Повесть Лунное ожерелье -3 Двенадцатая глава

Глава 12. Экспедиция продолжается. Путь к острову пиратов.
На переход до пролива Гибралтар команда яхты «Венера» потратила чуть больше времени, чем планировала, но добралась благополучно: как ни странно, в течение восемнадцати суток, пока они шли к проливу, не было ни одного шторма. Гибралтарский пролив служит связующим звеном между Средиземным морем и Атлантическим океаном; он расположен между Иберийским полуостровом и северо-западной частью Африки. Это ворота из Средиземного моря в Атлантический океан. Длина пролива составляет 40–45 миль, ширина — от 9 до 30 миль, а глубина в фарватере — примерно 0,3 мили. Проход пролива и заход в следующий порт — Танжер, расположенный на побережье, заняли ещё два дня. Танжер ; крупный портовый город на севере Марокко, у самого побережья Гибралтарского пролива, куда они зашли после перехода пролива. Члены команды «Венеры», уставшие в этом переходе, еле дождались конца оформления документов — таможенного и паспортного контроля. В этот вечер у всех было только одно желание — отдохнуть. И только к обеду следующего дня после прибытия яхты в Танжер, выспавшись, команда собралась в кокпите на чаепитие. Капитан, торжественно подождав, пока все нальют шампанское в бокалы, поздравил команду с проходом четырёх морей — Чёрного, Мраморного, Эгейского и Средиземного. Когда все выпили, он сказал: «Мы завершили первый этап нашей экспедиции. От всей души поздравляю вас с этим событием. Мы находимся у берегов Атлантического океана. Второй этап пути будет пролегать через океан, где шторма сильнее, волны выше и круче, и где нам понадобится много сил и воли».
Затем он добавил: «Стоянку по срокам не планируем: вначале осмотр судна; если найдём неисправности — ремонт; затем сообща назначим день отплытия». Капитан распорядился, чтобы подчинённые занялись своими обязанностями: составили список необходимых пополнений для дальнейшего похода судна. Механику — заправка дизельным топливом и техническое обслуживание двигателей и всех механизмов машинного отделения. Коку надлежало заняться работой на камбузе: пополнением запасов продовольствия и воды, проверкой плит и наличия баллонов с пропаном для них, проверкой холодильников и всех сопутствующих кухонных приборов. Капитан взял на себя осмотр корпуса яхты (по необходимости — покраску) и нижних помещений: кубриков, кладовой, гальюна, обеспечение подачи воды для охлаждения двигателей и т. п. В его распоряжении были матросы Матвей и Руслан. Иван Иванович с охотой помогал всем, кто просил его об этом. Три дня команда своими силами наводила порядок на яхте «Венера», не привлекая береговые ремонтные службы, тем более что основная работа накануне уже была проведена: замена и ремонт парусов и такелажа. На четвёртый день, устав до чёртиков от хозяйственных работ, команда утром вместе с капитаном и Иваном Ивановичем отправилась в город посмотреть достопримечательности и отдохнуть. Как выразился кок Иван Геннадьевич: «Пора нам отдохнуть душой и телом». Капитан начал объяснять, куда они направляются: «Танжер, который мы собираемся посетить, разделён на две части — историческую и современную», — увлечённо рассказывал он, объясняя расположение и интересные места города. «Старая часть — это сердце города, где сосредоточены важные исторические места и фортификационные сооружения. Новая часть раскинулась от береговой линии и морского порта на севере до возвышенностей на юге, а также от Медины на западе до зоны Малабата на востоке. Район Малабата, занимающий большую часть одноимённого полуострова, представляет собой тихий и умиротворённый уголок, в то время как Монтань — элитный район, где расположена одна из королевских резиденций», — обстоятельно рассказывал капитан своим товарищам о достопримечательностях этих мест, демонстрируя свои познания и гордость за то, что сумел запомнить столько информации во время своих прошлых поездок в эти края. В завершение рассказа о городе капитан упомянул, что в 1923 году Танжер получил статус международной зоны, управляемой несколькими европейскими странами, а в 1956 году он стал частью независимого Марокко.
