Гл. 19. Начало и конец

Богиня открыла глаза и увидела удивительный мир: в нем было множество жизней, звуков, света, тепла. Это был мир, созданный из печали, скорби и великой любви. Иштен слышала, как все живое шепчет ее имя.
- Я здесь!
Никто не ответил ей, но сердце всколыхнулось, а дыхание стало частым. Мир услышал ее, но ему еще нужно было время, чтобы узнать ее и пойти навстречу. Богиня присела на траву и стала ждать: времени не существовало, но жизни в этом мире уходили и возвращались вновь. Она любовалась этим: вблизи кто-то радовался, а кто-то страдал, но она видела цельную картину, она видела цель, к которой все идет и видела, как она прекрасна. Иштен вздохнула и дыхание ее подхватил ветер, она неподвижно сидела уже несколько столетий и смотрела на этот прекрасный мир.
- Кто ты?
Перед ней появился светловолосый ребенок с яркими изумрудными глазами, смотрящими прямо на нее с нескрываемым любопытством. Иштен повернулась, чтобы внимательнее осмотреть вторженца и увидела часть своей матери, которая крепко спала в его сердце.
“Ты спряталась там, где Отец никогда не подумал искать... ”
- Привет, - Иштен слегка улыбнулась, и мальчик, смущенный ее улыбкой, чуть попятился, но не ушел.
- Как тебя зовут? - спросил мальчик.
Иштен сделала вид, что задумалась перед ответом, а потом снова улыбнулась.
- Ты уже знаешь мое имя.
Мальчик еще больше смутился и почесал затылок.
- Нет... Может, я не расслышал вас, госпожа... Можете повторить, пожалуйста?
- Увы, я могу лишь однажды назвать его. Не переживай, ты вспомнишь его, через много-много лет, пары тысяч, наверное...
Мальчик пошатнулся и оперся на ближайшее дерево.
- Я не проживу столько! Никто столько не живет! Драконы, может, но я не дракон…
Иштен сдержала улыбку, она видела всю жизнь этой души, и знала, какой еще долгий путь у нее впереди.
“В тебе только часть… Есть еще пару”.
Мальчик сел рядом с ней и немного покраснел, незнакомка пугала и притягивала одновременно. Мать рассказывала ему множество историй про Трех и великих героев, но он никогда не верил в правдивость этих сказок, но сейчас... Он чувствовал, что говорит с кем-то другим, потусторонним, великим... Издалека он подумал, что это просто странник, но подойдя ближе, он уже ничего не понимал. Она, или даже он, менялась каждую секунду, но и в то же время была неизменна, как каменное изваяние. Лицо будто светилось изнутри, постоянно подчеркивая что-то новое в этом красивом и строгом лице.
- Если не хотели говорить, то и не отвечали бы вовсе, - надув щеки, добавил мальчик.
- Ошибаешься, мне очень даже хочется говорить... В последнее время, мне не везло с собеседниками.
Несмотря на ее слова, женщина вовсе не стремилась поддержать беседу, она продолжала смотреть вдаль, а мальчик сидел рядом и наблюдал за ней, не сомневаясь, что своими закрытыми глазами она видит больше, чем он увидит когда-либо.
- Ты умный ребенок... и хорошо воспитан. Как твое имя и кто вырастил тебя?
- М-меня... зовут Инес, госпожа. Моя первая мать-эльфийка и ее зовут Лария, она работает учителем в городской школе, а вторая мать- человек, Оливия. Она содержит небольшой постоялый двор, ей помогает муж, у них скоро родиться третий ребенок.
- А твой отец?
- У меня нет отца. Мне никогда не рассказывают про него... Какие-то сказки про дворцы и путешествия. Наверное, он умер еще до моего рождения, а они просто жалеют меня.
Богиня улыбнулась.
- Запоминай сказки, что рассказывает тебе первая мать. Потом многое из них поможет тебе... Посиди со мной еще немного, Инес, хорошо? За это я расскажу тебе одну историю, свою историю.
 Мальчик кивнул и оперся на камень, приготовившись просидеть в такой позе долгое время, он расслабился и постарался услышать и увидеть тоже, что и таинственная женщина, но ветер оставался для него просто ветром, а горизонт лишь горизонтом. Странным образом ее рассказ сливался с течением воды, пением птиц, шепотом камней, но он понимал ее, понимал и не мог объяснить, как слова доходят до его сознания…
Уже начинало смеркаться, Инес не знал сколько именно прошло времени, но понимал, что матери уже ищут его и беспокоятся, но как бы не щемило его сердце, он не осмелился нарушить покой этой женщины, он чувствовал, что должен молчать и даже шевелиться было недопустимо.
Так взошла луна, он видел, как зажглись огни их небольшого города, как закрылись последние лавки и магазины, как постепенно засыпали дома и их обитатели, горели только огни таверн и постоялых дворов... Он знал, что дома сейчас никто не спит, что вторая мама успокаивает первую, что его братья прислушиваются к каждому скрипу, а Торн с другими мужчинами ищут его по всему городу... Но он сидел, как прикованный, сонный и одновременно невероятно взволнованный и возбужденный, он не понимал почему так поступает, но знал, что и уйти он не может.
Звезды начали бледнеть, на траве появилась холодная роса, а на город опустился слабый туман... Приходил новый день и с первым лучом солнца она обратилась к нему.
- Как странно... Все следует своему порядку и пророчество нерушимо. Может, это и есть его желание? И все мы нужны лишь для того, чтобы исполнить его. Это и есть истина?
Она чуть улыбнулась и вздохнула.
 - Инес, подойди ко мне.
Одеревеневшее тело с трудом и неохотой подчинилось, медленно, через боль, он подошел к ней, не зная, чего ждать, но в то же время и сгорая от любопытства.
Когда он нетвердой походкой подошел к ней, Иштен прикрыла его глаза рукой, и тут же вся его боль и усталость исчезли, как и весь мир вокруг - он ничего не видел, не чувствовал, не слышал, лишь она и ее голос.
- Только пожелай и весь мир поможет тебе в исполнении желания. Это мой подарок тебе, это мое слово.
Иштен думала убрать руку и уйти, но мальчик схватил ее и удержал.
- А если... Я захочу снова увидеть тебя? Если я решу помочь тебе?
Богиня долго молчала, а потом улыбнулась, и эта улыбка была единственным, что Инес разглядел во тьме.
- Значит, так тому и быть... Ты знаешь мое имя и однажды ты сможешь позвать меня. Прощай, молодой Инес, надеюсь… Нет, я буду ждать тебя. Всегда буду ждать.
И она растаяла, как сон, как утренний туман, она исчезла в лучах рассвета, а мальчик еще долго стоял и что-то думал про себя.
Он вернулся домой к полудню, более замкнутый и молчаливый, чем всегда, он так никому и не рассказал, что с ним произошло и где он был. Про этот случай больше и не вспоминали бы, если бы через год, когда ему только исполнилось одиннадцать, никому не сказав и слова, он не ушел из дома, забрав лишь немного денег и обручальное кольцо матери, с гравировкой на обратной стороне.