Рог изобилия Часть 1

Рог изобилия
Глава 1
Холодный соленый ветер, налетающий порывами, и тщетно пытающийся сорвать шляпу с капитана Джейкоба Лаветта, которую тот предусмотрительной привязал завязками к морщинистой, продубленной всеми морскими ветрами шее, свистел в снастях китобойный шхун и торговых судов, нашедших свой приют в не очень гостеприимной гавани Нантакета. Этот морской порт не был популярен у торговцев шерстью и лесом, которые предпочитали более спокойные гавани. Здесь же обитал простой морской люд, привыкший к холодным северным ветрам Атлантики, весь пропитанный китовым жиром и спермацетом, и которому не составляли конкуренцию матросы и шкиперы южных морей. Каждому свое!
Джейкоб, или, для своих, просто Джейк, был седовласым, но крепким мужчиной, побывавшим в различных передрягах и вышедший из них живым и целым. Нельзя сказать, что здоровым. Радикулит караулил его при очередной простуде, и единственным средством был ром – как наружно, так и внутренне. Джейк набирал команду на свой китобой «Северная звезда» - небольшую шхуну, еще вполне крепкую для того, чтобы выдержать не самый сильный шторм, и повидавшую порты разных морей. Джейк лишь не совался в Тихий океан – для этого надо было огибать мыс Горн, или идти Магеллановым проливом, поглотившим немало судов и кораблей, поэтому он знал возможности своей шхуны и предпочитал тяжелый, но знакомый промысел китов в Северной Атлантике.
Команда была почти собрана – в этом была большая заслуга боцмана Малколма по прозвищу «Большая кочерга». Свою кличку он заслужил, потому что был худой, большого роста, и ходил согнувшись - как говорят, жизнь скрутила его в бараний рог.
Команда была очень разношерстной. Здесь были и беглые каторжники, которые прятали свои рваные ноздри под густыми усами и бородой, и проворовавшиеся чиновники, которые проиграли казенные средства в казино, после чего пустились в бега. Возможно, были даже убийцы, избежавшие петли, и выдававшие себя за других людей. В любом случае, все они были абсолютно люмпенизированными элементами, переходящими с одного судна на другое в поисках скудного заработка, а также, стремящимися быть подальше от полиции и судебных ищеек. Море было их самым справедливым и суровым судьей, и каждому из них причиталось по их заслугам. В среднем, среди китобоев мало кто ходил на промысел более пяти-шести лет. Но деваться им было некуда, если только не высадится на необитаемый остров и не повторить одиночный подвиг Робинзона Крузо. Капитан Лаветт понимал, с кем имел дело, и ему приходилось держать всю эту шушеру в ежовых рукавицах. На крайний случай, у него всегда на поясе болтался кольт, а в карманах россыпью были насыпаны патроны. И его задачей было найти себе надежного помощника, который в случае чего мог бы прикрыть ему тылы. На боцмана тоже было нельзя крепко положиться – в случае опасности он мог принять сторону восставшей команды.
Они уходили на промысел на два-три месяца – как повезет! Если сразу добудут большого горбатого кита или кашалота – то можно и через месяц вернуться. А если нет – то на весь срок нужен был провиант и вода. Также капитан Ловетт нашел хорошего судового доктора, мистера ван Дормундта, потомка бывших голландских колонистов. Конечно, если кто-то из команды заболеет и умрет, то доктор не будет отвечать, поскольку в открытом море его возможности ограничены. Но у него должен всегда с собой быть саквояж с настойками, каплями, бинтами и порошками, чтобы хотя бы для вида провести весь комплекс лечебных процедур. А чаще всего море принимало искателей приключений в виде матросов-китобоев.
Капитан подошел к своей шхуне. Команда помогала портовым грузчикам закатывать на борт и загружать в трюмы бочки, тюки, китобойный инвентарь, канаты и прочие необходимые в плавании припасы. Выход в море был запланирован на послезавтра, если к тому времени установится попутный ветер.
Также капитан позаботился о том, чтобы на борт был загружен бочонок пороха, пули и кремневые ружья. Казнозарядные винтовки только входили в моду, но были дороги и капитан купил лишь пару винчестеров. Он полагал, что с таким арсеналом они справятся с командой, если той вдруг захочется поднять мятеж.
В день выхода в море с утра уже установился попутный ветер. Капитан, его помощник и судовой врач прошли по мосткам на шхуну, и отправились в капитанскую каюту. Там же, в корме, были каюты для врача и помощника капитана. Команда, дыша перегаром от избытка вчерашнего рома, тоже загрузилась, и быстро отдали концы. Несколько парусов было поставлено, они наполнились холодным морским бризом, и шхуна медленно отошла от пирса.
- Идем курсом норд-ост! – приказал капитан рулевому. Тот сверился с картушкой компаса, и выбрал нужный галс. Кренясь от поворотов руля, шхуна набирала ход. Нантакет медленно таял в утреннем тумане, и промозглый ветер становился сильнее по мере того, как шхуна удалялась из тени берега. Поставили все паруса, снасти заскрипели, у форштевня появился небольшой белый бурун. Капитан любил такие моменты отхода. Еще есть силы, желание добыть кита, и нет усталости от длительных переходов в высоких широтах.
(продолжение следует)