Три дня команда провела в городе, любуясь его красотами и историческими памятниками, а по вечерам традиционно посещала рестораны, стоящие прямо на воде, на специальных деревянных платформах. Начиная свои экскурсии, первым делом они посетили дворец султана Дар-эль-Махзен. Внутри цитадели располагались главные достопримечательности Танжера: прекрасно сохранившиеся детали старых римских сооружений и напольные римские мозаики. Побывали в крепости Касба, обогатившись знаниями об истории этого старинного города. В этой крепости находился старый дворец султана, построенный в XVII веке; сейчас в нём находится музей, в котором представлены образцы марокканского искусства. Посетили также сад Мендубии, походив по его затенённым аллеям.
Увлечённый экзотикой, капитан предложил всем оценить великолепие старинного маяка и живописно описал его: «В Танжере есть уникальная точка, откуда открывается захватывающая панорама Средиземного моря, Атлантического океана и Гибралтарского пролива. Это ; исторический маяк на мысе Малабата, возвышающийся в нескольких километрах к востоку от Танжера». Но посещение маяка отложили на потом — до него было пятнадцать километров пути. «Слишком далеко находится маяк, — сказал матрос Матвей. — Давайте отложим это посещение на последний день: ноги и так уже гудят». Вся команда поддержала его. «Ещё можно посетить Геркулесовы пещеры, — предложил механик Игорь Леонидович, — но до них такое же расстояние, только в другую сторону». Надвигался вечер третьего дня их прогулок по прекрасному городу. «У меня такое ощущение, — проговорил матрос Руслан, — что мы находимся в туристическом круизе». Все рассмеялись, и капитан Владимир Петрович, похлопав его по плечу, сказал: «Руслан, всё, что ты увидел и услышал, останется с тобой навсегда: этого нельзя потерять — это можно только забыть. Будет что внукам рассказать». Он задумчиво добавил это, глядя на искрящийся в вечернем свете морской горизонт. В тот миг, вероятно, он вспомнил о семье.
Иван Иванович продолжил разговор: «Мы с Владимиром Петровичем перенесли отход яхты на сутки. Завтра наведаемся к Геркулесовым пещерам и к маяку — не переживайте, экскурсии по этому прекрасному Танжеру состоятся в полном объёме». Начало вечереть. Океан постепенно начал окрашиваться в красные тона. Капитан со своей командой уже по традиции уселись в прибрежном ресторанчике, чтобы насладиться чудесным вечером с видом на океан. Капитан встрепенулся, будто что-то вспомнил, и проговорил: «Друзья мои, как я забыл предложить вам марокканский кофе!» — и начал в подробностях объяснять, какой у него вкус и из чего делают этот прекрасный напиток: «В культуре Марокко кофе играет центральную роль в общении, и приготовление напитка ;обязанность принимающей стороны. Хотя рецепты варьируются, основой всегда служат крепкие и ароматные кофейные зёрна. Напиток обычно готовят в турке или в гейзерной кофеварке моке; мока — устройство для приготовления кофе под давлением. Марокканский кофе отличается добавлением разнообразных пряностей. Наиболее часто используются гвоздика, кардамон, корица и мускатный орех. Реже напиток ароматизируют чёрным перцем, имбирём, анисом или ванилью». Капитан, посмотрев на всех, выразительно заметил: «Этот кофе очень крепкий, поэтому настоятельно рекомендую разбавлять его водой или молоком перед употреблением». Матрос Матвей, после того как всем принесли кофе в глиняных чашках, сделал большой глоток, округлил глаза и сидел так минуты две; потом схватил стакан воды и начал пить, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не заподозрил его слабость. Капитан лишь улыбнулся, но ничего не сказал, делая вид, что не заметил, и остальные поступили так же. Не всем понравился этот напиток, но всё равно попросили кока попробовать сделать его у себя на яхте, тем более что рецепт никто не скрывал. Следующий день пролетел незаметно, словно миг. Поездки в Геркулесовы пещеры и к маяку на мысе Малабата, к востоку от Танжера, заняли много времени, но пришлись им по душе, и они ни разу не пожалели о потраченных часах: узнали много нового и интересного.
