ОТ АВТОРА
Вы когда-нибудь задумывались, откуда берутся книги? Мне кажется, они вырастают из мелочей – тех незаметных мгновений, которые вдруг соединяются в единую историю.
Все началось с простого наблюдения. Мой сын, глядя на нашего пса Джека, вдруг воскликнул:
- Мам, смотри, как он крутится! Кажется, если бы пропало электричество, он мог бы его вырабатывать!
Он рассмеялся, а я… задумалась. Так появился Джук – герой, в котором ожила эта детская фантазия.
Из одной искры родилась целая история. Более того, мой сын невольно стал прототипом главного героя – мальчика Макса. Как и он, мой ребенок умеет видеть то, что ускользает от взгляда взрослых: волшебство в обыденном, чудо в повседневности.
Каждый персонаж этой книги – не просто плод воображения. За ними стоят реальные люди, оставившие след в моей жизни.
Профессор Игнат Афанасьевич – мой дедушка. Мудрый, добрый, бесконечно любопытный. Именно он научил меня видеть мир как сокровищницу загадок и открытий.
Отец Макса – мой муж. Его непоколебимая преданность семье, его тихая сила стали основой для этого персонажа. Он – моя главная опора, первый читатель и самый честный критик. Без его поддержки этой книги просто не было бы.
Хочу сказать спасибо моей дочери – за ее нетерпеливое «Что же там будет дальше?», которое подстегивало меня писать; моим родителям – за их спокойное, уверенное «У тебя все получится», звучавшее в самые трудные моменты; моим питомцам – всем, кто был и есть в моей жизни.
Они каждый день напоминают мне, что главный источник энергии во Вселенной – любовь. Тихая, преданная, бескорыстная. Они учат, что даже простое присутствие, готовность быть рядом способны зажечь свет, перед которым отступает любая тьма. В них – живое подтверждение гипотезы Макса.
В процессе работы я погрузилась в изучение наследия Николы Теслы – его экспериментов, идей об эфире, мечтаний о безграничной энергии. Это было захватывающе!
Но самое важное открытие ждало меня не в формулах и не в технологиях. Оно скрывалось в отношениях, в доверии, в способности любить и верить.
Возможно, спасение мира лежит не в гениальности, а в любви – той самой, что вдохновляет нас изобретать, надеяться и не сдаваться.
Спасибо, что читаете.
ПРОЛОГ
8760 ЧАСОВ ДО СОБЫТИЯ Х-КЛАССА
Сектор С1. Данные со спутника «Зонд-С».
Солнечные обсерватории зафиксировали аномалию: активное пятно AR 2192 увеличилось в шесть раз. Расчеты показывают: вероятность мощной солнечной вспышки, чье излучение достигнет Земли в течение ближайшего года, составляет 16,7;%.
Отчет отправлен в Роскосмос, МЧС и Центр «Антистихия».
Официальный вывод: «Риск незначительный. Продолжать наблюдение».
Тот же день. Лаборатория под дачей
В свои восемьдесят шесть лет профессор Игнат Афанасьевич сохранял стройную осанку и пронзительный взгляд. Седые волосы лежали безупречно, а в глазах светилась тихая доброта – так он смотрел на мир, полный невидимых чудес.
Коллеги в университете считали его чудаком из-за веры в эфир. Но для него это не было теорией: он ощущал его – упругий океан энергии, о котором писал Никола Тесла.
За столом, в простом черном халате, профессор выводил на бумаге финальную формулу. Она описывала принцип доступа к беспроводной энергии, способной питать целые города. Механизм казался ясным: настроить приемник на частоту эфира – и энергия разольется повсюду.
Но формула оставалась неполной. Не хватало ключевого компонента. Без него контакт с этой силой обернулся бы катастрофой.
Взгляд Игната Афанасьевича скользнул к деревянной рамке на краю стола. С фотографии улыбался его внук Макс – кудрявый мальчик с живым взглядом. Профессор улыбнулся в ответ – и в этот миг его озарило.
Мысль пришла не как логическая цепочка, а как вспышка:
«Эфир реагирует на вращение, движение, жизнь».
Рука сама вывела в тетради не чертеж, а символ – три стрелки, вращающиеся вокруг общего центра в бесконечном потоке. Это была схема системы, где энергия каждого объекта соединяется с энергией другого.
Центральную стрелку (хотя профессор не был уверен, что она действительно центральная) он обвел кружком и подписал: «Проводник».
Молча глядя на рисунок, он думал о мальчике с фото. «О каком будущем ты мечтаешь, Макс?» – мысленно спросил он, и сердце сжалось от тревоги.
Вдруг из самодельного приемного устройства раздался отрывистый голос:
«…Слияние пятен на Солнце… Вероятность вспышки Х класса… Шестнадцать целых и семь процентов…»
Игнат Афанасьевич почувствовал, как в груди образовался ледяной комок. Он медленно перевел взгляд с тетради на фотографию.
После долгой паузы, словно приняв решение, он поднялся, вышел из лаборатории и закрыл дверь на числовой код – разгадать его мог лишь тот, кто мыслил так же, как он.
Утром сердце профессора остановилось.
В то же время. Городская квартира
Мики – джек рассел терьер, любимица семьи, – ждала щенков. Она мирно спала, а внутри нее, в самой структуре ДНК, складывалась уникальная комбинация.
Сердце щенка еще не билось, но во Вселенной оно уже отозвалось.
Это был ответ на вопрос профессора.
Мир продолжал жить, не подозревая, что слепая гонка технологий может обернуться катастрофой. Но решение уже существовало. Оно скрывалось в двух, казалось бы, не связанных друг с другом местах: в записях профессора и в сердце еще не родившегося щенка.
Таймер тикает: До солнечной вспышки остается 8760 часов.
ОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ МАКСА
Утро пятнадцатилетнего Макса началось с ровного механического звука самодельного будильника. Высокий и стройный подросток с кудрявыми русыми волосами уже стоял посреди своей комнаты, больше напоминавшей лабораторию, чем спальню. Повсюду был идеальный порядок: каждая полочка в шкафу была заполнена научными книгами, на столе стояли небольшие ящики с идеально разложенными микросхемами и проводами, а в центре лежал журнал с портретом Теслы, который Макс собирался изучить после возвращения из школы.
Сегодня был будний день, а значит, Максу предстояло ненадолго «переключиться»: сыграть роль обычного подростка, который, как и все сверстники, думает лишь об играх и развлечениях. Но эта маска не могла скрыть настоящего увлечения – мир науки по прежнему владел его мыслями безраздельно.
Он подошел к зеркалу, посмотрел на себя, поправил синий галстук и буркнул: «Да, я видел новый патч для Fortnite». Уголок губ дернулся в усмешке. Он зажмурил глаза и представил схему радио, которую собрал на днях. Тут же вспомнил старую историю, как одноклассники создали от его имени аккаунт, опубликовали его проекты, а потом писали гадости в комментариях. Чтобы не чувствовать боли, Макс надел свою маску, защищающую от непонимания и насмешек. Он вздохнул и повернулся к столу. Посмотрел на фото в рамке с изображением дедушки и тихо спросил:
- Вот скажи мне, как пережить еще один день среди чужого мира?
Нежный голос матери прервал грустные мысли:
- Макс, завтрак готов.
Она тихонько открыла дверь, и Макс снова почувствовал себя уязвимым и притворился обычным подростком.
Яркое солнце уже пробивалось через кухонное окно, наполняя комнату теплым светом. Макс вяло мешал овсянку ложкой, подливая молоко. Ему хотелось поделиться своим новым открытием, но он не решался, опасаясь, что его не поймут. Завтрак прошел под привычные разговоры о счетах.
- Сколько там не хватает на коммунальные платежи? – отрывисто спросил отец, не отрывая взгляда от экрана телефона.
- Сейчас посмотрю, – тихо отозвалась мама, набирая пароль от входа в банковское приложение.
Макс, погруженный в свои мысли, уловил паузу и уже открыл рот, чтобы рассказать, но мама мягко прервала его:
- Макс, дорогой, давай потом, ладно? – сказала она. – Сейчас мне совсем некогда.
Отец невольно улыбнулся.
- Лучше бы ты, сынок, друзей себе завел, а то каждый день сидишь в своей комнате, – добавил он.
Макс лишь кивнул, сжав губы.
За пару минут доел кашу и пошел в школу. По тротуару шли ребята и о чем-то беседовали. Максу хотелось быть невидимкой и не привлекать внимания. Торопливо войдя в класс, он сразу же направился к своей парте.
- Эй, Макс, ты видел новый патч для Fortnite? – крикнул ему Ваня, самый популярный парень в классе.
Его голос врезался в мозг Макса, словно нож, разрезающий хрупкую формулу, которая только что сложилась в голове.
- А, да, слышал, – выдавил он из себя, стараясь звучать оживленно. – Говорят, там новые скины добавили.
Ваня, довольный ответом, кивнул и перевел внимание на других. А Макс снова почувствовал угнетающее состояние.
Урок казался бесконечным, Макс старался внимательно слушать учителя, но это длилось недолго. Его мысли умчались к загадкам вселенной. Очень осторожно, чтобы никто не увидел Макс начал записывать их в секретный блокнот, используя символы, которые мог прочесть только он.
Звонок прозвучал, и Макс, не задерживаясь для разговоров с одноклассниками, почти бегом направился домой, туда, где на столе ждала книга с трудами Теслы. Привычный маршрут словно изменился. Воздух был сдавленным, Макс почувствовал, будто задыхается. Небо было затянуто тяжелыми тучами, солнце скрылось за их пеленой. Будто природа готовила миру выбор. Макс ощутил это всем телом.
Он остановился у светофора, пытаясь осмыслить происходящее. И тут его взгляд упал на противоположную сторону. Там стоял какой-то старик в черном пиджаке. Он не двигался и пристально смотрел на Макса. Обычно Макс не замечал прохожих, но этот взгляд был каким-то пронизывающим, словно предупреждал о чем-то. У Макса мурашки побежали по коже. Загорелся зеленый, и он бросился через дорогу, чувствуя этот взгляд у себя на спине.
Весь вечер Макс старался выбросить старика из головы, но не получалось. Казалось, этот взгляд видел его насквозь, знал все его мысли и желания. Время тянулось медленно, в тишине было неспокойно и тревожно. Он чувствовал, что что-то должно произойти, что-то, что изменит его жизнь.
ВСПЛЕКС ЭНЕРГИИ
Близилась полночь. Макс, стараясь себя отвлечь, погрузился в размышления о переменном токе. Его восхищали труды Николы Теслы, его подход к передаче электроэнергии на большие расстояния. Он представил себя выдающимся ученым-физиком, который внес свой вклад в науку. Улыбка не сходила с его лица.
Внезапно поток солнечной плазмы достиг Земли. Тень от книжного шкафа резко появилась на стене и так же резко исчезла. Макс вскрикнул, но не услышал собственного голоса. Наступила тишина, такая, что в ушах у Макса звенело. А затем свет погас. Тишина стала полной, напряженной. Каждая мышца его тела сжалась в ожидании хоть какого-то звука. Макс зажмурился.
В этот миг мир изменился навсегда. Вдали от города, на подстанции прозвучал глухой, протяжный взрыв – это не выдержал высоковольтный трансформатор. Затем, словно по цепной реакции, по всему городу стали раздаваться хлопки и взрывы бытовой техники. Все устройства замолчали разом, а система «умный дом», выполнив последнюю команду, заблокировала двери, заперев людей в собственных квартирах.
Мощная солнечная вспышка, вызвавшая геомагнитную бурю, достигла Земли. Она не просто вывела из строя трансформаторы и линии электропередач на обширных территориях – она их поглотила.
Мир высоких технологий, в котором жил Макс, погрузился в кромешную тьму и первобытный хаос. Погасли ярко-желтые окна нового жилого района напротив, исчезли длинные белые полосы фар на дорогах, фонарные столбы больше не вели домой. Лишь далекие холодные звезды светили так, словно их никто прежде не видел. Полоса лунного света пробивалась в окно, отбрасывая на пол длинную тень от шкафа. Но самым страшным был даже не крах технологий, а нарастающий вой человеческих голосов, доносящихся с улицы. Макс прижался к спинке стула, ему стало нечем дышать, и он замер, прислушиваясь к звукам нового мира.
Из спальни родителей донесся глухой удар о дверной косяк, а затем испуганный голос отца: «Макс!»
- Пап! Мам! – Его собственный голос прозвучал непривычно громко в наступившей темноте.
Он встал, наощупь открыл ящик стола и, найдя фонарик, щелкнул кнопкой. Ослепительный луч заполнил комнату. В голове царил хаос, который Макс не мог структурировать. Распахнув дверь, он увидел на пороге испуганное лицо матери и растерянный взгляд отца за ее спиной.
- Что случилось? – спросил отец. – Неужели пробки выбило?
- Нет, – ответил Макс шепотом, но его голос прозвучал твердо. – Это повсюду. Смотрите.
И он подошел к окну.
- Геомагнитная буря, – тихо произнес Макс. – Очень мощная. Она вывела из строя линии электропередач. И надолго.
- Что же теперь с нами будет? – дрожащим голосом спросила мама.
- Надо немедленно набрать воды, сколько сможем, – решительно сказал отец.
Макс достал еще пару фонариков, раздал родителям, и все трое принялись за дело, отгоняя нарастающую панику. Отец направился в ванную. Макс собрал на кухне все свободные кастрюли и отнес отцу. Скрип крана и тихое журчание воды стали первыми обнадеживающими звуками в этой новой реальности. Помогая, Макс мысленно вел подсчеты. «Если предположить, что утром мы все пьем чай и завтракаем, то на троих нам понадобится два литра воды, еще около литра пойдет на обед и примерно столько же на приготовление ужина. Значит…»
- Наш расход на день, – сказал он, – составит шесть литров.
- А у нас только пятнадцать, – добавил отец.
Паузу, повисшую в воздухе, прервала мать:
- Мальчики, помогите мне собрать консервы.
Она выкладывала запасы на стол. Макс видел, как дрожат ее руки, но он не находил слов, которые могли бы успокоить ее.
Упаковав продукты, отец достал радио, работающее на батарейках. Включил. Но в ответ – лишь тишина. Макс заметил, как у отца сжались кулаки.
- Надо успокоиться, – сказал он. – Утром все восстановят.
Но в его голосе слышалась неуверенность. Мать молча обняла его и посмотрела на Макса. А тот вел внутренний диалог, вспоминая научные статьи о хрупких энергосетях и представляя масштаб разрушений: пылающие огнем трансформаторы, на восстановление которых уйдут не часы, а месяцы. Он понимал, что отец заблуждается.
- Пап, – тихо сказал он, – нам надо подумать о безопасности и собрать аптечку.
Отец хотел возразить, но серьезный взгляд Макса остановил его.
- Давайте, пожалуйста, ляжем спать, – почти шепотом предложила мама, и в ее голосе прозвучал страх.
Они решили не расходиться и устроились в гостиной. Макс закрыл глаза, но вместо сна перед ним всплыли схемы и цепные реакции. Он мысленно рассуждал: «Это была не просто вспышка, а самый заряженный поток энергии». Макс представил, как он достиг магнитной сферы Земли и вызвал сильнейшую геомагнитную бурю. «Значит, энергосистемы проектировали без учета такой солнечной активности».
Макс открыл глаза, продолжая вести внутренний диалог: «Получается, трансформаторы не подлежат ремонту, ну, конечно, их медные обмотки сплавились».
Он представил дымящиеся подстанции, и масштаб последствий вырастал в его голове: «Это был не один город, это целые энергосистемы, целые регионы».
Макс зажмурился, пытаясь заглушить мысли, но мозг уже строил новую цепочку событий: «Через день, может, два, до Земли долетит облако заряженной плазмы, и мы увидим масштабные полярные сияния. Они будут видны по всему миру. Небо зальет красными, зелеными и фиолетовыми вспышками. А люди сейчас ждут, что инженеры все починят, но через сутки их охватит паника, и начнется хаос. Магазины разграбят, аптеки станут следующими, водонапорные башни опустеют, люди будут умирать без воды. И через неделю наступит настоящий голод. Начнется массовая миграция. Но куда идти? А через две недели мы все вернемся в доисторическую эпоху».
