Прекрасные бездельники... Глава 14

Разбудил меня стук в дверь. От неожиданности я открыла глаза. В спальне было темно: луна ушла за дом и больше не заглядывала в окно. В дверь снова кто-то настойчиво постучал.

- Кто там? - спросила я, робея, но продолжала лежать, прислушиваясь к быстрому биению своего испуганного сердца.

- Сима, выйди. Нужно поговорить.

Это был не Кини — голос Роялса, только какой-то вялый. Я вышла в комнату, поправляя одежду и волосы. Бак включил неяркое бра и стоял возле стола, слегка покачиваясь.

- Что случилось, Бак? Который час?

- Без пяти два.

- Как вы сюда вошли?

- Через дверь. Она была открытой.

- Вам что, негде переночевать?

- Отнюдь. У меня здесь такая же прекрасная комната, этажом ниже.

- Тоже мне… Нашли время для общения! Поговорим завтра.

Я села на диван, оказавшись во мраке, так как туда не попадал слабый свет ночного светильника, но Бак неотступно следил за мной.

- Сима, давай выпьем… - словно фокусник, он достал откуда-то бутылку и пару бокалов. - Это хорошее французское вино.

- У вас что, Роялс, для этого больше не будет подходящего случая?

- Конечно, это только предлог, Сима! - он старательно, насколько это было возможным в его состоянии, разлил вино по бокалам, почти не глядя подхватил казавшиеся невесомыми стеклянные предметы и, балансируя ими, словно идя по скользкому льду, приблизился ко мне и сел рядом. - Это на самом деле хорошее вино. Жаль, в темноте невозможно увидеть игру прекрасного рубинового оттенка. Попробуй! Ты почувствуешь, как вино закипает в крови, разливаясь приятным  теплом по каждой тонкой жилке. Оно снимает усталость, после него крепко  питься, а наутро пробуждаешься с ясной головой.

- Оно и видно — у вас ясная голова, мой друг. Вы спутали день с ночью.

- Но ты уже не испытываешь ко мне неприязни, не так ли? Еще сегодня утром ты презирала меня и не считала достойным говорить со мной. Что же произошло?  Мы сидим рядом и разговариваем, пусть не как друзья, но как противники во время перемирия.

- Как видно, вам это льстит? Вы впадаете в заблуждение. Мы не были врагами, но и друзьями, надеюсь, тоже не будем.

- Отчего же?

- Ах, только не говорите мне слов о беспредельной дружбе и великой привязанности, на которые способны две противоположности. Пока существует этот мир, мужчина и женщина никогда не будут друзьями. И до каких пор, Роялс, мне вздрагивать при каждом вашем появлении? Ведь вы не приведение и не вампир. Вы обыкновенный человек, но вы умеете внушить ужас и неприязнь. И я уже просто устала бояться и вашего взгляда, и вашего голоса, поэтому я начинаю испытывать безразличие. Вы мне так глубоко безразличны, что даже от этого я тоже чувствую усталость. Если бы вы не принуждали меня всякий раз замечать ваше плохое настроение, вашу оплошность в наигранных поступках, я навсегда забыла бы о вас, и с моих плеч свалился бы груз заботы думать о вас и бояться встреч с вами.

- Отчего, Сима, ты так резка со мной? Разве я давал тебе повод ненавидеть меня?

- Я никогда не испытывала к вам ненависти, сударь. Все это домыслы вашего разгоряченного ума. Но мне смешны самовлюбленные мужчины, которые считают, что все должны прислушиваться к их мнению, пусть даже это мнение будет наивысшей глупостью. И за что же мне любить вас, Бак? Если только, каким-то чудом, вы сумеете принудить меня любить вас бездумно и безоговорочно.

- Разве я смею тебя к чему-либо принуждать?

Роялс медленно осушал свой бокал, при этом пристально глядя мне в глаза, а затем резким движением отшвырнул его прочь: хрупкое стекло хрустнуло, жалобно звякнув невидимыми осколками. Затем Бак судорожно глотнул, словно большая порция воздуха застряла у него в горле и мешала ему говорить.

- Сима, это какое-то сумасшествие! - выдавил он из себя почти что через силу и схватил меня за руку. - Я становлюсь безумным. Чем больше ты отталкиваешь меня, тем сильнее мое желание завоевать тебя. Это, как игра в рулетку: я готов спустить все, что есть у меня ценного, лишь бы выиграть заветное число. Это становится для меня адом! Разве в человеческих силах выдержать такую пытку?

- Не делайте глупостей, Роялс! - я попробовала освободить свою руку, но он держал ее достаточно крепко. - Вы слишком пьяны… Вам нужно выспаться!

- Сима, я не хочу брать тебя силой, но такую малость, как поцелуй, надеюсь, ты мне позволишь?

- Не изворачивайтесь, Роялс, я знаю все ваши уловки!

- По-моему, сейчас самое время просить у тебя прощение за глупый разговор во время чая на террасе, и действительно дать тебе возможность убедиться в непорочности моего языка.

- Какой вздор вы несете, Бак! - кровь ударила мне в лицо, едва он произнес эти слова.

- Ничуть! - самоуверенно воскликнул он. - Ведь ты этого настойчиво добивалась в присутствии Дугласа. Разве я могу еще раз дать тебе повод сомневаться во мне?

Я порывисто встала — наконец-то мне удалось освободить свою руку. Я хотела отойти от него на безопасное расстояние, но Бак попытался удержать меня, схватив край моей одежды. Второй бокал с вином упал на пол, выплеснув свое содержимое на дорогой персидский ковер ручной работы. Послышался звук рвущегося шелка в цепких пальцах Роялса.

