Гл. 12. История Фриды

- И что же с ней?
Врач убрал руку с пульса пациентки и внимательно посмотрел на мужчину, на чьем лице отражалась смесь озабоченности, раздраженности и усталости.
- Это можно исправить к следующему месяцу? К балу дебютанток...
Врач сдержал тяжелый вздох и внимательно посмотрел на девочку тринадцати лет, тяжело дышавшего ребенка с невидящими глазами, явно сейчас ничего не слушавшую и находящуюся где-то на грани бреда и реальности. И все же он не мог обсуждать “это” при такой молодой пациентке.
- Ваша светлость, давайте выйдем.
Герцог неохотно повиновался, и они прошли в соседнюю комнату. Врач снял перчатки, немного задумался, а потом положил их себе в карман. Дальше взгляд его снова скользнул по фигуре герцога де Нила и, сделав выводы, о ее хладнокровии и спокойном отношении к дочери, врач решил выложить ему все как есть.
- Я бы рекомендовал вам вызывать храмовника. Следует готовиться к худшему.
Герцог на мгновение замер, его лоб нахмурился, он посмотрел куда-то в бок, сомкнул руки на груди и погрузился в себя, представляя последствия этих слов для своих планов и амбиций.
- У нее же просто жар. Такое уже бывало, и мы прекрасно справлялись обычными…
- Этот жар уже ничем нельзя ничем сбить. Даже магией... В лучшем случае мы выиграем еще неделю, горит само ядро маны. Очень редкий и, увы, неизлечимый случай... Ваша жена...
Герцог резко махнул рукой и тут же вернул ее в сложенное положение, и быстрым шагом подошел к окну. Врач терпеливо ждал.
- Моя жена умерла во время родов… Другого ребенка, не Софии, они ушли к Богине в один день.
Взгляд Маршала де Нила стал каким-то невидящим, его унесла река собственных воспоминаний, его взгляд будто стал жестче, холоднее.
- У вас же фамильный склеп... Следует подготовить все.
- Да, он в саду, и там еще достаточно места... - взгляд герцога стал еще темнее, он будто думал вслух, - мой отец очень боялся смерти, и его раздражала необходимость поддерживать склеп, всегда помнить о нем, но и разрушить его не мог... Он везде мерещился ему. Вот он и посадил целый сад в форме лабиринта, там не пройти, если не помнишь всех поворотов... Безумное решение... Мать всегда смеялась над этим, мои родители ненавидели друг друга.
Врачу с более чем двухсотлетней практикой, было совершенно плевать на историю семьи де Нил, но у него было повышенное чувство такта, поэтому он сдержанно кивнул, а про себя уже извинялся за опоздание перед другой семьей.
-Содержание такого лабиринта настоящие разорение, впрочем, меньшее, чем его уничтожение... Этот сорт роз...
- Герцог... Ваша дочь.
Маршал де Нил вынырнул из глубокого омута собственных мыслей и с трудом заставил себя вернуть в реальность.
- Прошу прощения... Так надежды нет?
- Боюсь, что так. Пошлите прошение в храм, если еще можно надеяться, то только на Богиню... В любом случае, ваша дочь должна готовиться к переходу… Если желайте, то могу порекомендовать хорошее успокоительное, оно поможет вашим нервам.
Маршал снова задумался, взгляд его застыл на окне, он смотрел на склеп, точнее место, где он находился, полностью скрытый лабиринтом. Герцог ненавидел необходимость вновь зайти в него, он не желал видеть ее могилу... Врач сочувственно посмотрел на него, молча выписал рецепт и оставил его на столе, а потом взглядом дал понять горничной, что уходит.
- Необходимые лекарства я вам оставил и дал все необходимые инструкции вашему семейному врачу. Они ей не помогут, но снимут боль, избавят от страданий. Стоит сказать, что вы вполне можете доверять вашему врачу, в его... прогнозах. Моя консультация это лишь подтвердила. Прощайте, Ваша Светлость. Если что, то я всегда к вашим услугам.