Картина будущего становилась все ужаснее. Макс представил, как инфекции и антисанитария убивают тысячи людей. Внезапно он остановил поток мыслей. Главный вопрос прозвучал в его голове: «Как нам выжить?»
Он открыл глаза. Лунная тень на стене рисовала карту будущих событий, где выживет не самый сильный, а тот, кто адаптируется к новой реальности. Макс посмотрел на родителей, крепко прижавшихся друг к другу во сне.
«Их мир только что рухнул. Мне нужно придумать для них новый».
Внезапно Макс вспомнил морщинистое лицо дедушки: внимательный взгляд, который умел видеть суть вещей; высокий лоб, приподнятую бровь и седые, идеально убранные волосы; прямой нос и губы, обычно сомкнутые в одну линию.
Макс невольно погрузился в воспоминания: сильные руки деда собирают радиоприемник, а он, маленький, затаив дыхание, наблюдает. Дед не давал готовых ответов, он объяснял последовательность, учил задавать вопросы, которые сами приводили к решению.
Воспоминания погружали Макса в глубокий сон.
Первое, что он увидел, открыв глаза, – не золотые полосы зари на стене, а серый, безжизненный сумрак. Макс тихо поднялся, стараясь не разбудить родителей, и подошел к окну. Вид с шестнадцатого этажа был пугающим: знакомые улицы словно накрыло плотной пеленой. Дорога, ведущая к бульвару, была усеяна брошенными машинами. В соседних домах Макс заметил тусклые огоньки от свечей и фонариков. Чуть дальше, за бульваром, виднелся столб черного дыма. «Пожары не тушат», – сказал он себе.
Внизу, на улице, он заметил людей, идущих куда-то. В руках они держали канистры, пустые бутылки, сумки. Люди казались беспомощными.
Внезапно раздался стук в дверь – не громкий, но отчетливый. В этой тишине он звучал особенно резко и настойчиво.
Макс застыл на месте. Отец моментально проснулся и бесшумно подошел к двери.
- Кто там? – спросил он сиплым ото сна голосом.
- Николай, это я, Дима с седьмого этажа.
Его голос, обычно звучавший громко, сейчас казался сдавленным.
- Открой, пожалуйста.
Макс встал рядом с отцом, поймав на себе его растерянный взгляд. В глазах отца шла борьба между правилами и выживанием.
- Что случилось, Дима? – подойдя вплотную к двери, спросил отец.
- У Оли, у моей жены, высокая температура, но у нас пустая аптечка и воды нет. У тебя есть?
Макс напряженно смотрел на отца. Они оба знали, что их запасы воды – всего на пару дней.
Отец закрыл глаза, его челюсть напряглась так сильно, что можно было разглядеть поверхностные вены на лице. Он перевел взгляд на Макса, потом на жену.
- Дима, – голос отца прозвучал неожиданно твердо, – у нас ничего нет. Прости меня.
По ту сторону двери наступила тяжелая тишина.
- Понял, – наконец отозвался сосед. В его голосе не было злобы, лишь отчаяние.
Отец еще несколько минут стоял неподвижно, слушая удаляющиеся шаги. А потом он вдруг прислонился лбом к холодной металлической двери, беззвучно опустив плечи.
«Он только что нарушил свой главный принцип, – сказал себе Макс. – Не отказывать тому, кто в беде».
Макс подошел к нему и молча положил руку на плечо. Новая реальность закрыла двери для прежних правил, и теперь им предстояло быть жестче, чтобы выжить.
Отец, постояв еще мгновение, медленно направился в гостиную и опустился в кресло. Мать молча наблюдала за ним, прислонившись к стене. Макс подошел к окну, чувствуя, как гнев вот-вот вырвется наружу. Прошло еще несколько минут, а отец все сидел, уставившись в пустоту, сжимая и разжимая кулаки. Вдруг он прошептал:
- Я сказал ему «нет». Мы пять лет вместе в походы ездили, а я просто отказал.
- Ты спас свою семью, – тихо сказала мама. – Если бы мы дали ему сейчас воды, то он бы позже попросил еще.
- Я не должен был! – и он со всей силы ударил кулаком в стену. – Не для этого я жил, чтобы прятаться и скрываться от друзей. Это не жизнь!
Он резко встал, и лицо его пылало от ярости и стыда.
- Я пойду и найду воды. Прямо сейчас!
Макс развернулся от окна и шагнул навстречу, поймав взгляд отца.
- Пап, не уходи! Ты не вернешься обратно.
- Ты что, будешь мне указывать?!
- Буду! – голос Макса дрожал, но он не отступил. – Допустим, ты нашел воду и идешь обратно, а тебя встречают не соседи, а растерянные, голодные люди, те, кто уже понял, что наказания не последует. Ты для них просто ходячий «мешок» с водой.
Отец застыл, прерывисто дыша.
- Сын прав, – голос матери был тихим, но твердым. – Ты не спасешь Диму, а нас погубишь и себя погубишь, ведь мы пойдем тебя искать.
Отец посмотрел на жену: в ее глазах был страх. Потом на сына, который повзрослел за одну ночь. И весь гнев в нем моментально погас, сменившись тяжелой усталостью. И он медленно, будто с огромным усилием, опустился обратно в кресло.
Напряжение, царившее между ними, постепенно растворилось. Макс почувствовал облегчение.
Он снова подошел к окну, молча наблюдая за мельканием огней напротив дома.
- Нам нельзя здесь оставаться, – решительно сказал он. – Город теперь небезопасен. Через несколько дней воды не останется, а еду начнут отбирать силой. Нам надо туда, где есть земля.
Отец кивнул, полностью соглашаясь с сыном.
- Добраться до дома деда, – с надеждой сказал он. – Только надо преодолеть тридцать километров.
Они провели день в тихой, торопливой подготовке, каждый звук открывающейся дверцы, каждое шуршание пакета, каждый звук казался очень громким.
Макс отыскал среди своей библиотеки старые бумажные карты родного края. Он так радовался. «Ты не подведешь!» – сказал Макс себе. В этот момент подошел отец и присел рядом.
- Составим маршрут, как раньше, – предложил отец.
- Отличная идея, пап, – прошептал Макс. Он почувствовал, что отцовские чувства вновь ожили.
Отец водил пальцем по объездным дорогам, которые, предположительно, еще не были заполнены брошенными машинами. Макс соглашался. Мама тем временем осторожно собрала теплую одежду, аккуратно сворачивала ее в рулон, чтобы она занимала меньше места в рюкзаке. Аптечку с антисептиками она уложила поверх вещей. Запасы еды: консервы, крупы, орехи – сложила в отдельный рюкзак. Воду она перелила из кастрюль в канистры. Тихое бульканье воды показалось ей самым радостным звуком в реальный момент.
А в это время Макс вынес на балкон одеяла, подушки, какие только смог найти, торшер с гибкими дугами, отцовскую походную куртку и шапку. Из этого он собрал фигуру, напоминающую человека. Неуклюжую, но с улицы казалось, что кто-то здесь продолжает жить. Свой походный рюкзак он заполнил самым ценным: журналом о Тесле, фонариками на батарейках, мотком медного провода.
К вечеру они в последний раз собрались в гостиной, разложив карту на полу. Тусклый свет от фонариков освещал пространство. Они еще раз обговорили маршрут, и в этот момент Макс услышал, как с улицы раздаются первые крики, а за ними – один четкий хлопок. Мать невольно прижалась к отцу. Лицо Макса побледнело.
- Выходим ночью, – решительно сказал отец. – Утром город проснется голодным и злым.
- Надо прикрыть все окна, – сказала мать.
Макс выключил фонарик и задернул плотные шторы. Настало время впервые выйти на улицу. Сумки и рюкзаки казались непосильными не от веса, а от отчаяния и смутной надежды.
- Идем? – хрипло, от длительного молчания, сказал отец.
Макс кивнул, крепко сжимая лямку рюкзака. Мать еще раз посмотрела в темноту гостиной, словно прощалась с прошлой жизнью. Закрыв дверь на замок, они тихо спускались по лестничной площадке, прислушиваясь к каждому шороху. И вдруг между девятым и восьмым этажом отец сделал то, чего никто не ожидал: он снял сумку с плеч, и поставил рядом первую канистру с водой, а вторую крепко сжал обеими руками и быстро стал спускаться вниз.
- Коля, ты куда? – испуганно прошептала мать.
Он не оглянулся.
- Я не могу так, Ирина, не могу, понимаешь? – и скрылся в темноте.
Макс с мамой застыли на месте. Сердце у него отчаянно стучало, пульс участился. Через мгновение он подхватил оставленную сумку и канистру и подал сигнал идти за ним.
Внизу, у седьмого этажа, раздался стук. Макс остановился. Следом – тихий щелчок замка. Из приоткрывшейся двери появился тусклый свет свечи, осветив осунувшееся и испуганное лицо соседа.
- Коля? – голос Димы был полон недоверия.
- Бери, – спокойно сказал отец, протягивая канистру и аптечку. – Это вода и жаропонижающие. Здесь восемь литров. Прости, больше не могу.
Из глубины квартиры раздался болезненный кашель. Дима хотел было сказать, но вместо слов из горла вырвался сдавленный, бессильный плач. Отец обнял его и похлопал по спине.
- Спасибо, брат, – выдохнул он. – Этих слов было достаточно.
Заметив, как отец сдерживает слезы, Макс ощутил облегчение за него.
- Мы уезжаем. В деревню, к отцовскому дому, – чуть громче сказал отец другу.
- Дай вам бог помощи. Мы останемся здесь.
Отец крепко пожал ему руку, развернулся и забрал у Макса свою сумку.
- Теперь идем, – спокойно сказал он, развернулся и пошел вниз.
Удаляясь все дальше, они отпускали прошлое и двигались вперед, в неизвестность, но это было единственным спасением. Но на душе у Макса было спокойно, он верил, что они найдут правильный выход.
ПОСЛЕДСТВИЯ КАТАСТРОФЫ
Осторожно приближаясь к металлической двери с окном, отец посмотрел на улицу.
- Никого, выходим, – едва слышно произнес он и отворил тяжелую парадную дверь.
Они поспешили к своему старенькому микроавтобусу. Он стоял там, где его и оставил отец еще день назад. Тишина стояла неестественная. Отец быстро скинул сумку и достал из кармана ключи.
- Только заведись, пожалуйста, – прошептал он.
Они прыгнули в машину, наспех закинув вещи. Макс осторожно закрыл дверь, но защелка хлопнула слишком громко. Пальцы его похолодели, будто этот звук выдавал их.
Отец вставил ключ в замок зажигания, повернул, но лампочки на панели приборов не загорались. Макс затаил дыхание. Отец выжал сцепление и повернул ключ второй раз до самого упора.
Раздался протяжный скрежет стартера. Макс сжал руки. Еще раз отец выжал сцепление и повернул ключ: раздался короткий, неуверенный треск, и двигатель с шумом застучал. Это был самый чудесный звук, что слышал Макс в новом мире. Карбюратор, не зависящий от электроники, вдохнул Максу радость.
Они выехали из двора и свернули на бульвар. Сбылись самые страшные предположения Макса: дорога была заполнена брошенными машинами, напоминающими лабиринт. Отец ехал со скоростью двадцать километров в час, стараясь проехать как можно быстрее. Воздух был пропитан запахом дыма. И вдруг Макс увидел горящий магазин спортивных товаров и силуэты людей – не взрослых, а подростков, примерно его ровесников, которые выбивали стекла; некоторые из них выносили коробки с инвентарем. Один из них, заметив микроавтобус, что-то крикнул другому, и тот бросил камень в их сторону. Камень с треском ударил о дверцу багажника.
Мама вскрикнула и прикрыла лицо руками.
- Все хорошо, – спокойно сказал отец и прибавил газу. – Не смотри.
Но она просто не могла не смотреть, потому что впереди их ждало худшее. Разграбленный супермаркет был полон людей, которые дрались за воду в бутылках; кто-то выносил последние уцелевшие коробки с едой. А кто-то лежал на асфальте без признаков жизни, и никто не обращал на него внимания.
Макс видел, как отец напряженно ведет машину, как его пальцы крепко сжимают руль. Он молчал, сконцентрировавшись на задаче – проехать во что бы то ни стало.
И вот, после долгих двух часов мучительно медленной езды, они увидели табличку выезда из города и километровую пробку на главной трассе. Но отец резко вывернул руль влево, и микроавтобус съехал на утоптанную дорогу, ведущую в лес.
И только тут отец впервые с начала пути глубоко вздохнул и расслабил пальцы. Он посмотрел на испуганное лицо жены и сказал: «Все хорошо!»
Она медленно обхватила его руку, и Макс услышал, как мама тихо плачет.
Макс молчал, глядя в окно, наблюдая, как город, в котором он вырос, исчезает. Он прижал к себе рюкзак, пальцы сами по себе впились в жесткую его ткань. И под ровное гудение мотора сознание Макса отключилось.
Проснулся Макс от свиста тормозов и резкого толчка. Он открыл глаза. За окном все было в тумане, но Макс смог распознать узкую дорогу, а на ней перевернутый микроавтобус и две столкнувшиеся друг с другом машины.
Отец молча открыл дверь и вышел, Макс последовал за ним. По обе стороны дороги стоял густой и плотный туман.
- Дальше пойдем пешком, – тихо, но твердо сказал отец. – Бери только самое необходимое, идти еще примерно десять километров.
Мама, не говоря ни слова, торопливо начала перекладывать все самое ценное в небольшой рюкзак. Макс помогал, он видел, как дрожат ее руки, но она сохраняла спокойствие.
Они пошли через темный лес, оставив машину позади. Они спотыкались, ноги их застревали в корнях деревьев, ветви хлестали по лицу. А воздух был влажным и тяжелым.
Вдруг Макс остановился, застыв на месте.
- Папа, стой! – прошептал он.
Отец резко обернулся, вглядываясь в темноту. Из-за кустов выскочил пес. Маленький джек-рассел, грязный и взъерошенный, с горящими от голода глазами. Он рычал, прижимаясь к земле.
Макс медленно опустился на колено, почувствовал сырую землю и протянул руку.
- Не бойся, пушистик. Мы свои.
Пес не двигался, продолжая рычать. Отец уже разворачивался.
- Оставь его, Макс. Он напуган.
Но Макс не убирал руку. Он смотрел в глаза животному и видел в них то же одиночество, что и в своем сердце. Медленно, очень медленно пес сделал шаг вперед. Потом еще один. Холодный нос коснулся пальцев Макса, а затем он позволил коснуться взъерошенной шерсти. Макс почувствовал, как тот дрожит. И в этот момент произошло нечто важное: доверие, которое проявил пес, вызвало в Максе не сочувствие, а искру надежды на будущее. Макс не мог сдержаться и обнял пса, прижав к себе. Тот чуть-чуть напрягся, но ненадолго и уткнулся носом в грудь Макса.
- Теперь ты с нами, Джук, – прошептал он.
Отец, услышав шепот сына, остановился. Обернувшись, он увидел, как тот идет к нему навстречу, крепко обнимая пса. Макс улыбался, прижимая Джука крепче.
Отец помолчал секунду и тяжело вздохнул. Подошел к сыну и положил свою большую ладонь ему на плечо.
- Ты прав, – тихо сказал он. – Хороший пес.
Макс прижал Джука еще крепче и почувствовал, как тот начинает тихонько вилять хвостом. Впереди был длинный путь, но у Макса появилась цель: не просто выжить, а бороться за жизнь каждый день.
УБЕЖИЩЕ
Последние километры показались Максу бесконечными, каждый шаг давался с трудом. Наконец, лесная тропа вывела их на грунтовую дорогу, и перед ними предстало село. Макс остановился, чтобы перевести дыхание. Это место, некогда кипевшее жизнью, теперь выглядело уныло: из тридцати домов лишь пять подавали признаки жизни. Заметно было, что в них топят печь, но окна были заколочены. Полная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, окутывала все вокруг.
