Рассказы Люси Мод Монтгомери, 1896 1901

   
Дело о незаконном проникновении на чужую территорию.
Было раннее утро туманного, душного дня, и Дэн Филлипс был
Я отправился на рыбалку в один из притоков Карлтонского пруда.
В ручье было немного прохладнее, чем в основном водоёме, потому что высокие берёзы и ивы, растущие у самого берега, отбрасывали на него прохладные зелёные тени и защищали от палящего солнца, а случайный ветерок время от времени пробегал по лесистым склонам, приятно шелестя листьями бука.

В пруду стеклянная гладь воды переливалась и сверкала в лучах жаркого солнца, не нарушаемая ни малейшим дуновением ветра. На мягком перламутровом горизонте
размытыми пятнами виднелся дым от больших заводских труб.
принадлежал мистеру Уолтерсу, которому также принадлежали пруд и прилегающая территория.Мистер Уолтерс был в Карлтоне человеком новым, он лишь недавно купил фабрики у наследников предыдущего владельца.
Но он управлял ими достаточно долго, чтобы заслужить репутацию сурового и непреклонного человека во всех деловых вопросах.

Один или два его сотрудника, уволенные им по причинам, которые они считали недостаточными,способствовали укреплению впечатления о том, что он был несправедливым и деспотичным человеком, беспощадным ко всем нарушителям, и
Он был нетерпим к малейшему нарушению своих железных правил.
 Дэн Филлипс был на пруду с самого рассвета. Форель хорошо клевала ранним утром, но с наступлением дня, когда становилось всё жарче и жарче, она перестала ловиться, и вот уже полчаса Дэн не мог поймать ни одной.
 Однако у него уже была приличная верёвка с рыбой, и он с удовлетворением разглядывал её, подгребая на своём дырявом ялике к берегу ручья.
"Довольно хороший улов", он распевали. "Лучшее, что я была этим летом, так
далеко. Это большой пятнистый должен весить около фунта. Он просто прелесть.
В отелях сейчас тоже хорошие цены. Я пойду домой,
приготовлю ужин и сразу же отправлюсь туда. Так у меня
останется время, чтобы ещё раз попытать счастья на закате. Ух, как жарко! Я должен принести
Элле Мэй домой букет этих голубых флажков. Они такие красивые!

Он привязал свой ялик под нависающими ветвями ольхи, собрал большой букет
пурпурных лилий с шелковистыми лепестками и отправился домой, весело насвистывая.
Он быстро шагал по покрытой папоротником лесной тропе, которая вилась вверх по склону под буками и елями.

Он был веснушчатым, загорелым тринадцатилетним мальчишкой. Все его соседи говорили, что Дэнни «умный, как стальной капкан», и тут же добавляли, что им интересно, от кого он унаследовал свой ум — уж точно не от отца!

 Старшего Филлипса называли «бездельником и размазнёй».
Все, кто когда-либо имел с ним дело в его невезучей, бесцельной жизни, знали его как одного из тех недальновидных, добродушных людей, которые с довольным видом садятся завтракать, имея весьма смутное представление о том, откуда возьмётся их ужин.

 Когда он умер, никто по нему не скучал, разве что его терпеливый
Жена с грустными глазами, которая мужественно переносила все тяготы и неустанно трудилась, чтобы прокормить двоих детей — Дэна и девочку на два года младше, которая была беспомощной калекой, страдавшей от какой-то болезни позвоночника. Дэн, который был взрослым и уравновешенным не по годам, мужественно устроился на работу, чтобы помогать матери. Несмотря на то, что все его попытки найти постоянную работу не увенчались успехом, он был активным и услужливым и зарабатывал немного, выполняя случайную работу в деревне и помогая фермерам Карлтона с посевом и сбором урожая.

Однако в последние два года самым прибыльным источником его летнего дохода был пруд с форелью. Бывший владелец разрешал ловить рыбу в пруду всем желающим, и Дэн превратил это в регулярный бизнес, продавая форель в крупных отелях на озере Москито. Несмотря на непривлекательное название, это место было популярным летним курортом, и Дэн всегда находил покупателей для своего улова. Когда мистер Уолтерс купил эту собственность, ему почему-то и в голову не пришло Дэн, новый владелец может оказаться не таким сговорчивым, как его предшественник, в вопросе о лучшем пруду для ловли форели в стране.

Чтобы быть уверенными, Дэн часто задавался вопросом, почему он был пруд был так пустынен этим летом. Он не мог припомнить, что видела, ни одного человека на нем сохранить себе. Все-таки это не его мысли, что там могло быть
особого повода для этого.

Он всегда ловил рыбу в холодный, тусклый ручьев, которые долгое опыт
научил его было лучше для форели, и приходили и уходили удобным древесины
путь; но он не думал о сокрытии в этом. Ему было бы всё равно, даже если бы его увидел весь Карлтон.

До сих пор он неплохо справлялся с рыбой, а цены на форель в
Озеро поднималось каждый день. Дэн был предприимчивым мальчиком и всеобщим любимцем среди владельцев отеля. Они знали, что на него всегда можно положиться.

 Миссис Филлипс встретила его у двери, когда он вернулся домой.

 «Смотри, мама, — ликующе сказал Дэн, показывая свою рыбу. — Ты только посмотри на этого парня! Он весит фунт, если не больше!» Я должен получить за это хорошую цену.
Могу тебе сказать, что я получу за это хорошую цену. Дай мне сейчас поужинать, и
Я сразу же отправлюсь с ними на озеро.

"Для тебя это долгая прогулка, Дэнни, - с жалостью ответила его мать, - и
слишком жарко, чтобы идти так далеко. Я боюсь, что ты получишь солнечный удар или
что-то. Вы лучше подождать до вечерней прохладе. Ты
очень бледная и худая это время назад."

"О, со мной все в порядке, мама", - заверил Дэн весело. "Я не возражаю против
немного жары. Человек должен мириться с некоторыми неудобствами. Подожди, пока я
принесу домой деньги за эту рыбу. И я собираюсь получить еще один улов
сегодня вечером. Это ты выглядишь уставшей. Я бы хотел, чтобы тебе не приходилось так много работать, мама. Если бы я только мог найти хорошую работу, тебе было бы легче. Сэм Френч говорит, что мистер Уолтерс ищет мальчика на фабрику, но я знаю, что не подойду. Я недостаточно взрослый. Может быть
Но скоро что-нибудь подвернётся. Когда придёт наш корабль, мама,
у нас будут хорошие времена.
Он взял свои флажки и пошёл в маленькую комнату, где лежала его сестра.


«Посмотри, что я тебе принёс, Элла Мэй!» — сказал он, вкладывая прохладные, влажные гроздья в её тонкие, нетерпеливые руки. «Ты когда-нибудь видела такие красоты?»

«О, Дэн, какие они милые! Большое тебе спасибо! Если ты сегодня днём пойдёшь на озеро, не мог бы ты заглянуть к миссис
 Хенни и забрать те черенки мускатной герани, которые она мне обещала? Посмотри, как хорошо растут мои другие. Розовая вот-вот зацветёт».

«Я принесу тебе все герани с озера, если хочешь. Когда
я разбогатею, Элла Мэй, я построю для тебя большую оранжерею и завезу туда все цветы мира. Ты будешь жить и спать среди букетов.
Ужин готов, мама? Я говорю тебе, что траулингу нужна еда. Что это за газета?»

Он взял со стола сложенную газету.

"О, это всего лишь старый «Лейк _Эдвертайзер_», — ответила миссис Филлипс,
поставив картофель на стол и вытерев влажное, разгорячённое лицо
уголком клетчатого фартука. "Летти Миллс принесла его
вокруг посылку сегодня утром. Это четыре недели, но я сдержал его
читал ли я когда-нибудь вам время. Это же так редко мы видим бумаге любого типа
наши дни. Но я еще не смотрел на это. Почему, Дэнни, в чем, черт возьми, дело?
в чем дело?"

Дэн, который открыл газету и взглянул на первую страницу,
внезапно сдавленно вскрикнул и побледнел, тупо уставившись на лист перед собой.

"Смотри, мама," — выдохнул он, когда она в тревоге подошла и заглянула ему через плечо.  Вот что там было написано:

 Объявление
 Любой, кого поймают на рыбалке на моём пруду в Карлтоне после указанной даты, будет
 привлечён к ответственности в соответствии с законом, без учёта личности.

 Первое июня. Х. К. Уолтерс.

"О, Дэнни, что это значит?"
 Дэн подошёл и осторожно закрыл дверь в комнату Эллы Мэй, прежде чем ответить. Его лицо было бледным, а голос дрожал.

"Значить? Ну, мама, это значит, что я воровал у мистера
Всё лето Уолтерс воровал у меня форель. Вот что это значит.
"О, Дэнни! Но ты же не знал."
"Нет, но я должен был вспомнить, что он новый владелец, и спросить его. Я и не подумал. Мама, что значит "привлечён к ответственности по закону"?"

"Я не знаю, я уверена, Дэнни. Но если это так, остается только одно
что можно сделать. Ты должен пойти прямо к мистеру Уолтерсу и рассказать ему все
об этом".

- Мама, я не смею. Он ужасно жесткий человек. Сэм Френч,
отец говорит...

«Я бы не поверила ни единому слову, которое отец Сэма Френча говорит о мистере
 Уолтерсе! — твёрдо заявила миссис Филлипс. — Он злится на него за то, что его уволили. Кроме того, Дэнни, это единственный правильный поступок. Ты же знаешь. Мы бедны, но мы никогда не поступали нечестно».

— Да, мама, я знаю, — сказал Дэн, мужественно подавив свой страх. — Я
иди, конечно, сразу после ужина. Я только сначала испугался. Я
скажу тебе, что я сделаю. Я уберу эту форель красиво и принять их к
Мистер Уолтерс, и сказать ему, что, если он только даст мне время, я заплачу
его вернуть каждый цент из денег, которые я получил за все лето я продала. Тогда, может быть, он меня отпустит, раз я не знал о повестке.
 «Я пойду с тобой, Дэнни».
 «Нет, я пойду один, мама. Тебе не нужно идти со мной», — героически сказал Дэн.
 Про себя он подумал, что у его матери и так хватает проблем. Он
никогда не подвергнет её дополнительному испытанию в виде допроса с
суровый владелец фабрики. Он бы сам сразился со львом в его логове, если бы это было необходимо.


 «Не говори об этом Элле Мэй. Это её расстроит. И не плачь, мама, думаю, всё будет хорошо. Дай мне поужинать, и
 я сразу уйду».

Дэн быстро съел свой ужин, затем тщательно очистил форель, положил её в длинную корзину, накрыл листьями ревеня и отправился в путь с напускной весёлостью, которая была далека от его истинных чувств.

 Едва он вышел за ворота, как навстречу ему, шаркая ногами, пошёл другой мальчик — высокий, костлявый, с вкрадчивой улыбкой и хитрым, бегающим взглядом.
глаза. Незнакомец приветливо кивнул Дэну.

"Привет, сынок. Собираешься на озеро со своим уловом? Ты поджаришься ещё до того, как доберёшься туда. От тебя ничего не останется, кроме хрустяшек."
"Нет, я не собираюсь на озеро. Я иду на фабрику к мистеру
Уолтерс.
Сэм Френч удивлённо присвистнул.

"Ну и ну, Дэн, что тебя туда понесло? Ты же не собираешься претендовать на это место, не так ли? Уолтерс и смотреть на тебя не захочет. Да он и меня не взял бы! У тебя нет ни единого шанса."

«Нет, я на это не подписывался. Сэм, а ты знал, что у мистера Уолтерса был
Ты видел в «Лейк _Эдвертайзер_», что этим летом никто не мог ловить рыбу в его пруду?
"Конечно, видел — старый скряга! Он слишком жадный, чтобы жить, вот что я тебе скажу.
Сам он никогда не подходит к пруду. Обычная собака на сене, вот он кто.
Папа говорит..."

"Сэм, почему ты не сказал мне об этом объявлении?"

«Боже правый, неужели ты не знал? Думаю, все знали, а я-то считала тебя самым милым парнем по эту сторону заката — рыбачишь в том ручье, где тебя никто не видит, и тайком возвращаешься домой через лес. Ты же не хочешь сказать, что никогда не видел того объявления?»

"Нет, я этого не делал. Как ты думаешь, я бы подошел к пруду, если бы это было так? Я
никогда не видел этого до сегодняшнего дня, и сейчас я иду прямо к мистеру Уолтерсу, чтобы
рассказать ему об этом ".

Сэм Френч резко остановился на пыльной дороге и уставился на Дэна с
нескрываемым изумлением.

"Дэн Филлипс, - воскликнул он, - ты что, совсем спятил?
Парень жив, так что можешь не бояться, что я на тебя донесу. Я и сам виноват.
Рад, что хоть кто-то смог одолеть этого старого Уолтерса, каким бы умным он себя ни считал. Ну и ну! Подумать только, пойти к нему и сказать, что ты ловил рыбу в его пруду! Да он тебя в тюрьму посадит. Ты не знаешь
что он за человек. Папа говорит...
"Не обращай внимания на то, что говорит твой отец, Сэм. Я всё решил."
"Дэн, болван, послушай меня. В этом уведомлении сказано: "привлечён к ответственности в соответствии с законом." Дэнни, он посадит тебя в тюрьму, оштрафует или сделает что-то ужасное."

"Я могу поделать, если он делает", - сказал Дэнни решительно. "Вы выходите из
здесь, Сэм по-французски, и не пытался напугать меня. Я хочу быть честным.
А как я могу быть честным, если не признаюсь мистеру Уолтерсу, что я
все лето воровал у него форель?

"Воровал, придурок! Дэн, раньше я думал, что ты парень с
В этом есть какой-то смысл, но я вижу, что ошибался. Ты не сделал ничего плохого. Уолтерс никогда не будет скучать по этой форели. Если ты настолько брезглив, что больше не будешь рыбачить, то и не надо. Но просто забудь об этом и держи язык за зубами. Это _мой_ совет.

"Ну, тогда это не моей матери. Я собираюсь называть себя _hers_. Тебе не нужно
не спорь больше, Сэм. Я ухожу".

- Тогда уходи! - сказал Сэм, с отвращением останавливаясь. "Ты большой дурак,
Дэн, и поделом тебе, если Уолтерс земли тебя в тюрьму; но я не
желаем вам не болеть. Если я могу что-то сделать для вашей семьи после того, как вы
Я уйду, Дэнни, и постараюсь похоронить тебя по-христиански — если от тебя что-то останется. До свидания, Дэнни! Передай привет старику Уолтерсу!
 Дэн был не в восторге от этого разговора. Он как никогда боялся встретиться лицом к лицу с суровым владельцем фабрики. Его храбрость почти испарилась, когда он вошёл в офис на фабрике и дрожащим голосом спросил мистера Уолтерса.

«Он там, в своём кабинете, — ответил секретарь, — но он очень занят.
Лучше оставьте своё сообщение мне».
«Я должен увидеться с самим мистером Уолтерсом, пожалуйста, — твёрдо сказал Дэн, но внутри у него всё дрожало.

Клерк нетерпеливо вскочил со своего стула и проводил Дэна в личный кабинет мистера Уолтерса.


"Мальчик к вам, сэр," — коротко сказал он, закрывая за собой стеклянную дверь.


Дэн, дрожа от волнения, стоял перед грозным мистером Уолтерсом. Мистер Уолтерс
писал за столом, заваленным бумагами.
Он отложил перо и, нахмурившись, поднял глаза, когда слуга исчез.
 Это был суровый на вид мужчина с глубоко посаженными серыми глазами и квадратным, чисто выбритым подбородком.  На его теле не было ни унции лишнего жира.
Его фигура, голос и манеры выдавали в нём решительного, властного делового человека.

 Он указал на вместительное кожаное кресло и лаконично спросил: «Что тебе от меня нужно, парень?»
 Дэн заранее тщательно обдумал, что ему сказать, но все слова вылетели у него из головы. Он лишь смутно осознавал, что ему нужно признаться в краже и сделать это как можно скорее. Он не сел.

"Пожалуйста, мистер Уолтерс," — в отчаянии начал он, — "я пришёл сказать вам... ваше уведомление... я никогда его раньше не видел... а я всё это время рыбачил на вашем пруду"
Летом... но я не знал... честно... я принёс тебе всё, что поймал сегодня... и я верну тебе все деньги... когда-нибудь.
На невозмутимом лице мистера Уолтерса появилось забавное и озадаченное выражение.
Он пододвинул кожаное кресло.

"Садись, мой мальчик," — добродушно сказал он. "Я не совсем понимаю это
несколько запутавшихся вашего заявления. Ты была рыбная ловля на моем пруду,
вы говорите. Не видишь, что я заметил в _Advertiser_?"

Дэн сел более спокойно. Откровение закончилось, а он все еще был
жив.

"Нет, сэр. Мы почти никогда не видим _рекламу_, и мне никто не сказал. Я бы
Я всегда ловил там рыбу и никогда не задумывался о том, что это неправильно. Я знаю, что должен был вспомнить и спросить вас,
но, честное слово, сэр, я не собирался красть вашу рыбу. Я продавал её в отелях.
Мы с мамой увидели объявление сегодня и сразу же пришли. Я принёс вам форель, которую поймал сегодня утром, и... если только вы не подадите на меня в суд, сэр, я верну вам каждый цент, который получил за остальных... каждый цент, сэр... если вы дадите мне время.
Мистер Уолтерс прикрыл рот рукой, чтобы скрыть что-то похожее на улыбку.

"Твое имя-Дэн Филлипс, не так ли?" он сказал невпопад: "А вы
жить со своей матерью, вдовой Филлипс, там в Карлтон
Углы, я понимаю".

"Да, сэр", - сказал Дэн, удивляясь, откуда мистер Уолтерс так много знает о
нем, и были ли это предварительные слушания обвинения.

Мистер Уолтерс взял ручку и придвинул к себе чистый лист.

«Ну, Дэн, я повесил это объявление, потому что обнаружил, что многие люди, которые раньше ловили рыбу на моём пруду, независимо от наличия разрешения или лицензии, привыкли обедать или разбивать лагерь на моей территории и не делали ничего плохого».
ущерб. Я сам не увлекаюсь ловлей форели, у меня нет на это времени.
Однако я вряд ли думаю, что ты причинишь большой ущерб. Можешь продолжать ловить там.
Я дам тебе письменное разрешение, чтобы, если кто-нибудь из моих людей увидит тебя, они не стали тебе мешать. Что касается этой форели, я куплю её у тебя по цене озера Москито и больше не буду поднимать этот вопрос. Как вам такое?
"Спасибо, сэр," — пролепетал Дэн. Он едва мог поверить своим ушам. Он взял листок бумаги, который протянул ему мистер Уолтерс, и поднялся на ноги.

