Сияние Софи. Часть 3. Глава 9

                Глава 9.

   Раннее летнее утро.
   Через железнодорожный переезд проскакивает пассажирский состав.
   В купе проводницы тихо, только приглушённый перестук колёс. На нижней полке проводница ворочается, медленно просыпается. Потянувшись, она раздвигает шторки — в купе врывается яркий свет. Щурясь, проводница зевает и протирает глаза.
   По вагону Игоря и Татьяна начинают сновать пассажиры: ещё полусонные, растрёпанные, с полотенцами на шее и зубными щётками в руках. Всё вокруг наполняется суетой пробуждения.
   Из своего купе выходит Игорь. Он нехотя пробирается сквозь очередь к туалету, мимо зевающих людей и детского плача, и направляется в тамбур.
   Достав сигарету, закуривает. Сделав несколько глубоких затяжек, достаёт из кармана сотовый телефон и набирает номер.
   Сквозь громкий перестук колёс доносятся обрывки его слов:          
   — Да… Пока нормально…
   Пауза.
   — Вертушка идёт следом?..
   Он слушает, кивает в пустоту.
   — Буду на связи…
   Затушив сигарету, Игорь прячет телефон обратно в карман и выходит в коридор. Он идёт медленно, не торопясь. На полпути, у окна, стоит женщина — тёмноволосая, лет сорока, в простом, но аккуратном платье.
   Бросив взгляд по сторонам, Игорь не спеша подходит к женщине и становится чуть в стороне. Он ещё раз окидывает взглядом коридор и обменивается с ней несколькими короткими фразами.
   В это время из купе выходит Татьяна. Погружённая в свои мысли, она тихонько подходит к  Игорю.
   — А тут прохладнее, — с мягкой улыбкой говорит она, глядя в окно.
   Игорь чуть вздрагивает. В его глазах мелькает едва заметное замешательство.
   — А я два раза приглашал вас с собой, помните? — с лёгкой натяжкой в голосе произносит он. — Становитесь рядом.
   Татьяна обходит Игоря, затем тёмноволосую женщину и вдруг на мгновение замирает. Её взгляд падает на перстень, одетый на средний палец правой руки женщины. На нём видна вставка из рубина, а рядом, на безымянном пальце — золотое обручальное кольцо с бриллиантом. В это время рука соскальзывает с поручня и женщина отходит от окна, неспешно направляясь в своё купе.
   Татьяна встаёт на её место и молчаливо смотрит в окно.
   — Я пойду в тамбур, покурю, — негромко говорит Игорь, доставая из кармана пачку сигарет. — Не возражаете?
   — Да-да, сходите, — отвечает Татьяна всё с той же вежливой, рассеянной улыбкой. — А я ещё постою немного… Сидеть уже надоело.
   Как только за Игорем захлопывается дверь тамбура, Татьяна застывает у окна, не замечая мелькающий за стеклом пейзаж. Она лихорадочно пытается вспомнить, где раньше могла видеть этот перстень и кольцо.
   И тут в её памяти всплывает блондинка на переговорном пункте… Татьяна сопоставляет в уме лица той и этой женщины и не находит в них сходства. Но перстень и обручальное кольцо были те же самые.
   "Почему Игорь стоял возле нее?" — с беспокойством думает Татьяна. — "Случайно? Или они знакомы?.."
   Мысли обгоняют друг друга:
   "И почему эта женщина так изменила себя?"
   "А тут неожиданно и этот Игорь объявился…"
   — А! — сдавленно восклицает Татьяна, и губы её почти беззвучно шепчут:
   — Как он меня нашёл? Через какую справочную? Я же по этому адресу не прописана! Меня же родители Андрея прописали к себе после его смерти, чтобы квартира не пропала, если что случится с ними.
   Словно от холодного ветра, пробежавшего внутри, Татьяна вздрагивает. Её лицо приобретает тревожное выражение.
   Не оборачиваясь, она быстро отходит от окна и направляется в своё в купе.

                * * *

   В этот ясный воскресный день Александр решил вырваться из душного мегаполиса и провести вечернюю зорьку с удочкой на берегу заветного озера. Дорога туда, с учётом выезда из города, занимала около двух часов. По пути находилась и дача, на которую он тоже запланировал заехать ненадолго — полить огурцы, помидоры и всякую мелочь на грядках. Поэтому выехать решил ещё до обеда.
   Выйдя из дома, он направляется к своей машине, припаркованной у обочины. Открыв багажник, аккуратно укладывает в него снасти, складное сиденье и объёмный рюкзак. Захлопнув крышку, садится за руль. Мотор мягко заводится, и машина плавно трогается с места.
   Почти сразу мысли вновь возвращаются к неожиданной весточке от Татьяны. Он полностью погружается в них и даже не замечает, как следом за ним осторожно трогается чёрная "Волга".
   Вот миновали многоэтажные дома, и пошли старые деревянные застройки. Проскочив их, Александр подъезжает к регулируемому железнодорожному переезду. Только он успевает въехать на него, как раздаётся тревожный звонок и загораются красные огни семафора. Чуть прибавив газу, он успевает проскочить переезд до того, как шлагбаум с лязгом опускается за бампером. Улыбнувшись с довольством, что вовремя проехал его, и не придётся теперь выжидать, когда пройдёт состав, он прибавляет скорость.
   Следовавшая за ним "Волга" с визгом тормозит перед самым шлагбаумом.