Внезапно из-за забора одного из домов раздался резкий скрип калитки. Джук зарычал.
- Тише, друг, – сказал Макс, глядя на пса.
В конце улицы, на самом краю села, среди леса они увидели небольшой бревенчатый дом дедушки. Калитка была открыта, словно дом ожидал их.
- Надеюсь, здесь мы будем в безопасности, – сказала мама.
Отец шагнул первым и отворил дверь. Все было на своих местах. Только отсутствовало электричество, и воды в кране не было.
- У отца был колодец! – вспомнил он. – Только он им уже давно не пользовался.
Они вышли на задний двор, где находился старый колодец, поросший можжевельником. Отец склонился над колодцем, все его тело сжалось от неизвестности. Он боялся услышать глухой удар ведра о дно. Его руки вцепились в холодную железную цепь. Первый скрип ворота прозвучал очень сильно, нарушая тишину.
Он начал вращать. Сердце колотилось, сливаясь со скрипом ворота. Макс стоял рядом, в двух шагах, и наблюдал, не дыша. Ведро погружалось в темноту, и время казалось вечностью. Оно достигло дна, издав торжественный звук, наполненный жизнью.
- Вода есть! – рассмеялся он.
Отец опустился на колени. Все его тело покрылось мелкой дрожью. Он не мог сдержаться и зарыдал: тихо, беззвучно. Зачерпнул ладонью ледяную воду и с жадностью выпил. Потом плеснул себе в лицо, снова и снова, смывая отчаяние последних дней.
Макс смотрел на отца и коротко рассмеялся.
- Вода есть! – повторил он, спокойнее, поднялся и крепко обнял сына.
В это время мать разбирала скудные запасы. Когда муж с сыном вошли в дом с водой, она улыбнулась, соединила ладони вместе, прижав их к губам, и слегка прикрыла веки. Макс обнял мать нежно, как будто говорил ей, что всегда готов оберегать ее.
- Сынок, – прошептала она ему на ухо, – растопи печь, пожалуйста.
Макс поцеловал ее и кивнул Джуку, который весело бегал вокруг его ног, улавливая новое настроение.
- Джук, помогай, – позвал он и направился в сарай.
Там пахло смолой и сухим деревом. Набрав несколько плашек, он скомандовал:
– Джук, неси!
Пес охотно схватил в пасть плашку и вприпрыжку зашагал впереди хозяина.
В душе у Макса пробудились прежде не испытанные чувства: он смотрел на Джука, который радостно выполнял его команды и чувствовал гордость за них обоих.
Но погода не разделяла чувств Макса, она хмурилась, подгоняя холодный ветер.
- Надо заколотить окна, – сказал он, заходя в дом.
- Да, – отозвался отец. – Но сначала затопим печь.
Он уже подготовил все для растопки: уложил скомканную ненужную газету, добавил сверху несколько плашек, которые принес Джук. Макс проверил заслонку, а отец чиркнул спичкой. Бумага вспыхнула, а горячие дрова слегка потрескивали. Отец добавил плашек, и тепло постепенно заполнило комнату. Джук, довольный теплом, улегся у ног Макса, наблюдая за движениями мамы. Она как раз поставила на печь чугунный казан и засыпала гречку, залив ее водой.
Макс продолжал следить за процессом горения в печи и старался ни о чем не думать. Когда все было готово, аромат тушенки наполнил дом, и им показалось, что привычная жизнь вернулась. Папа то и дело делал неосознанные повороты в сторону телевизора, но потом отворачивался и старался улыбнуться маме. А Макс – он был доволен, что семья в безопасности и что он спас маленького, беззащитного пса, который смотрел на него благодарными глазами.
Пообедав, они с отцом заколотили окна досками, взятыми из сарая, а когда стемнело, зажгли свечу. Фонариком решили пока не пользоваться, берегли заряд батарейки. Тусклый свет от свечи скромно освещал комнату. Все сидели молча, слушая завывание осеннего ветра.
Вечерело. Макс вышел за дом во двор выгулять Джука. Первое, что он увидел над черным лесом, оказалось едва заметные клубы пара. Спустя мгновения из них словно вырвалось огромное зеленое пятно, Максу даже показалось, его можно достать рукой. Пятно росло и образовывалось в горизонтальную полосу красного цвета, заполняя черное небо от края до края. Это была стена из бесчисленных переливающихся нитей.
Макс стоял, завороженный увиденным. Он обратил внимание на тени вокруг него. Тень от дома казалась резкой, а от самого Макса – растянутой; от Джука тень двигалась в такт его хаотичным прыжкам. «Видимо, он старается поймать этот свет», – подумал Макс.
Макс ощутил внезапное изменение в воздухе, он стал наэлектризованным. Максу показалось, что шерсть Джука будто шевелится, реагируя на видимое напряжение в атмосфере. Макс не заметил, как на пороге появился отец.
- Сын, ты чего так долго?
Макс вздрогнул от неожиданности, но ничего не ответил. Лишь молча прошел в дом, унося с собой в тишине увиденное. Его мысли не умолкали, а полностью сосредоточились на явлении: «Это была электризация, процесс, который перераспределяет заряды. Значит, буря не закончилась. Интересно, у Джука шерстка шевелилась. Нам нужен новый план».
Пока Макс наблюдал за сиянием на небе, родители подготовились к ночи: закрыли все межкомнатные двери, сдвинули матрасы вплотную к еще теплой печке. Джук улегся на мягкий плед, заботливо постеленный мамой. Все были готовы ко сну, и она погасила свечу. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивался невероятно холодный, яркий свет далеких звезд. Печь дышала теплом, погружая родителей в сон. Дом на краю села наполнился ночными звуками: тихим сопением отца, прерывистым дыханием мамы и сонным поскуливанием Джука, устроившегося на пледе у ног Макса.
Все спали, кроме Макса. Его мозг, перегруженный за день событиями, отказывался отдыхать. Он положил рядом с собой рюкзак с ценными для него вещами и снова проматывал в голове все события, выстраивая их в единую схему. «Солнечная вспышка вызвала геомагнитную бурю, которая вызвала удары по всей планете: радиосвязь, GPS, спутниковая связь, телевидение, интернет – все вышло из строя. Трансформаторы перегрелись и сгорели. Началась паника, города погрузились в хаос». Он закрыл глаза, и перед ним возникли картины: бесчисленные окна, одновременно погасшие в темноте, люди, запертые в своих домах, без воды и еды. Он думал о людях, с которыми был знаком: «Где они сейчас?»
Эти мысли терзали его. Ему хотелось найти способ помочь им. Макс посмотрел на полосы звездного света. Внезапно перед ним возник образ Джука, бегущего по полю, его шерсть развевалась, словно его только что высушили горячим воздухом. На этом Макс крепко уснул.
Но спал он недолго. Маленький, неугомонный джек-рассел принялся бегать по нему, пытаясь зарыться под одеяло. Когда ему это удалось, он обнюхал лицо спящего хозяина, будто оценивая глубину сна, и начал толкать его лапами. Макс перевернулся на другой бок. Джук моментально выпрыгнул из-под одеяла, оказавшись на противоположной стороне, и продолжал толкать уже одной лапой. Макс не открывал глаз. Тогда Джук принялся облизывать его руки, а затем лицо. Наконец, он приоткрыл глаза и погладил Джука по гладкой шерстке. Затем встал, обулся, повернул оба замка на дверях и открыл их. Джук, виляя хвостом, стрелой вылетел в белый туман, окутавший утро. Отец тоже проснулся и подошел к сыну, потирая ладонью лицо.
- Пап, – начал Макс, не отрывая взгляда от Джука, который носился по кустам и опавшей листве, создавая вокруг себя вихрь из листьев. – Нужно сходить к реке.
- Пойдем, – просто ответил он. – Сейчас наша с тобой главная задача - добывать самим еду, воду, а мне - обеспечить вашу безопасность. Придется забыть, кем мы были. Собирайся.
Макс кивнул, но не согласился: забыть науку, знания – не для него. Но сейчас нужно было принять новые правила.
Через полчаса они были готовы. Мама осталась ждать в доме. Их путь проходил между двумя домами, в которых не было признаков жизни. Джук бежал впереди, обнюхивая каждый пройденный участок. Воздух был наполнен запахом сырой земли. Солнце впервые за два дня начало пробиваться сквозь серую пелену, бросая длинные тени. Войдя в лес, Макс почувствовал, как напряжение вновь вернулось: каждый куст, мимо которых они пробирались, казался подозрительным. Макс ощущал на себе чей-то взгляд, но никого не видел. Даже Джук вел себя настороженно, не отбегая далеко. Отец шел впереди, и Макс видел его напряженную спину. Пройдя три километра, они вышли к реке. Вода ее уже потеряла летнюю прозрачность, теперь она стала темной, почти синей, но сегодняшнее солнце блестело в ее глубине. По поверхности скользили багряные листья и медленно плыли по течению. Макс вдохнул прохладный воздух и прислушался к тишине, в которой наконец-то перестали звучать эти разговоры о Fortnite, и ему стало так хорошо, что он и сам не заметил, как рассмеялся. Джук почувствовал его настрой и пронзительно залаял.
Вдруг он замер, как вкопанный, вытянувшись в идеальную струну и подняв переднюю лапу. Его хвост застыл от напряжения.
- Тише, друг, – сказал отец, который уже поставил удочки. – Всю рыбу распугаешь.
- Может, он кого-то почуял, – добавил Макс и посмотрел в глубину леса.
- Возможно, – сказал отец. – Надо быть осторожнее.
Клев начался почти сразу. Отец, забыв обо всем, погрузился в процесс. Макс видел, как его дыхание участилось, когда он вытягивал приличную щуку. Джук, освоивший новую роль, с азартом помогал, принося в зубах выловленную рыбу. Отец улыбался. Через несколько часов в ведре плескалось десять рыб.
- Этого нам хватит на пару дней, – сказал Макс. – Надо возвращаться к маме.
Они собрали удочки и пошли обратно тем же путем. Настроение у них было бодрое, и в этот момент, когда внимательность притупилась, раздался одинокий протяжный вой. Он прозвучал где-то совсем рядом и был таким пронзительным, голодным, что у Макса кровь застыла в жилах. Джук бросился бежать.
- Шакалы! – закричал отец. – Бежим!
Вой быстро подхватили два других голоса, создавая истеричный хохот. Они побежали, спотыкаясь о корни. Ведро било Макса по ноге, часть рыбы выплеснулась наружу. За спиной, между стволами, мелькали серо-рыжие, низкие тени. Шакалы окружали их, создавая жуткий хор. Сердце Макса готово было выпрыгнуть наружу, в глазах потемнело, ему казалось, что это конец.
И вдруг впереди блеснул просвет, показался край поляны и силуэт их дома.
- Скорей! – крикнул Макс хрипло, собрав последние силы, помчался вперед.
Они ворвались во двор, перепрыгнули через калитку. Отец, обернувшись, издал громкий, звериный рык. Шакалы выскочили на опушку, но остановились, не решаясь на открытое пространство. Запыхавшиеся, они ввалились в дом и рухнули на пол, не в силах говорить. Тяжело дыша, отец прохрипел:
- Дверь… закрой!
Они лежали, тяжело дыша, и слышали завывающий вой. Мама молилась, а Макс прижал Джука к себе. Отдышавшись, отец принялся изготавливать факел на случай атаки диких и голодных хищников. Макс смотрел на него и вспоминал, как беззаботно было жить, когда в мире существовало электричество. Он перевернулся на спину и посмотрел на безжизненную лампу, висевшую над ним, вспоминая о теплом свете. Теперь же их убежище освещалось лишь свечой. Снаружи вой снова приблизился, и Макс невольно прижал Джука к себе еще крепче. Отец поджег факел и приблизился к окну, размахивая огнем. Вой постепенно стих.
В доме повисла тяжелая тишина, но долго оставаться в оцепенении было нельзя. Мама глубоко вздохнула, провела рукой по лицу и сказала: «Надо жить дальше!»
Она взяла ведро с рыбой, поставила на стол и принялась готовить обед из части уцелевшего улова. Раздался тихий стук кастрюли на печи, аромат будущей ухи наполнил дом ощущением прежней жизни. Макс почувствовал, как страх постепенно стихает, и, не говоря ни слова, принялся за уборку. Джук выбрал для себя идеальное место для обзора. Его темные глазки наблюдали за каждым движением маминых рук. Он лежал, а его мышцы были натянуты, как струна, не расслабляясь ни на секунду. Казалось, будто он контролирует сам процесс. Макс не мог оторваться от такого зрелища.
Когда все было убрано, Макс подошел к большому книжному шкафу, всегда манившему его. Книги стояли идеально ровными рядами. Зеленые корешки были выставлены в верхнем ряду, а коричневые – в нижнем, визуально создавая единый переплет целой книги. Среди них выделялась одна книга с простой обложкой из серого картона. На ней была подпись: «Я могу объяснить многое». Вытащить книгу оказалось не так-то просто, но ему удалось.
Когда Макс перевернул корешок на лицевую часть, лицо его онемело от пронзительного взгляда смотрящего пожилого человека. Руки Макса похолодели, и он сразу вспомнил перекресток и странного старика в черном пиджаке.
Взгляд Макса медленно поплыл по сторонам, и вдруг он почувствовал легкий сквознячок, исходящий словно изнутри шкафа. В голове у него все смешалось, и он принялся считать книги: «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, пусто. Девятая у руках, – шепнул он, – на полке по девять книг. Сколько рядов?»
Макс сделал несколько шагов назад, чтобы обхватить взглядом весь шкаф. Его взгляд скользил по деревянным полкам, считая ряды. Их оказалось ровно столько же, сколько и книг на полке – девять. Тогда он попробовал открыть ящик, который сливался с полками, но дверь не поддалась. Его будто осенило: «Книжный шкаф – это не мебель, а механизм, который можно открыть».
Макс снова посмотрел на портрет, изображенный на обложке. В памяти всплыли отрывки из прочитанных статей о математических числах, связанных с энергией вселенной. Макс задумался: «Девятая книга у меня в руках. Что дальше?» – Мысленно сказал он.
Он стал хаотично размахивать руками и предположил, что секрет кроется в определенной последовательности: «Если получилось достать девятую, значит, следующая будет шестая», – сказал он почти вслух.
И вот шестая книга с шестой полки была у него в руках. Подул протяжный ветерок: «Наконец, третья книга», – мысленно подумал он.
Когда он извлек третью книгу, раздался тихий, отчетливый щелчок. Сердце Макса готово было выпрыгнуть из груди. Джук, будто что-то почуяв, мгновенно вскочил с места у печки. Он задрал голову, насторожив уши, и начал отрывисто лаять, меняя направления, чувствуя угрозу со всех сторон.
В этот миг произошло то, чего никто не ожидал. Вся центральная часть полки вместе с остальными книгами тихо отщелкнулась и плавно, едва слышно, опрокинулась вперед. Она остановилась под прямым углом, создав одну ступеньку, которая висела на прочных петлях. Перед Максом возникла не стена, а темнота, от которой веяло прохладой и сыростью. Макс почувствовал, что там, внизу, его ждет открытие – надежда на спасение.
ЭХО ЭФИРА
Он осторожно приблизился, вглядываясь в эту пустоту. Джук попятился назад, продолжая яростно лаять на пугающую его темноту.
- Мама, дай фонарик, – тихо прошептал он.
Но мама стояла в оцепенении, ведь прежде она не видела такого. Макс еще раз попросил фонарик, но ответа не последовало, и он сам подбежал к своему рюкзаку и вытащил металлический фонарик. Все подошли ближе. А Джук сделал несколько прыжков вперед с грозным «Р-р-р!» – и отскочил к ногам хозяина.
- Тише, друг, – сказал Макс спокойным тоном.
Пес послушался, замер в стойке, а шерсть на загривке встала дыбом. Макс посветил фонариком и обнаружил лестницу, ведущую под землю.
- Этого не может быть, – переводя дыхание, сказал отец. – Я часто бывал у отца, но никогда ничего подобного не замечал.
