Эффект раскрытой ладони

Мы встречаем человека и он для нас тайна, точно рука, сжатая в кулак, а там внутри что-то для нас неизвестное, и именно то, что очень хочется узнать. Почему? Потому что это тайна. Это как в детской игре, когда кто-то, чаще всего отец, вытягивает тебе на встречу две плотно сжатые руки и говорит: Угадай, в которой из них что-то есть? Этот вопрос превращает банальную ситуацию в мучительный выбор, когда вдруг на тебя нападает невесть откуда взявшееся любопытство: В какой руке?  Что именно? Ты указываешь на одну руку, но она пуста, может быть и другая то же пуста, но ты хочешь  узнать, что же все-таки там, высказываешь всякие предположения и, разумеется, не угадываешь. Некто открывает руку, а там - чистая ладонь и ничего!  Раскрытая ладонь как площадь  под солнцем - ничего в ней нет. Тайны никакой нет и не было, была иллюзия, твоя собственная иллюзия, но отказаться от нее  нет сил.

Линии на ладони ясны и четки в них нельзя затеряться и от них никуда нельзя уйти. Это божественный отпечаток судьбы, предостережение, прочти их и будешь предупрежден. На правой ладони  реальная жизнь, на левой – эмоции, то есть подлинное «я» человека. Что ты хочешь узнать, что для тебя важнее, какая ладонь раскрыта для тебя. Не знаешь? Раздумываешь, бродишь взглядом от одной бороздки к другой, мечешься между линией ума и сердца, словно попавши в силки, путаешься на извилистой тропинке судьбы, которая не хочет быть ни прямой, ни гладкой и кое-как выбираешься на линию чьей-то чужой жизни, обнаруживая, что и она конечна. А в этой руке сейчас  и твоя жизнь. Со всем, что она включает или может включать: счастье, неприятности, любовь, разочарования, ссоры и примирения - все твое будущее. А если это не отец играет с тобой, а кто-то другой, кому ты доверила свои иллюзии, а он повернулся и ушел, не подумав, что уносит с собой, в своей плотно сжатой ладони теперь и твою жизнь, легшую тоненькой, едва заметной бороздкой, почти штрихом, вдоль другой резко прочерченной его собственной, обещая по всем законам хиромантии счастье.  Счастье, да где оно?  Ты остаешься в пустоте и дальше уже живешь на ощупь, только догадываясь о том, что тебя окружает, какой цвет, форма, вкус, запах у предметов вокруг тебя. В этом мире сюрреализма все не так, как ты хочешь или можешь понять. Люди лишены симметрии и четкой герметичности форм, их цветовая гамма все время меняется, она настолько неустойчива, что ты начинаешь их путать с растениями, одним доверять, других недолюбливать. Этот похож на старую яблоню, и ты тянешься к нему, другой на обрубленный тополь или сломанную березу. Нет ничего однозначного и все условно. Но это теперь твоя жизнь. Ты приспосабливаешься к обстоятельствам, становишься более уступчивой и равнодушной и все надеешься, что тот, кто унес в своей закрытой ладони твою настоящую жизнь, вернется, поняв свою ошибку. Маловероятно, да и нет у вселенной чуланчика для забытых, потерянных и непрожитых по ошибке жизней, какие делают для забытых вещей. За забытым зонтиком вернуться можно, а за иллюзиями - нельзя. Редко, но все же бывает, что судьба сведет тебя на каком-то своем витке  с тем же человеком и он, опомнившись, раскроет свою ладонь и все вокруг засияет настоящими красками и чувствами жизни, затмевая те призрачные, прежние, в которых ты жила. Это и есть настоящее чудо.

Или иначе: не случайно, а сознательно один человек сжимает в руке жизнь и судьбу другого и  держит не отпуская ее лишь с тем, чтобы тот другой не имел выбора, как слепой которого ведет поводырь. Куда захочет, туда и поведет, что считает нужным, то и расскажет, рисуя окружающий мир без тени и красок в бесконечном повторении одних и тех же жестко очерченных и бесконечно скучных предметов как на натюрмортах Джорджо Моранди, а все другое, может быть очень важное, остается неузнанным, непрожитым. А в конце, когда поздно уже что-то менять, вдруг обнаруживается, что один вроде и не жил, да и другому за двоих жить не удалось, он же все время определял право на счастье другого, а о своем счастье и подумать было некогда. 

Иллюзии, бесконечные иллюзии сопровождают нас от рождения, сначала родители дарят их нам и мы радостно воспринимаем такой подарок, потому что иного не знаем. Потом мы сами учимся их создавать, словно выдувать радужные мыльные пузыри: большие и маленькие, сияющие своей мыльной оболочкой на солнце точно драгоценности и стремящиеся вверх к небу, но разлетающиеся в брызги при первом препятствии.  Навязываем их другим, дорожим ими как непреложной ценностью и болезненно расстаемся с ними, точно с частью собственной плоти. Признать бы и эту плоть такой же иллюзией, как многое другое и не было бы ни боли, ни наслаждения, ни страха, а лишь покой.

Ты, наконец решаешься и подносишь к лицу свои руки, так как делала в детстве перед тем, как умыться и с удивлением обнаруживаешь на каждой из своих ладоней изящно запечатленную, точно отпечатанную готическим шрифтом букву М, сложившуюся из четырех росчерков – линии жизни, сердца, ума и судьбы. Куда от них деться?
Мы придумываем для себя другого человека, создаем его таким, каким считаем для себя наилучшим, в соответствие с теми иллюзиями, которые насадили в нас наши родители и которые называем воспитанием. А он, этот человек, совсем другой и у него свои представления под которые он в свою очередь верстает нас, как книгу - обрезая или вытягивая под свой размер, сшивая наши дни и года под одну с собой обложку, и пишет на ней свое имя. Нет?! Вы сами хотите быть автором своей жизни? Так что же Вы ждете - живите этой жизнью, не доверяйте ее другим, не выдумывайте себе непреодолимых обстоятельств, не порождайте иллюзий, которые сильнее Вас самих.

Бессмысленные призывы, все равно же создадим, как нам без иллюзий. Они- то увеличительное стекло сквозь которое мы глядим на мир и видим его необъятно большим и прекрасным. А мир глядит на нас и едва различает нас при этом многократном обратном эффекте уменьшения. Убери стекло, и равновесие восстановится, исчезнут гротесковые перевесы размера и значимости, вы станете с миром на равных.

Довольно сомнений. Я беру красный фломастер и прочерчиваю на своей правой ладони четкие и ясные без всяких разрывов и изломов линии жизни, здоровья и, немного поколебавшись, что еще выбрать, линию Солнца, раз уж она все равно жжет мою ладонь, то пусть будет ярче. Если гореть, то в полную силу, а не чадить керосинкой.

Отец открывает плотно сжатую руку и на его ладони сияет во всей своей солнечной притягательности, завернутый в радужную прозрачную бумажку леденец. Ты берешь его осторожно и разворачиваешь, не ожидая ничего другого, а только бесконечное наслаждение вкуса. Кладешь за щеку и смеешься тому, что угадал, что жизнь так чудесна и полна цвета, запаха, ощущений. Тому, что ты защищен от всех еще неизвестных, но потенциально возможных неприятностей. Тому, что ты есть и есть он - твой отец, есть его ладонь, большая и открытая как площадь, и нет никаких секретов, все предельно просто и ясно.