                * * *

   Татьяна сидит за столиком в купе, задумчиво глядя в окно. Их соседка, устроившись на краешке нижней полки у входа, что-то старательно вяжет из серо-голубой пряжи.
   В это время по радио передают очередные криминальные новости про заказные убийства, ограбления, о том, что опять кого-то похитили…
   Поток негативной информации ещё больше усиливает тревожные мысли Татьяны, но внешне она остаётся вполне спокойной.
   В купе входит Игорь. Увидев, что место напротив Татьяны свободно, он без слов проходит вперёд и садится за столик.
   Новости оканчиваются, и в противовес мрачным вестям, из динамика зазвучала задорная музыка.
   Они сидят молча, каждый погружён в свои мысли, глядя на проносящийся за окном пейзаж. Вдруг Татьяна поворачивается к Игорю и и спрашивает его, глядя в глаза:
   — Игорь, а как мой муж, Андрей, в Афганистане служил?
   Тот, не стушевавшись, отвечает сразу:
   — Хорошо. Храбрый был командир, боевой!
   — Да, — вздыхает Татьяна, — это у него не отнять. Ему бы и дальше учиться… В академию поступить. Я всё уговаривала, но он  — ни в какую. — Она на секунду улыбается, с лёгкой иронией. — Сейчас даже смешно вспоминать… Он стеснялся… своего заикания.
   Игорь лишь на мгновение отводит в сторону растерянный взгляд, но Татьяна успевает уловить его.
   — Да вроде и не было особенно заметно, — произносит он, стараясь говорить небрежно, с оттенком равнодушия. — Так, чуть-чуть.
   — А я тоже ему говорила, что и незаметно совсем, — с откровенной улыбкой подтверждает его слова Татьяна. — Только тогда, когда очень разволнуется.
   Они вновь замолкают. В купе воцаряется тишина, нарушаемая лишь мерным стуком колёс и приглушённой музыкой из динамика.
   Татьяна специально завела этот разговор, чтобы проверить, был ли Игорь действительно знаком с её покойным мужем Андреем. А такого недостатка в речи, как заикание, у него вовсе и не было.
   Игорь откашливается в кулак, выпрямляется и произносит:
   — Татьяна Борисовна, чая не хотите?
   — Можно, — с охотой отвечает она.
   — Вам с сахаром?
   — Не-нет. У меня печенье есть с собой.
   Игорь встаёт и выходит из купе. Через несколько минут он возвращается с двумя стаканами чая в подстаканниках. Ставит их на стол, на котором уже лежит раскрытая пачка печенья.
   В неторопливом, молчаливом чаепитии под ровный перестук колёс, проходит ещё минут десять.
   Тут дверь купе широко открывается, и в проёме появляется проводница.
   Окинув быстрым взглядом купе, хрипловатым от спросонья голосом объявляет:
   — До прибытия в Прибалтийск остаётся один час пятьдесят минут. Собирайте и сдавайте постельные принадлежности, одеяла, полотенца.
   Оставив дверь открытой, идёт к следующему купе.
   Игорь и Татьяна неторопливо собирают постели и складывают их на верхнюю полку.
   Управившись с этим, вновь присаживаются за столик напротив друг друга, смотрят за окно на проплывающие мимо луга, небольшие станции и полустанки.
   Игорь, не перестававший тайком наблюдать за Татьяной, обращает внимание на то, что в последние полчаса её поведение каким-то образом стало меняться. Она начала как-то коротко и с переспросом отвечать на его вопросы, не поддерживала ту или иную тему разговора. Вот и сейчас, Татьяна, подперев голову ладошкой, задумчиво смотрит в окно с застывшей на лице едва заметной отрешённой улыбкой. Мысленно она сейчас не здесь, не в вагоне, а где-то там, далеко, на берегу тёплого моря…
   …Она, с букетом цветов в руках, идёт рядом с Александром по набережной и смотрят друг на друга влюблёнными глазами…
   Вот он и она сидят в шикарном ресторане за накрытым на двоих столиком. Медленно пьют вино из высоких бокалов, не сводя друг с друга взглядов.
   К столику подходит галантный официант, со скромной улыбкой обращается к Татьяне:
   — Места здесь красивые, не правда ли?
   Татьяна в недоумении смотрит на него.
   — Места здесь…
   Свет в глазах Татьяны меркнет, она открывает глаза, удивлённо смотрит вокруг, затем на сидящего напротив Игоря.
   — Места здесь красивые, не правда ли? — говорит ей Игорь.
   — Да-да, очень красивые! — встрепенувшись, быстро отвечает Татьяна.
   Она вздыхает глубоко, мечтательно подпирает голову ладонью, задумчиво смотрит в окно.
   Железнодорожная ветка, шедшая до этого по равнинной местности, начинает идти среди невысоких гор.
   Вагон стало периодически слегка потряхивать.
   — Что-то вагоны затрясло, — с некой долей настороженности произносит Игорь.
   — Так ветка, наверное, старая, — заговорила их молчаливая соседка. — Где же железной дороге столько денег взять, чтобы все рельсы и шпалы по стране поменять?
   — Ну да… — кивает Игорь.
   Он берёт в руки журнал, раскрывает его.
   Татьяна наклоняет голову, смотрит через стекло на небо.
   — Да-а, — говорит она с глубокой разочарованностью, — синоптики, как всегда, обманули: обещали хорошую погоду, а тут гроза собирается. А у меня и зонтика с собой нет.
   Игорь откладывает в сторонку журнал, смотрит за окно: на дальнем горизонте, в сторону их следования, собираются тёмные грозовые тучи.
   — А нам что переживать? — вновь слышится голос соседки. — У нас крыша над головой есть. Так что пусть себе льёт, сколько ему захочется.
   — Действительно, — поддерживает её Татьяна, и все смеются.