Мама, сильно волновавшаяся за Макса, схватила его за плечо и попыталась оттащить к себе. Но Макса было не остановить. Его мозг уже начал строить предположения о том, что скрыто там, внизу. Джук сидел рядом и тихо скулил, не понимая, бояться или радоваться. Воздух в доме наполнился ожиданием. Макс посмотрел на родителей и, освещая путь фонариком, сделал шаг вперед. Сердце его колотилось в предвкушении. Он почувствовал, как ноги его ступают по металлическим ступенькам. Пахло старыми бумагами и пылью. Шаг за шагом Макс ощущал себя дома, будто оказался в своей лаборатории. Его ноги коснулись холодного плиточного пола. Свет фонарика осветил небольшую комнату, повсюду царил идеальный порядок: в центре стоял стол, на котором лежали множество проводов, серебряных микросхем, инструментов, лупа в позолоченной оправе. Свет фонаря попал на стену, увешанную чертежами, формулами. Рядом стоял стеллаж с научной литературой. Макс трепетал от волнения.
- Папа, наш дедушка – гений! – кричал он из глубины.
Послышались осторожные шаги родителей и рычание Джука где-то рядом. Макс обернулся. Комнату освещало яркое пламя факела, смастеренного отцом, а взгляды родителей скользили по помещению, рассматривая каждую деталь. Джук выпрыгнул из папиных рук и бросился к Максу, весело виляя хвостом. Макс наклонился и погладил его за ухом. Отец подошел к схемам с записями на стене, провел пальцем по знакомому ему почерку, и на его губах застыла улыбка.
- Как же так, папа, - сказал он, обращаясь мысленно к своему отцу. – Ты хранил под нашими ногами целую лабораторию.
- Ты прав, – сказал Макс. – Она самая.
- И что с этим ценным даром мы будем делать? – настороженно спросила мама.
Макс посветил на стол:
- Эти чертежи, все эти механизмы могут нам помочь, – тихо отозвался Макс. – Я чувствую.
У него появилась идея вернуть электричество, но он не стал говорить об этом вслух. Присев на стул возле стола, юный изобретатель начал читать записи, разложенные на столе. Дед писал: «Тесла был прав, – было написано заглавными буквами. – Эфир существует, он невидим и пронизывает все. Люди смеялись над ученым, когда он говорил о передаче энергии без проводов, а ведь он хотел отдать энергию миру».
Родители видели, как сын погрузился в чтение, и решили оставить его здесь, а сами поднялись наверх. Даже Джук решил не тревожить этот мир, наполненный чем-то новым и загадочным: он присел рядом с Максом и лишь наблюдал. Время летело незаметно, Макс читал страницы, написанные десятилетия назад.
- Значит, наш мир – это плотная энергетическая ткань, с которой можно взаимодействовать, – сказал он почти вслух.
Макс перечитывал статьи снова и снова, и в его голове рождалась новая картина реальности.
«Все во вселенной – это вибрация и резонанс, – записывал Макс в блокнот, привезенный из собственной лаборатории. – Каждый объект, независимо от того, живой он или неживой, имеет свою частоту, а чтобы черпать энергию из эфира, надо всего лишь найти правильную частоту и войти с ней в резонанс. Энергия должна быть беспроводной».
Макса словно осенило.
- Нам не нужно восстанавливать линии электропередач. Нам нужен приемник, который будет настроен на саму Вселенную. Гениально! – сказал он себе, и глаза его заблестели. – Остается найти приемник, но что он из себя представляет?
Все ответы находились в лаборатории профессора, и Макс это чувствовал. Он был счастлив найти на его столе скромную папку, которая хранила всего одну тетрадь. Макс перелистал ее страницы, видел последние записи, некой формулы, где был изображен цикл системы, а каждый объект взаимодействовал друг с другом.
- Что это за объект – проводник? – спросил Макс, посмотрев на портрет дедушки.
Но в этот момент мама спустилась к нему и настойчиво позвала наверх к ужину. Макс вздохнул, с огромным трудом оторвавшись от стола, оставив внизу крепко засевшую идею ждать рассвета.
После скудного завтрака Макс снова ускользнул в лабораторию.
Едва он погрузился в расшифровку формулы деда, как на ступеньках раздался тяжелый шаг. На пороге появился отец, мрачный и напряженный.
- Макс, в этом мире может выжить лишь тот, кто будет добывать себе еду. Пора бы заняться делом! – Его голос звучал холодно. – Тебе придется оставить науку.
Макс сжал кулаки под столом, но не поднял глаз. Безмолвно встал и последовал за отцом наверх.
Они шли молча. Отец был впереди с факелом, Макс – чуть дальше. Между ними чувствовалась пропасть, глубокая, пустая. У реки отец остановился. Ничего не говоря, он достал из рюкзака сеть и зашел в воду, резко забрасывая ее.
Макс долго смотрел на темную и холодную реку и не видел рыбы.
- Рыбы нет, – тихо сказал Макс.
- А что делать? Не есть? – грубо добавил отец. – Книжечками сыт не будешь. Надо выживать.
- Выживать! Это не жизнь, – вдруг сорвалось с губ Макса. – Мы должны вернуть мир, таким, какой он был, и даже лучше!
- Мы ничего не должны миру. Тем более мир уже погиб, Макс, – сухо отрезал отец. – Остались только те, кто готов выжить.
Он сильно дернул сеть с тремя крупными окунями.
- Гляди сюда, еда реальна, а вернуть миру электричество… – Повисла тяжелая пауза, и отец развел руками. – Это всего лишь твои иллюзии, сынок.
- Иллюзии? Ты ошибаешься, отец! Эфир реален! – задыхаясь от ярости, добавил Макс.
Отец грубо рассмеялся, подбирая еще живую рыбу.
- Эфир! Макс, займись делом! Нам надо научиться заново строить мир, но не тратить время в поисках безумных иллюзий.
- Я не трачу время! Я ищу решение! – закричал Макс. – Ты сам учил меня чинить розетку. Ты говорил, что главное – найти нужный контакт. Сейчас я ищу его! И дедушка тоже искал ответы! Под его домом стоит лаборатория, в ней все об электричестве, которое не в проводах.
- Макс, хватит. Не трогай деда. Он был профессором, но не мечтателем! – строго сказал отец.
- Это не мечты, а наука! Физика! – твердо добавил Макс.
Отец хотел что-то возразить, но столкнулся с упрямым взглядом сына, который, когда встречался ему во взгляде его отца, ничего не отвечал и поворачивал в сторону дома. Макс, сжавшись от отчаяния и непонимания, побрел вслед за ним. Когда они вернулись, отец принялся чистить рыбу. Макс не обронил ни слова и скрылся в глубине лаборатории.
Его фонарик щелкнул так тихо, что этот звук едва мог спорить с шелестом страниц тетради профессора. Он начал ходить по лаборатории и размышлять вслух: «Значит, эфир невидим, заполняет все пространство. Его можно черпать, только если найти правильный резонанс».
Он уселся на стул и продолжал читать записи профессора: «Эфир не статичен, он вибрирует, и я нашел ключ к резонансу с этими вибрациями. Электричество не должно быть в клетке из проводов. Я могу объяснить, как рождаются изобретения – они не приходят извне, мы лишь приемники».
- Мы лишь приемники, – повторил он вслух.
Макс обошел лабораторию еще раз, провел рукой по холодным металлическим проволокам. И тут в его голове повис вопрос: «Дедушка, что за устройство ты описываешь?»
Внук профессора словно перенесся в другую реальность, где законы физики обретали живую форму. Время в лаборатории перестало существовать. Макс мало спал, ел скудно; он чувствовал, что стоит у границы открытия, но ключевая деталь, последний элемент, ускользал. Он не мог разгадать последнюю запись профессора.
ОТКРЫТИЕ МАКСА
Отец не разговаривал с Максом уже несколько дней, а все чаще уходил к реке в одиночестве, но улов был пустым. Возвращался он раздраженным.
А Макс тем временем, измотанный, пытался схватить то, что не видел. И в этот напряженный момент вбежал Джук: маленький, энергичный попрыгун. Он затеял целое представление – погоню за собственным хвостом. Он носился по всей лаборатории, прыгая и хаотично кружась. Он за считанные мгновения наполнил пространство жизнью.
Макс оторвался от схем. Он наблюдал за впечатляющей погоней Джука и ощутил чистую радость. Он не смог сдержать тихий смех. И на мгновение ему показалось, в полутьме комнаты, как от шерсти Джука вспыхнули и погасли крошечные искорки.
В глазах Макса внезапно прояснился облик. Перед ним сложилась идеальная формула, как будто он видел живое представление. Он только что разгадал загадочный символ профессора Игната Афанасьевича.
- А что, если для передачи энергии нужна не только физика, но и чувства? – Макс задумался. – Нееет, не научно это.
- Передача энергии происходит от источника в момент, когда он находится в состоянии ярких эмоций, – сказал он вслух. – Дальше через поле земли энергия усиливается и распределяется, создавая волну. Волна попадает в приемник, который имеет такую же эмоцию и связан с источником схожей эмоцией. Поле приемника откликается, и эти вибрации приводят к генерации электрического тока.
Макс немедленно принялся записывать гипотезу в свой блокнот:
«Гипотетический код Вселенной, который искал Тесла, который искал и дедушка.
Моя теория:
Эмоционально-эфирный резонатор (ЭЭР)
Принцип работы: Эфир – живая, энергетическая среда, пребывающая в постоянном движении и тонко реагирующая на эмоциональную частоту живых существ. Сильная, сфокусированная эмоция способна вызвать в эфире устойчивую волну. С помощью резонатора эти волны можно уловить и преобразовать в электрический ток.
Элементы кода:
; (слово – мысль источника) – источник моих мыслей, чувств. Нужна мощная эмоция.
Z (магнитное поле Земли) – передатчик, по сути, башня Тесла, настроенная на особую частоту, то есть на чувства.
; (Пси-поле) – это Джук, приемник, который связан с резонансным трансформатором».
Уравнение:
;/Z; = ; ;;;(;C/;;); ; Z; ; (;/(;;t)) dt
Расшифровка:
Это уравнение описывает, какая сила мысли, слова (;/Z;) возникает между источником и приемником.
;/Z; – это итоговая сила эмоционального резонанса (сигнала). Чем больше сигнал, тем мощнее загорается лампа накаливания.
; – это источник взаимосвязи с приемником.
; – знак интеграла обозначает, что наши с ним сильные чувства накапливаются со временем. Нам важно удержать эти чувства, раскачивая их.
;C/;; – это мощность его импульса, иными словами, чувства самого момента, когда это чувство проявляется с особенной силой и длится бесконечно.
Z – это эмоциональная частота сигнала, особый вектор. Z стремится к ;.
; (;/(;;t)) dt – это самая чистая энергия, функция резонанса. Определенная настройка на нужную волну.
;/(;;t) – самая мощная частота, на которую настроен резонансный трансформатор и приемник.
dt – это временная скорость, чтобы загорелась лампочка.
Поставив точку в расшифровке, Макс прижался к спинке стула.
- Что это было? – невольно спросил он самого себя.
Джук, все это время, лежал посреди лаборатории и не сводил глаз с хозяина. Он не мешал его мыслям, а контролировал процесс. Его голова лежала на передних лапах, а глаза были широко открыты и неотрывно следили за каждым движением Макса. Промежутками между описанием гипотезы Макс чувствовал на себе его тяжелый, проникновенный взгляд.
- Я знаю, – начал Макс. – Ты хочешь поиграть, но у нас мало времени.
И он начал экспериментировать. Разложив свои чертежи, Макс сделал пометки: «Настроить антенну на вибрацию Джука и снять с него энергию».
- Резонансный трансформатор Тесла, – бормотал он, смотря на схему.
Затем он нашел чертежи катушки Теслы и приступил к сборке. Воздух в лаборатории будто загудел, издавая приятное напряжение. Макс чувствовал себя превосходно, работая несколько часов без остановки.
Сначала он нашел длинную ПВХ-трубу для каркаса вторичной обмотки.
- Смотри, – прошептал Макс Джуку, который лежал рядом, – это вторичная обмотка. Душа нашего изобретения.
Тонкий эмалированный провод ложился виток к витку. Макс делал все аккуратно. Каждый слой он промазал липким едким лаком, это вызывало у них головокружение, процесс пришлось приостановить. Лишь к вечеру они смогли вернуться в лабораторию, и Макс приступил к изготовлению тороида. Он взял алюминиевую гофру и легко свернул в идеальное кольцо.
- Замкнутый контур, – прошептал Макс сам себе.
Он посмотрел на Джука, потом на записи деда. Все совпадало. Макс погладил пса по голове, тот завилял хвостом и с интересом посмотрел на конструкцию Макса.
Подготовив первичную катушку, он установил в ее центр вторичную катушку с тороидом. Нашел в запасах профессора транзисторы и микросхему. Конструкция становилась выше. Макс ощущал легкое волнение. Затем он придвинул ровный диск в металлической оправе, который прежде служил люком для колодца. Прошелся несколько раз вокруг изобретения и приступил к испытанию генератора.
- Джук, вставай на диск и крутись! – тише обычного сказал Макс.
Но пес лишь завилял хвостом. Тогда Макс схватил его и поставил на железный лист.
- Я приказываю тебе, крутись! – сквозь зубы, чуть повысив голос, сказал он.
Джук, который пару секунд назад весело вилял хвостом, замер, поджав уши.
- Что же ты стоишь! – вспылил Макс. – Если ты сам не начнешь крутиться, тогда сделаю для тебя ошейник, который заставит тебя слушаться.
Джук отвернулся. Макс предпринял попытку снова заставить его гоняться за хвостом, но Джук уперся всеми четырьмя лапами, а тело его стало тяжелым, неподвижным. Макс надавил на него, и Джук зарычал.
- Ты еще рычать на меня будешь! – пронзительно выкрикнул Макс.
Тело Джука мгновенно покрылось мелкой дрожью, он не смотрел на Макса, а уставился в пол.
Макс, ослепленный яростью, внезапно почувствовал, что причиняет боль единственному существу, которое его любит и верит.
-Джучик, прости меня, – голос его резко изменился. – Ты напуган, друг. Прости.
Макс осторожно погладил его по белоснежной шерстке и прошептал:
- Прости. Я эгоист. Найдем другой способ вернуть свет!
Он подхватил дрожащего Джука, потушил свечу и поднялся наверх. Чувствуя себя опустошенным, Макс уснул.
Ему снилось, они с Джуком стоят на прозрачном лугу, где нет конца и края, а под ногами не трава, а пространство. Оно словно живое, дышащее, мягкое. Макс услышал голос, но не мог понять, это он или шепот, но он ощутил его трепетную мелодию, легкую и несравнимую ни с чем. Макс был уверен, что это эфир. Нет, не теория, а живая реальность. Такая, какую он еще не видел прежде.
И внезапно они оказались не на лугу, а стали самим эфиром. Кудрявые волосы Макса, вместе с шерстью Джука, растворились в этой прозрачной сущности, они словно становились ее частью, но не теряли форму.
Здесь не было запахов, вкусов, даже страха. Можно сказать, было лишь высшее совершенство, единство всего. Джук вилял хвостом, и от этого повсюду расходились волны. А вслед за ними искры, но не желтые, какими Макс их представлял, а излучающие радость. Макс смотрел в его глаза и знал без слов каждую его мысль, каждое его чувство.
В это самое мгновение он послал всего лишь одну ясную мысль: «Мы пройдем этот путь с любовью, только вместе».
Джук опустил голову и Макс почувствовал его мягкое прикосновение. Мгновенно эфир содрогнулся, наполнился созвучным многообразием чувств.
Одновременно в темной комнате Джук приоткрыл глаза. Он спокойно лежал, прижавшись к ногам спящего Макса, а в глазах отражался мягкий свет. но не от луны. Он тихонько встал, постоял немного и, подняв ухо вверх, словно прислушиваясь к нежному шепоту, скользнул в лабораторию.