Врач ушел так и не услышав ответа, да и не хотел его слышать. Уже у самой двери он оглянулся на длинную, прямую фигуру герцога, которая все еще задумчиво смотрела в окно, и покинул комнату, надеясь, что тот все не забудет написать в храм.

Запрос был отправлен в тот же день, и рано утром его уже читал Просвещенный, так как прощение было от высокого дворянского рода. Просвещенному предстоял тяжелый выбор.
- Какая юная душа... Герцог лишился своего “сокровища”, хотя теперь можно не беспокоиться, что политический курс может как-то поменяться в ближайшие годы.
- Да, с одним наследником он не сможет развернуться.
- Зря он не женился второй раз, тогда бы у него могла быть замена.
- Я слышал он обожал жену, так что такой вариант ему не подходил...
- И это же причина его ненависти к нам. Он преподнес невероятно щедрые дары храму, но их не хватило, чтобы изменить решение Богини, пускай мы и сделали все, что в наших силах.
- Что ж... это в характере мирян. Их вера всегда очень хрупка, до первого испытания.
Верховные жрецы неторопливо пили чай, пускай они говорили вещи довольно жесткие для их чина, но на самом никакой злости (и вообще никаких чувств) в их словах не было. Правящая семья шла на сближение с храмом, а герцог де Нил и его небольшая, но сильная фракция, наоборот были противниками данного курса, боясь за свои титулы и привилегии, они планировали изменить эту политику через брак с будущим королем.
 То, что главный противник храма лишился своего козыря, не могло не успокаивать храмовников, так как освобождало их хотя бы от одной проблемы.
- Хаа... И все печальная участь. Совсем ребенок...
Устало промолвил Просвещенный и положил письмо на прикроватный столик, а сам сбросил одеяло и встал с кровати, похрустывая старыми костями. К нему подошел храмовник-прислужник и помог ему облачиться.
- Верс, вроде ты молчишь уже почти все... пятнадцать лет... Тебе еще месяц обета, да?
Храмовник коротко кивнул, не отрываясь от работы, он поправлял складки на одежде Просвещенного.
- Абеляр, возьмешь на себя это?
Мужчина с длинными золотыми волосами удивленно поднял бровь и посмотрел на Просвещенного.
- Знаю, у тебя полно других дел и все они, безусловно, очень важны. Но мне нужно знать настроение герцога. Просто измени лицо и все разузнай, из всех Верховных у тебя самый большой опыт взаимодействия с дворянами. Только твой взгляд на это дело сможет удовлетворить меня.
Абеляр продолжал удивленно смотреть на жреца, но опровергнуть его аргументы не мог. Он посмотрел на Фарела и Георга, надеясь на их помощь, но те лишь смешливо отвели взгляд.
- Ты думаешь, что это бессмысленная перестраховка...
Просвещенный облачился и повернулся лицом к Верховным жрецам, один из которых когда-нибудь займет его место.
- Да, это возможно... Но! Герцог ранен, ослаблен и поэтому может пойти на риск, у него есть влиятельные единомышленники, недавно паладины подтвердили их тайную переписку с Востоком. Нам нужно убедиться, что он не планирует никаких серьезных шагов. Хотя бы в ближайшем будущем... Фарел, Георг и Верс заменят тебя на это время.
Все названные невольно вздрогнули, даже Верс, несущий тяжелейший обет молчания, на которым сдаются большинство претендентов в высшее жречество, невольно сжал губы.
- Ничего... Можешь даже считать это отдыхом. Девочка скорее всего будет мучиться, пощади Богиня ее душу, около недели... Даже с лучшими лекарствами, горящее ядро маны слишком трудно сдержать. У тебя будет достаточно времени и на отдых, и на расследование. Будешь брать помощника?
Абеляр мысленно закатил глаза, он безмерно уважал Просвещенного, но не мог отрицать, что с каждым годом тот становиться все осторожнее и ... равнодушнее. Неужели он тоже станет таким? А может уже становиться?
“Какой может быть отдых рядом с умирающим ребенком?”