Просматривая сегодняшние фотографии, матрос Матвей в который раз говорил: «Будет что показать дома». Вечером, как всегда перед выходом в море, состоялось небольшое совещание с напутствиями и беседой капитана и Ивана Ивановича с каждым членом команды о настрое на выход и о душевных переживаниях. «Друзья мои, всё, что нужно сказать, я вам сказал, на ваши вопросы ответил. Завтра в путь!» — произнёс капитан после непродолжительной беседы. Все разошлись. Иван Иванович, как уже было заведено перед выходом яхты, остался нести вахту и собираться с мыслями, настраиваясь на непростой, теперь уже океанский, переход до следующей стоянки на острове в Атлантическом океане.
Солнце ещё не успело полностью расправить свои яркие лучи, а яхта «Венера» уже покидала портовый город Танжер, отдаляясь всё дальше от побережья Гибралтарского пролива, на севере Марокко. Утро для отплытия выдалось удачным: светило солнце, ветер сопутствовал ходу яхты, и, самое главное, у команды было превосходное настроение. К вечеру, когда яхта прошла уже более шестидесяти миль по Атлантическому океану, сгустились сумерки, и команда, в приподнятом настроении и в предвкушении дальнейшего плавания, сидела в кокпите, попивая чай и ведя задушевные беседы. Всё ещё находясь под впечатлением от увиденного в Танжере, они вспоминали прогулки по городу и отдых в ресторане. Заговорили о марокканском кофе. Кок, услышав разговор про кофе, сказал: «Помню, что обещал вам сделать такой же — вечером обязательно приготовлю». Руслан поморщился; все посмотрели на него. «Я, в принципе, готов ещё раз продегустировать этот напиток», — проговорил он, улыбаясь.
После чая Иван Иванович, уединившись в каюте с капитаном, решил до конца довести начатый ранее разговор о координатах, присланных его отцом. «Как я уже докладывал вам, Владимир Петрович, — начал Иван Иванович, — расстояние от Танжера, откуда мы вышли вчера, до Багамских островов, куда полтора года назад отправлялся отец, по прямой составляет четыре тысячи миль. Но он спланировал маршрут через три острова — четырёх тысяч миль в один переход не преодолеть». Он сделал паузу, собрался с мыслями и продолжил: «Сначала, выйдя из Танжера, он собирался дойти до портового города Понта-Делгада на Азорских островах — это около восьмисот миль. Затем — на остров Гамильтон, уже в другом архипелаге, до которого примерно 2300 мили. И, наконец, от Гамильтона до Багамских островов ещё около 1270 миль. Вы сами понимаете, что океанский переход на яхте от берегов Танжера до Багам — это риск: в пути могут возникнуть разные опасности, и требуются знания, терпение и мастерство. Поэтому этот путь до запланированных остановок в Атлантике они разбили на три этапа, с учётом того, что если не удастся преодолеть самый длинный переход в 2300 миль, будут искать стоянку по ходу движения яхты. «Что ещё он тебе сообщил?» — спросил капитан. «Он ещё смутно описал погоню за их яхтой «Арабелла», не вдаваясь в подробности. Ещё написал, что после выхода из Гамильтона и прохождения примерно 400 миль в сторону Багамских островов, они укрылись от преследования на одном из островов в Атлантическом океане. Этот остров назывался островом-убежищем пиратов». Капитан посмотрел на старую карту, присланную отцом Ивана Ивановича, и спросил: «Здесь у тебя крестик стоит чуть левее этого острова, примерно на 150 миль — как это понимать?» «Отец пояснил в последнем послании, что была ещё одна погоня и что эти координаты приблизительны. И он просил, если я организую их поиски, то его и команду яхты «Арабелла» нужно будет искать в этом районе. Это последние данные от отца», — закончил свой рассказ Иван Иванович. «Ваня, — проговорил спокойным голосом капитан, — из всего сказанного и увиденного мной на твоей карте, я понял одно: наш путь до Гамильтона — административного центра Бермудских островов (заморской территории Великобритании), затем берём курс на Багамские острова, и через четыреста миль от Гамильтона начинаем искать твоего отца в радиусе ста-ста пятидесяти миль». «Значит, так и сделаем, — ответил Иван Иванович. — Другого выхода у нас нет».