Войдя внутрь, он, не останавливаясь, прыгнул в холодный диск в центре установки, сел, выпрямив спину, и, завороженный, уставился в пространство.
НАДЕЖДА НА СПАСЕНИЕ
Спустя несколько часов всех внезапно ослепил неожиданный свет, исходивший из лаборатории. Старый радиоприемник профессора издал слабый сигнал. Все моментально проснулись от такого пронзительного света. Это было настолько неожиданно, ни с чем не сравнимо. Они спустились вниз. То, что они увидели, было настолько невероятно, что не укладывалось в голове, но отрицать видимый факт было невозможно.
В центре изобретения Макса крутился Джук в погоне за собственным хвостом. Каждый его поворот озарялся крошечными, яркими, чистыми искрами. А светодиодная лампа, оставленная на столе юного гения, пылала живым белым светом.
Макс застыл, не веря своим глазам. «Неужели мой план сработал!» – ликовал он внутри.
Отец не мог удержаться от радости и тихо рассмеялся. Макс смотрел на него с надеждой, что тот поймет его теперь и согласится с тем, что без науки не будет мира, и наконец-то увидит в нем настоящего ученого.
- Макс, поздравляю тебя! Я не верил в твою теорию, а у тебя все получилось! – И он сжал его плечо.
Макс тихо улыбнулся, но ничего не почувствовал.
- Сынок, я ничего не понимаю, – тихо проговорила мама, глядя на Джука. Ее глаза были полны слез. – Он не устал? Ему не больно?
Но Макс не обратил на ее слова внимания. Он находился в состоянии эйфории открытия. Его широко распахнутые глаза горели от триумфа, он потирал руки от удовольствия. И вот настал тот момент, когда он мог рассказать о своем открытии. Теперь родители не могли его остановить, потому что больше нет отложенных разговоров на потом.
- Слушайте, – выдохнул Макс. – Эфир. Он реален!
Макс подошел к установке и заметил, что родители теперь действительно смотрят на него.
- Это трансформатор Теслы, – голос Макса был тверд, как и его доказательства. – Но я думаю, что Джук… точнее, его движение входит в резонанс с эфиром! С той самой энергией Вселенной. Он – проводник, который открыл дверь. Это тот самый код, который так тщательно старался найти Никола Тесла и дедушка.
- Значит, код – своего рода энергообмен? – Отец смотрел на сияющую лампочку как зачарованный.
- Да! – Глаза Макса горели. – Движение рождает поле, поле рождает ток. И это работает!
Макс ласково подозвал пса. Тот, довольный, подбежал, оставив установку сиять в одиночестве.
Он обвел взглядом сияющую лабораторию, своих родителей и виляющего хвостом Джука.
- Остается применить эту технологию масштабно, – тихо сказал он.
Родители были рядом. Пока их сын записывал гениальные мысли, они с трепетом наблюдали, как он озаряется не просто идеей вернуть миру электричество, а дать людям надежду на будущее.
Макс сделал такую запись: «Дедушка верил, что сознание может влиять на реальность. Моя эмоциональная связь с Джуком – ключевой элемент установки. Мои мысли направляют, а энергия Джука действует. Вода, ветер и потоки заряженных частиц высокой энергии, которые приходят к Земле со всех сторон из космоса, – это все проявление энергии Эфира. А самый заряженный источник – сама жизнь. Эфир не просто окружает нас, он внутри нас. Чтобы его выпустить наружу, нужен не просто генератор, а живой резонатор. Его внутренняя вибрация должна совпасть с вибрацией самой Вселенной. Джук и есть этот самый резонатор. Эксперимент удался!»
Как только настал рассвет, Макс собрал всех и объявил:
- Я буду тренировать Джука к запуску масштабной системы по выработке электричества, и когда он будет готов, мы отправимся с ним на городскую электростанцию, найдем инженеров, ученых и запустим электричество. Мир снова станет прежним. – В его голосе звучало столько уверенности, что отец даже отшатнулся в сторону, не смея препятствовать.
- Ах, что ты говоришь! – взволнованно сказала мама. – Это опасно!
- Да, но другого выхода нет, – он обнял мать и добавил:
- А сейчас я должен научить Джука подчиняться моим мыслям.
Макс подозвал Джука к себе, и тот, завиляв хвостом, последовал за ним в лабораторию. Вначале обучение давалось просто: Макс просил его выполнять команды: сидеть, ложиться, подпрыгивать. Джук считал это занятие интересным и с энтузиазмом выполнял все. Спустя несколько часов он вместо того, чтобы ложиться, не ложился, а переворачивался на спину, принимался извиваться, и Макс понимал его просьбу, поглаживая ему живот. Но когда он попросил его сесть в установку, Джук с визгом громко зевнул, поднял одну лапу и принялся тереть свой нос. Макс вздохнул.
- Видимо, такие приказы ты не исполняешь, – сказал он вслух. – Но, может, за еду выполнишь?
Макс помчался наверх. Не спрашивая разрешения у родителей, он взял банку консервов. Вернувшись к Джуку, он поднес еду прямо к нему под нос, тот занял позицию неподкупности. Макс удивился, но продолжал настаивать. Терпение ускользало, и он опустил руки.
Щелчок крышки открываемой банки прозвучал как сигнал к началу. Усевшись на лапы, Джук принял вид прилежного отличника, словно готовясь к важному экзамену.
- Хорошо, друг, если ты не хочешь, я подожду. Самое главное – мы вместе, – Макс улыбнулся и погладил Джука по голове.
Внезапно пес принялся крутиться с такой скоростью, что лампа ярко замигала, освещая лабораторию. Макс радостно закричал: «Победа!»
- Значит, секрет не в еде, – сказал он едва слышно. – Ты не выполняешь приказов, а реагируешь на чувства.
Он потрепал Джука по загривку и протянул награду.
- Остается спроектировать что-то мощное, чтобы вернуться в город, – задумчиво посмотрел он на виляющего хвостом Джука.
Макс вспомнил, что в гараже дедушки хранилось много разных ценных вещей, среди них были: инвентарь для огорода, инструменты и детали от машины. Он позвал к себе Джука и поспешил в гараж. В его голове уже складывалась схема мощного переносного прожектора, который станет доказательством теории ЭЭР.
Макс довольно быстро нашел старый аккумуляторный квадратный фонарик (самый востребованный фонарик советского времени) – у дедушки все было идеально расставлено и подписано. Фонарик уже давно не работал, но его алюминиевый корпус сохранился и стал основой прожектора.
Затем Макс побежал в дом и аккуратно разобрал жидкокристаллический монитор, извлекая оттуда светодиодную матрицу. Родители наблюдали за сыном со стороны, не вмешиваясь в процесс. Лишь любопытный Джук неотступно следовал за ним.
Перебирая содержимое шкафов, Макс крикнул:
- Папа, где лежит дедушкин графопроектор?
Отец, удивленный и в то же время увлеченный затеей сына, сразу присоединился к поискам. Вскоре нужный прибор был найден. Макс разобрал его и достал линзу – легкую и идеально подходящую для того, чтобы превратить ослепительный, но рассеянный свет диода в узкий, сфокусированный луч.
- Нужен источник силы, – бормотал он и помчался в лабораторию. – Джук, за мной!
Спустившись вниз, Макс собрал небольшую катушку Тесла.
- Смотри, друг, – обнимая пса, начал он. – Это миниатюра настоящего резонансного трансформатора.
Затем Макс нашел тонкий медный провод и аккуратно намотал его на пластиковую трубку. Теперь оставалось лишь тщательно спаять схему.
Джук, словно понимая важность происходящего, принялся крутиться вокруг, порождая яркие искорки – и генератор заработал. Макс с теплой улыбкой посмотрел на пса и приступил к спайке. Он последовательно соединил светодиод, миниатюрный трансформатор и конденсатор. Все детали он разместил в алюминиевом корпусе квадратного фонаря. Сбоку предусмотрительно вывел механический переключатель и небольшой поворотный регулятор мощности.
Джук не унимался: энергично вилял хвостом и продолжал вращаться. С каждой секундой воздух все сильнее наполнялся статическим электричеством.
- Потрясающе, друг, ты гений! – воскликнул Макс.
Он поднес прожектор ближе к сфере, и в тот же миг пространство наполнилось эфирным сиянием, а индикатор, собранный из светодиода, загорелся ярким зеленым светом.
- Смотри, Джук, он заряжается! – прыгая от радости, кричал Макс.
ИСПЫТАНИЕ
Рано утром, на рассвете, когда последний осенний лист упал на сырую землю, Макс и Джук закончили сборы. В рюкзаке лежали самые ценные вещи: самодельный прожектор, блокнот с расчетами и схемами, немного воды и хлеба, испеченного мамой для них.
Перед выходом Макс остановился у входа. Родители стояли напротив. В их глазах Макс распознал тревогу и безмерную любовь. Мама, не сдерживая слез, обняла сына, крепко прижав голову к груди.
- Будь осторожен, – тихо шепнула она. – Мы будем ждать тебя каждый день.
Отец сделал шаг к Максу и положил тяжелую ладонь на его плечо.
- Понимаешь, на что ты идешь? – сдержанно спросил он.
- Да, – твердо ответил Макс. – Я верну все назад или сделаю еще лучше.
Отец сжал губы и притянул сына к себе, крепко обнял, а потом отошел в сторону.
Макс глубоко вздохнул и сказал:
- Пап, спасибо тебе. И прости, если я когда-то обидел тебя. Я просто хотел вернуть вас домой, вернуть людям тепло и спокойствие.
Отец молча сжал его плечи, и в этот момент Макс ощутил внутри себя непоколебимую уверенность, способную провести его через любые предстоящие испытания.
Макс распахнул дверь и шагнул навстречу рассвету. Джук рванул вперед, а Макс, последний раз взглянув на дом, поднял руку вверх, подавая сигнал прощания, и направился к грунтовой дороге, ведущей в город.
Макс шел, наблюдая за другом и ощущая необыкновенную легкость. Его забавляло то, как друг познает этот мир: его нос не отрывался от земли, а хвост работал, словно самый быстрый пропеллер. Он с разбегу перепрыгивал поваленные от старости деревья, носился по увядшей листве и был полон радости просто от того, что бежит. Это состояние передалось Максу. На мгновение показалось, будто в целом мире есть только они двое – беззаботные и счастливые.
Все тревоги, все события отступили: Макс забыл о разрушительной солнечной вспышке, о формулах и схемах, об опасности встречи с дикими зверями или людьми, потерявшими человеческий облик. Он просто бежал вслед за другом, пока впереди не показались брошенные машины на грунтовой дороге.
Оба, тяжело дыша, остановились.
- Прошлого больше нет, – выдыхая, сказал Макс.
Он подозвал Джука к себе, защелкнул карабин поводка к ошейнику и спокойно зашагал дальше.
Пустые улицы встретили их мертвой тишиной. Каждый шаг отдавался громким эхом. Макс прижал к себе рюкзак с чертежами и прожектором, стараясь ступать бесшумно.
Из-за угла разрушенного супермаркета прозвучали хриплые голоса. Макс прижался к стене, едва дыша. Заглянув за угол, он увидел группу ребят в грязной одежде. Они копались в развалинах в поисках еды.
Во главе стоял Ваня, тот самый Ваня, что когда-то спрашивал его о патчах для Fortnite. Он был не тем, что раньше: теперь его лицо осунулось, обтянув острые скулы. Его взгляд был бесчувственным, пустым.
За его спиной копошились другие ребята, такие же опустошенные. Макс сразу понял: они обитатели новой реальности, где мир живет по их правилам.
- Это кто здесь? Вы смотрите: Макс, ботаник! – Ваня широко улыбнулся, разглядывая его с ног до головы. – Ты куда такой чистенький направляешься? Не ищешь ли случайно розетку, чтобы свой планшет зарядить?
Ребята за спиной Вани засмеялись. Макс почувствовал, как сердце его забилось чаще. Он сжал поводок Джука и попытался пройти мимо, но его окружила банда.
- Отстань, Ваня, – выдавил Макс.
- А песик куда? – Ваня резко наклонился и грубо потрепал Джука за загривок. Пес взвизгнул от боли, вывернулся и отчаянно залаял, показывая всем своим видом: «Не смей трогать моего хозяина и меня!»
- Смотри-ка, злой! – Ваня сделал шаг назад. – Мяса, что ли, хочет? У нас как раз лишнего нет.
- Не трогай его! – голос Макса дрогнул от ярости.
- А что ты сделаешь? – Ваня выпрямился и толкнул Макса в плечо.
Отчаяние и желание защитить Джука заставили Макса выдать секрет:
- На электростанцию. Я знаю, как вернуть свет!
Смех стих. Даже Джук замолк. Ваня обвел взглядом свою банду и посмотрел на него с новым интересом.
- Вернуть свет? – он ухмыльнулся. – А зачем? Нам и так хорошо. В темноте все проще. Сильные правят миром, а слабые им служат. Я тебе не позволю планы сорвать.
Он щелкнул пальцем, и двое его ребят схватили Макса за руки. Ваня набросился на Джука, а тот попытался его укусить, но Ваня оказался сильнее.
- А песика мы пока что к себе заберем.
Одним движением Ваня отстегнул карабин поводка. Джук взвизгнул и бросил на Макса преданный, полный ужаса взгляд.
- Если ты такой умный, найдешь нас и принесешь за него выкуп, тогда я верну пса.
Он подхватил Джука и скрылся в переулке. Ребята, державшие Макса, оттолкнули его и побежали вслед за своим вожаком.
Макс отлетел в сторону и упал на колени. Он неотрывно смотрел туда, где только что исчез друг.
- Джук! – вырвалось изнутри. – Отпусти его!
Голос прозвучал не как у подростка, а как у маленького ребенка – беспомощно и отчаянно. Его мозг, привыкший анализировать, произвел пугающее равенство: «Друг равно ноль, электричество равно ноль, спасение земли равно ноль».
В одно мгновение разрушились все планы по спасению мира. Ему важно было вернуть электричество, но какой смысл в нем без того, кто дарит любовь безо всяких условий? Какое будущее ждет его без того, кто каждое утро тычет мокрым носом в руку и виляет хвостом от радости, едва он проснется?
Все это время Макс пытался вернуть миру электричество, тепло, надежду на новое будущее, а теперь он сам лишился единственного существа, которое наполняло его силой.
Медленно поднявшись, он подхватил упавший рюкзак со схемами и сжал лямки. Еще пару минут назад эти бумаги казались ему ценными, теперь же это были бессмысленные листы. Без Джука они не имели значения.
Макс выпрямился и утер слезы. Он не бросился вдогонку, а направился к молчаливым корпусам электростанции. У него была одна цель, объединившая две задачи: спасти Джука, чтобы мир окончательно не погрузился во тьму.
Путь к электростанции проходил через заправку и несколько остановок. Макс шел, крепко схватившись за лямки рюкзака. Каждый шорох заставлял его сердце биться чаще. Повсюду стояли брошенные машины.
Спустя несколько минут он заметил двоих: они сидели у костра, грея руки над ярким пламенем. Лица их были грязными, а взгляды – голодными.
- Ты куда это, парень, идешь? – хрипло спросил один из них.
- На электростанцию, – тихо ответил Макс.
- Там уж давно нет никого, – рассмеялся другой.
Но Макс не остановился: он верил, что надежда есть.
Приближаясь к центральным воротам, он увидел безжизненное сердце города. Асфальт под ногами был усыпан осколками стекла; они отражали тусклый свет, но не могли его удержать. Макс переступил порог электростанции, где когда то пульсировал электрический ритм цивилизации, а теперь царила лишь тишина.
Справа стояла безмолвная котельная, трубы которой уходили в небо. Слева возвышался элеватор, чьи корпуса были пусты.
Административное здание встретило его распахнутыми дверями, словно оно ждало их встречи.
Внутри был полный беспорядок: опрокинутые стулья, столы администратора, компьютеры с выдернутыми проводами – все напоминало Максу о невозвратности связи с миром.
Он шел по коридорам, и каждый шаг отдавался эхом молчания.
