Криминальная Орша. Облава

Новое происшествие произошло в Орше вечером в декабре 1986 года. Неизвестный или неизвестные избили 16-летнего юношу недалеко от клуба. Пострадавшего доставили в больницу, где он через день пришёл в себя. Состояние пациента тяжёлое — получены травмы головы, переломы, на теле ни одного живого места. Для города эта новость не заслуживает внимания — дерутся здесь каждый день. Но милиции работы прибавилось.

Опрос возможных свидетелей не сдвинул с мёртвой точки дело. Несмотря на популярный среди молодёжи клуб, очевидцев событий не нашлось. На самом деле правоохранители знали, что публика в клубе на улице Ленина своеобразная — подростки из банд, двоечники и хулиганы. От сотрудничества они всегда отказываются, чтобы сохранить авторитет перед сверстниками.

Единственный шанс на раскрытие преступления — получить сведения самого пострадавшего. Ещё недавно он не мог говорить, но врачи привели парня в чувства. Лейтенант Екатерина Воронова отправилась в больницу. По дороге сама чуть не разбила голову — последние недели стояли жуткие морозы, пешеходные дорожки заледенели. Снега насыпало столько, что можно было смело брать на смену лыжи. Дворники, которые с трудом успевали расчищать дорожки, сопровождали взглядами девушку в милицейской форме. Довольно редкое сочетание — прекрасный пол и серая строгая форма с погонами. Но к вниманию посторонних Катя привыкла и перестала обижаться. Первые полгода опускала взгляд и краснела, мечтая исчезнуть, а затем смирилась. Человек привыкает ко всему.

Медсестра проводила инспектора детской комнаты милиции в палату.

— Постарайтесь уложиться в пять минут. Для лечения очень важен покой, — сказала женщина в белом халате.

Лейтенант кивнула и посмотрела на пострадавшего. Очередная жертва подростковых разборок. Бессмысленных разборок. Трудно понять, что происходит в голове молодого человека, когда он берёт камни и дерётся до крови — двор на двор, район на район. Воображает себя рыцарем, защитником и освободителем земли?

До службы в органах внутренних дел Екатерина работала учителем в школе. Работала в деревне и психологию несовершеннолетних немного изучала. Но деревенские ребята были другими. Более ответственными, стремящимися к работе. Заниматься дурью там некогда: надо помогать родителям, работать во дворе и дома. По направлению трудового коллектива девушка отправилась работать в милицию в городе.

— Здравствуй, Женя. Как себя чувствуешь? — присела на край койки инспектор.

Парень приоткрыл глаза, с трудом сфокусировался на Екатерине. Лицо его было в ссадинах, под глазами — тёмные круги, на лбу — повязка. Он попытался что;то сказать, но голос звучал хрипло и прерывисто.

— Нормально... — выдавил он наконец. — Жить буду.

Екатерина мягко улыбнулась:

— Это хорошо. Нам нужно поговорить. Ты помнишь, что случилось? Кто на тебя напал?

— Нет. Ничего не помню.

Очевидный ответ. Но милиционер сюда шла не ради того, чтобы сдаться. Она дотронулась до руки пациента. Этот мягкий жест показывал ярче любых слов: я на твоей стороне и хочу помочь.

— Евгений, подумай хорошенько. Ты жив только благодаря Богу. На тебе такие травмы, что глянуть страшно. Неужели не хочешь наказать тех, кто сделал это? Нет ничего зазорного в том, чтобы рассказать милиции правду.

— Мои братаны накажут этих гнид без вашей помощи, — нашёл силы Женя ухмыльнуться.

Инспектор машинально сжала кулаки и едва не разодрала кожу длинными ногтями. Брови нахмурились. Но грозный вид девчонки с милым личиком вряд ли кого-нибудь напугает. Осознание бессилия подпитывало злость. Из-за круговорота кровавых разборок работники детской комнаты милиции ходили под выговорами и лишились премий. Да, условия службы оставляли желать лучшего. Худшим было то, что Воронова пообещала бывшему коллективу достойно выполнять обязанности... а теперь мысль нашёптывала: «Ты не справляешься, ты ничего не сможешь изменить».

— Вот этого делать не надо. Хватит жертв. Я устала приходить сюда и вытягивать слова из избитых детей.

