскорт также по распоряжению Английского Адмиралтейства рассредоточились и пошли самостоятельно без охраны от подводных и воздушных сил противника.
13 июля 1942 г. капитан Монд в документе, адресованном Адмиралтейству, старшему британскому офицеру на Севере России, командующему британской флотилии адмиралу Майжс, старшему британскому офицеру в Исландии, пишет: «В 20.30 (местного времени) 4 июля конвою приказано разойтись в точки 76 градусов 00 минут СШ и 27 градусов 14 минут ВД. Трудно сказать, что произошло после этого, так как конвой разбился на отдельные суда или небольшие группы, ясно, что подлодки были готовы к такому стечению обстоятельств. Они поддерживались авиацией, на долю которой досталась большая часть не эскортируемых судов».
Каких-либо данных, говорящих о том, чем вызвано распоряжение Английского Адмиралтейства об отзыве тяжелых кораблей и эсминцев из состава охранения каравана в нашем распоряжении нет. О выходе немецкой эскадры для действий против каравана № 17 Английское Адмиралтейство знало, это видно из приказания о рассредоточении каравана и приказа командующего Северным флотом вице-адмирала Головко от 5 июля сего года, где указано: «Что поданным английской разведки корабли противника: «Тирпиц», «Шеер», «Лютцов», «Хиппер» в сопровождении эсминцев, 3 июля в 14 часов вышли для действий против конвоя № 17. По тем же данным обнаружено 10 подлодок противника к востоку от Медвежьего острова».
5 июля сего года в 18 ч. 05 мин. на 71 градусе 21 минуты СШ и 27 градусе 00 минут ВД подводная лодка Северного флота торпедировала двумя торпедами немецкий линкор «Тирпиц», вследствие чего по данным радиоразведки Северного флота и БВФ, немецкая эскадра ушла в норвежские порты.
Английские же военно-морские силы, не вступив в боевое соприкосновение с эскадрой противника, оставили конвой.
Также совершенно не ясно, чем вызвано распоряжение Английского Адмиралтейства о рассредоточении каравана, так как даже при наличии оставшегося охранения в составе: 2 кораблей, 3 противолодочных траулеров, 4 тральщиков, 3 корветов, которые пришли на Новую Землю, а затем в Архангельск, можно было оказать серьезное сопротивление подводным лодкам и авиации противника.
По данным радиоразведки Северного флота и БВФ против разрозненных групп и отдельных транспортов каравана действовало до 16 подводных лодок противника, а также значительное количество авиации, доходившее в отдельных налетах до 40 самолетов.
В результате, оставшись без охраны небольшие группы судов и отдельные суда явились хорошим объектом для нападения неприятельской авиации и подводных лодок, при дальнейших атаках неприятеля караван № 17 понес значительный урон.
По официальным и агентурным данным, из каравана №17 потоплено 21 судно. Таким образом из общего количества тоннажа, шедшего с грузом 167 010 тонн, доставлено только 56.012 тонн или 29,9%.
В Архангельском и Молотовском портах на 30 июля находится 11 торговых пароходов, из них 7–9 июля прибыли:
«Ошенфриден» с грузом — 2830 тонн;
«Белленген» — 5815 тонн;
«Самуэль-Ченз» — 8228 тонн;
«Донбасс» (танкер) — 8500 тонн.
26–30 июля прибыли:
«Азербайджан» (танкер) с грузом — 7600 тонн;
«Бенджамен-Хариссон» — 6600 тонн;
«Вильстон Салем» — 7500 тонн;
«Айрон Кленд» — 4972 тонн;
«Сильф-Форд» — 4895 тонн;
«Трубадор» — 5543 тонн;
«Эмпаер-Тайд» — 1129 тонн.
До настоящего времени точно не установлено где находится п/х «Карлтон» с грузом 4862 тонны.
Старший военно-морской офицер в гор. Архангельске капитан Монд, разбирая в беседе с уполномоченным Наркомвнешторга Герасимовым причины серьезных потерь караваном № 17, возложил всю вину на преждевременное решение Английского Адмиралтейства, последовавшее 4 июля 1942 г. об отзыве конвойных судов от каравана и приказ капитанам торговых судов рассыпаться поодиночке, самостоятельно защищая себя имеющимся вооружением, а также следовать в порты назначения или укрытия.
