Курьёз в больнице Канатчикова дача

Я ехал в Москву в командировку, предвкушая радость от встречи со своим другом Димой Снегирёвым. Мы не виделись более 4-х лет. За это время Дима женился, а я, к сожалению, на его свадьбу приехать не сумел. В это время я лечился после инфаркта, а потом защищал диссертацию.
     С Димой мы подружились, когда более двух лет работали вместе на одном из московских заводов. Дима был высоким молодым человеком (выше меня почти на целую голову), худого телосложения, с продолговатым лицом и таким же продолговатым носом, с добродушной, чуть-чуть насмешливой улыбкой и большими ладонями. Мне всегда нравилось с ним здороваться, потому что моя рука тонула в его тёплой ладони, когда мы здоровались. Он был моложе меня на целых три года, то есть ему на тот момент времени было 22 года. В институте он не учился, но у него была светлая голова радиолюбителя-самоучки и золотые руки. Ну, а в общем, он мне нравился таким, каким он был. До женитьбы Дима жил вместе с мамой в очень маленькой комнатке в очень большой коммунальной квартире на улице Маши Порываевой. После свадьбы он переехал жить к своей жене Лине (полное её имя было Галина, но она всех просила называть её Линой).
     Они встретили меня приветливо и хлебосольно. Целый вечер мы проговорили о семейных новостях и легли спать, конечно, далеко за полночь. А утром около 6 часов я проснулся от шума, потому что в комнате очень быстро ходили (после инфаркта я стал спать плохо и чутко). Я увидел, что Лина готовит завтрак, накрывает на стол, а Дима собирается на работу. Я спросил: «Вы на работу уходите оба?» А Лина мне ответила: «Нет, на работу идёт только Димочка, а я ему завтрак готовлю». Я удивился, что она специально встала так рано утром, чтобы приготовить мужу завтрак, и подумал, что пройдёт немного времени и она уже больше не будет специально вставать, чтобы приготовить мужу завтрак. Однако я очень сильно ошибался, очень сильно. Вот всего несколько лет назад (то есть спустя почти 50 лет!) я разговаривал с Дашенькой, дочерью Снегирёвых. Мы поговорили о том о сём, и я рассказал ей как я удивился, когда её мама встала рано утром специально для того, чтобы приготовить мужу завтрак. А Даша ещё больше меня удивила, сказав, что мама всю жизнь до последнего дня, пока она ходила, вставала специально рано утром, чтобы приготовить папе завтрак. Вот это да, вот это я понимаю забота, вот это любовь!
     В общем, во время первой встречи Лина мне показалась гостеприимной, общительной, доброжелательной, весёлой, с прекрасным чувством юмора женщиной и именно такой она оставалась всегда. По профессии Лина была медицинской сестрой и работала в психиатрической больнице Москвы, которую называют иногда «Кащенко» или «Канатчикова дача». Эту «дачу» узнала вся страна после того, как о ней спел Владимир Семёнович Высоцкий. Я спросил у Лины: «Не страшно ли тебе там работать? Слушаются ли тебе пациенты? Боишься ли ты своих больных?» Лина заулыбалась и ответила: «Конечно, я не боюсь своих пациентов, я их люблю и легко с ними управляюсь, а они меня слушаются». Честно говоря, я не совсем поверил её словам.
     Однажды, когда я в очередной раз приехал в Москву, а Дима уже купил машину, то он сказал: «Давай заедем за Линой на работу». Я согласился, и мы поехали на эту «Канатчикову дачу». Лина выбежала на секундочку и сказала, что она должна задержаться ещё на полчасика в больнице и просит нас подождать. И тут я неожиданно для себя спросил: «А можно ли мне посмотреть внутри вашу больницу? Ну мне просто интересно, я никогда не был в такой больнице, хотя моя мама всю жизнь работала врачом, но в обычной больнице». Лина усмехнулась и согласилась. Мы с ней вошли в первый корпус. Меня сразу удивило отсутствие дверных ручек. Все двери Лина открывала специальным ключом, очень похожим на ключ проводников пассажирских вагонов, а когда мы вошли в длинный коридор, в котором стояли женщины у окна и разговаривали друг с другом, Лина вдруг сказала: «Наташа, посмотри кто пришёл!» От окна отделилась огромная женщина в халате. Она радостно улыбнулась, раскинула руки, её халат распахнулся, а там даже не было нижней рубашки. И это огромное, почти голое женское тело побежало мне навстречу. Вот тут я очень испугался настолько, что даже не смог ничего сказать и не смог даже двинуться с места. А ведь ко мне бежал психически больной человек! Да и бежать-то мне было некуда. Я был парализован. И тут в самый последний момент, когда между нами остался буквально метр, Лина встала между нами и спокойно, но громко сказала: «Наташа, но он пришёл ко мне. Успокойся». Наташа как-то сразу обмякла, опустила голову, повернулась и пошла обратно. Лина улыбнулась, посмотрела на меня и спросила: «Пойдём дальше?» Я категорически отказался и попросил вывести меня из этой больницы. В дальнейшем они с Димой очень часто вспоминали этот случай, подшучивали надо мной, посмеивались и говорили, что Наташа меня до сих пор очень часто вспоминает и спрашивает, когда я к ней приду.