"Погоди-ка, Дэн. Как ты вообще додумался мне об этом рассказать? Ты мог бы
остановил бы ваши грабежи, и я не стал бы ни на йоту мудрее.
"Это было бы нечестно, сэр", - сказал Дэн, глядя прямо на

него. - "Это было бы нечестно, сэр". - "Это было бы нечестно, сэр". - Сказал Дэн, глядя прямо на
него.

Наступило недолгое молчание. Мистер Уолтерс thrummed задумчиво на
таблица. Дэн ждал, удивленно.

Наконец владелец фабрики отрывисто сказал: "Здесь есть свободное место для
мальчика. Я хочу, чтобы он был наполнен как можно скорее. Вы возьмете
его?

"Мистер Уолтерс! _ Я!_" Дэн подумал, что мир, должно быть, переворачивается с ног на голову
.

"Да, вы. Вы довольно молоды, но обязанности у вас несложные.
Этому трудно научиться. Думаю, у тебя получится. Я решил не заполнять эту вакансию, пока не найду совершенно честного и заслуживающего доверия мальчика. Кажется, я его нашёл. Я уволил предыдущего мальчика, потому что он солгал мне о каком-то незначительном проступке, который я бы ему простил, если бы он сказал правду. Я могу смириться с некомпетентностью, но
лжи и обмана я не могу и не потерплю, - сказал он так
строго, что лицо Дэна побледнело. "Я убежден, что ты неспособен
ни на то, ни на другое. Ты займешь это место, Дэн?"

"Я займу, если ты думаешь, что я смогу занять его, сэр. Я сделаю все, что в моих силах".

— Да, я думаю, что так и будет. Возможно, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Бизнесмены должны быть начеку. Тогда будем считать, что вопрос решён. Приходи завтра в восемь часов. И ещё одно слово, Дэн. Ты, наверное, слышал, что я несправедливый и суровый хозяин. Я не первый, и вам никогда не придётся столкнуться со вторым,
если вы всегда будете так же честны и прямолинейны, как сегодня.
Вы легко могли бы обмануть меня в этом вопросе. То, что вы этого не сделали, — лучшая и единственная рекомендация, которая мне нужна. Возьмите это
форель до моего дома и оставить их. Что будем делать. Добрый день".

Дэн каким-то образом попал в его воспаленном самостоятельно через стеклянную дверь и из
дом. Все это интервью было для него такой неожиданностью, что он
едва ли был уверен, приснилось ли ему все это.

"Я чувствую себя кем-то другим", - сказал он себе, когда
зашагал по раскаленной белой дороге. "Но мама была права. Я буду придерживаться
её девиза. Интересно, что на это скажет Сэм.




Рождественское вдохновение


«Что ж, я действительно считаю, что Санта-Клаус был очень добр ко всем нам», — сказал
Джин Лоуренс вытаскивает шпильки из своей тяжелой копны светлых волос и
распускает их по плечам.

"Я тоже", - сказала Нелли Престон, а также она могла с полным ртом
шоколад. "Эти мои благословенные домашние, кажется, угадали
инстинктивно именно то, чего я больше всего хотел ".

Наступали сумерки в канун Рождества, и все они собрались в комнате Джин Лоуренс в доме № 16 по Честнат-Террас. Дом № 16 был пансионом, а пансионы, как известно, не самое весёлое место для празднования Рождества, но комната Джин, по крайней мере, была приятным местом, и все
Девочки принесли свои рождественские подарки, чтобы показать их друг другу.
 В тот год Рождество пришлось на воскресенье, и субботняя вечерняя почта в Честнат-Террас была особенно интересной.

 Джин зажгла лампу с розовым абажуром на своём столе, и мягкий свет упал на весёлые лица девочек, которые болтали о своих подарках.  На
столе стояла большая белая коробка, полная роз, что свидетельствовало о некоторой рождественской расточительности с чьей-то стороны. Брат Джин прислал их ей из Монреаля, и все девочки с удовольствием их ели.

№ 16 по Честнат-Террас в основном был заполнен девочками. Но сейчас там осталось всего пять человек; все остальные разъехались по домам на Рождество, но эти пять человек не могли уехать и решили извлечь из ситуации максимум пользы.

 Белль и Олив Рейнольдс, которые сидели на кровати — Джин никогда не могла их с неё прогнать, — учились в старшей школе. Говорили, что они постоянно смеются, и даже тот факт, что они не могли уехать домой на Рождество, не мог их расстроить.
Рождество, омрачённое тем, что младший брат заболел корью, не испортило им настроение.


Бет Гамильтон, которая возилась с розами, и Нелли Престон,
Те, кто ел конфеты, были студентками художественного факультета, и их дома находились слишком далеко, чтобы их можно было навестить. Что касается Джин Лоуренс, то она была сиротой и жила без семьи. Она работала в редакции одной из крупных городских газет, и другие девушки немного побаивались её сообразительности, но она была общительной, и её комната была излюбленным местом встреч. Всем нравилась искренняя, открытая и сердечная Джин.

«Было так забавно наблюдать за почтальоном, когда он пришёл сегодня вечером, — сказала Оливия. — Он был просто набит посылками. Они торчали во все стороны.»

«Мы все получили свою долю», — довольно вздохнула Джин.

 «Даже кухарка получила шесть — я считала».

 «Мисс Аллен не получила ничего — даже письма», — быстро сказала Бет.
 У Бет была привычка замечать то, чего не замечали другие девочки.

 «Я забыла про мисс Аллен». Нет, я не верю, что она это сделала, - ответила Джин.
задумчиво подкручивая свои красивые волосы. "Как это, должно быть, уныло".
быть таким одиноким в канун Рождества всех времен. Ух! Я рада, что
У меня есть друзья".

"Я видела, как мисс Аллен наблюдала за нами, когда мы открывали наши посылки и письма",
Бет продолжила. «Однажды я случайно поднял глаза и увидел такое выражение лица, как
Это было написано у неё на лице, девочки! Это было жалко, грустно и завистливо одновременно. Мне правда стало не по себе — на пять минут, — честно призналась она.

"У мисс Аллен совсем нет друзей?" — спросила Бет.

"Нет, я так не думаю, — ответила Джин. "Она живёт здесь уже четырнадцать лет, так говорит миссис Пикрелл. Подумайте об этом, девочки! Четырнадцать
лет на Честнат Террас! Стоит ли удивляться, что она худая,
высохшая и бойкая?"

"Никто никогда не навещает ее, и она никуда не уходит", - сказала Бет.
"Боже мой! Она, должно быть, чувствует себя одинокой сейчас, когда все остальные
вспоминают их друзья. Я не могу забыть ее лицо сегодня вечером; оно
на самом деле преследует меня. Девочки, что бы вы чувствовали, если бы у вас никого не было,
принадлежащее вам, и если бы никто не думал о вас на Рождество?"

- Ой! - воскликнула Олив, как будто сама мысль об этом заставила ее вздрогнуть.

Последовало недолгое молчание. По правде говоря, никому из них мисс не нравилась.
Allen. Они знали, что она тоже их недолюбливает, но считала их легкомысленными и дерзкими и жаловалась, когда они поднимали шум.

"Скелет на пиру" — так называл её Жан, и, конечно, присутствие бледной, молчаливой, недовольной женщины в доме № 16
застолье не способствовало усилению праздничности.

Вскоре Джин сказала с драматической интонацией: "Девочки, у меня есть
вдохновение - рождественское вдохновение!"

"Что это?" - воскликнули четыре голоса.

"Только это. Давайте дадим Мисс Аллен рождественский сюрприз. Она не
получила один подарок, и я уверена, что она чувствует себя одинокой. Только подумай
что бы мы чувствовали, окажись на ее месте.

- Это правда, - задумчиво сказала Олив. "Знаете, девочки, сегодня вечером
Я зашла в ее комнату с сообщением от миссис Пикрелл, и я уверена
кажется, она плакала. Ее комната выглядела ужасно пустой и
Она тоже выглядит унылой. Думаю, она очень бедна. Что нам делать, Джин?
Давайте каждый подарит ей что-нибудь приятное. Мы можем положить эти вещи прямо у её двери, чтобы она видела их, когда будет открывать.
Я тоже подарю ей несколько роз Фреда и напишу рождественское письмо в своём лучшем стиле, чтобы оно подходило к цветам, — сказала Джин, воодушевляясь своими идеями.


Другие девочки подхватили её настрой и с энтузиазмом включились в обсуждение.


"Замечательно!" — воскликнула Бет. "Джин, это просто гениально.
Разве мы не были ужасно эгоистичны, думая только о себе
подарки, веселье и радость? Мне правда стыдно.
 «Давайте сделаем всё как можно лучше, — сказала Нелли, в порыве энтузиазма забыв даже о своих любимых шоколадных конфетах. Магазины ещё открыты. Давайте пойдём в центр и вложим деньги».

 Пять минут спустя пять фигур в кепках и куртках спешили по улице в морозных декабрьских сумерках, освещённых звёздами. Мисс Аллен в своей холодной маленькой комнатке услышала их весёлые голоса и вздохнула. Она плакала в темноте. Для всех, кроме неё, это было Рождество, уныло подумала она.

 Через час девочки вернулись с покупками.

«А теперь давайте проведём военный совет», — ликующе сказал Джин. «Я понятия не имел, что понравится мисс Аллен, поэтому просто гадал наугад.
 Я купил ей кружевной платок, большую бутылку духов и расписную рамку для фотографий — а свою фотографию я вставлю в неё ради забавы.
 Это было всё, что я мог себе позволить». Рождественские покупки оставил
кошелек ужасно худой".

"Я получил ее в бардачок и пин-поднос", - сказал Белль", и оливкового получил ее
календарь и Уиттьер стихи. И, кроме того, мы собираемся отдать ей
половину того большого сочного фруктового торта, который мама прислала нам из дома. Я уверена
она уже много лет не ела ничего вкуснее, ведь фруктовые пироги не растут на Честнат-Террас, а больше она никуда не ходит, чтобы поесть.
 Бет купила красивую чашку с блюдцем и сказала, что собирается подарить одну из своих красивых акварелей. Нелли, верная своей репутации, потратилась на большую коробку шоколадного крема, великолепный полосатый леденцовый трость, пакет апельсинов и блестящий абажур из крепированной бумаги розового цвета.

 «За эти деньги можно устроить целое представление, — объяснила она.  — Я банкрот, как и Джин».

"Что ж, у нас есть много красивых вещей", - сказала Джин тоном
удовлетворения. "Теперь мы должны привести их в порядок. Девочки, не могли бы вы завернуть их в
оберточную бумагу и перевязать детской ленточкой - вот коробка с
этим, - пока я буду писать это письмо?

Пока остальные болтали над своими свертками, Джин написала свое письмо, и
Джин умела писать восхитительные письма. В этом отношении у неё был несомненный талант, и все её корреспонденты говорили, что её письма всегда прекрасны и радостны. Она вложила всю душу в рождественское письмо мисс Аллен. С тех пор она написала много ярких и остроумных писем
вещи, но я не верю, что она когда-нибудь в ее жизни написал что-нибудь другое
по-настоящему оригинальное и восхитительное, чем это письмо. Кроме того, он
вдохнул тот самый дух Рождества, и все девушки заявили, что
- это было великолепно.

"Вы все должны подписать это сейчас, - сказала Джин, - и я положу это в один из
тех больших конвертов; и, Нелли, не напишешь ли ты ее имя на нем
причудливыми буквами?"

Что Нелли и сделала, а вдобавок украсила конверт
рамкой из пухлых херувимов, танцующих рука об руку, и
наброском № 16 по Честнат-Террас в углу вместо марки.
Не удовлетворившись этим, она раздобыла огромный лист бумаги для рисования и
набросала на нём оригинальный рисунок пером и чернилами по своему вкусу.
Нарисованный кот — мисс Аллен любила кота № 16, если можно сказать, что она вообще что-то любила, — был изображён сидящим в кресле-качалке в
куртке и кепке, с сигарой в одной лапе и плакатом с надписью «Весёлый
Рождество. Второй кот в полном уличном костюме вежливо поклонился, держа шляпу в лапе, и помахал плакатом с надписью «С Новым годом», слабо
предложенные котята резвились вокруг бордюра. Девочки смеялись до слез.
они проголосовали за то, что это лучшее, что Нелли когда-либо делала.
оригинальная работа.

На все это ушло время, а было уже больше одиннадцати часов. Мисс Аллен
плакала перед сном давно, и все остальное в каштановый терраса
была в постели, когда пять фигур осторожно прокрался по коридору, во главе с
Жан с тусклой лампы. У дверей мисс Аллен процессия остановилась, и девочки молча разложили свои подарки на полу.

"Готово," — удовлетворенно прошептала Джин.
на цыпочках вернулась обратно. «А теперь давайте спать, а то миссис Пикрелл, храни её Господь, будет ругать нас за то, что мы так долго не спим. Цены на нефть выросли, знаете ли, девочки».
 Ранним утром мисс Аллен открыла дверь. Но, несмотря на раннее утро, другая дверь в коридоре тоже была приоткрыта, и из-за неё осторожно выглядывали пять раскрасневшихся лиц. Девочки проснулись за час до этого,
опасаясь, что пропустят представление, и собрались в комнате Нелли,
откуда была видна дверь мисс Аллен.

Лицо этой дамы было само воплощение изумления, недоверия и удивления.
Они переглянулись, и на их лицах отразилось удовольствие. На полу перед ней стояла аккуратная пирамидка из посылок, увенчанная письмом Джин. На стуле позади неё стояла ваза с восхитительными тепличными розами и плакатом Нелли.

 Мисс Аллен посмотрела в конец коридора, но ничего не увидела, потому что Джин как раз вовремя захлопнула дверь. Через полчаса, когда они спускались к завтраку, мисс Аллен вышла в коридор, протягивая к ним руки.
 Она снова плакала, но, думаю, это были счастливые слёзы, и теперь она улыбалась.
 На её груди была приколота охапка роз Жана.


«О, девочки, девочки, — сказала она с лёгкой дрожью в голосе, — я никогда не смогу отблагодарить вас в полной мере. Это было так мило с вашей стороны. Вы даже не представляете, как много хорошего вы для меня сделали».
Завтрак в доме № 16 в то утро был необычайно весёлым.
На пиру не было скелета, и все сияли от радости. Мисс Аллен смеялась и болтала как девчонка.

 «О, как я была удивлена! — сказала она.  Розы были словно кусочек лета, а эти кошки Нелли были такими забавными и милыми.  И твоё письмо, Джин!  Я плакала и смеялась над ним.  Я буду читать его каждый день в течение года».

После завтрака все отправились на рождественскую службу. Девочки пошли в церковь, которую посещали. Город был очень красив в лучах утреннего солнца. Ночью выпал белый иней, и обсаженные деревьями аллеи и площади напоминали сказочную страну.


"Как прекрасен мир," — сказала Джин.


"Это действительно самое счастливое рождественское утро, которое я когда-либо знала," — заявила Нелли. «Я никогда раньше не чувствовала себя такой по-настоящему рождественской душой».
 «Полагаю, — задумчиво сказала Бет, — это потому, что у нас есть
открыл для себя старую истину о том, что блаженнее давать
чем получать. Я всегда знал, что это, в некотором роде, но я так и не понял
это раньше".

"Благословляю рождественское вдохновение Джин", - сказала Нелли. "Но, девочки,
давайте попробуем сделать так, чтобы это вдохновение длилось круглый год, я говорю. Мы можем привнести немного нашего собственного солнечного света в жизнь мисс Аллен, пока живём с ней.

 «Аминь!» — от всей души сказала Джин.  «О, послушайте, девочки, — рождественский звон!»

 И над всем прекрасным городом разнеслось великое старое послание о мире на земле и доброй воле ко всему миру.




Рождественская ошибка

«Завтра Рождество», — ликующе объявил Тедди Грант, сидя на полу и мужественно сражаясь с неподатливым шнурком, который был завязан узлом, без бирки и упорно отказывался продеваться в петли Теддиных залатанных ботинок. «Но я всё равно рад. Ура!»

Его мать уныло и безрадостно мыла посуду после завтрака. Она выглядела усталой и подавленной. Энтузиазм Теда, казалось,
задел ее, потому что она резко ответила:

"Рождество, действительно. Я не вижу, чему нам радоваться
 Другие, может, и рады, но с приближением зимы
 я бы предпочёл, чтобы наступила весна, а не Рождество.  Мэри Элис, подними этого ребёнка с пепла и надень на него ботинки и чулки.
Сегодня утром здесь всё как-то не так.
Кит, старший мальчик, свернувшись калачиком на диване, спокойно решал задачи по алгебре, совершенно не обращая внимания на шум вокруг. Но он
поднял взгляд от грифельной доски, на которой завис карандаш над упрямым
уравнением, и с пафосом продекламировал:

 «Рождество бывает только раз в году,
 и потом мама жалеет, что оно вообще было».

— Тогда я не знаю, — сказал Гордон, сын номер два, который готовил себе на обед хлеб с патокой и устроил на столе ужасную свалку из крошек и сахарного сиропа. — Я знаю, за что благодарен, так это за то, что не будет школы.

У нас будет целая неделя каникул.

Гордон был известен своим отвращением к школе и любовью к праздникам.


«А на ужин у нас будет индейка, — заявил Тедди, вставая с пола и бросаясь за своей порцией хлеба и патоки, — и клюквенный соус, и... и... кекс!  Правда, мам?»

«Нет, это не так», — в отчаянии сказала миссис Грант, бросая кухонное полотенце и хватая малыша, чтобы вытереть с его пухлого розово-белого личика копоть и смолу.  «Можете узнать об этом сейчас, дети. Я скрывала это от вас в надежде, что что-нибудь подвернётся, но ничего не случилось.  Мы не сможем устроить рождественский ужин завтра — мы не можем себе этого позволить». Весь последний месяц я экономил и откладывал деньги, как только мог, надеясь, что всё-таки смогу купить тебе индейку.
Но тебе придётся обойтись без неё. А ещё этот счёт от врача
Нужно заплатить по счетам, а ещё дюжина других счетов на подходе — и люди говорят, что не могут ждать. Полагаю, они не могут, но, должен сказать, это довольно тяжело.
 Малыши Гранты стояли с открытыми ртами и испуганными глазами. Никакой индейки на Рождество! Неужели миру приходит конец? Не вмешается ли правительство, если кто-нибудь решит отказаться от празднования Рождества?

Обжора Тедди засунул кулаки в глаза и поднял голову.
 Кит, который лучше других понимал выражение лица своей матери, взял хнычущего младшего брата за шиворот и
Он вывел его на крыльцо. Близнецы, увидев, как быстро всё закончилось,
сдержали крики, которые собирались издать, хотя и не смогли
удержать несколько крупных слёз, которые скатились по их пухлым щёчкам.

 Миссис Грант с жалостью посмотрела на разочарованные лица окружающих.

