Гл. 4. История Фриды

- Эй, эй. Сестра, проснись! Нам пора.
Девочка медленно, протирая глаза, приподняла голову со страниц открытой книги. Она несколько раз громко зевнула, а потом, наконец, посмотрела на недовольное лицо брата.
- Ты не выспалась, потому что снова читала до рассвета, верно? - глаза Джеда недовольно сверкнули, будто он уже знал ответ.
- Ааах,- снова зевнула София, - совсем немного...совсем. Только по учебе.
Мальчик наклонился и положил голову на стол, так чтобы лучше видеть лицо Софии, которая еще не могла толком сосредоточиться.
- Как у них дела?
- Нуу...
Она вздохнула, стараясь собрать мысли воедино, их было много, к ним примешивались не только многочисленные события в книге, но и собственные ощущения от этих событий. Требовалось время, чтобы подготовить краткий ответ для брата.
- Они ищут лошадь... лошадей очень мало осталось... особенно именно таких, что еще можно купить. За них берут или слишком много, или отдают таких, что уже лучше не брать.
- И? - Джеду было неудобно говорить в согнутом положении, и он просто запрыгнул прямо на стол.
- Нашли... Нашли у группы сирот, выкупили за еду. Один из детей даже попытался напасть на них, но силы же неравные. Те ребята решили, что лошадь у них рано или поздно все равно отберут... или им самим придется ее съесть. Так что это была неплохая сделка, наверное.
- Хмм... Я бы тоже, наверное, отдал. Пошли?
- Ммм… У меня еще много заданий… Не хорошо…
- Сестра!
- Если только недолго, - одиннадцатилетняя девочка неохотно встала и поправила немного помятое платье.
Джед нетерпеливо вздохнул и, схватив сестру за руку и быстрым шагом повел ее по бесчисленным коридорам летней резиденции герцога. Только пару раз они замедлили шаг, когда проходили мимо коридора с кабинетом самого герцога и, когда дошли до галереи с портретами, где каждый портрет родственников смотрел на зрителя строгим, величественным, немного осуждающим взглядом.
- Такие гордые и скучные... Так важно знать, как выглядела твоя прапрабабушка или... или... сестра?
- Ммм?
- Ты меня слушаешь?
- Да...Просто ты много говоришь, - скучающим голосом сказала девочка, - но я согласна с тобой. Это никак не даст мне узнать их, как близких родственников. Посмотри сколько всего на дедушке Эдмунте, как у него спина не согнулась от такого количества золота?!
- Говорят, дедушка был странным человеком и боялся всего на свете, кроме золота...
- С другой стороны у бабушки сдержанный наряд, просто черное платье, даже бедновато выглядит... Наверное, ей было скучно с дедушкой, может, она хотела его позлить этим портретом, будто он скупердяй и только себе драгоценности покупает.
София внимательно осмотрела галерею и глаза ее задумчиво потемнели.
- Жаль, что отец так и не повесил портрет мамы… Значит, ему до сих пор больно его видеть.
Мальчику очень захотелось как можно скорее покинуть эту галерею и выйти, наконец, во двор, в сад. Стены давили, учителя скоро будут их везде искать, попадешься и уже не выпутаешься от них. Бежать, бежать, хотя бы воздуха глотнуть! Он посмотрел на сестру, которая, словно завороженная, продолжала смотреть на портреты покойников.
- Мы уходим отсюда, - он снова бесцеремонно взял ее за руку и потащил за собой.
Они понеслись по, казалось, бесконечным коридорам, вызывая недовольство у проходящих мимо горничных. Вначале София смотрела на спину брата и просто послушно бежала за ним, но потом ее привлекло что-то в окне, и она больше не смотрела на Джеда: череда одинаковых и огромных оконных рам с видом на розовый сад, чем-то зацепила ее.
В голове появились новые мысли, она почувствовала, что стала другой, а та прошлая девочка, куда-то исчезла и уже никогда не вернется. Это было очень важное изменение, которое нужно было немедленно осмыслить.
- Джед!