                * * *

   Сбросив скорость, Александр полностью опускает боковое стекло и выглядывает наружу, внимательно рассматривая неожиданно почерневшее небо.
  — Вот и грозу натягивает. Весьма кстати, не надо будет поливать сегодня, — едва слышно проговаривает8 он с удовлетворением и давит на педаль газа.
   Тем временем, по мере движения в машине становится всё душнее, как это обычно бывает перед сильной грозой. Чтобы салон немного протянуло прохладным встречным ветерком, Александр опускает стекло и на соседней дверке. И действительно стало чуть легче.
   Грунтовая дорога, на которую он только что свернул с центральной трассы, пошла вдоль железнодорожного полотна и вскоре впереди показался ещё один, но уже не регулируемый железнодорожный переезд, за которым в полутора километрах была и дача. Но внезапно его автомашина начинает как-то странно дёргаться, готовая вот-вот заглохнуть. Такого поведения от своей верной иномарки Александр никак не ожидал, и быстро поворачивает ключ зажигания, тормозя. Немного посидев в растерянности, снова включает зажигание и делает попытку запустить двигатель… Но только с четвертого или пятого пуска это ему удаётся. Аккуратно тронувшись с места, Александр успевает проехать всего метров пятьдесят-семьдесят, как двигатель вновь, и уже окончательно, глохнет.
   Александр в растерянности выходит из машины, поднимает капот и дёргает разноцветные пучки проводов, проверяет клеммы на аккумуляторе, осматривает двигатель. Внешне всё кажется исправным. Но то ли от волнения вызванного беспричинной остановкой двигателя, то ли от смены атмосферного давления, Александр вдруг весь покрывается потом. Машинально вытирая рукавом рубашки скатывающиеся по лицу крупные капельки влаги, он выпрямляется…
   И тут, со спины, его окатывает волна какого-то тревожного ощущения, от чего он резко поворачивает голову и смотрит в  сторону, куда уходит железнодорожное полотно…
   Постояв так с полминуты, Александр, не опуская капот, отходит от машины и поднимается по сыпучей насыпи на железнодорожную ветку. Встав между рельсами, он замирает, устремив напряжённый немигающий взгляд вперёд.
   Он не понимает, что вдруг встревожило его, и не знает, что находится там, впереди.
   А ветер продолжает усиливаться, и его резкие порывы нещадно треплют волосы Александра и раздувают парусом рубашку.
   Где-то у горизонта начинают сверкать молнии. Чёрные, мрачные тучи несутся со всех сторон и начинают собираться в едином центре километрах в восьмидесяти от Александра, втягиваемые туда, словно в громадную воронку. От этой грандиозной и величавой силы разгулявшейся природы Александру становится не по себе, и он делает едва заметную попытку сойти с полотна, но тут же снова разворачивается и решительно идёт вперёд.
   За его спиной возникают одна за другой две тонкие голубоватые змейки и уходят в рельсы.