 «Не плачьте, дети, мне от этого только хуже. Мы не единственные, кому придётся обойтись без рождественской индейки. Мы должны быть очень благодарны за то, что у нас вообще есть что поесть. Мне жаль тебя разочаровывать, но ничего не поделаешь.
"Ничего страшного, мама," — утешительно сказал Кит, ослабляя хватку.
на дверь веранды, после чего она внезапно распахнулась и влетела в комнату.
Тедди, который дергал за ручку, откинулся на пятки и откинул голову назад.
"Мы знаем, что ты сделал все, что мог. Это был трудный год для тебя. Просто
хотя подожди. Я скоро вырасту, и тогда вы и эти жадные
юноши должны лакомиться в Турции каждый день в году. Привет, Тедди,
ты снова встал на ноги? Имейте в виду, сэр, больше никаких рыданий!
 «Когда я стану мужчиной, — с достоинством заявил Тедди, — я просто хочу, чтобы вы поставили меня на крыльцо.  И я хочу, чтобы у меня всегда была индейка, и вам я её не отдам».

- Ладно, ты, жадный мальчишка. Только отправляйся в школу.
сейчас же, и чтобы мы больше не слышали от тебя писка. Бродяга, вы все,
и дайте маме шанс закончить свою работу.

Миссис Грант встала и с просветлевшим лицом принялась за мытье посуды.

"Что ж, мы не должны сдаваться; возможно, через некоторое время все наладится
. Я приготовлю знаменитый хлебный пудинг, а ты можешь сварить ириски из патоки и попросить этих маленьких Смитов из соседнего дома помочь тебе с ним. Они не будут ныть, требуя индейку, я уверен. Не думаю, что они когда-либо пробовали такое. Если бы я мог себе это позволить
Если бы я мог, я бы пригласил их всех поужинать с нами. Проповедь мистера Эванса в прошлое воскресенье меня как-то воодушевила. Он сказал, что мы всегда должны стараться разделить нашу рождественскую радость с теми бедными душами, которые никогда не знали значения этого слова. Я не могу сделать столько, сколько мне хотелось бы. Всё было по-другому, когда твой отец был жив.

Шумная компания притихла, как всегда, когда речь заходила об отце.
Он умер годом ранее, и с тех пор маленькой семье приходилось нелегко.
Кит, чтобы скрыть свои чувства, начал подшучивать над остальными.

"Мэри Элис, не спешите. Здесь, вы две неприятности, пошел в школу.
Если ты не опоздаешь, а затем мастер предоставит вам
порка."

"Он не будет", - ответил неугомонный Тедди. "Он никогда нас не бьет, он
не делает этого. Хотя иногда он ставит нас на пол ", - добавил он,
вспоминая, сколько раз его собственные пухлые ножки были видны с лучшей стороны
преимущество на школьной платформе.

"Этот человек, - сказала миссис Грант, имея в виду учителя, - заставляет меня
нервничать. Он самое абстрактное существо, которое я когда-либо видела в своей жизни.
Для меня удивительно, что однажды он не заходит прямо в реку.
Вы встретите его, когда он будет бродить по улице, уставившись в пустоту, и он не заметит вас и не услышит ни слова из того, что вы говорите.

«Вчера, — сказал Гордон, посмеиваясь над воспоминаниями, — он вошёл с большим листом бумаги, который подобрал на крыльце, в одной руке, а в другой — со шляпой. Он засунул шляпу в ведро для угля и повесил бумагу на гвоздь с самым серьёзным видом.
Я не замечал разницы, пока Нед Слокум не сказал ему. Он вечно так делает».

Кит собрал свои книги и повел за собой братьев и сестер
отправилась в школу. Оставшись наедине с ребенком, миссис Грант с тяжелым сердцем принялась за
свою работу. Но вторая помеха прервала
процесс мытья посуды.

"Я заявляю", - сказала она, бросив удивленный взгляд в окно, "если
через двор не идет этот рассеянный школьный учитель!
Что ему может быть нужно? Боже мой, я очень надеюсь, что Тедди больше не вытворяет глупостей в школе.
Последний раз учитель звонил в октябре, и поводом для этого послужило то, что неугомонный Тедди упорно ходил в школу с карманами, набитыми живыми сверчками.
Он водил их, привязанных к верёвкам, взад и вперёд по проходу, когда учитель поворачивался к нему спиной.  Все мягкие методы наказания оказались неэффективными, и учитель позвал миссис Грант, чтобы обсудить это с ней. К счастью, поведение Тедди улучшилось — по крайней мере, в том, что касалось сверчков.

  Но вскоре случилась ещё одна выходка.  Тедди слишком долго вёл себя неестественно хорошо. Бедная миссис Грант боялась, что это затишье перед бурей, и с нервной поспешностью подошла к двери, чтобы поприветствовать молодого учителя.

Это был худощавый, бледный юноша с рассеянным, задумчивым взглядом больших тёмных глаз. Миссис Грант с удивлением заметила, что он несмотря на время года, на нем была белая соломенная шляпа. Его глаза были
устремлены на ее лицо своим обычным невидящим взглядом.

"Как будто он смотрел сквозь меня на что-то за тысячу
миль от меня", - сказала впоследствии миссис Грант. "Я думаю, что он тоже смотрел. Его
тело было прямо там, на ступеньке передо мной, но где была его душа - это
больше, чем вы, или я, или кто-либо другой может сказать ".

«Доброе утро, — рассеянно сказал он. — Я только что заходил в школу, чтобы передать сообщение от мисс Миллар. Она хочет, чтобы вы все пришли к ней завтра на рождественский ужин».

«Ради всего святого!» — непонимающе воскликнула миссис Грант. «Я не понимаю».
 Про себя она подумала: «Жаль, что я не могу взять его и встряхнуть, чтобы проверить, ходит ли он во сне».

 «Ты и все дети — каждый из вас», — мечтательно продолжил учитель,
как будто зачитывал заранее выученный урок. «Она велела мне передать вам, чтобы вы обязательно пришли. Сказать, что вы придёте?»
«О да, то есть... я не знаю», — сбивчиво ответила миссис Грант. «Я никогда не ожидала... да, можете передать ей, что мы придём», —
резко заключила она.

«Спасибо», — сказал рассеянный посыльный, серьёзно приподняв шляпу
и смотрел прямо сквозь миссис Грант в какие-то неведомые дали. Когда он ушёл, миссис Грант вошла в комнату и села, смеясь как-то истерично.


"Интересно, всё ли в порядке. Могла ли Корнелия действительно рассказать ему?
Наверное, могла, но от этого захватывает дух."

Миссис Грант и Корнелия Миллар были двоюродными сёстрами и когда-то были самыми близкими подругами.
Но это было много лет назад, до того, как между ними встали злобные
наговоры и недоброжелательные сплетни, которые сначала привели к
небольшому разладу, а вскоре превратились в пропасть отчуждения и
отчуждение. Поэтому это приглашение сильно удивило миссис Грант.

 Мисс Корнелия была незамужней дамой в возрасте, с солидным банковским счётом и красивым старомодным домом на холме за деревней. Она всегда предоставляла кров школьным учителям и заботилась о них по-матерински; она была активной церковной деятельницей и опорой для борющихся за свои права служителей и их семей.

«Если Корнелия наконец решила протянуть мне руку примирения, я с радостью её пожму. Дорогая знает, что я часто хотел помириться с ней, но не думал, что она когда-нибудь это сделает. Мы оба
в каждом из нас слишком много гордости и упрямства. Это кровь Тернеров в нас.
Это делает это. Все Тернеры были так настроены. Но я намерен внести свой вклад.
Теперь она внесла свой вклад.

И миссис Грант с сияющим лицом предприняла последнюю атаку на посуду.

Когда маленький гранты пришел домой и услышал новость, Тедди стоял на
головой, чтобы выразить свой восторг, Близнецы поцеловали друг друга, и Мэри
Элис и Гордон танцевали на кухне.

 Кит считал себя слишком взрослым, чтобы радоваться рождественскому ужину, но он насвистывал, занимаясь домашними делами, пока не зазвенел гонг.
Во дворе зазвонил телефон, и Тедди, несмотря на неслыханные проступки, ни разу не был выдворен на крыльцо.

 Когда молодой учитель вернулся домой из школы в тот вечер, он обнаружил, что в жёлтом доме витают всевозможные восхитительные ароматы.  Мисс Корнелия сама готовила пирожки с мясом по знаменитому семейному рецепту, а её древняя и верная служанка Ханна разливала по формочкам клюквенное желе. За открытой дверью кладовой виднелся соблазнительный
ряд рождественских деликатесов.

"Ты позвонила и пригласила Смитсонов на ужин, как я тебе говорила?"
— с тревогой спросила мисс Корнелия.

«Да», — мечтательно ответил он, скользя по кухне и исчезая в коридоре.

 Мисс Корнелия с облегчением аккуратно подровняла края пирогов.
«Я позаботилась о том, чтобы он забыл об этом, — сказала она. — За ним просто нужно присматривать, как за ребёнком. Разве я не застала его вчера за тем, как он собирался в школу в домашних тапочках? И, несмотря на меня, он
сегодня ушёл в этой нелепой летней шляпе. Лучше поставь это
желе в кладовку, чтобы оно остыло, Ханна; оно выглядит аппетитно.
Мы хоть раз в жизни устроим пир для этих бедных маленьких Смитонов, если больше никогда не получим от них вестей.

В этот момент дверь зала распахнулась, и Мистер Палмер появился на
порог. Он казался сильно взволнованным и на этот раз его глаза
потерявшие облик пространства-поиск.

"Мисс Миллар, боюсь, я действительно совершил ошибку этим утром...
до меня только что дошло. Я почти уверен, что зашел к миссис Грант и
пригласил ее и ее семью вместо Смитсонов. И она сказала, что они
придут.

Лицо мисс Корнелии было непроницаемым.

"Мистер Палмер," — сказала она, трагически взмахнув вилкой для обжимания, —
вы хотите сказать, что пошли и пригласили Линду Грант сюда на завтра? Линда
Грант, из всех женщин на свете!
 «Я так и сделала, — сказала учительница с раскаянием и сожалением.  Это было очень неосмотрительно с моей стороны — мне очень жаль.  Что я могу сделать?  Я спущусь и скажу им, что ошиблась, если хотите».

 «Вы не можете этого сделать, — простонала мисс Корнелия, садясь и наморщив лоб в глубоком недоумении. «Этого ни за что на свете не случится.
 Ради всего святого, дайте мне минутку подумать».
Мисс Корнелия задумалась — и, очевидно, не зря, потому что по мере того, как она размышляла, её лоб разглаживался, а лицо светлело.
Затем она резко встала. «Что ж, ты это сделал, и без ошибок. Не знаю, жаль ли мне тебя. В любом случае, оставим всё как есть. Но ты должен немедленно спуститься и пригласить ещё и Смитсонов. И, ради всего святого, не совершай больше ошибок.»

Когда он ушёл, мисс Корнелия открылась Ханне. «Я бы никогда не смогла сделать это сама — никогда; во мне слишком силён дух Тёрнера. Но
я рада, что это сделано. Я много лет хотела помириться с
Линдой. И теперь, когда появился шанс, благодаря этому благословенному бестолковому мальчишке, я намерена воспользоваться им по максимуму. Помни, Ханна, ты никогда не должна шептать
Ни слова о том, что это была ошибка. Линда ни в коем случае не должна узнать. Бедняжка Линда!
 Ей пришлось нелегко. Ханна, мы должны испечь ещё пирогов, а я должна немедленно пойти в магазин и купить ещё подарков для Санта-Клауса; у меня их хватит только на то, чтобы угостить Смитсонов.
 Когда миссис Грант и её семья на следующее утро приехали в жёлтый дом, мисс Корнелия сама выбежала им навстречу с непокрытой головой. Женщины слегка скованно пожали друг другу руки, а затем из какого-то тайного источника в сердце мисс Корнелии хлынул поток давно сдерживаемой привязанности, и она нежно поцеловала свою новообретённую старую подругу.  Линда ответила на поцелуй
Они тепло поцеловались, и оба почувствовали, что их старая дружба снова с ними.

 Пришли все маленькие Смитоны, и они с маленькими Грантами сели за длинный светлый стол в столовой, чтобы отведать угощение, которое вошло в историю их маленьких жизней и ещё много месяцев снилось им в счастливых снах.

 Как же эти дети ели! И как сияли мисс Корнелия и Ханна с мрачным лицом, но добрым сердцем, и даже сам рассеянный учитель, наблюдая за ними!

После ужина мисс Корнелия раздала обрадованным малышам подарки, которые она для них купила, а затем отпустила их
Они устроились на большой сияющей кухне, чтобы полакомиться ирисками, и наелись до отвала! А что касается шокирующего ирисового состояния, в которое они привели свои румяные лица и некогда безупречную кухню, — что ж, мисс Корнелия и Ханна не сказали об этом ни слова, и я тоже не скажу.

 Четыре женщины по-своему наслаждались этим днём, а школьный учитель с большим удовольствием погрузился в алгебру.

Когда её гости разошлись по домам в звёздных декабрьских сумерках, мисс Корнелия
прошла с ними часть пути и долго беседовала с ними по душам
Миссис Грант. Когда она вернулась было найти стоны Ханны и
над кухней и учительница мечтательно пытаюсь очистить некоторые
меласса с его сапог с кухней расческа. Многострадальный пропустить
Корнелия спас ее собственность и отправил Мистер Палмер в
сарай для дров, чтобы найти обуви-щетки. Затем он сел и засмеялся.

- Ханна, что уже будет с этим мальчиком? Невозможно предугадать, что он сделает дальше. Я не знаю, как он вообще выживет в этом мире, но я буду присматривать за ним, пока он здесь. Я в долгу перед ним
Я в неоплатном долгу перед вами за эту рождественскую оплошность. Какой ужасный беспорядок в этом доме! Но, Ханна, видела ли ты когда-нибудь в мире что-то более восхитительное, чем этот маленький Томми Смитсон, уплетающий сливовый пирог, не говоря уже о Тедди Гранте? Мне было приятно просто смотреть на них.




 Преданность, которая сбилась с пути


 «Пойдёшь со мной в бухту сегодня днём?»

 Этот вопрос задала Мэриан Лесли.

Эстербрук Эллиотт ловким движением отстегнул изящную
заколку с бутонами роз сорта «шуазель», которую она носила на шее, и перенес
Он приложил их к петлице и учтиво ответил: «Конечно. Моё время, как вы знаете, в полном вашем распоряжении».
Они стояли в саду под кремовыми цветами поникших акаций. Один длинный цветок слегка касался мягких золотисто-каштановых локонов девушки и отбрасывал колеблющуюся тень на её прекрасное, похожее на цветок лицо.

Эстербрук Эллиотт, стоя перед ней, с гордостью подумал, что никогда не видел женщины, которая могла бы сравниться с ней. Во всех деталях она
удовлетворяла его взыскательный вкус. В ней не было ни одной
негармоничной черты.

Эстербрук Эллиотт всегда любил Мэриан Лесли — или думал, что любил.
Они с детства росли вместе. Он был единственным сыном, а она — единственной дочерью. Обе семьи всегда понимали, что мальчик и девочка должны пожениться. Но отец Мэриан постановил, что они не должны давать никаких обещаний друг другу, пока Мэриан не исполнится двадцать один год.

Эстербрук смирился со своей предначертанной судьбой и выбрал невесту, будучи
уверенным в том, что ему исключительно повезло. Из всех женщин
на свете Мэриан была именно той, кого он выбрал бы
в качестве хозяйки его прекрасного старинного дома. Она была идеалом его детства.
Он верил, что любит её искренне, но не настолько, чтобы не замечать мирских преимуществ своего брака с кузиной.

Его отец умер два года назад, оставив его богатым и независимым. Мэриан потеряла мать в детстве; её отец умер, когда ей было восемнадцать. С тех пор она жила одна со своей тётей.
Её жизнь была спокойной и одинокой. Единственным, что скрашивало её, было общение с Эстербруком, но этого было достаточно. Мэриан щедро делилась с ним всем, что у неё было.
женственная любовь ее сердца. В ее двадцать первый день рождения они были
официально помолвлены. Они должны были пожениться следующей осенью.

Ни одна тень не омрачила небеса ее счастья. Она верила, что
уверена в непоколебимой преданности своего возлюбленного. Правда, временами ей
казалось, что в его манерах не хватает страстного пыла любовника. Он всегда был
внимателен и обходителен. Стоило ей только загадать желание, как она узнавала, что оно уже исполнено.
Он проводил с ней каждую свободную минуту.

И всё же иногда ей хотелось, чтобы он проявлял больше любовной страсти
нетерпение и напряжённость. Все ли влюблённые такие же спокойные и сдержанные?

 Она упрекала себя за эту зарождающуюся неверность так часто, как только могла.
Она раздражённо осознавала его нежеланное присутствие в своём внутреннем мире. Конечно, Эстербрук был достаточно влюблён и предан, чтобы удовлетворить самые взыскательные требования. Сама Мэриан была несколько сдержанной и замкнутой. Знакомые называли её холодной и гордой. Лишь немногие избранные знали, насколько глубока женская нежность в её характере.

 Эстербрук считал, что по достоинству ценит её.  Когда он шёл
Возвращаясь домой в ночь после их помолвки, он с бессознательной критикой перебирал в уме достоинства и хорошие качества Мэриан.
С величайшим удовлетворением он признавал, что в ней нет ни одной черты, которую он хотел бы изменить.


Сегодня днём под акациями они обсуждали свою свадьбу. Им не с кем было посоветоваться, кроме как с самими собой.


Они должны были пожениться в начале сентября, а затем уехать за границу.
Эстербрук тщательно продумал все детали их свадебного путешествия.
Они посетят все старинные места, которые Мариан
Он хотел посмотреть. Потом они вернулись домой. Он обсудил
некоторые изменения, которые хотел внести в старый особняк Эллиотов, чтобы приспособить его для молодой и красивой хозяйки.

 Он сам занимался планированием. Мэриан с удовольствием слушала его в счастливом молчании. Потом она предложила прогуляться до бухты.

"Какой благотворительный объект вы нашли в бухте на этот раз?"
— спросил Эстербрук с ленивым интересом, пока они шли.

 — Малышка Бесси миссис Барретт очень больна, у неё жар, — ответила  Мэриан.  Затем, заметив его встревоженный взгляд, она поспешила добавить: — Это
ничего заразного — какая-то медленная, изнуряющая болезнь. Опасности нет, Эстербрук.
"Я не боялся за себя," — тихо ответил он. "Я беспокоился за тебя.
Ты слишком дорога мне, Мэриан, чтобы я позволил тебе рисковать здоровьем и жизнью, если это опасно. Какая же ты щедрая леди для тех людей в бухте. Когда мы поженились, ты должен взять меня в
силы и научи меня Твоим кредо благотворительность. Я боюсь, что я прожил
довольно эгоистичной жизни. Вы будете менять все, что дорогой. Ты сделаешь из меня
хорошего человека.