   Тем временем команда яхты «Арабелла», находившаяся на острове Эльтурос, ждала восхода солнца, чтобы увидеть местный обряд: старейшины должны были выяснить предназначение, разгадывая знаки в виде карты на спине индейца. После того как вождь острова произнёс: «Завтра всё рассудят огонь и вода», капитана вместе с его командой отвели в большую юрту из шкур. Сразу по прибытии сюда Иван Алексеевич заметил, что юрты — жилища местных индейцев — были покрыты по-разному: одни шкурами, другие — листьями широколиственных деревьев или циновками, вероятно, сплетёнными из травы или лиан. Разместившись на полу жилища, покрытом циновками, все молчали, ошеломлённые дикостью местных жителей. Индейцы удалились, не оставив стражи у входа, и это порадовало капитана и его команду. Он воскликнул: «Значит, мы здесь не пленники! Значит, мы можем свободно перемещаться по поселению». «Олег, — обратился к нему Остап Степанович, — давай начнём прогулку по лагерю завтра с утра; сейчас, ночью, как-то страшновато», — сказал он то ли в шутку, то ли всерьёз. «А давайте лучше спать, друзья мои, — проговорил Иван Иванович. — Что-то мне не нравится вся эта запутанная история с огнём и водой, о которой упоминал местный вождь». Ещё не взошло солнце, а капитана и его команду уже разбудил индеец со шрамом на всё лицо, казавшимся зловещим в лунном свете. Всех их повели к берегу океана и посадили у самой воды на скалистом обрыве, где уже сидели вчерашние старейшины с их вождём. Вождь племени острова Эльтурос начал что-то громко кричать на своём языке, который Иван Алексеевич и вся команда не понимали. После часового крика в сторону открытого океана, когда уже и солнце начало отбрасывать россыпи своих лучей, вождь с двумя индейцами начали со скалы бросать куски мяса в океан — скорее всего, козлятины, при этом напевая мелодию и пританцовывая. И тут волны вспенились, и из воды показалась страшная пасть чудовища. Иван Иванович, не раздумывая, начал стрелять по этой пасти из пистолета; к нему присоединились капитан и матрос Артём: у них были припрятаны пистолеты, взятые из подземной военной базы на острове, где они оставили кока. Индейцы упали ниц прямо на скалы и притихли; чудовище, ударив широким хвостом, ушло в глубину. «Иван Иванович, — прокричал капитан, — это же мы уже видели, когда укрывались от погони у острова пиратов!» Тогда их действительно дважды пугали эти глубинные страшные акулы. «Я же вам говорил, что всё это — чистый спектакль, и что именно скрывается за этим, пока неизвестно», — проговорил Иван Иванович, оглядывая упавших на колени индейцев. После выстрелов волнение в океане утихло; индейцы, оправившись от страха, начали вставать. Наступило затишье. Все молчали, оглядывая друг друга. Вождь племени что-то отрывисто сказал своим людям, и группа индейских воинов с копьями начала обступать команду капитана кольцом. Капитан выстрелил в воздух. Все замерли. Авонако, вождь, который со своими людьми доставил их сюда на каноэ, поднял руку и долго говорил с местным вождём. Наконец, договорившись о чём-то, Авонако поманил капитана и его команду, предварительно указав матросам Руслану и Матвею остаться. Капитан Олег Николаевич вместе с Иваном Ивановичем и Остапом Степановичем последовал за ним и за старым индейцем с седыми косичками. Они оглядывались на местных, окруживших их, держали оружие наготове и были готовы применить его в любую минуту.