В кабинетах Макс видел следы отчаянного поиска: папки с документами, личные дела – все это было разбросано так, словно кто то пытался собрать воедино разорванную цепь, найти недостающее звено.
Он остановился перед доской объявлений, где когда то висели графики дежурств и схемы энергоснабжения. Теперь на ней остались лишь выцветшие следы креплений. Макс провел рукой по пыльной поверхности.
- Здесь кто-нибудь есть? – прошептал он.
Эхо подхватило его слова, разбившись на множество приглушенных отголосков. Ответа не последовало. Только ветер, залетевший в разбитое окно, подхватил листы из архива и унес с собой.
Макс ощутил не просто пустоту, а отчаяние, но образ Джука не давал ему опустить руки.
Он спустился по лестнице в машинный зал и услышал голоса – приглушенные, но четкие. Макс затаил дыхание и осторожно приблизился к углу стены, заглядывая вглубь зала. В центре стояли многотонные турбины, застывшие генераторы, а голоса исходили от главного турбогенератора. Он подошел ближе и увидел пять человек, сидевших за столом. Повсюду были расставлены свечи, их горючий газ испускал желтый свет.
Двое из них были одеты в специальные комбинезоны с логотипами электростанции, а трое сидели в теплых куртках. Это были инженеры, те, кто до последнего оставался на посту.
Макс испытал глубочайшее облегчение, но не решался приблизиться, решив понаблюдать.
Среди них выделялся седоватый мужчина с умными, но невероятно уставшими глазами; он сидел на каком-то ящике, держал бумаги с чертежами и объяснял что-то остальным. Рядом с ним сидел высокий и худощавый молодой человек, аккуратно настраивая радиоприемник. Трое других, примерно средних лет, разбирали электронную панель от какого-то прибора, их лица были сосредоточенными и глубоко уставшими.
Именно в момент, когда седоватый мужчина что-то объяснял, скрип ботинка Макса прозвучал отчетливо громко. Все замерли.
Крупный мужчина в специальной одежде вскочил и в ужасе посмотрел в пустоту. Макс осторожно сделал несколько шагов вперед и вышел навстречу.
- Кто ты? – крикнул седоватый мужчина.
- Не пугайтесь! – начал он. – Меня зовут Макс. Я пришел из деревни, за городом. Я знаю, как вернуть электричество!
В зале, только что наполненном тишиной, разразился горький смех одного из инженеров. Но Макс не обратил на это внимания.
- У меня есть доказательство! – И он аккуратно снял рюкзак, достал собранный прожектор и поднял его вверх.
- Что это? – спросил мужчина в рабочей одежде. – Старый фонарик?
- Этот фонарик был заряжен от моего генератора беспроводным способом, по технологии Тесла.
Старший инженер покачал головой и скептически посмотрел на Макса. Тот направил прожектор вглубь зала и щелкнул переключатель. В тот же миг ослепительный, яркий свет, словно луч, вырвался наружу, осветив каждый механизм вокруг. В этой темноте он сиял ярче солнца.
В машинном зале повисла оглушительная тишина. Недоверие на лицах инженеров сменилось оцепенением, но тут же вспыхнул жгучий интерес. Взгляды были прикованы к ослепительному свету.
- Это невозможно, – прошептал старший инженер. – От чего он питается?
Макс выключил прожектор, и наступила мгновенная темнота, которая стала еще темнее. Макс подошел к столу и поставил прожектор.
- Прибор питается от чистой энергии, энергии нашего будущего, – открыв крышку, сказал он. – Никаких аккумуляторов, лишь катушка, конденсатор и светодиод. Генератор, от которого он был заряжен, работает. Вот мои чертежи.
Все приблизились к Максу. Дрожащей рукой старший провел по катушке, затем перевел взгляд на записи.
- Невероятно! – вырвалось у него из глубины.
- Но главное в том, что у меня есть ключ к энергии эфира. Это мой друг – пес по имени Джук, – и Макс вздохнул.
- А где он? – заинтересованно спросил худощавый инженер.
- Его забрал Ваня, мой одноклассник, – Макс сжал кулаки. – Помогите мне вернуть моего друга, а потом я применю все что знаю, чтобы свет никогда больше не погас.
- Хорошо. Знаешь, где его найти? – беря чертежи, сказал старший.
Макс кивнул.
- Отлично, – он похлопал Макса по плечу. – Идите вместе с Сергеем и Виктором, они у нас самые крепкие ребята.
Макс взял прожектор, заряженный энергией Джука, и, почувствовав, что теперь он не один, уверенно направился к местонахождению банды Вани.
Пейзажи напоминали призрачный город. Улицы, еще месяц назад залитые светом фонарей, теперь погрузились во тьму. Редкие огни от костров, тусклый свет от свечей в окнах лишь подчеркивали всемирную черноту. По обочинам покоились брошенные машины: одни с выбитыми стеклами, другие перевернулись у перекрестка. Витрины магазинов были разбиты. Ветер гонял по асфальту куски картона, газеты, целлофановые пакеты; все это цеплялось за столбы невозвратных линий электропередач.
Город стоял в пугающей тишине. Ни гула машин, ни музыки, ни голосов. Только изредка – скрежет металла и отдаленный лай бродячих собак.
Многоэтажки напоминали непроходимые лабиринты из бетона, повсюду были видны следы пожаров и разбитые окна. Осенний дождь и порывистый ветер уже начали свое дело: на фасадах домов были заметны пятна мха, плесени. Водосточные трубы оторваны.
Спустя несколько часов пути по этим безжизненным улицам они добрались до лагеря Вани, он обосновался в том же супермаркете. Огромные стеклянные двери были разбиты, а вход заставлен тележками и паллетами. Внутри царил полумрак, лишь кое где горели свечи.
В центре зала банда соорудила из деревянных ящиков и металлических поддонов подобие трона. На нем сидел Ваня. Он раздавал указания хриплым голосом, а его ребята кивали и разбегались выполнять приказы.
Рядом, на короткой веревке, сидел Джук. Он не скулил, не выл, а просто сидел, сгорбившись, втянув голову в плечи, точно пытался стать как можно меньше. Его шерсть была грязной, глаза полуприкрыты, но когда Макс шагнул вперед, пес едва заметно шевельнул хвостом.
Макс замер в темном дверном проеме. За его спиной стояли двое инженеров. Один из них держал прожектор.
Вдруг Ваня заметил Макса, и ухмылка появилась на его лице.
- Ботаник, ты вернулся! Смотрю, не один, дедушек привел, – смех разразился по всему залу. – Ну что ж, ползи и умоляй меня вернуть тебе пса.
До изменения мира Макс бы на такие слова опустил голову, развернулся и ушел, но теперешний Макс сделал шаг вперед.
- Я пришел не просить. Я пришел забрать! Отдай Джука. Или я … – ровным голосом сказал Макс.
- Или ты что? – Ваня встал и размял плечи, а его банда залилась диким хохотом.
- Или мы осветим твое логово так, что тебе придется искать новые темные углы.
- Чего? – в недоумении спросил Ваня.
Макс видел по его лицу, что тот не понимает, о каком свете идет речь. Электричества больше не существовало.
- Хорош болтовни, – Ваня зашагал к Максу.
В этот миг Макс тихо прошептал Сергею: «Давай!»
Инженер щелкнул переключатель, и ослепительный свет озарил тьму зала, освещая лицо Вани. Банда, жмурясь, разбежалась по сторонам. Эффект оказался мгновенным. Ваня испуганно отшатнулся назад, закрывая лицо руками. Этот свет был для него незнакомым, чуждым, воплощением нового мира, где правила устанавливает не сила, а разум.
- Прекрати! – зарыдал он и, споткнувшись о ящик, упал.
- Я говорю тебе, отдай Джука немедленно! – громким голосом сказал Макс.
Ваня, все еще прикрывающий лицо, крикнул одному из своих. Тот в страхе подполз к Джуку и развязал веревку. Пес на мгновение замер, потом посмотрел на Макса, и в его взгляде вспыхнула радость.
- Джук, пушистик, ко мне! – тихо прошептал Макс.
Тот резко перепрыгнул сгорбившегося Ваню и радостно помчался к другу, скользя по бетонному полу. Плавно влетев в объятья, он облизывал его лицо с безудержным радостным визгом.
Макс прижал Джука к себе так крепко, что почувствовал, как отчаянно бьется его сердце. Он посмотрел на Ваню, который щурился, но пытался встать.
- Это еще не конец, ботаник! – прошипел дрожащим голосом Ваня.
Макс еще крепче прижал Джука.
- Для тебя, возможно, – не оборачиваясь, ответил Макс, – ты так и останешься во тьме. А для нас это только начало.
Сергей выключил прожектор, и тьма вновь поглотила супермаркет, но теперь она приобрела побежденный оттенок. Макс шел вперед, крепко прижимая Джука к груди, и размышлял: «Жестокость создает силу временную, любовь – силу вечную».
РАССВЕТ В ГЛАЗАХ
Вернувшись на станцию, Макс заметил изменения. Лица инженеров излучали радость и надежду. Первым подошел самый главный.
- Давай знакомиться. Зовут меня Юрий Георгиевич, я главный инженер. Это радиофизик Денис, – сказал он, выдвигая вперед молодого человека.
- Я Саша, инженер-проектировщик, – протянув руку, добавил мужчина постарше.
- С нами ты знаком, – в один голос сказали два других инженера в специальной одежде. – Мы работаем с оборудованием.
Макс улыбнулся.
- А это Джук, мой друг. – И он погладил белую шерстку виляющего пса.
Денис хлопнул в ладоши и потер руки так, что пальцы его захрустели.
- Ну что, друзья, не будем терять времени, – добавил он.
- Я нашел, чем заменить сгоревшие подстанции, – начал Макс. – Этот источник энергии, который никогда не закончится, пока живо хоть одно существо во вселенной.
Он взял свои чертежи и указал на центральную формулу.
Юрий Георгиевич внимательно изучал записи.
- Эта гипотеза, – Макс обвел пальцем часть кода, – элемент нейронной связи. Его нервная система – генератор. Электромагнитные поля, которые генерируются его нейронной активностью, особенно в моменты неконтролируемых состояний – в игре, в любви, – входят в резонанс с полем Вселенной, с тем, что Тесла назвал эфиром. Они не просто создают вибрацию, они сливаются на одной частоте, и в этот момент рождается мост. По этому мосту энергия перетекает в нужную нам форму, создавая электрический заряд.
Макс говорил на одном дыхании, нежно поглаживая друга.
- Вы спрашивали, чем питается фонарик? – он обвел взглядом инженеров. – Он питается любовью. Эта энергия всегда существовала, но мы не умели ее взять. Мы пытались сломать мир, а нужно было просто попросить.
Юрий Георгиевич еще раз внимательно посмотрел на уравнение, потом на Джука.
- Ты предлагаешь взять пса и использовать его как ключ?
- Да, катушка Тесла – это усилитель. А он, – и Макс положил руку на голову Джука, – сердце этой установки. Уравнение это доказывает.
Макс снова погладил пса.
- Он уже это делал. В моей лаборатории, – голос Макса на секунду сорвался. – Джук зажег свет.
Наступило молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием Юрия Георгиевича. Взгляд его выражал медленное осмысление.
- Это бред, безумие, – он провел рукой по морщинистому лицу, – но это теория и живое доказательство!
- Собирайте всех, кого найдете. Приступаем к сборке немедленно! – Помолчав несколько минут, добавил он. – Сергей, Виктор, отправляйтесь в город, расскажите людям о Джуке.
Машинный зал электростанции преобразился в лабораторию. На корпусе турбогенератора Макс начертил ключевую формулу – визуальное воплощение своей теории. Вокруг нее стрелками расходились дополнительные расчеты и схемы.
;/Z; = ; ;;;(;C/;;); ; Z; ; (;/(;;t)) dt
- Итак, Макс, ты предлагаешь заменить известные всем законы на закон сердца? – водя пальцем по символам, сказал Юрий Георгиевич.
Макс кивнул.
- Мощность импульса – это чувства, которые длятся бесконечно? – он скептически нахмурился. – Это красиво, но как это воплотить в металле?
- Мы не будем воплощать чувство в металл, – с горящим взглядом ответил Макс. – Мы настроим металл на частоту чувства. Посмотрите на схему трех башен. Это башня «Z» – магнитное поле Земли. Мы ее настроим не на герцы, а на частоту базовых вибраций: любовь, радость. Она будет преобразовывать эмоциональный импульс в электромагнитную волну.
Затем Макс указал на вторую башню.
- Это башня «;» – источник. Здесь будет находиться комната фокусировки. Я – человек-оператор. Буду генерировать мысль-эмоцию.
Потом он перевел взгляд на третью башню.
- Это башня «;» – приемник. Здесь будет резонатор Джука. Он как живой источник, его нейронная активность – идеальный приемник, его связь со мной – та самая чистота настройки.
Инженеры молчали, но Макс явственно ощущал, как их первоначальный скептицизм постепенно сменяется доверием. Он обвел взглядом собравшихся, затем посмотрел на Джука, который смирно сидел рядом, и продолжил с новой силой:
- Мы с вами стоим здесь не ради того, чтобы просто запустить генератор. Мы совершаем прорыв – ради того, чтобы дать миру надежду! Показать, что спасение кроется в нашей способности верить, любить, быть едиными во имя общего будущего!
Он сделал глубокий вдох и добавил почти шепотом:
- Когда система запустится, я буду думать не об электричестве в каждом доме. Я буду думать о нем… – Макс вновь посмотрел на Джука. – Буду вспоминать его забавные игры, его мокрый нос, его дыхание, его взгляд, полный преданности и любви.
Затем он снова обратился к инженерам:
- Я буду думать о ваших смелых лицах! И если для этого мне придется отдать всего себя – я сделаю это. Потому что именно это и есть та самая чистая энергия, которая способна зажечь свет.
Воцарилась абсолютная тишина. В этот момент Джук подошел к Максу и тихо уткнулся головой в его руку. Этот безмолвный жест стал последним и самым весомым аргументом – вопросов больше не оставалось.
Пока ученые воплощали в жизнь план Макса, он продолжал заниматься с Джуком. Их тренировки напоминали не столько дрессировку, сколько трепетную игру, в ходе которой крепла взаимная привязанность и доверие. Макс расстелил мягкий плед, прихваченный из дома, и произнес команду – скорее даже не команду, а теплую просьбу:
- Джук, цель!
Пес радостно улегся на плед, а Макс присел рядом, ласково погладил его за ухом и негромко, с теплотой в голосе, начал объяснять:
- Смотри, это катушка. Она будет «играть», а ты будешь ею управлять.
Самым непростым оказалось заставить Джука кружиться по команде. Макс пытался жестами подсказать ему нужное действие, но пес лишь прижимал голову к груди, будто стесняясь. Тогда Макс менял тактику: начинал восторженно разговаривать, вспоминать их первую встречу, рассказывать, каким храбрым и умным тот был с самого начала. И вдруг – чудо: Джук делал несколько осторожных поворотов, потом еще, постепенно набирая уверенность.
В эти мгновения Макс замечал нечто невероятное: от медной проволоки, обвивавшей конструкцию, начинали исходить тонкие искры. Эмоции захлестывали его – каждая такая тренировка приближала их к заветной цели, к тому моменту, над достижением которого трудились все без исключения.
В перерывах между занятиями Макс зачитывал инженерам отрывки из дневников Теслы – о единстве всех вещей, о невидимых связях, пронизывающих мироздание. Говоря это, он неизменно смотрел на Сергея, который сосредоточенно наматывал медную проволоку.
- Она должна запомнить ритм, – повторял Макс, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность.
Когда приступили к установке сферы, Джук лично ее проверил – тщательно обнюхал и проследил, чтобы все было выполнено безупречно. Если обнаруживалась ошибка, он начинал беспокойно ходить и скулить, не успокаиваясь, пока недочет не устраняли. Макс видел, как Джук чувствует поле Земли.