- Теперь ты такой, Эстербрук, - мягко сказала она. - Если бы это было не так, я
не смог бы полюбить тебя».
 «Боюсь, это негативная форма доброты. Меня никогда не испытывали и не подвергали серьёзным искушениям. Возможно, я не пройду это испытание».
 «Я уверена, что ты справишься», — гордо ответила Мэриан.

  Эстербрук рассмеялся; ему было приятно, что она в него верит. Он не сомневался, что докажет, что достоин её.

Так называемая Бухта представляла собой небольшую рыбацкую деревушку, расположенную на низком песчаном берегу небольшой бухты. Дома, сгрудившиеся в одном месте, были похожи на большие раковины, выброшенные морем, — такими серыми и обесцвеченными они были из-за длительного воздействия морских ветров и брызг.

Вокруг них играли десятки оборванных детей, среди которых было несколько грязных желтых дворняг, громко лаявших на незнакомцев.

 Внизу, на песчаной полосе пляжа под домами, слонялись группы мужчин.  Сезон ловли скумбрии еще не начался; весенняя ловля сельди уже закончилась.  У моряков был выходной.
Они наслаждались жизнью в полной мере, эта счастливая, оборванная колония, не заботясь о том, что может принести им завтрашний день.


Вдали на якоре стояли лодки, грациозно покачиваясь на мерцающей воде, как морские птицы, их высокие мачты были наклонены в сторону суши.
Волна. Над далёкими морями воцарилось ленивое, мечтательное спокойствие;
синева на горизонте была бледной и тусклой; едва заметная фиолетовая дымка размывала очертания далёких мысов и утёсов;
жёлтый песок сверкал на солнце, словно посыпанный драгоценными камнями.

По деревне разносился гулкий шум жизни, сквозь который пробивались пронзительные возгласы ссорящихся детей. Большинство из них прервали свои игры, чтобы с нескрываемым любопытством разглядывать гостей.

 Мэриан направилась к дому, стоявшему отдельно от остальных, на самом краю скалистого выступа.  Двор перед домом был безупречно чистым.
Двор был чистым, а небольшая тропинка, ведущая к дому, была аккуратно обнесена белыми ракушками. Из окон, занавешенных муслином, выглядывали несколько цветущих гераней.

 Им навстречу вышла женщина с усталым лицом.

 «Бесси почти не изменилась, мисс Лесли», — сказала она в ответ на вопрос Мэриан. «Доктор, которого вы прислали, был здесь сегодня и сделал для неё всё, что мог. Он, кажется, был полон надежд. Она ни на что не жалуется — просто лежит и стонет. Иногда она начинает метаться. Очень мило с вашей стороны, что вы так часто приходите, мисс Лесли. Магдалена, поставь, пожалуйста, эту корзину
— Леди положили туда, на полку?
Девушка, которая незаметно сидела спиной к посетителям в изголовье детской кроватки в углу комнаты, встала и медленно обернулась. Мэриан и Эстербрук Эллиотт невольно вздрогнули от неожиданности. У Эстербрука перехватило дыхание, как у человека, внезапно пробудившегося ото сна. Во имя всего прекрасного, кем или чем могла быть эта девушка, так не вписывающаяся в окружающую обстановку?


Она стояла в сумеречном свете в углу, и её удивительная красота
Она сияла ярким богатством красок, как редкая картина. Она была высокой, и великолепные пропорции её фигуры скорее подчёркивались, чем нарушались строгим простым платьем тёмного цвета с набивным рисунком.
 Тяжёлые пряди её блестящих каштановых волос с золотистой пеной были собраны в пышный блестящий узел на затылке классической формы и ниспадали с низкого лба, чью восковую белизну не нарушали даже океанские бризы.

Лицо девушки представляло собой полный, идеальный овал с безупречными чертами.
Большие, выразительные глаза были орехового цвета, с тёмными
погрузилась в непроницаемую мглу в полумраке угла.

 Даже лицо Мэриан Лесли было более нежным, но на гладких, похожих на мрамор щеках не было ни кровинки.
Однако восковая бледность не выдавала ни болезни, ни слабости, а большой изогнутый рот был ярко-красным.

 Она стояла совершенно неподвижно. В её позе не было ни смущения, ни неловкости. Когда миссис Барретт сказала: «Это моя племянница, Магдален Кроуфорд», она лишь склонила голову в знак серьёзного и молчаливого признания.  Подойдя к Мэриан, чтобы взять у неё корзинку, она сказала:
Она казалась странно неуместной в этой тесной, переполненной комнате. Её присутствие, казалось, наводило на всех странную скованность.

 Мэриан встала и подошла к кроватке, положив свою тонкую руку на горячий лоб маленькой страдалицы. Девочка открыла свои карие глаза
вопросительно.

"Как ты сегодня, Бесси?"

«Мадлен — я хочу Мадлен», — простонал жалобный голосок.

 Магдален подошла и встала рядом с Мэриан Лесли.

 «Она хочет меня», — сказала она тихим, волнующим голосом, без всякого акцента или интонации.  «Кажется, я единственная, кого она знает
всегда. Да, дорогая, Мэдлен здесь — прямо рядом с тобой. Она тебя не
покинет.
Она опустилась на колени у маленькой кроватки и положила руку под
шею ребёнка, нежно и успокаивающе прижав кудрявую головку к своему
горлу.

Эстербрук Эллиотт внимательно наблюдал за двумя женщинами: одна стояла у детской кроватки, одетая в простое, но дорогое платье, с красивым, благородным лицом, а другая, в платье с набивным рисунком, стояла на коленях на голом, отшлифованном полу, склонив свою великолепную голову над ребёнком, и длинные ресницы с накрашенными кончиками касались бледной овальной щёки.

С того мгновения, как манящие глаза Магдалины Кроуфорд на долю секунды встретились с его взглядом, его сердце охватило невыразимое чувство боли и удовольствия, такое сильное, внезапное и страстное, что его лицо побледнело от волнения. Комната словно поплыла перед его глазами, окутанная туманом, сквозь который проглядывало это чудесное лицо с завораживающими, мрачно сияющими глазами, прожигающими до глубины души, о которой он даже не подозревал.

Когда туман рассеялся и в голове прояснилось, он сам себе удивился.
Но он дрожал всем телом, и единственной ясной мыслью, которая у него была, была
Из его сумбурных мыслей вырвалось непреодолимое желание
взять это холодное лицо в свои руки и целовать его до тех пор, пока его
бесстрастный мрамор не засияет тёплой и пульсирующей жизнью.

"Кто эта девушка?" — резко спросил он, когда они вышли из коттеджа.
"Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — за исключением присутствующих," — заключил он с пренебрежительным смешком.

Нежный румянец на щеках Мэриан слегка усилился.

"Вам лучше было бы пропустить это последнее предложение," — тихо сказала она.
— Оно было явно добавлено постфактум. Да, она чудесна
Она была прекрасна — странной красотой, как мне показалось. В ней было что-то необычное и пугающее. Должно быть, она племянница миссис Барретт. Я помню, что, когда я был здесь около месяца назад, миссис Барретт сказала мне, что к ней должна приехать племянница — по крайней мере, на какое-то время. Её родители умерли, отец — недавно. Миссис Барретт, похоже, беспокоилась из-за неё. Она сказала, что девочка была хорошо воспитана и привыкла к лучшей жизни, чем та, которую могла ей дать Бухта, и что она боялась, как бы девочка не стала очень недовольной и несчастной.  Я
Я совсем забыл об этом, пока не увидел девушку сегодня. Она, безусловно, производит впечатление очень высокомерной особы; я уверен, что в Бухте ей будет очень одиноко. Вряд ли она пробудет там долго. Я должен посмотреть, чем я могу ей помочь, но её манеры показались мне довольно отталкивающими, вам не кажется? «Она казалась на удивление
достойной и сдержанной для девушки в её положении. Принцесса не смогла бы выглядеть и кланяться более по-королевски. В её поведении не было ни тени смущения, несмотря на нелепость ситуации».
ее окрестности. Вы бы лучше оставить ее в покое, Мариан. Во всех
вероятность, что она будет отвергать любое снисхождение с вашей стороны. Что
замечательные, глубокие, красивые глаза у нее".

Снова деликатный цвет раскрасневшиеся щеки Мэриан, пока голос его не истек
бессознательно на мечтательный, ретроспективу тон и легким
сдержанность ее образом, который не отходил. Эстербрук ушел
на закате. Мэриан попросила его остаться на вечер, но он нашёл какой-то предлог.


"Я приду завтра днём," — сказал он, наклонившись, чтобы небрежно поцеловать её на прощание.

Мэриан с тоской смотрела ему вслед, пока он удалялся, и в сердце её была необъяснимая боль. Она как никогда остро ощущала, что в характере её возлюбленного есть глубины, которые она не в силах пробудить к ответной жизни.


 Была ли у кого-то ещё такая сила? Она подумала о девушке из бухты с её глубокими глазами и прекрасным лицом. Её охватил холодок дурного предчувствия.

«У меня такое чувство, будто Эстербрук навсегда ушёл от меня, — медленно произнесла она. — И никогда не вернётся ко мне».
Она наклонилась и прижалась щекой к холодному, как роса, молочно-белому цветку акации.
снова. Если бы это могло произойти, интересно, ради чего тогда было бы жить?
 * * * * *

 Эстербрук Эллиотт собирался или, по крайней мере, искренне думал, что собирается, вернуться домой, когда расстался с Мэриан. Тем не менее, доехав до дороги, ведущей в бухту, он повернул лошадь в ту сторону, и на его смуглых щеках вспыхнул румянец. Он понял, что этот поступок был предательством по отношению к Мэриан, и ему стало стыдно за свою слабость.

Но желание ещё раз увидеть Магдалену Кроуфорд и заглянуть в глубину её глаз было сильнее всего остального и взяло верх над каждым
пульсация долга и сопротивления.

Он не увидел ее, когда добрался до Бухты. Он не мог придумать никакого
повод для вызова на Барретта дачу, так он медленно проехал мимо
Гамлет и вдоль берега.

Солнце, красное, как тлеющий уголёк, наполовину скрылось за шелковисто-фиолетовым краем моря.
Запад представлял собой огромное озеро шафранового, розового и неземного зелёного цвета, по которому плыл изогнутый серп тонкой молодой луны, медленно меняющей цвет с тускло-белого на блестящий серебристый, а затем на полированное золото.
звезда. Безбрежное вогнутое небо над головой было фиолетовым, бесконечным и безупречным. Далеко-далеко тёмные аметистовые островки, словно драгоценные камни, сверкали на сияющей глади залива. Маленькие водоёмы вдоль пологих берегов сияли, как зеркала из полированного гиацинта. Небольшие мысы, окаймлённые соснами, вдавались в воду, разрезая её блестящую голубую гладь, словно фиолетовые клинья.

Когда Эстербрук повернул за один из них, он увидел Магдалену, стоявшую на мысе следующего, недалеко от него. Она стояла к нему спиной, и её великолепная фигура тёмным силуэтом выделялась на фоне яркого неба.

Эстербрук спрыгнул с лошади и оставил животное стоять в одиночестве.
а сам быстро направился к ней. Его сердце бешено колотилось.
Он задыхался. Он был в сознании прямой целью сохранить лишь для того, чтобы
увидеть ее.

Она обернулась, когда он подошел к ней с легким вздрагивать от неожиданности. Его
шаги были, по волна-волнистый песок.

Несколько мгновений они стояли друг напротив друга, глядя друг другу в глаза
с немым вопросом, проникающим в душу. Солнце скрылось,
оставив огненно-красное пятно на его могиле; странный, сияющий
свет был поразительно ярким и чётким. Маленькие хрустящие облачка и хлопья
Пена, словно эльфы, бежала по волнам. Свежий ветер, дувший с залива, развевал блестящие локоны Магдалины, обрамлявшие её бледное лицо.
Все рассеянные тени этого часа нашли убежище в её глазах.


Под обжигающим взглядом Эстербрука Эллиота на её лице не появилось ни единого румянца. Но когда он сказал, что "Магдалина!" единой горячей сожженной
пунцово вспыхнули на ее щеках protestingly. Она подняла руку
с великолепным жестом, но, ни слова не передают ее губы.

"Магдален, тебе нечего мне сказать?" спросил он, подходя ближе к
она с умоляющей страстью на лице, которой Мэриан никогда не видела.
Глаза Лесли. Он протянул руку, но она отстранилась от его прикосновения.


- Что я должен тебе сказать? - спросил я.

"Скажи, что ты рад меня видеть".

"Я не рад тебя видеть. Ты не имеешь права приходить сюда. Но я знал, что
ты придешь".

«Ты знал? Как?»
 «Твои глаза сказали мне это сегодня. Я не слепой — я вижу дальше, чем эти тупые рыбаки. Да, я знал, что ты придёшь. Поэтому я и пришёл сюда сегодня вечером — чтобы ты застал меня одного и я мог сказать тебе, что ты больше не придёшь».

«Почему ты должна мне это говорить, Магдалена?»

«Потому что, как я уже сказала, ты не имеешь права приходить».

«А если я не подчинюсь тебе? Если я приду вопреки твоему запрету?»

Она перевела свой пристальный взгляд на его бледное, напряжённое лицо.

"Тогда ты заклеймишь себя как безумца," — холодно сказала она. «Я знаю, что вы — жених мисс Лесли. Следовательно, вы либо изменяете ей, либо оскорбляете меня. В любом случае вам не следует искать общества Магдалены Кроуфорд. Уходите!»
Она отвернулась от него, властным жестом давая понять, что разговор окончен.
Эстербрук Эллиотт шагнул вперед и схватил ее за твердое белое запястье.

- Я не подчинюсь тебе, - сказал он низким, напряженным тоном; его прекрасные глаза
впились в нее. "Ты можешь прогнать меня, но я вернусь, снова
и еще раз, пока ты не научишься приветствовать меня. Почему ты должен
встречать меня как врага? Почему мы не можем быть друзьями?"

Девушка снова повернулась к нему лицом.

— Потому что, — гордо сказала она, — я тебе не ровня. Между нами не может быть дружбы. И не должно быть. Магдалена Кроуфорд, племянница рыбака, тебе не пара. Ты поступишь глупо, если
а также вероломным, если ты когда-нибудь попытаешься увидеться со мной снова. Возвращайся к прекрасной, благородной женщине, которую ты любишь, и забудь меня. Возможно, ты думаешь, что я говорю странно. Возможно, ты считаешь меня дерзкой и неженственной за то, что я так откровенно говорю с тобой, незнакомцем. Но в жизни бывают обстоятельства, когда лучше говорить прямо. Я не хочу больше тебя видеть. А теперь возвращайся в свой мир.

Эстербрук Эллиот медленно отвернулся от неё и в тишине зашагал обратно к берегу.
В тени мыса он остановился и оглянулся на неё.
Она стояла, словно вдохновлённая пророчица, на фоне огненного заката.
На фоне закатного неба и серебристо-голубой воды. Небо над головой было усыпано звёздами; ночной бриз поднимался из своего логова в далёких, гулко отзывающихся морских пещерах. Справа от него в сумерках мерцали огни Бухты.

 "Я чувствую себя трусом и предателем, — медленно произнёс он. — Боже правый, что за безумие на меня нашло? И это моя хваленая мужская сила?
Мгновение спустя стук копыт его лошади затих вдали.

Магдален Кроуфорд стояла на берегу, пока не исчез последний тускло-красный отблеск
Он вышел в лиловый сумрак июньских морских сумерек, более редких и таинственных, чем что-либо другое, и прислушался к стонам и шуму моря далеко за заливом, с печальным взглядом и сурово сжатыми губами.

 На следующий день, когда послеполуденное солнце палило над водой, Эстербрук Эллиот снова пришёл в бухту. Он нашёл её опустевшей. Прошёл слух, что в море появилась скумбрия, и все лодки вышли в розово-красное предрассветное море на промысел. Но внизу, на полоске сверкающего жёлтого песка, он увидел Магдалену Кроуфорд, которая стояла, протянув руку
на верёвке, которая крепила маленькую белую лодку к обломку полузатопленного корабля.

Она смотрела на стаю чаек, сбившихся в кучу на оконечности узкой песчаной косы, уходящей влево. Она обернулась, услышав позади себя торопливые шаги. Её лицо слегка побледнело, а в глубине глаз вспыхнуло страстное, завораживающее сияние, которое исчезло так же быстро, как и появилось.

«Ты видишь, что я вернулся, несмотря на твой приказ, Магдалена».
 «Я вижу это, — ответила она серьёзным и встревоженным голосом.  Ты безумец, который отказывается слушать предупреждения».

«Куда ты идёшь, Магдалена?» Она отвязала верёвку от обломков корабля.


 «Я собираюсь доплыть до Чапел-Пойнт за солью. Они думают, что сегодня вечером вернутся лодки с макрелью — посмотри, вон их сколько, — и им понадобится соль».

 «Ты можешь доплыть так далеко одна?»

 «Легко. Я давно научилась грести — тогда это было моим развлечением». С тех пор как я приехала сюда, я поняла, что это очень удобно.
Она легко забралась в маленькую шлюпку и взяла весло.
Яркие солнечные лучи окутывали её, подчёркивая насыщенные оттенки
Её волосы отливали румянцем. Она держалась на раскачивающейся лодке с грацией морской птицы. Мужчина, смотревший на неё, почувствовал, как у него кружится голова.


"До свидания, мистер Эллиот."

В ответ он запрыгнул в лодку и, схватив весло, с такой силой оттолкнулся от старого затонувшего судна, что лодка отчалила от берега, как пенный колокол. От его резкого толчка лодка сильно закачалась. Мадлен чуть не потеряла равновесие и слепо схватила
рычаг. Как ее пальцы сжались на его запястье острые ощущения, как огненный выстрел
через каждую его вену.

"Зачем вы это сделали, Мистер Эллиот? Ты должен вернуться".

«Но я не стану этого делать», — властно сказал он, глядя ей прямо в глаза с присущей ему самоуверенностью.  «Я собираюсь отвезти тебя на Чапел-Пойнт.  У меня есть вёсла — хоть раз я буду главным».
 На мгновение в её глазах вспыхнул вызывающий протест, но затем она опустила взгляд.  Её бледное лицо внезапно залилось румянцем. Его воля подчинила себе её волю; девушка дрожала с головы до ног, а её гордые, чувствительные губы дрожали.


На лице мужчины, который, затаив дыхание, наблюдал за ней, вспыхнула торжествующая, страстная радость. Он протянул руку и нежно подтолкнул её
Он опустился на скамью. Сев напротив, он взял в руки вёсла и поплыл по сверкающей голубой воде, сквозь которую сначала виднелось волнистое дно из белого песка, а затем оно сменилось полупрозрачной, тусклой зеленью.

 Его сердце бешено колотилось. На мгновение мысль о Мэриан пронеслась в его голове, как холодный порыв ветра, но он забыл о ней, когда его взгляд встретился со взглядом Магдалины.

— Расскажи мне о себе, Магдалена, — сказал он наконец, нарушив
трепетную, чарующую, искрящуюся тишину.