В этой же беседе капитан Монд подверг резкой критике военно-морские власти Англии, при этом заявил, что:
«Эта грязная операция войдет в историю как черная страница на совести английского военно-морского флота. Временами хочется сказать, как мне стыдно перед лицом английских морских офицеров носить их звание».
Капитан американского парохода «Минотавр» в беседе по вопросу о потерях каравана № 17, заявил: «Охранять караван взялись как и прежде англичане, а не американцы и они дали явно недостаточную охрану против воздушных нападений.
С каждым новым караваном потери увеличиваются. Так, например, в караване № 15 были потеряны 3 судна, в караване № 16 – 7 судов и в последнем — 21 судно. Это говорит о том, что разведка врага стала работать лучше, а у союзников, видимо, увеличилась утечка секретных сведений. Откуда происходит эта утечка — из Лондона, Мурманска или Архангельска — сказать трудно, но она несомненно есть. Англичане вообще очень медлительны и неоперативны. Этим надо объяснить плохую организацию охраны караванов. По возвращении в Америку, капитаны американских судов будут протестовать перед своим правительством против столь плохой охраны караванов и будут требовать участия американской охраны для последующих караванов».
В связи с такими большими потерями судов, среди англичан и американцев, находящихся в Архангельске, создается мнение о бесцельности дальнейшей посылки караванов этим путем.
Помощник старшего военно-морского офицера в Архангельске Говард заявил: «Англия и Америка очень хотят помогать России, но если будет гибнуть так много судов, то посылка их в дальнейшем бесполезна».
Секретарь Американской миссии в Архангельске Мак Гиннис заявил, что: «Если не будет усилена защита караванов, то очевидно посылка их будет прекращена, так как процент гибнущих судов слишком велик».
Имея в своем распоряжении агентурные материалы о поведении команд отдельных союзных и советских торговых судов во время столкновения с подводными и воздушными силами противника, следует отметить, что:
17 июля с. г. в 21 ч. 40 минут при налете самолета противника на стоящие в проливе Маточкин Шар суда каравана, команда американского п/х «Айрон Клед» спустила шлюпки, набрала продукты и покинула судно, тогда как в это судно попаданий не было и оно находилось у берега под охраной нашего и английского кораблей и береговой батареи.
Американский п/х «Вильстон Салем», дойдя до бухты Литке (Новая Земля), сел на мель, команда покинула судно, предварительно приведя в негодность материальную часть вооружения. Только после вмешательства Героя Советского Союза полковника Мазурук, который прибыл на место катастрофы на самолете, команда обратно возвратилась на судно.
Также установлено, что после потопления того или другого судна, к находящимся на шлюпках командам подходили подлодки или гидросамолеты противника, где производили выяснения какое судно потоплено, какой был груз и т.д. В отдельных случаях противником брались пленные, так, например: на судне «Эмпайр Байрон» в СССР направлялся капитан танковых войск английской армии Ремингтон, который по его словам, имел чертежи новых английских танков «Черчилль» для доставки их в СССР. Ремингтон был взят в плен подлодкой противника из спасательной шлюпки.
По данным английской военно-морской миссии в Архангельске, капитан английского Флота Дженсон, также взят в плен немецкой подлодкой.
Советский танкер «Донбасс» мужественно и умело отбивал атаки вражеской авиации. В то же время на танкере, имел место факт трусости и паники. 7 июля находясь на подходе к горлу Белого моря, радистом Платовым, без разрешения капитана судна дана радиограмма бедствия, тогда как это не вызывалось необходимостью. Радиограма передана открытым текстом и могла быть перехвачена противником.
По этому вызову из Иоканьгской базы БВФ на помощь «Донбассу» вышел СКР-30, который на пути следования подвергся атаке 18 самолетов противника, в результате чего корабль получил серьезные повреждения.
Водный отдел НКВД в Архангельске по этому факту проводит расследование для привлечения виновных к ответственности.
Танкер «Азербайджан» имел торпедное попадание, своим ходом прибыл в Архангельск. После атаки и повреждения часть команды этого судна струсила и высадилась на шлюпке, в числе которых есть военнослужащие из военной команды. По этому факту расследование проводит Архангельский погранотряд, так как военная команда «Азербайджана» состояла из числа пограничников.