Шли долго, минуя индейское поселение и всё дальше углубляясь в лес. К полудню вышли к водопаду: его воды обрывисто падали с высокой чёрной скалы. Старейшина местных, древний человек с седыми косичками, обвёл рукой окрестности и что-то сказал Авонако. Авонако, пользуясь жестами и выученными у белых словами, вкратце объяснил: «Это — Долина мёртвых. Здесь находятся двое бледнолицых. Они вам всё покажут и объяснят, как здесь жить дальше». Иван Иванович осмотрелся. С левой стороны от водопада было ровное место, на котором стояли четыре пирамиды. Он опешил: увидел пирамиды высотой с двадцатиэтажные дома, изготовленные, скорее всего, из стекла и металла, но солнечный свет они не отражали, а как бы впитывали его, покрываясь лёгкой дымкой на поверхности. Он посмотрел направо и увидел в ста метрах от водопада, около деревьев, три юрты, покрытые циновками. Иван Иванович посмотрел на своих друзей — те на него. Наступило долгое молчание. Авонако со старым индейцем с седыми косичками отошли в сторону, поговорили между собой, повернулись назад и ушли, оставив троих друзей в глубоком потрясении. Иван Иванович напомнил капитану о словах, произнесённых на вечернем совете старейшин, когда вождь острова Эльтурос говорил: «Если вы ищете правду, готовьтесь к тому, что она способна открыть не только дорогу — она может открыть и раны, которые будут сильно болеть после того, как вы всё узнаете. Каждый должен решить, готов ли он к истязаниям своей души».
«Вот они, те слова, просачиваются в нашу жизнь», ; проговорил он удручённо. И, не унимаясь, взволнованно сказал: «Да нет… Всё это — бред! Не может быть, чтобы в XXI веке происходила такая чертовщина — за этим точно что-то стоит!» Остап Степанович, до того молчавший и казавшийся равнодушным, хладнокровно заметил: «Вон из первой юрты вышли двое — идут к нам. Полагаю, они всё нам пояснят». Подошли два старика — седые, с серебристыми бородами и цепким, твёрдым взглядом. Они любопытно разглядывали прибывших. Сначала задали вопрос, который друзья не поняли, а потом один из них перешёл на английский и поинтересовался, кто они по национальности. Капитан, по долгу службы владевший английским лучше товарищей, пусть и не в совершенстве, сумел понять собеседника и почти всё выяснить. Старик, с которым он говорил, в конце разговора, удаляясь, указал на две юрты, стоящие рядом с третьей.
Когда местные старцы отошли, Иван Иванович попросил капитана не медлить и рассказать, что он услышал от них. «Пойдёмте в юрту, на которую указал местный старик; я вам там всё в подробностях объясню», — предложил капитан. Уселись в одной из юрт, более просторной, чем другая, и Олег Николаевич пересказал беседу с седобородым местным жителем: «Эти двое стариков ; один шотландец, другой датчанин ; находятся здесь уже шестьдесят лет; с ними было ещё три человека, они умерли два года назад. Основная их задача, по велению вождя племени, — смотреть за озером, водопадом и за четырьмя штольнями, по которым поступает вода к четырём пирамидам: убирать мусор — куски деревьев, листья и всё то, что мешает проходу воды». «И всё?» — переспросил Иван Иванович. «И всё, — ответил Олег Николаевич, ; больше у них нет никаких обязанностей». «А чем они питаются?» — спросил Остап Степанович. «У них есть стада коз; в километре отсюда — скотный двор и огород, где выращивают зерновые. Вода из водопада пресная, пригодна к употреблению. Одежду и всё необходимое для жизни доставляют им лично старец, который был с нами, и вожди; для остальных заход на эту территорию — табу», ; ответил Олег Николаевич. «Олег, ты сказал, что они здесь уже шестьдесят лет. А сколько им вообще лет?» — поинтересовался Иван Иванович. «Сто десять лет», — ответил Олег Николаевич. «А что, люди здесь столько живут?» — с удивлением спросил Остап Степанович, всё ещё находясь в подавленном состоянии. «Местный старец мне рассказал, что они каждые полгода заходят в одну из пирамид, в отведённую для них комнату, ложатся на лежаки и лежат ровно сутки, после чего чувствуют себя превосходно», — пересказал слова старца Олег и добавил, что те, кто умер два года назад, были старше ста сорока лет. «Да… дела», — только и смог проговорить Иван Иванович, задумчиво смотря на водопад.