 — Мне нечего рассказывать, — ответила она с присущей ей прямотой.
прямота. «Моя жизнь была очень скучной. Я никогда не был богат или хорошо образован, но... раньше всё было по-другому. У меня был шанс до того, как... до того, как умер отец».

 «Должно быть, тебе было очень одиноко и странно, когда ты впервые приехал сюда».

 «Да. Сначала я думал, что умру, но теперь я не против». Я подружился с морем; оно многому меня научило.
В море есть что-то вдохновляющее. Когда слушаешь его
непрекращающийся гул вдалеке, который всегда звучит в полночь и
В полдень душа отправляется навстречу Вечности. Иногда это доставляет мне такое удовольствие, что становится почти больно.
Она резко остановилась.

"Я не знаю, почему я так с тобой разговариваю."

"Ты странная девушка, Магдалена. Неужели у тебя нет другого друга, кроме моря?"

"Нет. Зачем мне кто-то ещё?" Я здесь ненадолго.
Лицо Эллиота исказилось от боли.

"Ты ведь не уедешь, Магдалена?"
"Да, осенью. Ты же знаешь, мне нужно зарабатывать на жизнь. Я очень бедна. Дядя и тётя очень добры, но я не могу обременять их дольше, чем это необходимо."

С губ Эстербрука Эллиота сорвался вздох, похожий на стон.

"Ты не должна уходить, Магдалена. Ты должна остаться здесь — со мной!"

"Ты забываешься, — гордо сказала она. "Как ты смеешь так со мной разговаривать?
Ты забыл мисс Лесли? Или ты предатель по отношению к нам обоим?"

Эстербрук ничего не ответил. Он склонил перед ней своё бледное, несчастное лицо, обрекая себя на


Грудь бухты сверкала бесчисленными драгоценными камнями, как грудь
прекрасной женщины. Вдалеке берега были пурпурными и аметистовыми.
Вдали виднелись голубоватые паруса, похожие на призраки.
Бледный горизонт. Лодка плясала на волнах, как перышко.
Они были совсем близко, в тени Чапел-Пойнт.

 * * * * *

 Мэриан Лесли напрасно ждала своего возлюбленного в тот день. Когда он наконец пришёл в благоухающих сумерках июньской ночи, она встретила его на веранде, затенённой акациями, с холодной нежностью. Возможно, какой-то тонкий женский инстинкт подсказал ей, где и как он провёл день.
Она не поцеловала его и не спросила, почему он не пришёл раньше.

 Его взгляд задержался на ней в тусклом свете, изучая каждую деталь.
Он с трудом подавил стон, глядя на её милую женственную утончённость и красоту. Он снова спросил себя, что за безумие на него нашло, и снова в ответ перед его мысленным взором возникло лицо Магдалены Кроуфорд, которое в тот день залилось румянцем под его взглядом.

 Он ушёл поздно вечером. Мэриан смотрела ему вслед, стоя под акациями. Она вздрогнула, словно от внезапного холода. «Я чувствую то же, что, как мне кажется, чувствовала Вашти, — пробормотала она вслух, — когда, лишённая короны и титула, она выползла из ворот Шушана, чтобы спрятаться
разбитое сердце. Интересно, Эстер уже узурпировала мой скипетр.
Неужели та девушка из бухты с её бледным, как у жрицы, лицом и
таинственными глазами украла у меня его сердце? Возможно, нет, ведь оно, может быть, никогда и не было моим. Я знаю, что Эстербрук Эллиот будет верен мне, как и обещал, чего бы ему это ни стоило. Но мне не нужна бледная тень любви, которая принадлежит другому. Боюсь, час
отречения близок. И что тогда останется без трона
Вашти?"

Эстербрук Эллиот, возвращаясь домой в насмешливом спокойствии ночи
, вел тяжелую битву с самим собой.

Наконец он столкнулся лицом к лицу с правдой — горьким осознанием того, что никогда не любил Мэриан Лесли, разве что по-братски, и что он действительно любил Магдалену Кроуфорд со страстью, которая грозила поглотить все остатки его чести и верности.

Он видел её всего три раза, но его трепещущее сердце лежало в ложбинке между её холодными белыми пальцами.

Он закрыл глаза и застонал. Какое безумие. Какая немыслимая глупость!
Он не был свободен — он был связан с другой всеми узами чести и самоуважения.
И даже если бы он был свободен, Магдален Кроуфорд всё равно была бы для него недосягаема.
подходящая жена для него — по крайней мере, в глазах общества. Девушка из
Бухты — девушка с низким уровнем образования и без социального статуса — да! но он
любил её.

 Он снова и снова стонал от отчаяния. Далеко внизу по склону
тянулась чернильно-чёрная полоса залива, и из ночной тишины доносился отдалённый ропот моря; огни в Бухте
слабо мерцали.

Всю следующую неделю он каждый день ходил в бухту. Иногда он не видел Магдалину, иногда видел. Но в конце недели он одержал победу в горькой, душераздирающей борьбе с
 Если он и поддался на первый безумный порыв новой страсти, то сила его мужского начала наконец-то взяла верх.
  Колебания и нерешительность остались в прошлом, хотя в его голосе звучала страстная боль, когда он наконец сказал: «Я не вернусь, Магдалена».
 Они стояли в тени поросшего соснами мыса, который находился слева от бухты. Они вместе гуляли по берегу, любуясь великолепием морского заката, который пылал и переливался на западе, где виднелось море из облаков скумбрии, алых и
Янтарного цвета, с длинными, похожими на ленты полосами яблочно-зелёного неба между ними. Они шли молча, держась за руки, как дети, но в их сердцах бурлила и кипела могучая страсть.

 Магдалена обернулась, когда Эстербрук заговорил, и долго смотрела на него. Перед ними простирался залив, зачарованный и мерцающий; сквозь сумеречный мрак сияли несколько звёзд. Прямо над полупрозрачной зеленью, розовыми и голубыми оттенками запада нависло тёмное, неприглядное облако, похожее на размытый контур чудовищной летучей мыши.
В тусклом отражённом свете скорбное лицо девушки приобрело странную, неземную красоту. Она перевела взгляд с застывшего бледного лица Эстербрука Эллиота на сияющий мрак моря.


 «Так будет лучше, — наконец медленно ответила она.


 Лучше — да! Лучше бы мы никогда не встречались! Я люблю тебя — ты это знаешь, — между нами нет слов. Я никогда раньше не любила — мне казалось, что любила.
Я совершила ошибку и должна понести наказание за неё. Ты меня понимаешь?
"Я понимаю," — просто ответила она.

"Я не оправдываюсь — я была слабой, трусливой и неверной.
Но я победил себя — я буду верен женщине, которой поклялся в любви. Мы с тобой больше не должны встречаться. Я покончу с этим безумием.
Кажется, я был не в себе с того самого дня, как впервые увидел тебя, Магдалена. Теперь мой разум прояснился. Я понимаю свой долг и намерен исполнить его любой ценой. Я не смею доверять себе настолько, чтобы сказать больше. Магдален, Я
есть много того, за что прошу у вас прощения".

"Нечего прощать", - сказала она уверенно. "У меня было столько
виноваты, как вы. Если бы я был так решителен, как следовало бы... Если бы
Я отослал тебя второй раз, как я сделал первый--это не
сбылось. Я был слишком слаб, и я заслуживаю того, чтобы искупить свои
слабость и страдание. Для нас открыт только один путь. Эстербрук,
до свидания. Ее голос дрожал от неконтролируемого приступа боли,
но затуманенные, печальные глаза не отрывались от его глаз. Мужчина шагнул
вперед и подхватил ее на руки.

«Магдалена, прощай, моя дорогая. Поцелуй меня хоть раз — всего один раз — перед тем, как я уйду».
Она разжала его руки и гордо отступила назад.

"Нет! Ни один мужчина не поцелует меня в губы, если только он не станет моим мужем. Прощай,
дорогой."

Он молча склонил голову и ушёл, ни разу не оглянувшись, иначе
он мог бы увидеть, как она стоит на коленях на влажном песке и беззвучно
и страстно плачет.

 * * * * *

 На следующий вечер Мэриан Лесли посмотрела на его бледное, решительное лицо и
прочитала его, как открытую книгу.

 Она и сама побледнела; под её милыми фиалковыми глазами залегли фиолетовые тени, которые могли бы намекнуть на её собственные бессонные ночи.

Она спокойно поприветствовала его, протянув ему свою твёрдую белую руку.
Она увидела следы борьбы, через которую ему пришлось пройти, и
она знала, что он вышел победителем.

От этого знания её задача становилась немного сложнее. Было бы проще
выпустить натянутый трос, чем отбросить его, когда он
безвольно лежал у неё в руке.

На мгновение её сердце дрогнуло от невыразимо сладкой надежды.
Может быть, он со временем забудет? Может быть, ей не нужно разрывать ослабевшую связь между ними? Возможно, она смогла бы вернуть себе утраченный скипетр,
но если...

 Женская гордость подавила зарождающуюся надежду.
Никакой двойной лояльности, никакого пустого подобия королевского титула для неё!


Возможность представилась, когда Эстербрук с серьёзным видом спросил, не хочет ли она
их брак нельзя было бы немного ускорить - разве он не мог бы жениться на своей
невесте в августе? На мимолетную секунду Мэриан закрыла глаза, и
тонкие руки, лежавшие среди кружев у нее на коленях, судорожно сжали друг друга
.

Затем она тихо сказала: "Иногда я думаю, Эстербрук, что
было бы лучше, если бы мы вообще никогда не были женаты".

Эстербрук повернул к ней испуганное лицо.

«Совсем не женаты! Мэриан, что ты имеешь в виду?»
 «Именно то, что я говорю. Я не думаю, что мы так уж подходим друг другу, как нам казалось. Мы любили друг друга как брат и сестра»
сестра могла бы — вот и всё. Я думаю, будет лучше, если мы навсегда останемся братом и сестрой — и ничего больше.
 Эстербрук вскочил на ноги.

"Мэриан, ты понимаешь, что говоришь? Ты наверняка не могла слышать — никто не мог тебе сказать..."

"Я ничего не слышала, — поспешно перебила она. "Никто мне ничего не говорил. Я сказал только то, о чем думал в последнее время. Я
уверен, что мы совершили ошибку. Еще не поздно исправить это. Вы ведь
не откажете мне в просьбе, Эстербрук? Ты освободишь меня?

- Боже мой, Мэриан! - хрипло произнес он. - Я не могу понять, что ты
в шутку. Ты разлюбил меня?" Жестко заблокирована
руки были сжаты чуть плотнее.

- Нет, я всегда буду заботиться о тебе как о друге, если ты позволишь мне. Но
Я знаю, что мы не смогли бы сделать друг друга счастливыми - время для этого прошло
. Я никогда не буду удовлетворен, и ты тоже. Эстербрук, не мог бы ты
освободить меня от обещания, которое превратилось в надоедливые оковы?

Он затуманенным взором смотрел на её поднятое к нему лицо. В его сердце поднималась великая радость, но она была смешана с великим сожалением.

 Он знал — никто не знал этого лучше, — что уходит из его жизни, что он
Он проиграл, когда утратил эту чистую, женственную натуру.

 «Если ты действительно так считаешь, Мэриан, — медленно произнёс он, — если ты действительно пришла к выводу, что твоя настоящая любовь не принадлежит мне и никогда не будет принадлежать, что я не могу сделать тебя счастливой, — тогда мне ничего не остаётся, кроме как исполнить твою просьбу. Ты свободна».
 «Спасибо, дорогой», — мягко сказала она, вставая.

Она сняла с пальца его кольцо и протянула ему. Он машинально взял его. Он всё ещё чувствовал себя ошеломлённым и не верил в происходящее.

 Мэриан протянула ему руку.

"Спокойной ночи, Эстербрук," — сказала она немного устало. "Я устала. Я
я рад, что ты видишь все это в том же свете, что и я ".

- Мэриан, - искренне сказал он, пожимая протянутую руку, - ты
уверена, что будешь счастлива, ты уверена, что поступаешь разумно
?

"Совершенно уверена", - ответила она со слабой улыбкой. "Я не действую
опрометчиво. Я все тщательно обдумала. Так гораздо лучше, дорогая. Мы всегда будем друзьями. Твои радости и печали будут мне как родные. Когда в твою жизнь придёт другая любовь, Эстербрук, я буду рад. А теперь спокойной ночи. Я хочу побыть одна.

В дверях он обернулся и посмотрел на неё, стоявшую во всём своём
милом величии в предрассветных сумерках, и острое осознание
всего, что он потерял, заставило его склонить голову с внезапным сожалением.

Затем он вышел в темноту летней ночи.

Час спустя он стоял один на том самом месте, где накануне вечером расстался с Магдаленой. Беспокойный ночной ветер стонал в соснах, окаймлявших берег позади него.
Луна сияла, превращая спокойную гладь залива в молочно-белое
полотнище.

Он достал из кармана кольцо Мэриан и благоговейно поцеловал его. Затем
он швырнул его далеко в воду. На секунду бриллиант
сверкнул в лунном свете, а затем с тихим всплеском упал в
воду.

 Эстербрук повернулся лицом к бухте, которая
лежала тёмная и безмолвная в изгибе между мысами в форме
полумесяца. Из-под низкого карниза коттеджа Барреттов
пробивался одинокий свет.

"Завтра, - была его невысказанная мысль, - я буду свободен; вернусь к
Магдалине.




Приглашение, данное импульсивно".


Было хмурое субботнее утро. Деревья на территории Оуклон
Они бешено раскачивались на порывах ветра, а мокрые коричневые листья прилипали к окнам библиотеки, где с десяток девочек ждали, пока директор принесёт почту.

 В большом зале раздавались приятные девичьи голоса и тихий смех, ведь через две недели школа закрывалась на каникулы, и все они обсуждали свои планы и ожидания.

Только Рут Мэннеринг, как обычно, сидела в одиночестве у одного из окон, глядя на туманную лужайку. Она была бледной, стройной девушкой.
Она была невысокого роста, с грустным лицом и одета в довольно поношенное чёрное платье. У неё не было в Оклоне близкой подруги, и другие девочки мало что о ней знали. Если бы они вообще об этом задумывались, то, вероятно, решили бы, что она им не нравится; но по большей части они просто не обращали на неё внимания.

 Это было не совсем их виной. Рут была бедна и, судя по всему, не имела друзей, но против неё была не её бедность. Лу
Скотт, которая, по её собственному откровенному признанию, была «бедной как церковная мышь», была самой популярной девушкой в семинарии.
Она была компаньонкой самых богатых девушек и пользовалась всеобщим спросом. Но Лу была весёлой, откровенной и бесцеремонной, в то время как Рут была болезненно застенчивой и сдержанной, и в этом заключалась вся загвоздка.

 В ней «не было веселья», как говорили девушки, и поэтому она была исключена из их круга общения и чувствовала себя в Оклауне почти так же одиноко, как если бы была там единственной девушкой. Она приехала туда с особой целью — изучать музыку и рассчитывала зарабатывать на жизнь, преподавая музыку после окончания учёбы. Она считала, что девушки смотрят на неё свысока
из-за этого; это было несправедливо, конечно, но Рут и не
представляла, насколько её собственная холодность и сдержанность были ей во вред.

 В другом конце комнаты Кэрол Голден, как обычно, была в центре оживлённой
группы; «Золотая Кэрол», как иногда называли её близкие друзья,
отчасти из-за её прекрасного голоса, а отчасти из-за её чудесных
золотистых волос. Кэрол была одной из любимиц семинарии, и Рут Мэннеринг казалось, что у неё есть всё, чего нет у неё.

Вскоре принесли почту, и все бросились к столу.
за которыми следуют возгласы удовлетворения или разочарования. В Через несколько минут комната почти опустела. Остались только две девочки: Кэрол
Голден, которая опустилась в большое кресло, чтобы прочитать свои многочисленные письма, и
Рут Мэннеринг, которая не получила ни одного письма и молча вернулась на своё место у окна.


Вскоре Кэрол радостно вскрикнула. Её мать написала, что она может пригласить с собой домой на каникулы любого друга, которого пожелает. Кэрол попросила об этом разрешении, и теперь, когда оно было получено, она была готова танцевать от радости. Что касается того, кого она попросит, то ответ мог быть только один. Конечно же, это должен быть её возлюбленный
Её подруга Мод Рассел была самой умной и красивой девушкой в Оклауне, по крайней мере, так говорили её поклонники. Она, несомненно, была самой богатой и признанной «лидершей». Девочки ласково называли её «принцессой», а Кэрол обожала её с той романтической привязанностью, которая свойственна только школьницам. Она также знала, что Мод наверняка примет её приглашение, потому что не собиралась возвращаться домой. Её родители путешествовали по Европе, и она собиралась провести каникулы с двоюродными братьями и сёстрами, которых почти не знала.

Кэрол была так рада, что ей захотелось с кем-нибудь поговорить.
Она повернулась к Рут.

"Разве не чудесно думать о том, что через две недели мы все вернёмся домой?"

"Да, чудесно — для тех, у кого есть дом," — уныло ответила Рут.

Кэрол почувствовала укол жалости и самобичевания. «Разве нет?» — спросила она.


Рут покачала головой. От доброты в голосе Кэрол у неё на глаза навернулись слёзы.


"Моя мама умерла год назад, — сказала она дрожащим голосом, — и с тех пор у меня нет настоящего дома. Мы с мамой были совсем одни в этом мире, а теперь у меня никого нет."

«О, мне так жаль тебя», — импульсивно воскликнула Кэрол. Она наклонилась и нежно взяла Рут за руку. «Ты хочешь сказать, что тебе придётся остаться здесь на все праздники? Это же ужасно».
 «О, я не буду сильно возражать, — быстро ответила Рут, — ведь большую часть времени я буду заниматься и практиковаться. Только сейчас, когда все об этом говорят, я жалею, что мне некуда пойти.
Кэрол внезапно отпустила руку Рут, поражённая внезапной мыслью,
пришедшей ей в голову.

Проходящая мимо девочка окликнула её: «Рут, мисс Сивитер
хочет поговорить с вами о чём-то в комнате С.».
Рут быстро встала. Она была рада уйти, потому что ей казалось, что ещё минута — и она совсем расклеится.

Кэрол Голден почти не заметила её ухода. Она собрала письма
и рассеянно пошла в свою комнату, не обращая внимания на весёлый оклик «Голден Кэрол» от группы девушек в коридоре. Мод Рассел не было в комнате, и Кэрол была этому рада. Ей хотелось побыть одной и отогнать эту внезапную мысль.