Одновременно установлено, что прием и обслуживание прибывшего в гор. Архангельск каравана № 17 со стороны морского штаба Северной флотилии были организованы неудовлетворительно. 16 июля с. г. капитан Монд при посещении уполномоченного Наркомвнешторга Герасимова Зам. Наркома Внешней торговли Степанова, в беседе с ними возмущался нерадивым отношением морского штаба Северной флотилии к обслуживанию иносудов, привел следующие примеры:
1. В Архангельский порт ожидалось прибытие 6 военных кораблей для пополнения запасов бункерного топлива, в связи с чем капитан Монд запросил морской штаб где и в какой мере будут снабжены топливом прибывающие суда английской флотилии и получил ответ, что для этой цели подготовлен советский п/х «Буг», который должен снабдить топливом прибывающие военные корабли.
На вопрос Монда, сколько находится бункерного мазута на «Буге», он получил ответ, что мазута имеется 1800 тонн.л.
Удовлетворенный этим ответом, капитан дал указание уже входящим к этому времени в порт английским военным кораблям, подходить поочередно к «Бугу» для бункерного топлива. Через некоторое время капитан Монд получил сообщение от командира первого подошедшего к «Бугу» корабля сообщение о том, что на «Буге» имеется всего 80 тонн бункерной нефти. Говоря об этом случае, Монд заявил, что вполне ясно для каждого к чему могло привести, если бы прибывающие суда шли бы в порт исключительно за бункером с тем, чтобы немедленно выйти в море для выполнения боевых операций, выход которых в море был бы сорван морским советским штабом только потому, что там не знают, что в километре от них стоящее советское судно для снабжения военных судов вместо 1800 тонн бункера имеет на борту всего лишь 80 тонн.
2. Командир соединения английских военных судов капитан Кромби получил распоряжение срочно выйти в море для встречи в определенном секторе с советским танкером «Донбасс» и принять его под защиту от оперирующих в районе горла Белого моря германских подводных лодок. Выход в море был назначен на 18 час 30 мин. Утром этого же дня капитан Монд обратился в штаб флотилии к капитану 2-го ранга Блинову о предоставлении катера к 17 часам для доставки капитана Кромби на борт военного корабля, стоявшего у острова Бревенник и получил заверение от капитана Блинова о том, что доставка капитана Кромби будет обеспечена катером Ш-3 ровно в 17 часов. Однако, катер был предоставлен с большим запозданием, в связи с чем выход соединения военных кораблей был задержан на 2 часа. В результате танкер «Донбасс» уже атакуемый с воздуха, был принят под защиту военных кораблей с большим опозданием и если бы задержка, как пояснил капитан Монд, в предоставлении катера, затянулась еще на некоторое время, танкер «Донбасс» мог быть потоплен. Подоспевший военный корабль своевременно потопил подводную лодку.
С 10 июля 1942 г. в гор. Архангельск начали прибывать спасенные моряки погибших английских и американских судов. На 1 августа 1942 года прибыло 1147 чел., которые размещены следующим образом:
Гостиница «Интурист» — 585 чел;
Общежитие школа № 4 – 353 чел;
Общежитие школа № 49 – 145 чел. На излечении в трех госпиталях города находится 124 человека.
Организация обслуживания торговых иноморяков возложена на уполномоченного Внешторга Герасимова, который осуществляет это через аппарат «Интурист».
Некоторое недовольство среди иноморяков было проявлено в связи с тем, что первые пять дней их одели в нижнее белье и халаты, так как верхней одежды не было, а их была отправлена на дезинфекцию. Будучи совершенно здоровыми, они тяготились госпитальным режимом, уходили без разрешения из помещения и бродили по улицам города в белье и халатах.
Помощник старшего военно-морского офицера в Архангельске Говард, высказывая свое возмущение по этому вопросу, заявил:
«Если бы русские моряки были спасены в море и доставлены в Англию или Америку, их бы немедленно одели в хорошие костюмы и даже дали бы по чемодану со всеми необходимыми вещами, а здесь наши спасенные моряки ходят оборванные в нижнем белье и халатах и о них нет никакой заботы. Настроение у команд спасенных с погибших кораблей очень плохое, матросы не имеют костюмов, у них очень мало сигарет, кормят их неудовлетворительно».