— Такова жизнь. Ниче... кх-кх... ничего не поделать.

— Знаешь, у меня был такой случай, — задумчиво проговорила девушка, словно взвешивала каждое слово, — когда парень в твоём положении пошёл на сотрудничество. И благодаря этому нам удалось вычислить лидера, развалить банду. Неужели ты не хочешь, чтобы в Орше можно было спокойно гулять вечером и не бояться, что тебе стукнут по голове? Расскажи, пожалуйста, про тот вечер. Ты направлялся в клуб, когда случилось нападение. Успел разглядеть нападавших?

Евгений закрыл глаза. Повторные вопросы он встречал игнорированием или лениво мотал головой. Бесполезно пытаться завязать разговор. Медсестра, заметив состояние пациента, попросила лейтенанта покинуть палату.

Екатерина вышла на свежий воздух и принялась за дыхательную гимнастику: спокойный вдох и медленный выдох. Нужно было избавиться от ощущения физического напряжения, которое мешало сосредоточиться. Напряжение увеличивалось ежедневно, словно снежный ком. Каждый инструктаж перед выходом на смену приносил стресс. На подведении итогов настроение не улучшалось... После рабочего дня девушка вспоминала себя маленькой, но уже в том возрасте, когда ребёнок начинает понимать, что Деда Мороза не существует. Что такой ребёнок чувствует? Разочарование? Обиду? Комбо подобных чувств закружилось и внутри лейтенанта, когда она осознала: представления о службе в органах внутренних дел разошлись с реальной обстановкой. А представляла молодая учительница, когда получила путёвку в милицию, успешные погони за преступниками и похвалу начальства.

— Что же делать, куда идти, как найти виновных? — пыталась найти ответы лейтенант.

Женя сказал: «Мои братаны накажут обидчиков». Значит, он знает, кто это. И считает их «чужими» — не из своего круга. А кто «держит» этот клуб? Центральная банда. Ближайшие соседи — «акулы». Самая реальная версия — между двумя группировками нарастал конфликт.

Катя направилась в сторону клуба. Неподалёку патрулировал пеший наряд из двух сотрудников ППС. Оба среднего возраста, пришли в патрульную службу после армии. Лица мужчин засияли — многим нравилась Воронова. Старшина едва не полез обниматься со словами: «гляди, как замёрзла ты на морозе, давай согрею».

Сержант поделился историей:

— На этой неделе ночью ходили на вызов в многоэтажный дом. В квартире играла громкая музыка, но дверь никто нам не открывал. Я подхожу к автомату и вырубаю источник питания... Ты бы слышала рёв алкашей! Они сами выпали толпой на лестничную площадку и начали буянить — нам оставалось только ловить эту неадекватную компанию.

Воронова слушала и не успела опомниться, как родился план действий. Гениальный план. Во всяком случае так считала молодая сотрудница, которая в порыве энтузиазма не проконсультировалась с начальником и с опытными коллегами. Она ничего не рассказала патрульным и действовала самостоятельно.

Вечер опустился на Оршу, когда началось это безумие. Стемнело достаточно для того, чтобы типичная публика для клубов потянулась отдыхать. В помещении зажглись огни, заиграла музыка. Заведение пользовалась дурной славой. Контингент — подростки из неблагополучных семей, отстающие в учёбе и члены банд. Неудивительно, что под стенами частенько кого-то избивают.

Позднее Катя будет мысленно проклинать себя. Но в то мгновение она думала: действия принесут хороший результат. Выключив музыку, схватила микрофон и произнесла:

— Уважаемые граждане, послушайте внимательно. Говорит работница детской комнаты милиции лейтенант Воронова. Вечеринка объявляется закрытой. Дело в том, что я провожу расследование нападения на 16-летнего парня, произошедшее два дня назад, — Катя сделала паузу из-за волны возмущений и свиста. — Однако у меня есть и хорошие новости. Ваше мероприятие продолжится, если сейчас же я услышу полезную информацию, которая поможет найти виновных. Итак. Кто хочет спасти этот замечательный вечер и продолжить отдыхать?

Отдыхающие словно взорвались, превратившись в зверей. Девушки и парни кричали матом на лейтенанта. Вот тогда она поняла, что за глупость сотворила. Пришла без наряда ППС и натравила на себя толпу. Перестал казаться грозным начальник детской комнаты, который требовал результаты с каждого подчинённого. Теперь опасения возникли за свою жизнь.