"Смешно даже думать об этом," — сказала она вслух с раздражением,
очень необычным для Голден Кэрол, чей характер был таким же солнечным, как и её
смотрит. "Почему, я просто не могу. Мне всегда хотелось пригласить Мод
навестить меня, и теперь, когда представился шанс, я не собираюсь его упускать
. Конечно, мне очень жаль Рут. Это, должно быть, ужасно -
быть вот так совсем одной. Но это не моя вина. И она так ужасно
тихая и неряшливая - что бы они все подумали о ней дома? Фрэнк и
Джек бы так над ней посмеялся. Я приглашу Мод, как только она войдёт.
Мод вскоре вошла, но Кэрол не передала ей приглашение.
Вместо этого она почти грубо обратилась к своему кумиру, и принцесса вскоре
вышла, слегка надув губы.

"О боже," — воскликнула Кэрол, — "теперь я её обидела. Что на меня нашло?
Какая неприятная штука — совесть, хотя я уверена, что не знаю, почему моя так меня мучает! Я не хочу приглашать Рут
Я бы с удовольствием взял Мэннеринг с собой на каникулы, но мне кажется, что если я этого не сделаю, то не буду ни минуты спокоен.
 Мама, конечно, не будет против.  Она не будет возражать, если Рут будет носить ситцевые платья и никогда не будет говорить ничего, кроме «да» и «нет».  Но как бы смеялись мальчики!  Я просто не сделаю этого, будь у меня хоть капля совести.

В свете этого решения было довольно странно, что на следующее утро Кэрол Голден спустилась в маленькую одинокую комнату Рут Мэннеринг во Втором коридоре и сказала:
«Рут, поедешь со мной домой на каникулы? Мама написала мне, чтобы я пригласила всех, кого захочу. Не говори, что не можешь приехать, дорогая, потому что ты должна приехать».
Кэрол до конца своих дней не могла забыть лицо Рут в тот момент.

"Это было совершенно преображенным", - сказала она потом. "Я никогда не видел
кто выглядишь таким счастливым в моей жизни".

 * * * * *

Воцарилась через две недели непривычной тишины в Соединенные Штаты Америки. Девушки были
Они разлетелись кто куда, а Рут Мэннеринг и Кэрол Голден оказались в доме последней.


Кэрол была очень удивлена. Под влиянием доброты и удовольствия Рут словно превратилась в другого человека.
Её застенчивость и сдержанность растаяли в солнечной атмосфере дома Голден.
Миссис Голден сразу же приняла её в своё материнское сердце; а что касается
Фрэнк и Джек, чьего вердикта так боялась Кэрол, назвали Рут «великолепной».
Она определённо прекрасно с ними ладила, и если она не произвела такого фурора в обществе, как хорошенькая Мод Рассел, то только потому, что не была такой эффектной.
Она всем понравилась, и Кэрол была довольна.

"Ещё четыре дня, — вздохнула Кэрол однажды днём, — а потом мы должны будем вернуться в Оклаун. Ты можешь в это поверить, Рут?"
Рут с улыбкой оторвалась от книги. Она изменилась даже внешне. На её щеках появился лёгкий румянец, а в глазах заиграл весёлый огонёк.

«Я не буду жалеть о том, что возвращаюсь к работе, — сказала она. — Мне этого хочется, потому что я так приятно провела здесь время, что это придало мне сил на следующий семестр. Я думаю, он будет сильно отличаться от прошлого. Я начинаю понимать, что слишком много замыкалась в себе и размышляла о несбыточном».
пренебрежительно.

- А потом ты будешь жить со мной, поскольку Мод не вернется, - сказала
Кэрол. - Как нам будет весело. Вы когда-нибудь тост зефир над
газ? Поэтому, я заявляю, там Г-н Свифт пришел. Слушай,
Рут! Он является самым богатым человеком в которых".

Рут выглянула в окно через плечо Кэрол.

«Он мне кого-то напоминает, — рассеянно сказала она, — но я не могу вспомнить, кого именно. Конечно, я никогда раньше его не видела. Какое у него красивое лицо!»
 «Он так же хорош, как и выглядит, — с энтузиазмом сказала Кэрол. Рядом с ним
Отец, мистер Свифт — самый приятный человек на свете. Я всегда была
его любимицей. Его жена умерла, как и его единственная дочь.
Она была прекрасной девушкой и умерла всего два года назад. Это едва не разбило сердце мистеру
Свитфу. С тех пор он живёт один в том большом доме в начале Уорнер-стрит, которым ты так восхищалась, Рут, в последний раз, когда мы были в центре города. Это уже второй звонок, Мэри не могла его не услышать. Я пойду сама.
Когда Кэрол провела посетителя в комнату, Рут встала, чтобы уйти, и столкнулась с ним лицом к лицу. Мистер Свифт заметно вздрогнул.

«Мистер Свифт, это моя школьная подруга, мисс Мэннеринг», — сказала Кэрол.

 Мистер Свифт, казалось, был странно взволнован, когда взял робко протянутую руку Рут.

 «Моя дорогая юная леди, — поспешно сказал он, — я собираюсь задать вам, возможно, очень странный вопрос.  Как звали вашу мать?»

"Агнес Гастингс", - удивленно ответила Рут. И тогда Кэрол действительно
подумала, что мистер Свифт сошел с ума, потому что он привлек Рут к себе в объятия
и поцеловал ее.

"Я знал это", - сказал он. "Я был уверен, что ты дочь Агнес, потому что ты
живой образ того, кем она была, когда я видел ее в последний раз. Дитя, ты
Ты меня не знаешь, но я твой дядя Роберт. Твоя мать была моей сводной сестрой.
"О, мистер Свифт!" — воскликнула Кэрол и побежала к матери.


 Рут побледнела и опустилась на стул, а мистер Свифт сел рядом с ней.


"Подумать только, я наконец-то нашёл тебя, дитя. Ты так озадачена.
Твоя мать никогда не говорила обо мне?" Как она? Где она?

"Мама умерла в прошлом году", - сказала Рут.

"Бедняжка Агнес! А я и не знала! Не плачь, девочка. Я хочу, чтобы ты
рассказала мне все об этом. Она была намного моложе меня, и когда наша
мать умерла, мой отчим уехал и забрал ее с собой. Я остался
с людьми моего отца и, в конце концов, потерял все следы своей сестры. Я
тогда был бедным мальчиком, но со мной все наладилось, и я
часто пытался найти ее ".

К этому времени Кэрол вернулась со своими отцом и матерью, и там произошла сцена
смех, слезы, объяснения - и я действительно не знаю
кто из двух девочек был более взволнован, Кэрол или Рут. Что касается мистера
Свифт был вне себя от радости, что нашёл свою племянницу, и хотел тут же увезти её с собой, но миссис Голден настояла на том, чтобы она закончила свой визит.  Когда встал вопрос о возвращении в Оклаун, мистер Свифт
Сначала он и слышать об этом не хотел, но в конце концов уступил просьбам Кэрол и желанию самой Рут.

"Я закончу учёбу в следующем году, дядя, и тогда смогу вернуться к тебе навсегда."

В тот вечер, когда Рут была одна в своей комнате и пыталась собраться с мыслями, чтобы осознать, что дом и любовь, которых она так жаждала, наконец-то станут её домом и любовью, Голден Кэрол была с матерью в комнате этажом ниже и всё обсуждала.

"Только подумай, мама, если бы я не попросила Рут приехать сюда, этого бы не случилось. А я не хотела, я так хотела попросить Мод,
и я был ужасно разочарован, когда не смог - потому что я действительно
не мог. Я невольно вспомнил взгляд в глаза Рут, когда
она сказала, что у нее нет дома, и поэтому я спросил ее, вместо того, чтобы
Мод. Как ужасно было бы, если бы я этого не сделал ".




Заснято камерой.


Однажды летом на меня напало увлечение любительской фотографией. Впоследствии это переросло в хроническое заболевание, и с тех пор мы с моей камерой неразлучны.
Мы пережили несколько странных приключений, и одним из самых необычных был случай, когда мы выступили в роли главных свидетелей против Неда Брука.

Позвольте представиться: меня зовут Эми Кларк, и я считаю себя лучшим фотографом-любителем в нашей части страны.
 Это всё, что мне нужно рассказать о себе.

 Мистер Кэрролл попросил меня сфотографировать его поместье, когда зацветут яблони. У него живописный старомодный загородный дом, окружённый лужайкой с восхитительными старыми деревьями и фруктовыми садами. Итак, однажды июньским днём я отправился туда со всеми своими приспособлениями, готовый «взять» заведение Кэрролла в своём лучшем стиле.

 Мистера Кэрролла не было дома, но ожидалось, что он скоро вернётся, поэтому мы ждали его.
поскольку вся семья хотела сфотографироваться под большим кленом у входной двери. Я побродил среди кустарников в нижней части лужайки и, долго щурясь и глядя под разными углами, наконец выбрал место, откуда, как мне казалось, открывался лучший вид на дом. Затем мы с Герти и Лилиан Кэрролл забрались в гамаки и стали покачиваться, наслаждаясь прохладным ветерком, шелестящим в кронах кленов.

Нед Брук, как обычно, слонялся поблизости и украдкой наблюдал за нами. Нед был одним из тех, кто не терял надежды, в семье, которая жила в полуразрушенном доме
лачуга прямо через дорогу от Кэрроллов. Они были ужасно бедны.
и старина Брук, как его звали, и Нед часто нанимались на работу.
Мистер Кэрролл много работал - больше из благотворительности, чем по какой-либо другой причине, я полагаю.

У Бруксов была довольно сомнительная репутация. Они были известны своей ленью,
и было подозрение, что они не очень четко проводили границу между своим собственным товаром
и товарами соседей. Многие осуждали мистера Кэрролла за то, что он вообще поощрял их, но он был слишком добросердечен, чтобы позволить им страдать от настоящей нужды, и, как следствие,
или кто-то другой постоянно увиливал от работы.

 Нед был долговязым светловолосым юношей лет четырнадцати, с бегающими,
мерцающими глазами, которые никогда не смотрели прямо в лицо.
Его внешность была далека от привлекательности, и, глядя на него, я всегда думал, что если бы кому-то понадобилось выполнить грязную работу через посредника, то Нед Брук был бы идеальным кандидатом.

Наконец приехал мистер Кэрролл, и мы все вышли ему навстречу.
 Нед Брук тоже вышел, шаркая ногами, чтобы взять лошадь, и мистер
Кэрролл бросил ему поводья и одновременно протянул
Он протянул жене бумажник.

"Только будь осторожна, куда его кладёшь," — смеясь, сказал он.
"Там такая сумма, что её не на каждом кусте крыжовника можно найти.
 Гилман Харрис заплатил мне сегодня утром за тот участок леса, который я продал ему прошлой осенью, — пятьсот долларов.  Я обещал, что ты и девочки сможете купить на них новое пианино, так что вот оно, твоё."

«Спасибо», — радостно сказала миссис Кэрролл. «Однако тебе лучше положить его обратно в карман, пока мы не вошли. Эми торопится».
 Мистер Кэрролл забрал бумажник и небрежно бросил его в
во внутренний карман лёгкого пальто, которое было на нём.

 В этот момент я случайно взглянул на Неда Брука и не мог не заметить, как на его лице внезапно появилось хитрое и алчное выражение.
 Он украдкой взглянул на бумажник в руках мистера Кэрролла, после чего в спешке ускакал прочь.

Девочки восклицали и благодарили отца, и никто, кроме меня, не заметил поведения Неда Брука, и вскоре я об этом забыл.

"Ты пришла занять это место, Эми?" — сказал мистер Кэрролл. "Ну, думаю, всё готово. Полагаю, нам лучше приступить. Где
Мы будем стоять? Вам лучше расположить нас так, как вы считаете нужным.
После этого я начал расставлять их в нужном порядке под кленом.
Миссис Кэрролл села в кресло, а её муж встал позади неё.
Герти стояла на ступеньках с корзиной цветов в руке, а Лилиан была с одной стороны от неё. Два маленьких мальчика, Тедди и Джек, забрались на клён, а маленькая Дора, шестилетняя девочка с ямочками на щеках, стояла на переднем плане с огромной серой кошкой, которую она обнимала своими пухлыми ручками.

Это была милая компания в приятной обстановке, и я был в восторге от
Я с профессиональной гордостью отступил на шаг, чтобы в последний раз окинуть всё это оценивающим взглядом. Затем я подошёл к своей камере, вставил пластинку, предупредил их и снял крышку.

 Я сделал два снимка на всякий случай, и на этом всё закончилось, но, поскольку у меня осталась ещё одна пластинка, я решил, что могу заодно сфотографировать дом. Я перенёс камеру на новое место и уже был готов поднять крышку, когда спустился мистер Кэрролл и сказал:

«Если вы, девочки, хотите увидеть что-то красивое, пойдёмте со мной на дальнее поле. Это подождёт, пока вы вернётесь, не так ли, Эми?»

Итак, мы все направились на дальнее поле, которое находилось неподалёку.
Там мистер Кэрролл с гордостью представил двух самых красивых маленьких джерсейских коров, которых я когда-либо видел.


Мы вернулись в дом по просёлочной дороге, и, когда мы вышли на главную дорогу, подъехал мой брат Сесил и сказал, что, если я готов, мне лучше поехать с ним домой и не идти пешком по жаре и пыли.

Все Кэрроллы подошли к ограде, чтобы поговорить с Сесилом, но я
торопливо помчался через сад, перепрыгнул через ограду на лужайку и побежал в тот отдалённый уголок, где оставил свой
камера. Я отчаянно торопился, потому что знал, что лошадь Сесила не любит ждать.
Поэтому я даже не взглянул на дом, а просто сорвал колпачок, отсчитал два раза и вернул его на место.

Затем я достал тарелку, поставил её в держатель и собрал свои ловушки. Полагаю, я провозился с этим минут пять, и всё это время стоял спиной к дому.
Когда я собрал все свои вещи и вышел из своего убежища, вокруг никого не было.

 Поднимаясь по лужайке, я заметил Неда Брука, который быстрым шагом шёл по дорожке, но это не имело особого значения.
В то время это не произвело на меня впечатления и вспомнилось только потом.

 Сесил ждал меня, поэтому я сел в повозку, и мы поехали.
Вернувшись домой, я заперся в своей тёмной комнате и приступил к проявке первых двух негативов с изображением дома Кэрроллов.
Оба снимка были превосходны, первый даже немного лучше, поэтому я решил закончить на нём. Я собирался разработать и третий, но как только я закончил с остальными, на нас набросились полдюжины городских кузенов.
Мне пришлось убрать свои принадлежности, выйти из своего тёмного убежища и полетать вокруг, чтобы их развлечь.

На следующий день Сесил вошёл в комнату и сказал:

"Ты слышала, Эми, что мистер Кэрролл потерял бумажник с пятью
сотнями долларов?"

"Нет!" — воскликнула я. "Как? Когда? Где?"

"Не дави на парня. Я могу ответить только на один вопрос — вчера вечером.
Как-как, они не знают, а как к " где " ... ну, если они
знал, что там может быть какая-то надежда найти его. Девушки в
плохой способ. Деньги, кажется, были нужны, чтобы купить им вожделенное пианино,
а теперь его нет.

- Но как это случилось, Сесил?

«Ну, мистер Кэрролл говорит, что миссис Кэрролл вернула ему бумажник
Вчера я отдала ему деньги у ворот, и он положил их во внутренний карман пальто...
"Я видела, как он это сделал," — воскликнула я.

"Да, а потом, перед тем как пойти фотографироваться, он повесил пальто в прихожей. Оно висело там до вечера, и никто, кажется, не подумал о деньгах, каждый решил, что кто-то другой их аккуратно спрятал. После чая мистер Кэрролл надел пальто и отправился навестить кое-кого в Нетерби. Он говорит, что мысль о бумажнике даже не приходила ему в голову; он совсем забыл, что положил его в это пальто
карман. Он вернулся домой через поле около одиннадцати часов и обнаружил, что
коровы покопались в клеверном сене, и он устроил большую погоню
прежде чем выгнал их. Когда он вошел, едва переступив порог,
воспоминание о деньгах промелькнуло у него в голове. Он порылся в кармане,
но бумажника там не было; он спросил жену, вынимала ли она его
. Она не вынимала, и никто другой не вынимал. В кармане была дыра.
Но мистер Кэрролл говорит, что она была слишком мала, чтобы бумажник мог пролезть в неё. Однако он, должно быть, пролез — если только кто-то
Он достал его из кармана в Нетерби, но это невозможно, потому что он не снимал пальто, а бумажник был во внутреннем кармане.
 Вряд ли они когда-нибудь увидят его снова. Конечно, кто-нибудь может его подобрать, но шансы невелики. Мистер Кэрролл не знает, как именно он шёл через поля, и если он потерял бумажник, пока гнался за коровами, то шансов ещё меньше. Они, конечно, искали весь день.  Девочки ужасно разочарованы.
 Я вдруг вспомнил лицо Неда Брука, каким оно было накануне у ворот, и то, как я видел его
Он быстро шёл по дорожке, совсем не так, как обычно, когда он передвигался вразвалку.
Я бежал по лужайке.

"Откуда они знают, что он был потерян?" — сказал я. "Может быть, его украли до того, как мистер Кэрролл уехал в Нетерби."

"Они так не думают," — сказал Сесил. "Кто бы его украл?"

"Нед Брук. Я видел, как он слонялся поблизости." И вы никогда не видели такого выражения на его лице,
когда он услышал, как мистер Кэрролл сказал, что в этой записной книжке было пятьсот долларов.
"Ну, я предположил, что Нед может что-то знать об этом,
потому что я вспомнил, что видел, как он шёл по переулку, пока я ждал
для вас, но они не слышали о такой вещи. В Брукс вид
ставленники из них, вы знаете, и не верят, что ничего плохого из
их. Однако, если Нед действительно взял его, нет ни тени улик
против него."

"Нет, полагаю, что нет", - задумчиво ответил я, "но чем больше я думаю об этом
, тем больше убеждаюсь, что он взял его. Знаешь, мы все пошли на задний двор, чтобы посмотреть на Джерси, и всё это время пальто висело в прихожей, а в доме не было ни души. И как раз после того, как мы вернулись, я увидел, как Нед быстро бежит по переулку.

Через несколько дней я поделился своими подозрениями с Кэрроллами, когда
пришёл с фотографиями и обнаружил, что они не нашли никаких следов потерянной сумочки. Но они явно разозлились, когда
я намекнул, что Нед Брук может знать о её местонахождении больше, чем кто-либо другой. Они заявили, что скорее заподозрят кого-то из них, чем Неда, и в целом были так оскорблены моим предположением, что я замолчал и больше не раздражал их своими догадками.


Впоследствии, в суматохе, вызванной приездом наших кузенов, этот вопрос был забыт.
Я совсем забыл об этом. Они пробыли у нас две недели, и я был так занят всё это время, что у меня так и не было возможности проявить ту третью пластину.
На самом деле я совсем о ней забыл.