Вслух он ответил совершенно другое.
- Как прикажете... Я возьму с собой Дариуса.
На этот раз удивленно поднял брови Георг, жрец с темной кожей и коротко стриженными черными волосами.
- Он же совсем юн и только недавно был посвящен. Уверен?
Фарел согласно кивнул копной своих русых и кудрявых волос.
- Верно, зачем рисковать? Легче все сделать самому.
Абеляр вздохнул.
- Дариус очень способный, намного способнее своих сослуживцев того же ранга. Я говорил с Маратом, что ему нужен особый подход, иначе талант никогда не раскроется, но этот старый паладин, гребет всех под одну гребенку.
Верховные жрецы задумались, на какое-то время в комнате воцарилась тишина и был слышен только легкий шорох бумаг, которые уже начал просматривать Просвещенный и передавать некоторые Версу.
- Я понял тебе Абеляр, - ответил Просвещенный, так как на самом деле слова Верховного жреца были обращены к нему, - это не первая жалоба, которую я получаю со стороны паладинов. Марат теряет хватку и больше не хочет возиться с новобранцами, а мы не можем позволить себе терять таланты. Понаблюдай за мальчиком, дай ему шанс проявить себя, раз он зацепил тебя. Что касаемо другого... Марат хорошо служил храму, но, как и всем нам в будущем, ему настала пора выбирать свою дорогу: уйти в мир или в Белый город.
На упоминании Белого города вздрогнули все жрецы: место, покрытое одними загадками, место смерти Апостола, место последнего приюта всех верных служителей Богини. Этот фанатик Марат никогда не захочет жить простой жизнью, он, как верный пес храма, послушается и отправиться в это место доживать свои дни... Как и они когда-нибудь, каждый из них до последнего будет стараться доказывать свою полезность храму.
- Теперь достаточно болтовни. Расходимся по кабинетам, господа. Абеляр, уладь свои дела, передай, что нужно Фарелу и Георгу, забери мальчика из крыла паладинов. И завтра утром вы уже должны быть у герцога.
Верховные жрецы поднялись, сложили руки, так, чтобы переплетались пальцы и поклонились, подняв руки на уровень головы. Все трое в унисон повторили:
- Пусть Богиня осветит ваш путь.
Просвещенный быстро повторил их жест, но не кланялся, только переплел пальцы на груди, потом плавно опустил руки, только тогда жрецы выпрямились и вышли из комнаты.
Весь длинный путь по коридору они шли молча. Они работали вместе довольно долго и, в целом, хорошо понимали характер и направление мыслей друг друга.
- Абеляр, ты же идешь в корпус паладинов? Зайди ненадолго в мой кабинет. Я передам некоторые бумаги для Марата.
- Хорошо, Фарел.
- Георг, ты сегодня собираешься в город на проверку черного жречества? – теперь Фарел переключился на него.
- Возможно… В любом случае я сделаю это в самое ближайшее время.
- Ха... Тогда тебе не стоит заниматься делами брата Абеляра, а посвятить себя этому заданию. До меня дошли печальные вести с окраины о неподобающем поведении черных жрецов. Будто молодые девушки вызывают у них слишком много интереса.
- Благодарен за помощь, брат Фарел. Я знаю об этих слухах, и как раз планировал начать проверку с окраин.
Абеляр печально вздохнул и поправил своих волосы.
- Черное жречество, как обычно, грязнет в мирских хлопотах и желаниях.
- Если мы вернем их полный обед целомудрия, то станет лишь хуже. Они слишком слабы, - цинично заметил Георг.
- Соблазн и любопытство слишком велики. Трудно не использовать возможность, если она есть, - заключит Фарел.
Беседа замолкла, как и всегда, когда они чувствовали, что есть пуститься в глубокие, но ни к чему не ведущие размышления, а еще хуже просто поссориться из-за пустяков, лишь мешающих работе.
- Наш поворот, брат Абеляр. Георг, лучше разберись со всем побыстрее, народ не поднял бунт, а потом вернись к бумагам, они слишком быстро накапливаются.