Но больше всего ему была интересна площадка, сконструированная для него. Макс положил туда плед, и они вместе часами сидели в ней. Макс обнимал его, гладил за ухом, говорил, как сильно он его любит. Это оказалась новая команда, и она ассоциировалась с игрой, вниманием. Теперь ему не нужны были слова, хватало ласкового взгляда, и Джук принимался кружиться, создавая повсюду маленькие искры. Он будто чувствовал свое значение и с большей силой вилял хвостом.
В последние дни перед запуском тренировки стали привычным занятием. Макс просто клал руку на сердце, смотрел на Джука и мысленно посылал ему образ, а тот, встретившись с взглядом, начинал свой радостный танец. Макс чувствовал, как их сердца сливаются в одно.
Рядом с центром системы инженеры соорудили комнату фокусировки. Она была небольшой, но звукоизолируемой, чтобы там Макс смог сфокусировать свои мысли и передать их Джуку.
- Башни готовы, – сказал Саша за день до запуска. – Осталось проверить их работу джуметром.
Макс подошел к Джуку и погладил его по белоснежной шерстке.
- Мы готовы. Проведем пробный запуск, – он посмотрел в его преданные глаза. – Я уйду в комнату фокусировки и буду концентрироваться на воспоминании, когда я нашел его в лесу.
Джук, не дожидаясь команды, самостоятельно занял место в установке. Макс тем временем удалился в соседнюю комнату.
Инженеры замерли, затаив дыхание, и неотрывно следили за прибором, созданным по проекту Макса. В помещении повисла напряженная тишина.
Джук сидел неподвижно, лишь уши его были подняты вверх, словно чуткие локаторы, улавливающие малейшие колебания воздуха. Минуты тянулись медленно, и поначалу ничего не происходило. Саша не сдержал разочарованного вздоха.
И вдруг стрелка на джуметре, подключенном к башне, дрогнула, поднялась и медленно, но уверенно поползла вверх.
- Есть движение, – прошептал Саша, едва слышно.
В этот момент Джук поднял голову и издал тихий, протяжный вой. Воздух вокруг сферы замерцал. Лампочка на панели управления, подключенная к резонатору, ясно загорелась зеленым светом. Макс вышел из комнаты бледный.
- Сработало? – едва дыша, спросил он.
Юрий Георгиевич, не отрывая взгляда от лампочки, кивнул.
- Твоя гипотеза, – рассмеялся Саша, отбивая ритмичный танец ногами. – Она работает!
- Ты гений! – крикнул он, обращаясь к Максу.
Макс не отрывал взгляда от Джука, осознавая: между ними – самая мощная связь во Вселенной, та, что рождается не в приборах, а в сердце. Но он еще не понимал, какую страшную цену эта связь неизбежно потребует.
Утром Макс стоял перед панелью управления, методично проверяя данные. Он заставлял себя думать лишь о цифрах – они всегда служили ему убежищем. Однако взгляд снова и снова возвращался к центру установки.
Там, на мягком пледе, лежал Джук. Не скулил, не просился поиграть – просто лежал, вытянув лапы вперед, и смотрел на Макса. В его глазах светилось то же безграничное доверие и любовь, что и в темном лесу при их первой встрече.
И в этот миг сознание Макса столкнулось с чем то новым, леденящим душу. Перед глазами поплыли формулы, складываясь в жуткое уравнение:
Энергия Эфира = Энергии Джука ; Энергию Жертвы
Это было не просто уравнение – это была правда, которую он упорно прятал за столбцами символов и расчетами. Он наконец увидел то, что так старательно игнорировал: последний, решающий элемент системы.
- Чтобы появилась энергия, способная зажечь целый мир, должна высвободиться другая энергия равной мощности… – прошептал Макс, и голос его дрогнул. – Энергия жизни.
Словно пелена спала с глаз. Теперь он видел не научную установку, а то, чем она на самом деле являлась – механизм физической гибели его друга.
Дыхание перехватило. По щекам покатились жгучие слезы. А Джук по прежнему смотрел на него с той же безмерной любовью, будто знал все с самого начала – и принимал это без страха, без упрека.
- Нет! – закричал Макс. – Выходи!
Он бросился к установке, прижался к Джуку, обхватил его морду ладонями.
- Я не могу, – шептал он, глотая слезы. – Я найду другой способ. Он должен быть!
Джук тяжело вздохнул, медленно поднялся и мягко ткнулся носом в ладонь Макса. В его взгляде не было страха – только безмерная преданность и тихая решимость.
Макс вгляделся в его глаза – и словно услышал незвучащий голос:
«Можешь. Ты должен. Я с тобой до конца».
В этом безмолвном диалоге свершилось величайшее открытие Макса: источник бесконечной энергии – любовь. Не формулы, не расчеты, а то, что живет в сердце.
Слезы обжигали лицо. Он в последний раз обнял Джука, ощутив тепло его шерсти, биение сердца – и побрел в комнату фокусировки. Влажные ладони легли на холодную металлическую панель. Макс закрыл глаза, чтобы не видеть, как в глазах друга гаснет свет, который тот собирался отдать всему миру.
Глубокий вдох. Выдох. Он отшвырнул прочь все расчеты, все формулы. Внутри осталась лишь пустота – та, что должна была наполниться чувствами.
Память хлынула потоком: темный лес, запах прелых листьев, дрожащий комочек – маленький Джук. «Не бойся, пушистик. Мы свои». Джук, словно ураган, кружится за собственным хвостом, а Макс заливается смехом. Искры радости в каждой шерстинке. Река, брызги, сосредоточенный взгляд – Джук несет добычу отцу, а тот улыбается в ответ. Теплый влажный нос, тыкающийся в щеку. Счастье – простое, безусловное.
А потом – видение, которого не было в реальности: они идут по бескрайнему зеленому лугу, залитому солнцем. Небо – глубокое, бездонное. Джук носится среди полевых цветов, его рыжие пятна сливаются с их красками. Лай превращается в мелодию – теплую, сладкую, полную надежды.
«Я люблю тебя», – мысленно прошептал Макс.
В этой фразе была вся правда его души.
В тот же миг Джук, ощутив поток безграничной любви, издал тихий, протяжный вздох. Он медленно опустился на землю, глаза его светились тем же видением – зеленым лугом и счастливым лицом хозяина.
Он отдал всего себя без остатка.
Волна чистой, живой энергии рванулась в антенны. Ослепительная вспышка озарила все вокруг, отбросив тень Макса на стену.
Он закричал от непереносимой боли – почувствовал, как обрывается нить, связывавшая его с самым верным существом во Вселенной. Сознание, не выдержав этой потери, померкло.
А в центре установки, там, где секунду назад билось сердце, полное любви, осталась лишь тишина.
ПАМЯТЬ
Очнулся Макс под сиянием миллионов окон: город в ночи сверкал, словно усыпанный алмазами. Вокруг суетились ликующие ученые, но в груди Макса царила опустошающая пустота. Он прикрыл глаза руками, но перед внутренним взором по прежнему стоял последний взгляд друга – тихий, всепонимающий, полный беззаветной преданности.
Джук подарил миру рассвет. Но самый яркий свет остался там – в памяти Макса: в образе небольшого пса, чья любовь оказалась могущественнее любой тьмы.
Макс уставился на пустое место, где еще недавно лежал Джук. Физическая слабость казалась ничтожной по сравнению с этой тихой, всепоглощающей пустотой.
Джук не был ученым, не был воином. В его собачьем сердце жили лишь простая преданность и отвага. Он был просто псом. Верным другом.
И в решающий миг он стал величайшим героем. Без колебаний шагнул в ослепительную пустоту, растворился в свете – чтобы этот свет навсегда остался с теми, кого он любил. Он обменял свое сердцебиение на биение миллионов сердец.
Джук не был героем из легенд. Он был настоящим. Он был Любовью.
И оказалось, что это – единственная сила во Вселенной, способная зажечь свет в каждом из нас.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Весна пришла в тихий городок Макса, оживляя природу: горные реки забурлили, долины расцвели, а вершины покрылись изумрудным нарядом. Подобное пробуждение происходило и в душе самого Макса.
Он твердо шел к своей мечте – поступлению в политехнический колледж. Углубляя знания и проводя эксперименты, Макс постепенно обретал уверенность в своих силах. Вскоре он возглавил научное общество, где наконец нашел единомышленников – людей, разделявших его страсть к исследованиям.
Деятельность общества выходила за рамки чистой науки. Ребята не просто разрабатывали новые формулы – они стремились приносить пользу родному городу. Одним из главных проектов стала разработка экосистем для будущих городских парков: юные ученые продумывали все до мелочей – от подбора растений до систем полива и освещения.
С каждым днем Макс все яснее понимал: его путь – это не только формулы и расчеты, но и возможность менять мир вокруг, делая его лучше.
Но старые приборы, собранные из уцелевших деталей, работали неэффективно. Они были хрупкими и не могли настроиться на энергию Джука. И вот, разбирая очередную схему уличного фонаря, Макса осенило.
- Мы неправильно делаем, – сказал он, обращаясь к ребятам из своей группы. – Мы пытаемся настроить старые приборы на новый, чистый источник, а они нас не слышат. Это все равно что пытаться играть мелодию без инструмента.
Он приблизился к доске, на которой висела схема ЭЭР, и провел пальцем по линиям замкнутого круга.
- Энергия, которую оставил Джук, – она чистая, тонкая вибрация, ей не нужны провода. Поэтому нам нужно изменить сами приборы, перестроить их частоту, – уверенно добавил Макс. – Мы проектировали все из стандартных 50 герц – это частоты старого мира проводов и сгоревших трансформаторов, но энергия эфира вибрирует иначе. Она следует за чистыми мыслями.
Макс был убежден, что приборы будут работать, только настроившись на частоту любви – ту самую волну, на которой держалась его связь с Джуком.
Он нарисовал рядом со старой схемой новую, не замкнутую цепь потребления, а открытый контур приема. Это был не привычный чертеж, это был визуальный принцип: принимающая катушка, форма которой повторяла плавные, словно живые линии, и улавливающая малейшие колебания поля.
- Мы создадим не электроприборы, а резонаторы, – говорил Макс уверенно и торжественно. – Фонари будут зажигаться не от приборов, когда наступает вечернее время; они намеренно войдут в резонанс с полем, и фонарь ответит мягким свечением.
А наша система полива будет «слушать» жажду растений через датчики, которые будут улавливать уровень влажности почвы.
Идеи Макса были гениальными и простыми. Команда под его руководством стала соавтором нового мира, руководствуясь принципом резонансной гармонии с эфиром, ставшим «осязаемым» благодаря безмолвному поступку самого чистого сердца во вселенной.
В ту же ночь Макс просидел в своей новой лаборатории допоздна. Перед ним были разложены чертежи катушки Тесла, дедушкины дневники и его собственные записи. Он тщательно вырисовывал парк будущего.
Там были не аллеи, а густой лес, но не сплошными рядами, а дорожками, образовывая круги разной площади. Это создавало у посетителей ощущение гармонии.
Здесь не было табличек «По газонам не ходить». Трава здесь была живая, созвучная эфиру, мягкая и упругая. Ступая по ней, человек неосознанно понимал правильность своего жизненного пути.
Дышащие эфиром фонари были похожи на огромные шары, излучавшие мягкий, теплый свет в ночное время. Когда проходила компания веселых, наполненных добром ребят, они загорались ярче. Если же человек был задумчив, свет становился приглушенным, отвечая созвучием чувств.
Вместо громкоговорителей парк был оснащен приборами в виде дуги, которые улавливают естественные звуки и усиливают их звучание: шелест листвы, щебет птиц, журчание воды. Подойдя к ним, можно было насладиться симфонией окружающей природы. Так люди учились слышать мир по-новому.
В центре парка, на поляне, окруженной хвойными кустарниками, стоял Джук. Это была не статуя в привычном виде, а выращенное растение – самшит, повторяющий изогнутую форму тела в беге. По всем линиям тянулись крошечные светящиеся точки, словно шерсть Джука искрилась электричеством. Но самым потрясающим был сам пес: казалось, будто он живой. Стоило подуть легкому ветерку, как его шерсть начинала мелодично издавать звон, похожий на звон тысячи колокольчиков. Макс рисовал этот момент, и ему представилось, будто он слышит голос Джука, слышит его сердцем. Стоило подуть сильному ветру, как тело пса было готово сорваться с места и помчаться по парку, радостно виляя светящимся хвостом.
Макс словно замер на этом моменте, дыхание у него перехватило, и он тихо улыбнулся. Закрыв глаза, он увидел, как парк оживает: фонари замерцали нежным светом, будто пульсировали в такт биению сердца. Шепот ветра заиграл свою мелодию, и Макс почувствовал чье-то присутствие – знакомое, энергичное.
Это была не магия, это была физика, точная, прекрасная. Джук был не памятником, он был сердцем парка, его резонансным ядром, и эта, чистая энергия, преобразованная по принципу единства трех элементов, питала каждую травинку, каждое дерево. Джук стал его голосом. Он продолжал делать то, что у него получалось лучше всего: связывать людей с миром. Он был мостом, вечным, живым.
Макс открыл глаза и сделал последнюю запись – название парка: «Энергия Джука».
Утром, выходя из лаборатории, он направился на участок, где шла реконструкция разрушенного квартала. Внезапно он замер: среди рабочих Макс увидел знакомое лицо.
Это был Ваня, но совершенно другой. Не тот, чье лицо прежде искажала злобная усмешка, а спокойный, сосредоточенный юноша, погруженный в работу.
Их взгляды встретились через захламленное обломками пространство. Ваня коротко кивнул, а затем подошел ближе.
- Тот ослепительный свет… от прожектора, – тихо начал он. – Он будто переписал мой мозг. Все изменилось. Жестокость, хаос, что владели мной раньше, исчезли – словно старую программу удалили, а вместо нее установили новую.
Он помолчал, оглядел стройплощадку, где десятки людей трудились сообща, и добавил:
- Теперь я просто один из тех, кто пришел на помощь.
Макс улыбнулся и пошел дальше. Ветер доносил до него гудки обновленной станции – ее система работала на чистой энергии. Он знал: сердце этой системы питает энергия любви, дарованная Джуком.
Знал Макс и другое: во главе электростанции стоит Юрий Георгиевич. По его инициативе на территории разбили яблоневый сад – теперь каждый сотрудник мог в обеденный перерыв отведать свежих фруктов.
Прогуливаясь, Макс замечал, как меняется общество. Дети шли в школу не поодиночке, уткнувшись в телефоны, а сплоченными группами. Старшие ребята с готовностью помогали младшим нести портфели. Школьные звонки теперь звучали иначе: они не просто возвещали начало уроков, но приглашали на «Урок Доброты», ставший сердцем новой образовательной программы.
Зайдя в супермаркет, Макс увидел еще одно подтверждение перемен. Витрины ломились от товаров, но главное было не в этом. Люди не толкались, не стремились пролезть вперед. Напротив, вежливо уступали очередь пожилой женщине, а кто то из покупателей уже помогал ей донести тяжелые сумки до выхода. И это не считалось подвигом – просто нормой жизни.
Макс ощущал: мир сделал важнейший вывод. Если самая мощная энергия во Вселенной рождается из любви и самопожертвования, то и жизнь должна строиться на тех же принципах.
И люди действительно становились добрее.
Макс пошел дальше и вдруг ощутил, как легкие наполняются непривычно свежим воздухом – будто каждый вдох приносит новую жизнь. Это благоухали растения, ставшие символом преображенного мира: пышные клумбы у тротуаров, зеленые аллеи, молодые деревья, посаженные вдоль дорог.
Люди вокруг двигались иначе: не торопливо и отчужденно, а в едином спокойном ритме, словно части одного живого организма. Они не просто шли по своим делам, а обменивались теплыми взглядами, искренними улыбками, короткими приветливыми фразами. В их движениях читалась новая гармония – будто все наконец услышали один и тот же неслышный такт.
Макс замер, вслушиваясь в эту тихую симфонию жизни. Он почувствовал, как энергия, питающая станцию, витает в самом воздухе – не как электричество в проводах, а как нечто более тонкое и всепроникающее. Она сплетала между людьми незримую нить радости, доверия, взаимной заботы.