 Однажды утром, вскоре после их отъезда, я вспомнил о пластине и решил пойти и проявить её. Сесил пошёл со мной, и мы закрылись в нашем кабинете, зажгли рубиновый фонарь и приступили к работе. Я не возлагал особых надежд на эту пластину, потому что она была выставлена на всеобщее обозрение и с ней небрежно обращались. Я думал, что она может оказаться недоэкспонированной или засвеченной. Поэтому я оставил её Сесилу для проявки, а сам занялся
приготовил закрепляющую ванну. Сесил, насвистывая, уходил прочь, как вдруг он
издал оглушительный возглас изумления и вскочил на ноги.

"Эми, Эми, посмотри сюда!" - закричал он.

Я ринулся в его сторону и посмотрел на плиту, как он поднял руку в
розовый свет. Это было великолепно, и дом Кэрроллов выглядел хорошо.
все было чисто, парадная дверь и ступеньки были как на ладони.

И тут, как раз в тот момент, когда он переступал порог,
появилась фигура мальчика в старой соломенной шляпе и с
портмоне в руке!

Он стоял, повернувшись лицом к углу дома
как будто прислушиваясь, одной рукой придерживая распахнутое рваное пальто, а
другая застыла в воздухе с бумажником, как будто он просто собирался
положить его во внутренний карман. Вся сцена была ясна, как в полдень.
и любой, у кого были глаза на макушке, не смог бы не узнать
Неда Брука.

"Боже мой!" У меня перехватило дыхание. "Займись этим - быстро!"

И мы погрузили картину в закрепитель, а потом, тяжело дыша, сели и посмотрели друг на друга.

 «Послушай, Эми, — сказал Сесил, — как же это будет выгодно для «Кэрроллов»!
 Нед Брук не смог бы сделать ничего подобного — о нет!  Бедный раненый мальчик в
у кого у всех такой незаконный выбор! Интересно, убедит ли это их.
"Как думаешь, они смогут вернуть всё это?" — спросил я. "Вряд ли он
уже осмелился что-то использовать."

"Не знаю. В любом случае, мы попробуем. Сколько времени понадобится, чтобы эта тарелка
высохла и её можно было отнести Кэрроллам в качестве косвенного
доказательства?

«Три часа или около того, — ответил я, — но, возможно, и раньше. Я сделаю два отпечатка, когда она будет готова. Интересно, что скажут Кэрроллы».

«Это чистая удача, что тарелка получилась такой
намного позже того, как это было взято и использовано. Я говорю,
Эми, разве это не настоящее приключение?

Наконец, пластинка высохла, и я распечатал две корректуры. Мы тщательно завернули их
и отправились к мистеру Кэрроллу.

Вы никогда не видели людей, настолько поражённых, как Кэрроллы, когда Сесил с видом государственного деятеля, представляющего доказательства какого-то ужасного заговора против мира и благополучия нации, достал тарелку и улики и протянул их им.

 Мистер Кэрролл и Сесил взяли улики и подошли к Бруку
лачуга. Дома они застали только Неда и его мать. Сначала Нед, когда его обвинили в преступлении, всё отрицал, но когда мистер Кэрролл предъявил ему доказательства, он в ужасе разрыдался и во всём сознался.
 Его мать достала бумажник и деньги — они не осмелились потратить ни цента, — и мистер Кэрролл с триумфом вернулся домой.

Возможно, Неда Брука не следовало так легко отпускать,
но его мать плакала и умоляла, а мистер Кэрролл был слишком добросердечен,
чтобы отказать. Поэтому он вообще не наказал их, разве что полностью
отказавшись от всей семьи и их забот. После того, как история вышла наружу, в доме стало слишком жарко
для них, и меньше чем через месяц все переехали
к большой выгоде Мейплтона.




Помимо моей воли


Мой багаж был собран, и я договорился со своим старшим партнером - я тогда был
младшим сотрудником юридической фирмы - о месячном отпуске. Тётя Люси написала, что её муж отправился в морское путешествие и она хотела бы, чтобы я вёл дела на его ферме и мельницах в его отсутствие, если я смогу это организовать. Она добавила, что «Гасси» считает это досадной потерей.
чтобы не беспокоить меня, и хотела сама заняться делами, но она — тётя Люси — предпочла, чтобы во главе стоял мужчина.

 Я никогда не видела свою сводную кузину Августу Эшли, но из замечаний тёти Люси о ней я примерно представляла, что она за человек, — именно таких людей я безмерно не любила. Я понятия не имел, сколько ей лет, но, без сомнения, ей было за тридцать. Она была высокой, решительной, агрессивной, с «талантом» к управлению, острым, проницательным носом и «Y»-образной складкой между бровями. Я знал этот тип людей и был уверен
что период моего пребывания у моей уважаемой тёти будет временем
ссор между мной и мисс Эшли.

Я написал тёте Люси, чтобы она ждала меня, сделал все необходимые приготовления
и отправился прощаться с Нелли. Я решил жениться на Нелли.
Я никогда открыто не признавался ей в своих чувствах, но мы были кузенами и
выросли вместе, так что я знал её достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в своём решении. Она мне так нравилась, что я легко убедил себя в том, что влюблён в неё. Она больше, чем кто-либо из моих знакомых, соответствовала требованиям, которые я предъявлял к своей идеальной жене. На неё было приятно смотреть, без
Она была неотразимо хорошенькой, миниатюрной, светловолосой и женственной. Она хорошо одевалась, приятно пела и играла, хорошо танцевала и была весёлой и ласковой. Она не была пугающе умной, у неё не было «хобби», и она смотрела на меня как на наследника всей мудрости веков — какому мужчине не нравится, когда его считают умным и блестящим? У меня не было серьёзного соперника, и наши семьи были заинтересованы в этом браке. Я считал себя счастливчиком. Я чувствовал, что буду очень одинок без Нелли, когда уеду, и она честно призналась, что ей
будет ужасно по мне скучать. Она выглядела такой милой, что я был готов прямо там и тогда попросить её выйти за меня замуж.
Что ж, вмешалась судьба в лице младшего брата, так что я попрощался и ушёл, мысленно сравнивая её со своим представлением о мисс Августе Эшли, к большому неудовольствию последней.


 Когда на следующий день я вышел из поезда на сонной провинциальной станции, меня тут же перехватил черноглазый юнец, который сообщил мне, что миссис
Эшли отправил его с курьерской повозкой за моим багажом, и эта
«мисс Гасси» ждала меня с экипажем у магазина, указывая
Я спустился к небольшому зданию, у дверей которого девушка пыталась успокоить свою испуганную лошадь.

 Спускаясь к ней по склону, я заметил, что она высокая — слишком высокая, на мой вкус.  Мне не нравятся женщины, которые могут смотреть мне в глаза на одном уровне со мной, но я должен был признать, что её фигура была удивительно симметричной и грациозной. Она протянула руку — без перчатки, крупную, но белую и крепкую, с прохладным, приятным на ощупь рукопожатием, — и сказала с невозмутимостью, граничащей с безразличием: «Мистер Карслейк, я полагаю.  Мама не смогла прийти, чтобы встретить вас, поэтому она прислала меня.  Не будете ли вы так любезны придержать мою лошадь?»
«Не могли бы вы задержаться на несколько минут? Мне нужно кое-что купить в магазине». После этого она спокойно передала мне поводья и исчезла.

 В тот момент она не показалась мне красивой, но и невзрачной её тоже нельзя было назвать. По отдельности все её черты были хороши. У неё был большой прямой нос, рот тоже был немного великоват, но твёрд и красен, а брови широки и белы, с выбившимися из-под них каштановыми кудрями. У неё была холодная, статная бледность, которую подчёркивали прямые, тонкие, чёрные брови, а глаза были голубовато-серыми; но
Зрачки, как я впоследствии выяснил, имели свойство расширяться, превращаясь в чёрные бездонные колодцы, которые в сочетании с длинной бахромой из очень тёмных ресниц делали её глаза самой яркой чертой её лица. Выражение её лица было открытым и искренним, а голос — чистым и мелодичным, но не слащавым. Ей было около двадцати двух лет.

 В то время её внешность мне не понравилась, и я сделал мысленную пометку, что мисс Эшли мне никогда не понравится. Мне не нужны были хладнокровные, деловые женщины — женщины не должны заниматься бизнесом. Нелли никогда бы не стала забивать этим свою милую кудрявую головку.

Мисс Эшли вышла с полными руками свертков, убрала их в карету, села, сказала мне, какой дорогой ехать, и больше не произносила ни слова, пока мы не выехали из деревни и не покатили по живописной проселочной дороге, по обеим сторонам которой росли багряные клены и золотисто-коричневые буки. Над полями висела пурпурная дымка солнечного осеннего дня, и пучок золотого прута на поясе моей спутницы был похож на ряды перьев вдоль заборов. Я рискнул заметить, что день выдался прекрасный.
Мисс Эшли серьёзно согласилась с этим. Затем она широко улыбнулась
Казалось, что-то поднялось откуда-то из глубины её глаз и расползлось по лицу, оставляя ямочки то тут, то там.

 «Давай не будем говорить о погоде — эта тема уже набила оскомину, — сказала она.  — Полагаю, ты задаёшься вопросом, зачем мама притащила тебя сюда.  Я пыталась показать ей, насколько это глупо, но у меня не получилось. Мама считает, что во главе дел должен стоять мужчина, иначе ничего не получится. Я мог бы с лёгкостью взять на себя всю ответственность; я не зря был папиным «мальчиком» всю свою жизнь. Не было никакой необходимости отвлекать тебя от твоих дел.

Я запротестовал. Я сказал, что все равно собираюсь взять отпуск, и
дела в тот момент были не срочными. Я также намекнул, что, хотя у меня и не было
сомнений в ее способностях, она, возможно, сочла обязанности
суперинтенданта довольно трудными.

"Вовсе нет", - сказала она с безмятежностью, которая заставила меня внутренне застонать.
"Мне это нравится. Отец всегда говорил, что я прирожденный бизнес-менеджер. Боюсь, в Эшли-Миллс будет очень тихо. Это своего рода заколдованное место
Сонная лощина. Видишь, вон там дом, — сказал он, когда мы свернули за угол, украшенный кленовыми листьями, и посмотрели с вершины одного холма на вершину другого.
другой. "Домом" был большой белый дом с зелеными ставнями, утопающий в
буйстве осенних красок, с большой рощей темно-зеленых елей позади.
сзади. Под ними виднелся темно-синий мельничный пруд, а за ним
длинные золотисто-коричневые луга, уходящие вверх, пока не терялись в дымке.
на горизонте перламутровый и пурпурный туман.

- Какая прелесть! - восхищенно воскликнула я.

«Правда?» — гордо спросила Гасси. «Мне нравится». Её зрачки расширились, превратившись в тёмные круги, и я невольно признал, что мисс Эшли — красивая девушка.

 Когда мы подъехали, тётя Люси стояла на ступеньках веранды.
над белой крышей тянулись лианы пышнее, листья оттенком
в октябре морозы в прекрасные вина красного и рыжевато-желтые. Гасси
выскочила, едва коснувшись моей протянутой руки кончиками пальцев.

"Мама ждет, чтобы наброситься на тебя и услышать все семейные новости"
", - сказала она, - "так что иди и поприветствуй ее как послушный племянник".

«Сначала я должен вывести вашу лошадь», — вежливо сказал я.

 «Вовсе нет, — ответила мисс Эшли, забирая поводья из моих рук таким тоном, что спорить было бесполезно. Я всегда сама распрягаю Чарли. Никто не понимает его так хорошо, как я. Кроме того, я к этому привыкла. Разве я не говорила
«Ты же знаешь, что я всегда был папиным сыном?»
 «Я в это верю», — с отвращением подумал я, когда она повела лошадь к колодцу, а я подошёл к тёте Люси.  Через окна гостиной я внимательно следил за тем, как мисс Эшли поила лошадь, ловко распрягала Чарли и вела его в конюшню, то и дело похлопывая по носу. После этого я не видел её до тех пор, пока она не вошла и не сообщила, что чай готов, и не повела нас в столовую.

Было очевидно, что бразды правления домашним хозяйством были в руках мисс Гасси, и, без сомнения, она справлялась с ними достойно. Её крепкие, умелые белые руки выглядели так, словно
хотя они могли бы сравниться со многими чрезвычайными ситуациями. Она
мало говорила, предоставив вести беседу нам с тётей Люси, хотя
время от времени вставляла уместное замечание. Однако к концу
ужина она ухватилась за неудачное высказывание, которое я неосторожно
произнёс, и разнесла его в пух и прах. Результатом стал оживлённый
спор, в котором мисс Гасси проявила себя с такой стороны, что я был
совершенно сбит с толку и нашёл ещё один повод для недовольства. Было очень унизительно проиграть девушке — к тому же деревенской девушке, которая
Большую часть своей жизни она провела на ферме! Несомненно, она была решительной и хотела иметь право голоса. Я был готов поверить ей во что угодно.

 После чая мисс Эшли предложила мне прогуляться по территории, чтобы
ввести меня в курс дела. Помимо фермы, мистер Эшли владел
крупными мукомольными и лесопильными заводами и вёл процветающий бизнес, в тонкостях которого мисс Гасси разбиралась настолько хорошо, что я перестал сомневаться в её способности управлять всем этим, как она и утверждала. Я чувствовал себя полным невеждой по сравнению с ней, и наша прогулка
Мы оживили вечер довольно бурными дискуссиями.
Однако мы гуляли вместе до тех пор, пока тени от елей у мельниц не протянулись почти через весь пруд, а белая луна не начала отливать серебром.
Затем мы вступили в ожесточённый спор, во время которого глаза Гасси стали совсем чёрными, а на каждой щеке появилось круглое красное пятно.
Она слегка торжествовала, одержав надо мной победу.

«Мне нужно пойти и посмотреть, как там молоко, и, осмелюсь сказать, ты не пожалеешь, что избавился от меня», — сказала она с присущей ей скромностью.
«Я не могу тебе этого приписать, но если ты выйдешь на веранду через полчаса, я принесу тебе стакан свежего молока и кекс, который я испекла сегодня по рецепту, хранящемуся в нашей семье уже сто лет, и...»
Надеюсь, ты подавишься им за все те пренебрежительные слова, которые ты мне говорил.
После этого милого пожелания она ушла, а я стоял у пруда, пока лососевый оттенок не исчез с его вод и в его ряби не начали отражаться звёзды.
Когда я возвращался домой, в мягком воздухе раздавались сладкие, смешанные звуки вечера.  Тётя Люси была
вяжу на веранде. Гасси принесла пирог и молоко и болтала
с нами, пока мы ели, в непоследовательной девичьей манере, или скармливала кусочки
пирога зеленоглазому гоблину в образе черного кота.

Она предстала в таком приятном свете, что я был почти склонен
пересмотреть свое мнение о ней. Когда я вошла в свою комнату, на столе стояла ваза, полная
алых листьев, которые напомнили мне о Гасси, и я на мгновение пожалела о своей недружелюбности — но только на мгновение. Гасси и её
мать проходили по коридору внизу, и до меня донёсся тихий голос тёти Люси.

«Ну что, тебе нравится твой кузен, дорогая?»
На что решительная юная леди незамедлительно ответила: «Думаю, он самый самовлюблённый юноша из всех, кого я встречала за последнее время».
Приятно, не правда ли? Я вспомнил, как Нелли робко восхищалась всеми моими словами и поступками, и достал её фотографию, чтобы потешить своё самолюбие. Впервые мне пришло в голову, что черты её лица были какими-то невыразительными.
Эта мысль показалась мне предательской, поэтому я прогнал её и лёг спать.

 Я ожидал, что мне приснится эта неприятная Гасси, но этого не произошло, и я так крепко спал, что проснулся только в десять утра следующего дня.
осведомленный. Я в ужасе вскочила с кровати, наспех оделась и сбежала вниз,
не на шутку разозлившись на себя. Через окно я увидела Гасси в
саду, где она выкапывала герань. Она была в испачканном
глиной коричневом фартуке, большая соломенная шляпа с широкими полями наполовину скрывала её лицо, а на руках у неё были грязные старые детские перчатки. Весь её вид был неопрятным, и когда я сказала: «Доброе утро», она повернулась ко мне.
на нем была диагональная полоса глины. Я добавил неряшливость к своему
и без того длинному списку ее недостатков.

"Скорее добрый день. Ты не знаешь, который час? Мужчины были
Они пришли сюда три часа назад за своими заказами. Мне было жаль нарушать ваш покой, поэтому я сам их принял и отправил.
Я разозлился ещё больше. Отличное начало. И эта девушка ещё смеётся надо мной?

"Я, конечно, рассчитывал, что меня вовремя позовут," — сухо сказал я. "Я сам не привык засиживаться допоздна.
Я обещаю, что это больше не повторится."

Моё достоинство было полностью утрачено в глазах Гасси. Она весело стянула с себя перчатки и сказала:
«Полагаю, ты не отказался бы позавтракать. Подожди, пока я вымою руки, и я принесу тебе что-нибудь. А потом, если ты изголодался по
Если хочешь быть полезным, можешь помочь мне пересадить эту герань.
Ничего не поделаешь. Позавтракав, я отправился в путь, испытывая
множество опасений. Однако мы неплохо поладили. Гасси был
особенно оживлён и не давал мне времени на споры. Я отлично
провёл время, и мы не ссорились почти до самого конца, когда
сильно повздорили из-за какой-то проблемы с садоводством и
ушли ужинать в угрюмом молчании. Гасси исчезла после ужина, и больше я её не видел. Я был этому рад, но через некоторое время мне стало немного скучно.
 Даже спор был бы живее. Я побывал на фабриках, посмотрел
Я обошёл ферму, а затем небрежно спросил у тёти Люси, где мисс Эшли.
 Тётя Люси ответила, что та уехала навестить подругу и вернётся только на следующий день.


  Это, конечно, было очень кстати.  Какое облегчение — избавиться от этой самоуверенной и независимой девушки.
 Я сказал себе, что надеюсь, что подруга задержит её у себя на неделю.
 Я забыл, как был разочарован, когда на следующий день увидел, что она не вернулась.
Гасси вошла в ворота с довольно большой сумкой и охапкой золотых прутьев. Я спустился, чтобы помочь ей, и мы
острый спор разгорелся еще до того, как мы прошли половину переулка. Как обычно
Гасси отказалась признать, что она была неправа.

Походка придала ее щекам легкий, чистый румянец, а ее
вьющиеся темные волосы наполовину спадали на шею. Она сказала, что ей
нужно испечь печенье к чаю, и если мне больше нечем заняться, я
могла бы пойти и поговорить с ней, пока она их замешивает. Это было не самое любезное приглашение, но я пошёл, чтобы не оставаться в одиночестве.

 К концу недели я чувствовал себя в Эшли-Миллс как дома, словно прожил там всю жизнь.  Мы с Гасси неплохо поладили
Из-за отсутствия других собеседников я не видел причин менять своё мнение о ней. Она могла быть оживлённой и интересной, когда хотела, и временами её можно было назвать красивой. Тем не менее я не одобрял её — по крайней мере, так я думал большую часть времени. Время от времени на меня накатывало непонятное чувство.