Жрец ничуть не изменился в лице на это замечание, а лишь сделал молитвенный жест и быстро удалился.
- С нами свет Богини.
- С ней наши сердца и души.
Последние слова Абеляр и Фарелл произнесли одновременно и больше механически, чем с осознанием глубокого религиозного смысла. Дальше жрецы шли молча, все предпочитали молчание, да и вообще, среди высшего жречества было очень немного разговорчивых храмовников, а болтливых и вовсе не встречалось.
Они прошли длинный коридор, освещенный утренним солнцем, периодически отвечая на приветствие монахов.
- Светлейшие...
Одна из монахинь остановила их.
- Я прошу дать мне благословение. Сегодня я отправляюсь в монастырь Лета и, скорее всего, более не вернусь сюда. Благословите меня напоследок, прощу.
“Она же только недавно прибыл в главный храм”.
Абеляр вежливо улыбнулся и быстро установил мысленную связь со своим братом по вере.
“Брат Абеляр, эта девушка из моего крыла. Она избрала для себя работу с детьми и решила вернуться в один из детских интернатов Лета, как учитель. Там она будет полезнее, я уверен”.
“Что ж... Только в Лете учителей всегда предостаточно, а вот Зима и Весна...”
“Я знаю это, но девушка желает жить там. Поверь, я уже сделал все, что было в наших силах”
“Хорошо, я погорячился. Прошу простить меня”.
“Ничего, интернаты - это твоя зона ответственности, поэтому я понимаю”.
Продолжать паузу было бы невежливо и Фарелл поторопился выйти вперед и вознести руку над склоненной головой девушки.
- Прибудет же благословение Богини во всех делах твоих.
 Закончив, он протянул ей свою руку, и она прислонила голову к золотому перстню, а затем выпрямилась. Лицо ее посветлело, пускай благословение и было несколько формальной традицией, но видно, что девушка придавала этому значение и сейчас чувствовала подъем душевных сил. Фарел несколько печально смотрел на нее и произнес.
- Мне немного жаль, что ты не переменила своего решения, ты прилежная ученица и хорошо справлялась в храме. Ты бы могла стать моей личной помощницей со временем или отправиться помогать нашим братьям и сестрам в других землям, путешествуя и изучая мир.
Девушка выпрямилась и улыбнулась, в ее лице не было и тени сомнений.
- Спасибо, Светлейший, но я нашла свое призвание, Богиня уже призвала меня, и я не буду противиться этому зову. В Лето попадают не только подростки, избравшие путь религии, но и сироты, которых предали родители. Именно им я хочу принести и показать любовь Богини, как когда-то это показали и мне.
“Вот видишь, Абеляр. Сколько ни пытайся, но ее ответ будет тот же”.
“Хаа... Я понимаю… просто я несколько раздражен сегодня. Все из-за этого задания, не люблю дворян”.
“Как и они нас. Жалкие остатки старого мира, Богиня никак не объясняет их власть, вот они и бояться за свои места уже три тысячи лет”.
“А зачем они Ей? Толку от них нет, одни интриги”.
“Верно...”
Абеляр поравнялся с братом по вере и так же благословил монахиню.
- Сестра, твоя цель благородна, и Богиня поддержит тебя в пути.
- Благодарю вас, Светлейшие.
Вдохновленная девушка, поклонилась и побежала дальше, своей дорогой, счастливая и окрыленная. Верховные жрецы какое-то время смотрели ей вслед, а затем вспомнили количество своих дел и торопливо зашагали по коридору. Наконец, они дошли до кабинета Фарела, тот быстро открыл свой шкаф ключ-заклятием и, недолго порывшись в бумагах, передал небольшую папку Абеляру.
- Раз Марат вскоре покинет наши ряды, то пусть обновит информацию по некоторым интересным дворянским семьям. Все же в этом деле он профессионал, здесь пару лиц, которые меня беспокоят.
- Ты все предвидел?