На самом деле, она не успела позвать его вслух, а только очень громко подумала, но мальчик сразу остановился, обернулся и вопросительно посмотрел на сестру.
- Что?
- Дай мне отдышаться, ты слишком быстрый.
София, громко и напряженно дыша, прислонилась к стене и снова посмотрела в окно. Она чувствовала себя слабой, в груди что-то тарахтело и стучало, жар внутри поднимался и бил в голову, а пот холодными градинками катился по шее и спине.
- Запомни меня!
- О чем ты? - Джед спокойно стоял возле окна, ожидая, когда сестра придет в себя.
- Запомни меня такой, какая я сейчас. Сейчас... Мне кажется… Не знаю… Будто меня зовет кто-то… Кто знает, что будет завтра.
Джед внимательно смотрел на нее, будто действительно старался запомнить каждую мелочь в ее внешности, наряде, странном блеске в глазах. Потом он сделал несколько шагов назад и посмотрел на сестру в полный рост, а потом вплотную уставился на нее, так что София сама немного отступила и улыбнулась - такими искренними и забавными были его попытки.
- Вот за этим и пишут портреты, сестра.
- А?
- Если бы я умел рисовать, то сейчас бы просто взял краски и нарисовал бы тебя.
- А ведь правда... Может отца попросить?
- Ты хочешь прямо сейчас пойти к нему?
- Нет... Нужно подготовиться...Нет, нет… Пошли сейчас!
Она не понимала себя, такого странного и обычно ей несвойственного поведения. София чувствовала, что суетиться, можно ведь просто дождаться ужина и озвучить свое желание за ним, но ей было неуютно, не понятно собственное настроение, поэтому она просто решила следовать секундному желанию решить все сейчас. Пускай это решение, по мере приближение к кабинету герцога, и начало казаться ей глупым и ошибочным.
Дети решили сократить путь и теперь шли не через галерею, а через бальный зал, который давно уже никто не использовал. Тем не менее паркет был скрипучим и блестящим и каждый их шаг по нему становился отголоском звонкого эха. Окна здесь были невероятно большими, огромными почти на всю стену, поэтому зал был прекрасно освещен в отличии от коридоров и основных комнат поместья.
- Почему мы здесь никогда не играли? - удивился Джед
- Потому, что горничным тяжело оттирать паркет до такого идеального состояния, будь их воля, то они бы повесили на двери огромный замок, чтобы сюда вообще никто не заходил, кроме них.
Джед побегал немного по бальному залу и изобразил какую-то странную пантомиму, как догадалась София, он показывал, как главная горничная ругает их за беспорядок. К сожалению, у брата явно не было таланта к пародиям и, вряд ли кто-нибудь, кроме сестры, догадался бы, что это действительно была назойливая, педантичная и уже давно не молодая мадам Адель.
Так, не торопясь, они постепенно подходили к кабинету герцога, у которого, как они знали, вот-вот должен был быть перерыв на чай, только во время этого перерыва, было дозволительно заходить в его кабинет. Они пришли, когда горничная выходила с сервировочной тележкой из его кабинета.
Джед и София решили не привлекать внимания и спрятались за огромными и тяжелыми темно-зелеными портьерами, с золотыми кружевами по краям, двое маленьких детей легко могли спрятаться за ними и скрыться от строго взгляда горничной.
- Ты пойдешь одна? - спросил Джед, когда служанка скрылась в темном коридоре.
- Да, - ответила София, несколько подумав, - я справлюсь, он, наверное, поймет меня. Или ты хочешь с ним увидеться?
- Нет! Если тебе не слишком страшно, то я лучше останусь здесь, да и он, точно, не горит желанием меня видеть.
- Ухх...
София глубоко вздохнула, поправила платье и прическу, и решительно пошла в сторону двери кабинета, а потом тихонько постучала в эту дверь своей маленькой рукой. Вскоре из-за двери послышалось решительное, властное:
- Войдите...
И она вошла, чувствуя, что брат, внимательно смотрел на нее, пока не закрылась тяжелая дверь.