Установлен ряд случаев не лояльного и преступного отношении иностранных команд к советским морякам, а также факты прямого саботажа команд пароходов при разгрузке их в Архангельском порту. Так, например:
Среди моряков, спасшихся с голландского судна «Пауль-Портер», плавающего под английским флагом, прибывших на шлюпках к безлюдным берегам Новой Земли было 8 советских моряков с п/х «Киев». Подойдя к берегу 3 человека советских моряков во главе с помполитом Войковым пошли на разведку местности. В это время голландцы по команде третьего штурмана Ван-дер-Линдена отошли от берега на шлюпках в море несмотря на просьбы оставшихся 3 чел. советских моряков подождать ушедших и взять их в шлюпки. Все же штурман Ван-дер-Линден не принял во внимание просьбу, и советские моряки остались на берегу без продуктов питания и одежды. На поиски оставшихся моряков тов. Папаниным послан специальный самолет для розыска и спасения этих моряков.
В Молотовский порт 14 июля подошел американский п/х «Самуэль Чейз» с грузом для разгрузки. Капитан этого парохода, Мартен (быв. береговой лоцман каботажа в возрасте 65 лет) 15 часов не разрешал приступать к разгрузке судна, мотивируя тем, что команда в пути слишком устала.
Когда на судно явилась комиссия погранотряда и таможни, тогда капитан проявлял недовольство комиссии, заявил, что он считает беззаконием когда к нему, как к представителю союзников являются за каким-то осмотром и не дают ему отдохнуть. После этого в знак протеста на два часа закрыл пар, не давая его в лебедки. Вследствие чего разгрузка была приостановлена. В течение 4 дней работы по разгрузке судна до 20 июля капитан несколько раз приостанавливал разгрузку судна, выключая пар и все судовые механизмы, прибегая к этой мере по несколько раз в день, не имея на это никаких причин. При малейшем поводе, как например, кто-либо крикнул громко на судне, капитан предъявляет ультиматум к властям порта, что его нервируют криком и стуком на судне и приводит в действие свой ультиматум, прекращая разгрузку судна. Так, в течение дня он выключал пар 3 раза. В итоге на судно был вызван для урегулирования спорных вопросов представитель английской миссии.
При выгрузке с судна стальных цельнотянутых труб и в связи с тем, что они 14 метров длины, подведенный кран поднять ношу этих труб высоко не может, по халатности крановщиков, концами труб была задета судовая шлюпка и в борту ее сделана вмятина.
В связи с этим капитан остановил разгрузку судна на 5 часов и согласился продолжать ее тогда, когда вмятина в шлюпке была исправлена.
Среди иноморяков ряда торговых судов имеются также лица, резко антисоветски настроенные. Последние проводят пропаганду о якобы идущих каких-то тайных переговорах между Советским Союзом и Германией.
Считаю необходимым отметить, что между американскими и английскими моряками наблюдаются трения, доходящие до отдельных конфликтов. Первые резко высказываются по поводу того, что англичане, по их мнению, хитрят и думают только о собственной шкуре и прибыли. Они также заявляют, что, когда их суда конвоируются русскими, они спокойны, англичанам же они не доверяют, так как англичане трусливы и предатели по своей натуре. Рядовые английские моряки весьма резко высказываются о руководителях своего правительства.
В качестве своих предложений считал бы необходимым поставить перед Вами вопрос об организации на острове Новая Земля военной базы, в число которой должно входить некоторое количество авиации и военных кораблей.
Как показал опыт 17 конвоя, многие транспорта при активных действиях противника нашли себе укрытие на острове Новая Земля.
Учитывая, что транспорта и последующие конвои в трудных условиях, очевидно будут пользоваться заливами Новой Земли или проходить вблизи ее, появляется срочная необходимость иметь там нашу авиацию и военные корабли.
Вследствие организации вышеуказанных мероприятий, будут прекращены безнаказанные действия противником как это имело место 27 июля 1942 г. когда в губу Кармакулы вошла подводная лодка противника и артогнем обстреляла берег, а оказать какое-либо сопротивление противнику было нечем.
Начальник управления НКВД АО майор государственной безопасности Мальков.
6 августа 1942 г. №3/1790 »
Документ опубликован в книге: Христофоров, В.С. Секреты Российского флота: из архивов ФСБ. - Москва: Вече, 2016. – 442 с.
Для себя я выводы сделал, и как всегда в «кусты» от греха подальше, а вы, уважаемый читатель, коли осилите предоставленный материал, свои выводы делайте сами… Не зря же говорят: «на суд читателю…»
PQ-17 в контексте политиканства союзников. Ч. 3
© Copyright: Владимир Мутин 2, 2025
Свидетельство о публикации №225122801440
Свидетельство о публикации №225122801440
Рецензии