- Стараюсь быть готовым ко всему. Более не смею тебя задерживать. Удачи на задании Абеляр, может ты и не слишком рад этому, но лично я поддерживаю решение Просвещенного. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
“Ааа, снова куча работы... Из всех нас Фарал самый безумный трудоголик”.
- Конечно, брат.
 Абеляр в спешке покинул кабинет жреца, боясь, что тот найдет еще пару “просьб” для него. Он не был уверен, что успеет разобрать свои собственные дела к ночи, возможно, сегодня ему снова придется не спать.
“Но сейчас не время думать об этом... Нужно поговорить с Дариусом. Ему тоже нужно время для подготовки”.
Абеляр быстрым шагом направился к корпусу паладинов, снова проходя через, казалось, бесконечные коридоры с аудиториями и кабинетами, галереями и колоннадами. Против воли Абеляр вспомнил утренний тон Просвещенного, он снова почувствовал неприятный холодок от всплывших в памяти словах...
“Снова... Снова предчувствие чего-то... Ненавижу это, ведь никогда не ошибаюсь”.
Он спускался по крутой и темной лестнице, в казармы новобранцев. С Маратом он уже встретился и поставил старого зверолюда в известность своих планов насчет Дариуса и освободился от документов Фарела.
“Теперь нужно только поговорить с мальчиком”.
Абеляр вошел в казарму, но Дариуса там не было.
- Он в малой моленной.
Жрец коротко кивнул ответившему новобранцу и направился в молельню, остановившись перед дверью, он коротко постучал и стал ждать. Прошло около минуты перед тем, как Дариус открыл ему. Абеляр внимательно посмотрел на напряженное лицо паладина, красота этого лица уже была ближе к человеческой, но слабая синева зрачка и особая бледность кожи говорили все же о принадлежности к нефилимам, хотя его волосы уже никак нельзя было назвать золотыми, скорее песочными или светло-русыми.
“Лим…Скоро кровь духов окончательно исчезнет из мира. И останутся только люди… лимы точнее, хотя как не назови… Все уходит, меняется и возвращается”.
- У меня есть для тебя особое предложение.
Взгляд парня остался таким же холодным и спокойным, может лишь на секунду бледно-голубой зрачок стал ярче и сразу погас.
- Хотите поговорить при Ней или в комнате для собраний?
Абеляр слегка улыбнулся, в нем проснулось трогательное и нежное чувство, которое он чаще испытывал, когда был юношей...
- Поговорим здесь. Она и так всеведущая.
Паладин на секунду замер, а потом отступил и пропустил жреца в моленную и закрыл за ним дверь. Абеляр почувствовал, как сомкнулось заклинание изоляции и комнату будто отрезало от остального мира. Дариус остался стоять возле двери и спокойно наблюдал, как жрец приклонил колено перед Ней.
Всегда прекрасная с печальным взглядом и легкой улыбкой на лице, всегда ждущая тебя, всегда любящая, верная, всегда протягивающая к тебе руки, чтобы ты не совершил... Абеляр понимал, что он, как большинство мужчин и женщин, избравших религиозное призвание, был влюблен в Нее, осознавал ценность собственной жизни, только потому что эта жизнь была дарована Ею и посвящалась Ей. Да, с возрастом это чувство затупилось, иногда он и вовсе про него забывает, однако оно все еще всегда с ним. Она всегда с ним.
- Спасибо, что подождал...
- Вы сделали тоже самое.
Уголки губ Абеляра снова приподнялись. Ему нравились люди, которые не лезли за словом в карман и говорили на чистоту.
- Присядем.
Моленная была маленькой. На небольшом постаменте стояла каменная Богиня, рядом небольшая циновка для коленопреклонения, а сбоку, прижавшись к стене, расположилась скамейка, куда и присели мужчины.
- Дариус, как давно ты уже в храме?
- Около трех лет... Если говорить именно о храме. В монастыре я рос с трех лет, а сейчас мне восемнадцать.
- Ты помнишь лица своих родителей?
- Возможно, иногда они мне снятся, но я все забываю их лица, когда просыпаюсь.