Сперва в инспектора полетел всякий мусор — жвачки, бумажки. Постепенно отдыхающие приближались к Екатерине. Попытки попросить ребят успокоиться привели к обратному эффекту: откуда-то прилетел деревянный стул, чуть не сбив девушку с ног. Нужно было отступать. Уворачиваясь от предметов, Катя попятилась к выходу.

На улице подбежали бойцы патрульно-постовой службы. Сержант и старшина с удивлением смотрели на форму коллеги, на которой застыли плевки. Лицо девушки отражало глубокий испуг.

— Что случилось? Что там за шум? — поинтересовался старшина.

Инспектор перевела дыхание и посмотрела на дверь. Слава Богу, что толпа не погналась драться. Шум возмущённых голосов стих, и музыка возобновилась. Воронова рассказала коллегам о произошедшем. Милиционеры на неё смотрели так, словно видели студентку из юридического факультета, которая впервые пришла на практику и слышала о службе только в книжках.

— У тебя кровь, — вместо критики произнёс старшина и дотронулся до волос. — Тебе бы в медпункт на осмотр.

Действительно... По голове текло что-то влажное, горячее. В приступе страха боль не проявлялась, но сейчас давала о себе знать. Наверное, кто-то попал тяжёлым предметом по затылку. О произошедшем доложили начальнику отдела. Поступил приказ: избегать конфликта. Дополнительные наряды выставили в нескольких улицах от клуба на тот случай, если начнутся беспорядки.

«Пусть эти звери остынут, повеселятся и спокойно разойдутся по домам, не трогайте никого без крайней необходимости», — проинструктировал подполковник патрульных.

Начальник руководствовался простой логикой: количество бойцов правопорядка ограничено маленьким числом, а толпа отморозков в клубе при желании устроит погромы и втянет в вихрь хаоса сотни хулиганов, которые живут в этом районе и только ждут повода постучать кулаками. Для разгона хулиганов, возможно, придётся подтягивать внутренние войска. А какому руководителю территориального отдела понравится использовать военных за пару недель до 31 декабря, когда близится подведение итогов года?

В поликлинике терапевт утешил Катю, сообщив, что серьёзных травм не наблюдает. Рану промыл антисептиком, наложил регенерирующую мазь и повязку. Предложил больничный на пару дней, однако самочувствие позволяло продолжать работать. Вместо отдыха лейтенант вернулась в детскую комнату. Начальник прочитал рапорт и покачал головой.

— На что ты рассчитывала, когда полезла одна в клуб? Это тебе не твои деревенские послушные дети. Пора тебе привыкать к другой жизни, более суровой. Правда в том, что на нашу форму далеко не все смотрят с уважением, а по твоим действиям люди судят всю милицию. Это понятно?

— Да, — опустила глаза лейтенант.

Продвижение в расследовании случилось на другой день. В дежурную часть городского отдела пришла девушка. Пуская слёзы, попросила помощи: парень ввязался в группировку. Прошлая драка во дворе чуть не закончилась плачевно.

— Я больше не могу спокойно смотреть на то, как он возвращается домой избитый. П-постоянно какие-то драки, — гражданочка присела и взяла стакан с водой из рук дежурного. — Мой парень в разговоре по телефону упоминал какого-то Женю, за которого нужно отомстить. Если я правильно поняла, когда подслушивала беседу, Женя — это его друг из училища. Мой парень хочет собрать команду и разобраться с теми, кто напал на друга. Они договорились встретиться возле станкозавода «Красный борец» в семь вечера. Пожалуйста, остановите его и остальных. Не дайте им поубивать друг друга.

Дежурный начал засыпать заявительницу вопросами: сколько всего человек будет на встрече, как кого зовут, вооружён ли кто, как они выглядят. Но девушка не знала подробностей и повторяла, что переживает за любимого человека. Говорила о том, что больше ей не к кому обратиться, все надежды возлагает на милиционеров. Добавила: «Пусть лучше он попадёт за решётку, чем окажется в могиле».

Когда начальник отдела выслушал доклад от сотрудников о полученной информации, сразу начал планировать операцию. Перед «дежуркой» поставил задачу: отозвать из выходных и отпусков всех правоохранителей. В четыре часа дня в ленинской комнате собрался личный состав.