- Ты жестока, Сима! - крикнул он в благородном негодовании. - Я прошу всего лишь один невинный поцелуй. Это не весть какой грех! Между тем все видели тебя с Кини. Не вздумай меня уверять, что ты не позволяла этому мальчишке даже касаться тебя. Наверняка вы целовались. Он держал тебя в своих объятьях и называл «малышкой»! И за что ему такая награда? За его смазливую внешность? Он настолько был красноречив, что твое сердце растаяло от пары банальных фраз? Или у него есть еще что-то особенное, чем не могу похвастаться я? Скажи мне об этом. Я хочу знать — заслуженно ли ты отвергаешь меня?

- Зачем вы накручиваете себя, Роялс? Вы подняли столько шума из-за своей несдержанности. Пощадите мои уши!

Бакин сразу обмяк и, вроде бы, успокоился.

- Да, кажется я погорячился.

- Вино плохой советчик в важных делах.

Бак поднялся с дивана и неверным шагом обошел меня, словно я была статуей, которой он решил полюбоваться. Остановившись передо мной, он осторожно захватил кисти моих рук своими и стал целовать их, поднося поочередно к своим губам, затем, невинно заглянув мои глаза, заговорил, убеждая меня настойчивым тоном своего голос:

- В эту ночь, Сима, можно многое решить. Подари мне эту ночь и ты обретешь такое богатство, что тебе позавидует сама английская королева!

- Чего только не наобещают мужчины, чтобы немедленно не удовлетворить свою страсть, - парировала я с прежней холодностью. - Какую ценность для меня могут иметь ваши заверения? До сих пор я упиваюсь единственным счастьем в моей жизни — тем, что я живу так, как нравится мне. Сейчас нам лучше расстаться. Время слишком позднее.

- Сейчас, сейчас, - повторил Бак и сомкнул свои руки за моей спиной. - Сейчас я прижму тебя к себе, и ты скажешь мне, разумеется правдиво, что ты почувствуешь. Если тебе станет неприятно, мы тут же разойдемся. Если будет как-то иначе — попробуй разобраться во всем без спешки. Я знаю, женщине нужно время, чтобы привыкнуть к определенному мужчине, чтобы начать чувствовать себя с ним непринужденно легко. Это особое состояние — переход от безразличия к желанию.

Роялс осторожно сжал меня в своих объятиях, и я испытала такое сильное волнение и смятение чувств, словно подверглась воздействию электрического тока. Меня удивило то, что подобного не произошло при общении с Кини, хотя с ним я чувствовала себя по-настоящему беззаботно.
 
Я подумала, что сейчас не стоит быть с Баком чрезмерно резкой, утром он все равно не припомнит и половины случившегося в этой комнате.

Бакин склонился и нежно поцеловал меня в шею. Почувствовав, что я не собираюсь сопротивляться, он стал целовать мои мочки, глаза, губы, подбородок. Роялс оказался не так уж плох с этой стороны. Даже во хмелю он проявлял крайнюю деликатность. Продолжая осыпать меня поцелуями, он незаметно прижимал меня к себе все крепче и крепче, пока дело не дошло до такой откровенности, что мне стало действительно неловко.

Кажется, Роялс совсем забылся и, чтобы привести его в чувство, мне пришлось толкнуть его и влепить ему пощечину. Он тут же отступил от меня. Он медленно поднял руку и прикрыл ею глаза, как будто мой удар пришелся по  ним.

- Я все же держу свое слово, - проговорил Бак, приходя в чувство. - Хоть мне и досадно, что какой-то молокосос обставил меня сегодня, но в будущем у меня появится больше шансов добиться желаемого.

- О чем вы говорите, Роялс?

- Твой Кини связан по рукам и ногам! Он не в ладах с законом. Сейчас копы ведут на него охоту, как на загнанного кролика. В его-то годы, вместо того, чтобы наслаждаться любовью или строить семейный быт, ему придется коротать свои лучшие деньки в недалеком, а может и далеком местечке, которое совсем не похоже на курорт для янки.  К чему тебе лишнее беспокойство, Сима? К чему превращать свою жизнь в безумный кошмар? Вы никогда не сойдетесь по той причине, что твой внутренний мир скоро проложит между вами двумя такую пропасть, что вы не увидите друг друга, стоя на разных краях.

Устремляясь к сияющим высотам, ты ни за что не пожелаешь коротать свою жизнь в серости и безнравственности. И, чем скорее ты это поймешь, тем лучше защитишь свою независимость и индивидуальность. Пойми, я ценю твой ум. Для меня талантливая женщина подобна сокровищнице, из которой сколько не возьми — не исчерпаешь до конца жизни. Здесь тебе не найти лучшего друга, чем я. Ты убедишься в этом, когда узнаешь меня ближе, тогда ты не сможешь уже расстаться со мной никогда. Извини, Сима, если я доставил тебе несколько неприятных минут. Спокойной ночи.

Слегка покачиваясь, он подошел к столу, забрал недопитую бутылку и вышел. Я почувствовала невероятную слабость и опустилась на мягкий ворс ковра. Меня бил сильный озноб. Я накрыла плечи свалившейся со стола узорной скатертью, но меня колотило так, словно во мне прыгали черти. Я собралась с силами, вернулась в спальню, закрыла дверь и задернула штору на окне. Раздевшись, я нырнула в кровать под пуховое одеяло. Пока я согревалась под ним, свернувшись калачиком, стараясь унять дрожь, сон незаметно сморил меня.