Тем временем яхта «Венера» рассекала воды Атлантического океана, направляясь к портовому городу Понта-Делгада на Азорских островах. От Танжера, откуда они вышли три недели назад, до Понта-Делгады оставался день пути: уже было пройдено 750 миль. Прибыв через сутки в порт, команда под руководством капитана Владимира Петровича пополнила запасы дизельного топлива, продовольствия и всего необходимого для дальнейшего плавания; пробыв в гавани всего двое суток, они вышли на рассвете и вновь ушли в открытый океан, направляясь прямиком на остров Гамильтон. Две тысячи миль одного перехода, какой они замыслили, — солидный отрезок пути даже по океанским меркам, но капитан знал о небольших островах по курсу, где при необходимости можно было заправиться, пополнить провизию и сделать мелкий ремонт. Капитан вместе с Иваном Ивановичем подробно объяснил ситуацию экипажу и убедил всех, что такая мера вынужденная: нужно вовремя достичь намеченной цели, иначе можно упустить время. Но длительное плавание по океану в одном переходе, без остановок на берегу, сильно утомляет мореплавателей, и капитану нужно было постараться сгладить физическую и душевную усталость у команды. Капитан Владимир Петрович, умудрённый богатым опытом морских и океанских переходов, понимал: слово и пример — лучшее лекарство от скуки и уныния. Он пересмотрел режим вахт и распределил работу так, чтобы у каждого была не только функциональная, но и творческая роль: одни дежурили на мостике, другие обслуживали машины, третьи проверяли снабжение и занимались мелким ремонтом яхты. Были введены ежевечерние сборы на верхней палубе, а если было прохладно — в кают-компании: короткие инструкции, разбор дня и, что важнее, возможность каждому высказаться. Иван Иванович и капитан неизменно открывали такие встречи парой бодрых морских историй, за которыми следовал дружный смех и разговоры, снимавшие напряжение. Для поддержания тела и духа капитан обязал всех делать утреннюю гимнастику на палубе — простые упражнения под свежим ветром, которые сначала выполняли, держась за поручни из-за качки, а уже через несколько дней — без опоры. Часто на яхте проводились учения: отработка экстренной остановки двигателя, постановка дополнительных парусов, действия при проникновении воды с палубы в трюм. Эти тренировки не только дисциплинировали, но и придавали уверенность: экипаж понимал, что в случае непредвиденной ситуации он готов встретить любые трудности, которые могут поджидать в открытом океане. Питание тоже изменилось: в меню вошло больше рыбных блюд — рыба, пойманная в открытом океане, шла прямо с палубы на кухню; аромат жареной рыбы поднимал настроение и напоминал о домашнем очаге. Вечерами матрос Матвей брал в руки гармонь, механик Игорь Леонидович показывал фокусы: каждый старался раскрыть свои таланты. Члены команды много читали, обмениваясь книгами и обсуждая сюжеты произведений. Время от времени с палубы слышались разговоры о родных местах, об обыденных домашних радостях и увлечениях, от которых отвыкли за долгие походы. Океан же, как и прежде, оставался непредсказуемым собеседником. Бывали дни тихой, спокойной погоды, когда судно будто скользило по морской глади, как по зеркалу, и тогда морская синь убаюкивала, наполняя минуты тихой благодатью. А бывало, подует ветер такой силы и поднимет такой мощный шквал, что высоченные волны с неимоверной силой бьют по борту и палубе, дождь льёт как из ведра с мрачного небосвода, и непонятно, где небо, где морская пучина. Благодаря таким испытаниям и профессиональным действиям капитана и Ивана Ивановича душевное состояние членов команды поддерживалось на высоте, а судно оставалось работоспособным. Ночи над океаном — отдельная часть путешествия. Фосфоресцирующая вода оставляла за кормой серебристые дорожки, а звезды казались такими близкими, что до них можно было дотронуться рукой. Иван