— Улицу Энгельса держат «акулы». Там же находится завод. Клуб на Красноармейской — «централы». Короче, версия такая: обе банды будут разбираться, кто из них круче. Неизвестно, сколько человек будет участвовать в стычках. Я хочу, чтобы вы незаметно рассредоточились недалеко от места встречи и по команде начали массовые задержания. Для нас наступила отличная возможность накрыть обе группы и нарисовать столько штрафов на мелком хулиганстве, что сопливым бандитам достанется от своих же родителей.

В 18:00 территорию вокруг «Красного борца» уже контролировали переодетые в гражданское сотрудники разных подразделений. Екатерина тоже сменила форму на тёмную куртку и джинсы — так было проще слиться с толпой. Она заняла позицию у автобусной остановки напротив заводских ворот. Рядом, делая вид, что ждут транспорт, стояли двое коллег.

В 19:00 начали подтягиваться группы. Парни в спортивных костюмах, с капюшонами, низко надвинутыми на глаза. Они перешёптывались, поглядывали по сторонам. Ребята стягивались под стены завода с противоположных сторон и остановились на небольшом друг от друга расстоянии. Кто из них «акулы» и «центральные» — неизвестно. Справа 15 человек, слева — 16. Как минимум пятеро состояли на учёте и были знакомы каждому милиционеру.

Некоторые держали в руках палки, у кого;то под куртками угадывались металлические цепи. Перепалка началась быстро. С одной стороны полетели оскорбления, с другой ответили броском пустой бутылки. А дальше началась мясорубка, словно стаи бродячих собак сцепились за кость. Послышались первые крики. Кто-то упал на землю. Работали кулаки, палки, цепи. Где-то сверкнул нож-бабочка.

Подростков не смущали взрослые, которые заполнили остановку общественного транспорта после рабочего дня. Женщины спешили обойти бойцовский клуб десятой дорогой. Одни работяги с завода смотрели с безразличием, другие поспешили к телефону для вызова милиции. Но милиция была уже здесь. Поступил сигнал к началу операции — два свистка. Выкатился из-за здания автобус. На вид — обычный ЛАЗ, но без номера. Он не доехал до остановки и открыл двери. Из салона выбежали милиционеры с резиновыми палками. Начались задержания.

Практически весь личный состав участвовал в операции — оставалось только два свободных экипажа на случай, если в какой-нибудь части города понадобится помощь милиции. Правоохранители по двое-трое вырывали из толпы драчунов и заводили в автобус. Подъехали патрульные автомобили, подключились милиционеры в форме.

Увлечённые разборкой, юные хулиганы опомнились с опозданием. Обычно в такой ситуации враждующие группировки объединялись и сражались против милиции. Но на этот раз смельчаков оказывать сопротивление нашлось немного. Правоохранители устроили облаву со всех сторон. Убегающим отрезали пути. Кто пытался огрызаться ударами, того успокаивали дубинками.

Начальник городского отдела милиции выставил наряды в форме, которые отсекали возможное подкрепление с других районов к бандам и не давали устроить беспорядки. Через пять минут всё было кончено. Задержанных доставляли в отдел, размещали в изоляторах, оформляли протоколы. Большинство оказались несовершеннолетними, поэтому Воронова и остальные инспектора только успевали звонить родителям.

Правоохранители изъяли палки, цепи, прутья. Нашли даже нож. Получился арсенал размером со склад. Вычислить обидчиков Жени и привлечь к уголовной ответственности не получилось — никто не стал признаваться в том, что отправил парня в больницу. Но эту операцию хулиганы запомнили надолго.

К полуночи суета в отделе закончилась. Екатерина, несмотря на усталость, осталась разбирать бумаги. В опустевшем коридоре её настиг начальник:

— Воронова, ты ещё здесь? Тебе бы отдохнуть.

— Почти закончила, — подняла глаза на высокого начальника Екатерина. — Хочу всё доделать.

Он помолчал, потом неожиданно мягко произнёс:

— Ты сегодня хорошо сработала. Не идеально, конечно, — усмехнулся он, — но старалась. Научилась на ошибках. Это главное. И боевое крещение прошла. В общем, я рад, что ты работаешь с нами.