- Тебе уже давали какие-нибудь поручения?
- Верховный, вы же сами знаете, что нет. Вы знаете обо мне больше, чем я сам. Зачем оттягиваете дело?
- Ха-а... Тебе стоит научиться терпению. Я хочу предложить тебе помочь мне в одном деле. Деле светского характера, нам пришло прощение о подготовке души дочери герцога к переходу.
Абеляр снова внимательно посмотрел на Дариуса, ожидая какой-то реакции, удивления или хотя бы внимания к его словам, но парень был спокоен, как скала, и продолжал вопросительно смотреть на жреца.
“Сложный характер, но я справлюсь...”
У Абеляра были свои слабости, о которых знали все высшие храмовники. Первой его слабостью была страшная лень, что периодически так охватывала его, что он неделями не мог встать с кровати и тормозил дела храма, а второй, из-за которой ему прощали такой значительный недостаток, было безошибочное умение находить таланты и раскрывать их.
Все помощники Верховных жрецов, и даже помощники самого Просвещенного, в том числе и Верс, были выбраны и обучены Абеляром. В каждом монастыре, интернате у него были свои уши и каждые несколько лет он лично отбирал, направлял наиболее способных учеников в храмы или даже сразу на персональное обучение. Собственно, именно он и заведовал всей системой обучения жречества в Королевстве.
“Суровый и холодный климат гномьих островов пошел бы ему больше, а их грубый и прямолинейный нрав был бы ему ближе. Но я захотел оставить его ближе к себе… Что ж теперь придется икать подход”.
- Верховный, вам действительно необходим помощник для такого дела?
“Все же он заинтересован”.
- Я хочу, чтобы ты набрался опыта. Вижу, что тебе здесь скучно, если хорошо справишься, то в индивидуальном порядке я смогу перевести тебя в старшую группу.
Дариус внимательно посмотрел на жреца, его темно-синие зрачки пытались разглядеть подвох в словах Абеляра.
- Но обязательная программа длиться два года.
- А смысл ждать, если ты все прошел? Единственное, что мне нужно увидеть, это насколько хорошо ты умеешь “играть”. Понимаешь меня?
Дариус задумчиво опустил голову.
- Да. Я знаю, что вы имеете в виду. Хотите проверить годен ли я вообще для работы паладином.
- Мы знакомы с тобой уже давно и мне все кажется роль жреца была бы тебе ближе по способностям и убеждениям. Но раз хочешь быть Ее защитником, рыцарем с мечом, то я помогу.
- Это проверка, понимаю.
Абеляр вздохнул, он очень устал, а впереди было еще много работы, еще и подготовка к дороге. Глянув боковым зрением на Дариуса, он понял, что парень уже принял решение и пора бы завершать этот разговор.
- Завтра на рассвете. Возле главного выхода.
- Понял... Не опаздывайте, Верховный.
Абеляр хотел сделать ему замечание. Все же какие-то границы должны быть, но юный паладин сразу же вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Жрец вздохнул с облегчением и оперся о холодную стену... Абеляр не спешил уходить, пускай и знал, что времени до завтра у него не так уж много. Он медленно встал и подошел к Ней, сутулый, слабый, будто в чем-то провинившейся, и, вопреки правилам, положил голову Ей на плечо. Зайди сейчас кто-то в комнату, то он был бы скомпрометирован в неподобающем поведении.
- Я очень устал. Мне все труднее и труднее преодолевать свою лень, а самое страшное... я все меньше и меньше вижу в этом смысл. В конце концов, мне тоже найдут замену. Это страшно. Богиня, я теряю веру... А худшее… Богиня, иногда я вижу в Тебе лишь камень и искусную работу ремесленника. Прости меня, прости меня…
Абеляр посмотрел в Ее глаза: все также загадочна и прекрасна, как и в самый первый день их встречи, когда он был совсем мальчиком.
“Только я уже не мальчик”.
Решительно, не оборачиваясь, Абеляр вышел из комнаты.