Иванович старался, чтобы время в пути по морским и океанским просторам не прошло даром: в любую погоду он взял в привычку выходить с секстантом на палубу, сверять показания и обсуждать курс с капитаном; они знали, что даже мелкая погрешность на таком перегоне может дорого обойтись. Секстант — навигационный инструмент, используемый для определения высоты Солнца и других небесных тел над горизонтом с целью установления географических координат места наблюдения. Прибор, конечно, старинный, изобретён в 1730-х годах, но возможность совмещения в поле зрения наблюдателя одновременно светила и горизонта, между которыми измеряется угол, позволяет использовать его на любом судне без заметного снижения точности даже во время качки и непогоды. Радость команде в таких дальних плаваниях доставляли даже всплывающие на горизонте стаи дельфинов, которые, попеременно выпрыгивая из глубины океана, сопровождали судно, радуя команду своей беззаботной игрой. На лицах обгоревших на солнце матросов в эти минуты появлялись детские улыбки. День за днём судно неумолимо отмеряло мили. Чем дальше уходили от материка, тем отчётливее становилась мысль о близости Гамильтона. Последние ночи перед достижением намеченной цели были особенно напряжёнными: проверяли запасы продовольствия и воды, инспектировали всё оборудование и раскладывали в доступных местах запасные части двигателя и другие комплектующие, чтобы они всегда были под рукой. Когда на рассвете вахтенный увидел контур острова — тёмную тень на светлом небе, — волнение сменилось тихой радостью. Каждый знал: впереди не просто остановка, а возможность отдохнуть, восстановить запасы и, что немаловажно, увидеть землю после долгой океанской одиссеи. Гамильтон, куда они подходили, был портовым городом на Бермудских островах. Он располагался в центральной части главного острова — Мейн-Айленда, являлся административным центром страны и местом сосредоточения большинства её финансовых и правительственных учреждений. «Наконец-то причал», ; с облегчением промолвил матрос Руслан. В дальнейшем процедура была всем уже известна: паспортный контроль, таможня и сход на берег. Как обычно, всё заняло два часа. «Вот мы и добрались», — проговорил Иван Иванович, обнимая команду. Гамильтон, портовый город на Бермудских островах и центр страны, встречал прибывших мореплавателей с распростёртыми объятиями, предлагая широкий спектр развлечений и возможностей для отдыха, а также множество культурных и исторических достопримечательностей. 
Город живёт на стыке океана и истории: узкие улочки, вымощенные булыжником, соседствуют с современными набережными, а пастельные фасады магазинов и кафе отражаются в спокойных водах залива. В центре, где сконцентрированы торговые и деловые кварталы, с раннего утра царит оживлённая суета: прогулочные яхты и паромы везут туристов на экскурсии или в поисках уютного уголка для обеда. Большие корабли, доставляющие тяжёлые грузы, тихо заходят в бухту, а после разгрузки уходят обратно в открытый океан с другим типом товара. На набережной легко найти рестораны с морепродуктами, уютные бары с местным вином и заведения, где подают знаменитый карибский коктейль на основе рома (часто называемый «национальным» коктейлем Бермудских островов), а также свежую рыбу, выловленную всего несколько часов назад.  