- Видишь, Джук, – мысленно обратился он к нему, – у нас все получилось. Ты ведь этого хотел! Ты подарил миру не просто свет, ты подарил им сердце!
В этой мысли звучала тихая благодарность.
Макс повернул к бульвару, ведущему к дому, и невольно замедлил шаг у недавно открывшегося зоомагазина. Его взгляд притянула птица в клетке: она замерла, будто делилась с ним тихой, невыразимой тайной. В этой внезапной тишине сердце Макса сжалось.
Вдруг дверь зоомагазина распахнулась – и наружу с пронзительным, до боли знакомым лаем выскочил маленький джек рассел. Он был сгустком неугомонной радости, и вся его белоснежная с рыжими пятнами шерстка играла на солнце. «Ну, кто готов со мной поиграть?» – словно спрашивал он весь мир.
Макс застыл. А потом по его лицу покатились горячие слезы – он не в силах был их остановить. Вот он, дышит, виляет хвостом, смотрит преданными глазами. Макс рухнул на колени. Пес, уловив его чувства, осторожно подошел и ткнулся носом в его ладони.
Макс, рыдая, обнял его и прижался лицом к теплой, пахнущей солнцем шерсти. Он поднял взгляд, встречая бездонные карие глаза, в которых читалось полное понимание.
- Джук. Это ты.
Пес тихонько поскулил. И в этом звуке, полном жалости и любви, перед Максом пронеслись, как одна вспышка, все их общие мгновения: темный лес и первый испуганный взгляд, тепло его шерсти, греющей в холодные ночи, и ослепительная вспышка жертвы, подарившей миру свет.
Но главным был этот миг. Миг возвращения. Миг, когда жизнь, приняв форму старого друга, дала ему понять: ничто по-настоящему важное не уходит навсегда, оно ждет, чтобы начаться снова.
СПРАВОЧНИК ТЕРМИНОВ
ИЗ АРХИВА ПРОФЕССОРА
(Найден Максом в папке с пометкой «Выступление на научной конференции, 2018. Полная неудача»)
Доклад
Тема: «Эфир: от античности до наших дней. Почему мы не ищем основу мироздания?»
Автор: доктор физико-математических наук Игнат Афанасьевич П.
Институт ядерных исследований РАН
Суть доклада: «Уважаемые коллеги, сегодня речь пойдет о том, что мы считаем концепцию мирового эфира нелепостью, чем-то не относящимся к физике. Но давайте проследим путь, не давая оценки. Древние греки, такие как Платон и Эмпедокл, говорили об эфире как о пятой стихии, более тонкой и чистой, вечной, наполняющей Вселенную. Он не смешивается с четырьмя стихиями (огонь, вода, воздух, земля), он движется по кругу, не рождается и не умирает.
Ньютон же рассматривал эфир как универсального посредника всех «скрытых» сил.
Для Максвелла и его последователей эфир был светом, волной. Значит, эфир – носитель электромагнитных волн.
Но опыт Майкельсона и Морли не обнаружил движения Земли сквозь эфир. Теория относительности Эйнштейна сделала эту среду лишней. И эфир был вычеркнут из официальной науки как ненужная сущность. Так он стал несуществующим.
Мы совершили серьезную ошибку: искали среду, которую можно измерить приборами, а не найдя, удалили ее, как будто ничего и не было. Мы отвергли не «среду», а принцип связности Вселенной. Пора бы нам вернуться и осознать, что эфир – подсказка ко всему сущему».
Запись профессора после доклада
Полный провал. Аудитория сидела с каменными лицами. После моих заключительных слов наступило абсолютное молчание. Во время паузы, между выступлениями, ко мне подошел юный коллега со словами: «Игнат Афанасьевич, как я полагаю, вы намерены воспевать не физику, а что-то из области философии, но зачем? У нас есть научные теории, они прекрасно работают».
Я ответил ему: «Да, все работает, но не объясняет, почему мир един, почему наш мир идеально круглый?»
Он посмотрел на меня как на сумасбродную натуру.
«Но современная наука описывает лишь, как все устроено, но она боится вопроса – почему. Тесла был последним, кто видел картину целого мира, он не боялся слова – эфир. Он видел в нем энергию единства Вселенной. Нам надо научиться резонировать с ним».
Заметки Макса после установления связи с эфиром
(Записи сделаны разными чернилами. Значит, он возвращался к ним не один раз).
Запись сделана, где профессор писал об эфире как подсказке ко всему сущему: «Джук и есть та самая подсказка. Моя любовь к нему – это и есть «язык», на котором говорит эфир».
Запись напротив об опыте Майкельсона и Морли: «Они искали «эфирный ветер», а надо было искать поле связей. Да, это поле невидимое, но моя связь с Джуком доказала обратное».
Запись сделана в конце доклада профессора: «Дедушка, благодарю тебя. Ты оставил не инструкцию, как собрать генератор, а мудрость. Эфир – реальность, потому что любовь и моя связь с Джуком – та самая «тончайшая среда», что смогла передать эту силу, а Джук был самым чистым «проводником» в этой среде. Мы не использовали эфир, а вошли с ним в контакт, и он ответил нам. Но цена была велика. Теперь я знаю, почему, но от этого не стало легче».
ГЕНЕРАТОР (КЛАССИЧЕСКИЙ, ЭЛЕКТРОМЕХАНИЧЕСКИЙ)
Определение: Устройство, преобразующее механическую энергию вращения в электрическую за счет явления электромагнитной индукции. В результате катастрофического события генератор утратил работоспособность. Его принцип – преобразование одного вида энергии в другой – стал философской основой для ЭЭР (эмоционально-эфирный резонатор).
ГЕОМАГНИТНАЯ БУРЯ ПЛАНЕТАРНОГО МАСШТАБА
Определение: У Земли есть невидимый щит – магнитосфера, силовое поле, которое защищает планету от опасной солнечной радиации.
Что происходит во время геомагнитной бури?
На Солнце возникает вспышка, и в космос выбрасывается огромное облако заряженных частиц. Это облако достигает Земли и вторгается в магнитосферу. Под воздействием потока частиц защитное поле планеты начинает «раскачиваться», что приводит к геомагнитной буре.
Наглядное сравнение: Представьте поверхность воды – это и есть магнитосфера. Если бросить в воду камень (солнечное облако заряженных частиц), по поверхности пойдут волны. Точно так же и в магнитосфере: вторжение солнечной плазмы создает «волны» – геомагнитные возмущения, охватывающие всю планету.
В контексте мира рассказа: «Человечество создало систему, которая выглядит мощной, но на деле не выдерживает испытания природой», – записал в своей тетради Макс. В этой фразе отражалась горькая правда: мир оказался не готов к такой силе».
МОСТ (ЭНЕРГИТИЧЕСКИЙ) в контексте мира рассказа
Определение: Постоянный обмен мыслями, который происходит между источником, усилителем и приемником. Стабильный мост зафиксирован между Максом и Джуком.
ПЕРВОБЫТНАЯ ВСЕПОГЛОЩАЮЩАЯ ТЕМНОТА
Определение: Состояние мира после геомагнитной бури глобального масштаба.
В контексте мира рассказа:
Физическое состояние: С разрушением энергосистем погас весь искусственный свет. Привычный вид городов и образ мира погрузились в черноту.
Психологическое состояние: Человечество лишилось чувства безопасности и уверенности в завтрашнем дне. В результате в людях проснулся первобытный страх, который перешел в массовую панику.
Философский подход: Темнота в рассказе выступает в роли чистого листа, на котором Макс смог создать новый жизненный принцип. Это нужно было для перерождения.
Цитата, не вошедшая в рассказ (размышления Макса в первую ночь в доме профессора):
«Нет, это не темнота. Темнота – это когда знаешь, что где-то рядом есть свет и его непременно восстановят. То, что произошло, ставит меня под сомнения – был ли этот свет на самом деле?»
РЕЗОНАНС
Определение: Физическое явление, при котором колебания усиливаются за счет совпадения частот. Является фундаментом для стабильного энергообмена.
ТУРБИНА НА ЭЛЕКТРОСТАНЦИИ (КЛАССИЧЕСКАЯ)
Определение: Устройство, преобразующее кинетическую энергию пара, газа или воды в механическую энергию вращения ротора – часть турбины. На электростанции служила первичным двигателем для генератора. После Солнечной вспышки стала символом ушедшего столетия.
ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ (В КОНТЕКСТЕ МИРА РАССКАЗА)
Определение: До Солнечной вспышки это технологический комплекс для производства электроэнергии. После Солнечной вспышки это место использовалось под строительство башен ЭЭР.
ЭЛЕКТРИЗАЦИЯ (В КОНТЕКСТЕ МИРА РАССКАЗА И ТЕОРИИ ЭЭР)
Простое объяснение: Это процесс, при котором в предмете (или теле) возникает статический заряд. Этот процесс происходит из-за трения: когда два различных предмета трутся друг о друга, микроскопические частицы (электроны) передаются с одного предмета на другой.
В контексте мира рассказа: Наблюдение за искрами от шерсти Джука в момент кружения, легли в основу теории ЭЭР.
ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЗАРЯД (В КОНТЕКСТЕ ЭЭР)
Определение: Вторичный продукт работы системы. Он является следствием успешного установления связи и преобразования мысли в форму, пригодную для использования техникой.
ЭМОЦИОНАЛЬНО-ЭФИРНЫЙ РЕЗОНАТОР (ЭЭР)
Определение:
Гипотетическое устройство, разработанное Максом. Оно настроено так, чтобы улавливать особый «эмоционально-эфирный» резонанс и преобразовывать его в электрический ток.
Принцип работы (согласно теории Макса):
Источник (; – мысль): Сознание человека в состоянии сильной сфокусированной эмоции генерирует устойчивую нейронную активность.
Усилитель (Z – поле Земли): Вибрации эфира – создают канал для передачи энергии.
Приемник (; – поле живого существа): Живой организм в системе Макса – пес Джук, имеющий глубокую эмоциональную связь с источником, выступает в роли биологического резонатора. Его собственное поле входит в резонанс с полученным сигналом, что приводит к синхронной вибрации и открытию канала для энергии поля Земли.
Ключевые элементы системы (из уравнения Макса):
; (Онъ) – нечто сущее, не из нашего внутреннего мира, но имеющее некую связь с нами.
Z (Земля) – эфир.
; (Пси) – душа.
;C/;; (мощность чувства, длящаяся бесконечно) – гипотетическая величина, описывающая момент полного слияния воли и эмоции.
Философский и практический смысл:
ЭЭР – это не технология в том виде, в каком мы привыкли ее понимать. Это признание того, что сознание и физика едины. Установка, построенная на электростанции, была лишь материальным каркасом для истинного процесса, который происходил в пространстве связи между Максом и Джуком. Финальный результат доказал, что живое существо, поглощенное любовью и готовностью к самопожертвованию, является совершенным инструментом для взаимодействия с силами Вселенной.
Цитата из заключительной редакции отчета Макса для научного общества:
«Мы ошибались. Полагали, что создаем генератор, а на самом деле создали устройство, которое отражает и усиливает то, что уже существовало между нами. ЭЭР – это не схема, это история одной дружбы, выраженная на языке физики».
КАТУШКА ТЕСЛЫ (В КОНТЕКСТЕ МИРА РАССКАЗА «ЭНЕРГИЯ ДЖУКА»)
Определение: Резонансный трансформатор, создающий высокое напряжение высокой частоты. В работах профессора Игната Афанасьевича и в установках Макса выполняет роль не источника, а усилителя и проводника, условно раскачивая эфир и создавая канал для передачи мысли Макса. Является основным структурным прототипом как макета (в лаборатории), так и финальных башен.
РЕЗОНАНСНЫЙ ТРАНСФОРМАТОР ТЕСЛЫ (В ИНТЕРПРЕТАЦИИ ПРОФЕССОРА И МАКСА)
Определение: Устройство, выходящее за рамки классического представления ученого Николы Теслы. Помимо создания высоковольтных, высокочастотных разрядов, оно, согласно гипотезам профессора, способно выполнять роль инструмента, который считывает энергию и вызывает ответную вибрацию поля в определенной области пространства, подготавливая канал для потока энергии.
ТЕОРИЯ ЭФИРА (В КОНТЕКСТЕ МИРА РАССКАЗА)
Из дневника Макса:
«Я представлял эфир как некий газ. Я ошибался. Эфир – это оболочка нашего мира. Он невидимый, неосязаемый, но чувствительный ко всему живому. Наши чувства, мысли отражаются на его поверхности. Например, если мы излучаем любовь, эфир отдается теплой волной, если гнев, то волна холодная. Нужно не черпать энергию, а просить с благодарностью, лишь тогда эфир делится своей силой. И это удастся сделать лишь тому, кто чист душой и мыслями. Джук стал тем, кто смог говорить с эфиром на одном языке».
ЛАБОРАТОРИЯ ПРОФЕССОРА ИГНАТА АФАНАСЬЕВИЧА
Определение: Секретный научный кабинет, располагавшийся под его дачей в деревне, характеризовался обилием самодельного оборудования и хранил записи формул и научную литературу. После смерти профессора лаборатория была закрыта. В ней сохранились уникальные труды и эксперименты с высокочастотными полями, что впоследствии облегчило Максу настройку первого макета трансформатора.
ЧИСЛОВОЙ КОД «963» ОТ ЛАБОРАТОРИИ ПРОФЕССОРА
Описание: Числовая последовательность, служившая механическим ключом для открытия скрытой двери в подземную лабораторию. Код был активирован путем извлечения книг с 9-й, 6-й и 3-й позиций на полках специального шкафа.
Происхождение и символика (в контексте мира рассказа): Профессор Игнат Афанасьевич считал числа 3, 6, 9 ключом к пониманию Вселенной. Эти числа он использовал в обратном порядке, так как, по его мнению, они несут в себе значение завершающего действия и символизируют созидание, рост и развитие.
Значение в рассказе: Когда Макс обнаружил секретный вход в лабораторию и интуитивно разгадал код, созданный профессором, он подтвердил, что является наследником образа мышления своего деда.
ДЖУМЕТР (ИЗОБРЕТЕНИЕ МАКСА)
Происхождение названия: Прибор назван в честь Джука, чья энергия была первой, зафиксированной Максом. Неофициально среди инженеров электростанции расшифровывается как «Джу-измеритель».
Описание: Самодельный прибор, собранный Георгием Юрьевичем и Максом из деталей, находившихся на электростанции, представляет собой набор катушек индуктивности, подключенных к индикатору от старого вольтметра и светодиодам.
Принцип действия:
Физический канал – фиксирует классические электромагнитные колебания от башни Теслы.
Эфирный канал (гипотетический) – через специально рассчитанную цепь, по чертежам профессора Игната Афанасьевича, прибор улавливает колебания в гипотетическом поле эфира. Стрелка реагирует на изменения, которые не объясняются классической наукой (физикой).
Шкала измерений:
- Зеленая зона: (естественные колебания поля).
- Желтая зона: (наличие направленной энергии).
- Красная зона: (фиксация стабильного канала эфирного энергообмена).
Цитата из тетрадей Макса:
«Джуметр – это мост между тем, что мы можем измерить, и тем, что мы можем почувствовать. Он показывает не вольты, а эмоции».
ПЕРЕНОСНОЙ РЕЗОНАНСНО-ИМПУЛЬСНЫЙ ПРОЖЕКТОР «ЖУК»
Определение: Стратегически важный инструмент, созданный Максом на основе алюминиевого корпуса старого фонаря, светодиодной матрицы, линзы от графопроектора и миниатюрной катушки Теслы. Прожектор работает от энергии Джука.
Принцип действия: Излучал мощный поток света, наполненный статическим электричеством и эмоциями Джука, что оказывало психологическое воздействие на людей, долгое время находившихся в темном месте. Применялся в рассказе как ключевой элемент в операции по освобождению Джука.
Энергия Джука
© Copyright: Ирина Пестова, 2025
Свидетельство о публикации №225122801589
Свидетельство о публикации №225122801589
Рецензии