Культурная жизнь города богата и разнообразна: здесь можно посетить музеи и галереи, посвящённые морской истории и бермудской культуре, прогуляться по выставкам современного искусства или заглянуть в маленькие ремесленные лавки, где продаются изделия из местного дерева, текстиль и украшения. Для любителей истории открыты старые форты и бастионы, откуда открываются впечатляющие виды на океан и острова, а в окрестностях — известные пещеры с кристально чистыми подземными озёрами, куда проводятся экскурсии. Активным путешественникам город предлагает массу водных развлечений: дайвинг и сноркелинг среди коралловых рифов, аренду катамаранов и виндсерфинг, рыбалку на глубоководные трофеи или спокойные поездки на лодке по заливу. На суше популярны велопрогулки по живописным дорожкам, экскурсии на шпили маяков и прогулки по ботаническим садам, где можно увидеть редкие тропические растения. Но главное в Гамильтоне — его атмосфера: лёгкая, гостеприимная, наполненная улыбками местных жителей и мелодиями уличных музыкантов. Город приглашает не спешить, наслаждаться моментом — будь то вечерняя прогулка по набережной на закате или спокойное утро с чашкой кофе и видом на спокойную гладь гавани. Пока под чутким руководством капитана яхту «Венера» пополняли продовольствием, водой и дизельным топливом, команда занималась авральной уборкой и устраняла мелкие неисправности, чтобы затем сполна отдаться отдыху в этом чудесном городе. Удобство снабжения заключалось в том, что заказанные продукты и хозяйственные принадлежности доставлялись к судну точно в назначенный день и час — служба доставки поднимала всё на борт, а команда лишь распределяла и раскладывала привезённое. Местный сервис радовал своей слаженностью: не приходилось тратить силы и время на транспортировку грузов из города на яхту. К концу вторых суток, когда все работы были завершены и провизия погружена, на традиционном вечернем чаепитии капитан огласил планы на ближайшие дни. «Друзья мои, ; заговорил он спокойным голосом, ; работы на судне окончены. С завтрашнего дня — отдых: экскурсии, загар, рестораны. Вы это заслужили. Впереди у нас нелёгкие переходы по океану, так что отдыхайте и наслаждайтесь!» — закончил он своё обращение к команде на позитивной ноте. Первым делом, на следующий же день, команда яхты «Венера» отправилась на пляж Хорсшу-Бэй — один из самых живописных на острове. Он славился белым песком, тёплой водой и множеством отдыхающих. Вечером они зашли в Бермудский собор Святой Троицы, красивое неоготическое здание, а затем почти шесть часов провели в прибрежном ресторане, наслаждаясь местной кухней, тихой музыкой и уютной атмосферой. Каждый день удавалось выкраивать время и для экскурсий, и для неспешных ужинов. Как метко заметил матрос Матвей: «Помните, духовное и телесное заслуживают равного внимания!» В один из дней они посетили Виктория-парк, основанный в конце XIX века в честь королевы Виктории; парк служил площадкой для музыкальных выступлений и массовых событий, собирая и туристов, и местных жителей. В последний день отдыха они заглянули в Бермудскую национальную галерею — главный культурный центр, где были представлены как европейские мастера XVII–XIX веков, так и работы местных живописцев; экспозиция оставила много ярких впечатлений. В последний вечер в одном из уютных ресторанов Гамильтона они попробовали почти все местные кулинарные шедевры: ароматные супы, изысканные блюда из рыбы и морепродуктов, овощные деликатесы с пряным рисом и разнообразными добавками. Когда трапеза завершилась, капитан улыбнулся и сказал: «Эти гастрономические наслаждения останутся с нами на всю жизнь! Кухня здесь — просто чудо!»
Отдых, как всегда, пролетел незаметно. На следующий день, ближе к полудню, яхта «Венера» тихо отчалила от пирса и направилась в открытый океан. Расстояние от Гамильтона до Багамских островов было немалым — около 1270 миль, но Иван Иванович и капитан, заранее предупредив команду, проложили курс с расчётом: пройдя примерно 400 миль, они приступят к поискам его отца. Отойдя от берегов Гамильтона, капитан коротко поздравил команду с выходом в море, торжественно произнеся: «Поздравляю вас, мы снова в открытом океане! Маршрут вам известен, всем удачи!» Яхта, расправив белоснежные паруса, начала своё движение по безбрежной глади океана навстречу неизвестности и новым приключениям.
Конец третьей книги повести «Лунное ожерелье – 3».
Продолжение следует.