 Однажды вечером я пошёл на молитвенное собрание с тётей Люси и Гасси. Я никогда раньше не видел священника из Эшли-Миллс, хотя Гасси и её мать, похоже, были с ним хорошо знакомы.  Я подумал, что он стар
седовласый и доброжелательный на вид. Так что я был несколько удивлен
, обнаружив, что он такой же молодой, как и я, - высокий, бледный, интеллектуального вида мужчина
с высоким белым лбом и темными серьезными глазами - определенно
привлекательный.

Я был еще более удивлен, когда, после службы, он присоединился к Гасси
в дверь и пошел вниз по ступенькам с ней. Я ясно чувствовал,
дурно, как я упал с тетей Люси. Не было никаких причин, по которым я должен был...
Никаких; это должно было меня успокоить. Преподобный Кэрролл Мартин имел полное право проводить мисс Эшли домой, если хотел. Несомненно, девушка, которая
знал всё, что нужно знать о бизнесе, сельском хозяйстве и мукомольном производстве, не говоря уже о ведении домашнего хозяйства и садоводстве, а также мог рассуждать на богословские темы. Это не моё дело.

 Не знаю, что не давало мне спать так долго той ночью. В результате я сам проспал. Мне удалось восстановить свою репутацию в этом вопросе,
но здесь она снова была подорвана. Я чувствовал себя раздражённым, глупым и сварливым, когда выходил из дома.

У колодца поднялась необычная суматоха. Это был старомодный открытый колодец с цепью и лебёдкой. Тётя Люси с тревогой вглядывалась
 Как только я добрался до него,  из глубины показалась Гасси с торжествующим видом.  Её юбка была грязной и заляпанной, волосы растрепались, а в руках она держала мокрую чёрную кошку.

  «Коко, должно быть, упала в колодец прошлой ночью», — объяснила она, когда я помог ей спуститься на землю. «Я не застал его во время дойки, а когда пришёл к колодцу сегодня утром, то услышал доносящиеся из него оглушительные вопли. Я не мог понять, где он может быть, ведь вода была совершенно спокойной, пока не увидел, что он забрался в маленькую
расщелина в камнях сбоку. Поэтому я взял лестницу и спустился вниз.
вслед за ним.

- Тебе следовало позвать меня, - кисло сказал я. "Ты мог бы убить
себя, пойду туда".

"Коко и, возможно, упала и утонула, пока ты ходила
вверх, Гасси", возразил. "Кроме того, какая необходимость была? Я мог бы пойти вниз, как
ну, как вы".

— Без сомнения, — сказал я резче, чем следовало. — Я и не
думаю оспаривать вашу способность делать всё, что вам вздумается. Однако большинство молодых леди не имеют привычки спускаться в колодцы.

"Пожалуй, нет", - возразила она, с замирающим спокойствие. "Но, как вы можете
обнаружил, что я не самый молодой дамы.' Я сам, Огаста
Эшли и подотчетны никому, кроме себя, если я предпочитаю уйти
каждый день для чистой любви к ней."

Она пошла в ее мокрое платье своими грязными кошка. Гасси Эшли была
единственной девушкой, которую я когда-либо видел, которая могла сохранять достоинство при таких обстоятельствах
.

Я был очень недоволен собой, когда отправился договариваться об очистке колодца.
Я обидел Гасси и знал, что её будет нелегко уговорить.
И она не стала. Целую неделю она не подпускала меня к себе.
вежливо, учтиво, на расстоянии, несмотря на мои самые скромные ухаживания.
Преподобный Кэрролл часто заходил к ним, якобы для того, чтобы договориться об организации воскресной школы в бедной части города.  Гасси и он подолгу беседовали на эту увлекательную тему.  Затем Гасси отправилась с визитом к своей подруге, а когда вернулась, то же самое сделал и преподобный Кэрролл.

  Однажды тихим туманным днём я медленно поднимался с мельниц.
Случайно взглянув на крышу кухни, я ахнула. Она горела в одном месте.
Очевидно, сухая черепица загорелась от искры.
Вокруг не было ни души, кроме Гасси, тети Люси и меня. Я
Опрометью бросилась на кухню, где Гасси чистила яблоки.

"Дом в огне!" - воскликнул я. Гасси выронила нож и
побледнела.

"Не буди мать," сказала она, как она выхватила ведро
вода из-за стола. Лестница по-прежнему лежал у колодца. За секунду я поднял его на крышу, и пока Гасси взбиралась по нему, как белка, и поливала водой пламя, я приготовил для неё ещё два ведра.

 К счастью, огонь почти не распространился, хотя прошло несколько минут
Если бы их было больше, это могло бы привести к опасному началу. Пламя зашипело и погасло, когда Гасси плеснула на него водой, и через несколько секунд от черепицы осталась лишь небольшая чёрная дыра. Гасси спустилась по лестнице. Она дрожала всем телом, но протянула мне мокрую руку с едва заметной торжествующей улыбкой. Мы пожали друг другу руки через лестницу с невиданной ранее сердечностью.

Всю следующую неделю, несмотря на преподобного Кэрролла, я был счастлив, когда думал о Гасси, и несчастен, когда думал о Нелли. Я был каким-то образом связан с ней, и разве она не была моим идеалом?
Несомненно!

Однажды я получил письмо от своей сестры. Оно было длинным и содержало новости, и
восьмая страница была самой интересной.

"Если ты не вернешься домой и не присмотришь за Нелли, - писала Кейт, - тебе
скоро не о чем будет заботиться. Ты помнишь ее старого любовника,
Рода Аллена? Ну, теперь он вернулся с запада, говорят, он невероятно богат, и все в городе только и говорят, что о его ухаживаниях за Нелли. Думаю, он ей тоже нравится. Если ты и дальше будешь затворничать в Эшли-Миллс, я не буду нести ответственность за последствия.
 Это сняло с моих плеч огромный груз, но девятая страница снова взвалила его на меня.

"Ты никогда ничего не говоришь о мисс Эшли в своих письмах. Какая она
- молодая или старая, уродливая или хорошенькая, умная или скучная? Недавно я встретил леди
, которая знает ее и считает очаровательной. Она также сказала, что мисс
Эшли вскоре должна была выйти замуж за преподобного Такого-То. Это правда?

Да, так и было? Вполне вероятно. Письмо Кейт сделало из меня очень несчастного человека
. Гасси нашел меня скучным компаньоном в тот день. После нескольких тщетных
попытки разбудить меня интерес, что бросила.

"Нет смысла говорить с вами", - сказала она нетерпеливо. "Я верю, что ты
скучаешь по дому. То письмо, которое ты получил этим утром, выглядело подозрительно.
В любом случае, я надеюсь, ты справишься с этим до того, как я вернусь.

"Ты снова уезжаешь?" Я спросил.

"Да. Я собираюсь пожить несколько дней у Флосси ". Флосси была такой
ее неразлучной подругой.

"Кажется, ты проводишь с ней много времени", - заметил я.
недовольно.

Услышав мой тон, Гасси открыла глаза.

"Ну, конечно", - сказала она. "Мы с Флосси всегда были подругами. И
сейчас я нужен ей больше, чем когда-либо, потому что она ужасно занята. Она
выходит замуж в следующем месяце.

"О, я понимаю ... а ты..."

«Конечно, я буду подружкой невесты, и у нас куча дел.  Флосси
Я хотела подождать до Рождества, но мистер Мартин в...
"Мистер Мартин," — перебила я. "Мистер Мартин собирается жениться на твоей подруге?"

"Ну да. Ты не знала? Они просто созданы друг для друга. А вот и он. Он собирается отвезти меня, а я не готова. Поговори с ним, ради всего святого, пока я буду одеваться.
Я никогда ещё не получал такого удовольствия от разговора. Преподобный Кэрролл Мартин был удивительно интересным человеком.

 Нелли вышла замуж за Рода Аллена на Рождество, и я был шафером. Нелли была очаровательной невестой, а Род буквально боготворил её. Моя собственная свадьба
не уезжала до весны, потому что Гасси сказала, что не успеет подготовиться
до этого.




Кисмет

Пятый заезд в свободном режиме только что закончился. «Лу-Лу» победила, и
толпа на главной трибуне и зеваки вокруг беговой дорожки
орали до хрипоты. Сквозь шум и гам отчетливо раздался женский крик.

«Ах... я уронила свою карточку для подсчёта очков».
Мужчина, стоявший перед ней, обернулся.

"У меня есть лишняя, мадам. Примете её?"
Её маленькая рука в модной перчатке с готовностью сомкнулась на карточке, прежде чем она подняла глаза и посмотрела ему в лицо. Оба судорожно вздохнули. Мужчина очень
Она побледнела, но румяное лицо женщины залилось тёмным румянцем.

"Ты?" — пролепетала она.

Его губы раздвинулись в холодной, сдержанной улыбке, которую она помнила и ненавидела.

"Ты не рада меня видеть, — спокойно сказал он, — но, полагаю, этого и следовало ожидать. Я пришёл сюда не для того, чтобы досаждать тебе. Эта встреча
для меня так же неожиданна, как и для вас. Я и не подозревал, что последние полчаса стоял рядом со своим...
Она прервала его властным жестом. Всё ещё сжимая в руках
табель, она отвернулась от него. Он снова улыбнулся, на этот раз с
намеком на презрение, и перевёл взгляд на беговую дорожку.

Никто из людей вокруг них не заметил небольшой заминки. Все
глаза были прикованы к трассе, которую расчищали перед первым заездом
другой гонки. Свободных для всех лошадей уводили, накрытых попонами.
Толпа приветствовала "Лу-Лу", когда она проходила мимо, бесформенная диковинка.
Сторонники "Талисмана", фаворита соперника, выглядели мрачными.

Женщина ничего из этого не заметила. Она была миниатюрной, очень хорошенькой,
ещё совсем юной и одета была совершенно определённым образом. Она украдкой изучала профиль мужчины. Он выглядел старше, чем когда она видела его в последний раз
В его коротко подстриженных тёмных волосах и короткой заострённой бороде блестели седые пряди. В остальном он почти не изменился.
В его спокойных чертах и несколько суровых серых глазах не было заметно никаких перемен. Она задумалась, было ли ему вообще до этого дело.

 Они не виделись пять лет. Она закрыла глаза и мысленно перенеслась в прошлое. Всё вспомнилось очень живо. Ей было восемнадцать, когда они поженились.
Она была весёлой, жизнерадостной девушкой и красавицей сезона.
Он был намного старше и учился на серьёзном факультете. Её друзья удивлялись, почему она вышла за него замуж. Иногда она и сама задавалась этим вопросом, но она любила его или думала, что любит.

Брак был несчастливым. Она любила общество и веселье, он же хотел тишины и уединения. Она была импульсивной и нетерпеливой, он — рассудительным и серьёзным. Их сильные характеры столкнулись. После двух лет невыносимой жизни они расстались — тихо и без скандала. Она хотела развестись, но он не согласился, поэтому она забрала своё независимое состояние и вернулась к прежнему образу жизни. За следующие пять лет ей удалось похоронить все воспоминания глубоко под землёй. Никто
Она не знала, довольна ли она или нет; мир был благосклонен к ней, и она жила весёлой и совершенно безупречной жизнью. Она жалела, что пришла на скачки. Это была такая неприятная встреча. Она устало открыла глаза; пыльная дорожка, несущиеся лошади, яркие платья женщин на трибуне, безоблачное голубое небо, яркое сентябрьское солнце, пурпурные дали — всё сливалось в ослепительном свете, от которого у неё разболелась голова. Прежде чем всё это произошло, она увидела высокую фигуру рядом с собой.
Он стоял, отвернувшись от неё, и внимательно смотрел на трассу.

Она с неясным любопытством задавалась вопросом, что побудило его прийти на скачки. Такие вещи были не в его духе. Очевидно, их случайная встреча не взволновала его. Это был знак того, что ему всё равно. Она устало вздохнула и закрыла глаза. Когда жара немного отступила, он повернулся к ней.

"Могу я спросить, как вы поживаете с тех пор, как мы виделись в последний раз? Вы прекрасно выглядите. Неужели «Ярмарка тщеславия» хоть немного приелась?
Она злилась на себя и на него. Куда подевались её непринуждённые светские манеры и благовоспитанное самообладание? Она чувствовала себя слабой и истеричной.
Что, если она разрыдается перед всей толпой - перед
этими холодными критическими серыми глазами? Она почти ненавидела его.

"Нет, с чего бы это? Я нахожу это очень приятным - и мне было хорошо.
Хорошо, очень хорошо. А тебе?

Он тщательно записал счет, прежде чем ответить.

- Я? О, книжный червь и отшельник всегда ведет безмятежную жизнь. Знаете, я никогда не стремился к азарту. Я приехал сюда, чтобы посетить распродажу редких изданий, и мой друг из лучших побуждений вытащил меня на скачки. Должен признаться, мне это кажется довольно интересным, даже более чем
чем я должен был предполагать. Извини, я не могу остаться до конца. Я должен
уйти, как только закончится акция "Бесплатно для всех", если не раньше. Я поддержал
"Талисман"; ты?

"Лу-Лу", - быстро ответила она - это прозвучало почти вызывающе. Как же это было ужасно неправдоподобно — вести светскую беседу, как будто они были случайными знакомыми! «Она принадлежит моему другу, так что мне, естественно, интересно».
 «Она и «Талисман» сейчас идут ноздря в ноздрю — оба выиграли по два заезда. Ещё один заезд решит исход. Сегодня хороший день для скачек. Прошу прощения».

Он наклонился и смахнул клочок бумаги с её серого плаща. Она слегка вздрогнула.

"Ты замёрзла! На этой трибуне сквозняки."
"Мне совсем не холодно, спасибо. Что это за забег? — А!
Трёхминутный."

Она с притворным интересом наклонилась вперёд, чтобы посмотреть на подсчёт очков. Она тяжело дышала. В её глазах стояли слёзы — она до крови прикусила губу и смотрела на рельсы, пока они не скрылись из виду.


Вскоре он снова заговорил тихим, ровным тоном, которого требовали обстоятельства.


«Любопытная встреча, не так ли? — прямо как в романе!
 Кстати, ты читаешь столько же романов, сколько и раньше?»

Ей показалось, что в его тоне прозвучала насмешка. Она вспомнила, каким
легкомысленным он считал ее чтение романов. Кроме того, ее возмущал
личный оттенок. Какое он имел право?

"Почти столько же", - небрежно ответила она.

"Я была очень нетерпимой, не так ли?" - сказал он после паузы. "Ты так думала
... ты была права. Ты стала счастливее с тех пор, как... ушла от меня?

— Да, — вызывающе ответила она, глядя ему прямо в глаза.



— И ты не жалеешь об этом?

Он слегка наклонился. Его рукав задел её плечо.


Что-то в его лице остановило ответ, который она собиралась дать.

«Я... я... этого не говорила», — слабо пробормотала она.

 Раздались радостные возгласы.  Лошадей, участвовавших в свободном забеге, выводили для шестого забега.  Она отвернулась, чтобы посмотреть на них.  Начался подсчёт очков, и казалось, что ему не будет конца.  Она устала от всего этого. Для неё не имело ни малейшего значения, кто победит — «Лу-Лу» или «Талисман».
 Что _имело_ значение! Была ли «Ярмарка тщеславия» достойным обменом на любовь? Он _любил_ её когда-то, и поначалу они были счастливы. Она никогда раньше не говорила, даже в глубине души: «Прости меня», но... внезапно она почувствовала его руку на своём плече и подняла глаза. Их
взгляды встретились. Он наклонился и спросил почти шепотом:

"Ты вернешься ко мне?"

"Я не знаю", - прошептала она, задыхаясь, как зачарованная.

"Мы оба были виноваты, но я больше всех. Я был слишком строг к тебе - я должен был
проявить больше снисходительности. Теперь мы оба стали мудрее. Вернись ко мне — моя жена.
Его тон был холоден, а лицо ничего не выражало. Она готова была страстно выкрикнуть «Нет».

Но тонкая, изящная рука, лежавшая на её плече, дрожала от силы сдерживаемых эмоций. Значит, ему было не всё равно. В её голове вспыхнула дикая идея. Она вскочила.

«Видишь, — воскликнула она, — они уже уехали.  Эта жара, наверное, решит исход гонки.  Если победит «Лу-Лу», я не вернусь к тебе, а если «Талисман», то вернусь.  Это моё решение».
 Он побледнел, но поклонился в знак согласия. По горькому опыту он знал, насколько неизменны её прихоти, как упрямо она цепляется даже за самые абсурдные из них.

 Она, затаив дыхание, наклонилась вперёд. Толпа молча наблюдала за происходящим на беговой дорожке.
"Лу-Лу" и "Талисман" шли ноздря в ноздрю, демонстрируя великолепную работу.
На середине дистанции "Лу-Лу" вырвалась вперёд на полкорпуса, и её сторонники обезумели. Но одна женщина обхватила голову руками и
больше не осмеливался смотреть. Один мужчина с бледным лицом и сжатыми губами неотрывно следил за беговой дорожкой.


Снова «Талисман» полз вверх, дюйм за дюймом. Они были на финишной прямой, они были равны, раздались радостные возгласы, затем наступила тишина, затем снова оглушительный рёв, крики, вопли и аплодисменты — «Талисман» выиграл. В первом ряду встала женщина, покачиваясь и дрожа, как лист на ветру. Она поправила свою алую шляпку и неуверенно одернула вуаль. На её губах играла улыбка, а в глазах стояли слёзы. Никто её не замечал. Мужчина, стоявший рядом с ней, взял её за руку.
рука в спокойной собственнической манере. Они покинули трибуну
вместе.




Деловое предприятие Лилиан


Лилиан Митчелл свернула в галантерейный магазин на Рэндалл-стрит,
как раз в тот момент, когда оттуда вышли Эстер Миллер и Элла Тейлор. Они холодно ответили
на ее приветствие и, уходя, обменялись многозначительными взглядами.

Бледное лицо Лилиан покраснело. Это была высокая стройная девушка лет семнадцати, одетая в траурное платье. Когда-то эти девушки были её близкими подругами. Но это было до того, как Митчеллы потеряли свои деньги.
 С тех пор многие из её старых друзей отвернулись от Лилиан, и она остро это чувствовала.

Продавцы в магазине были заняты, и Лилиан села ждать своей очереди.
 Рядом с ней две дамы тоже ждали и болтали.

 "Хелен хочет, чтобы я устроила ей вечеринку в честь дня рождения, — устало говорила миссис Сондерс.
 "Ей так долго это обещали, и мне не хочется разочаровывать ребёнка, но наша помощница уволилась на прошлой неделе, а я не могу сама испечь все эти пирожные и прочее. У меня нет ни времени, ни сил, так что Хелен придётся обойтись без вечеринки.
 — Раз уж мы заговорили о девочках, — нетерпеливо сказала миссис Ривз, — я почти
сбита с толку. Так трудно найти хорошую универсальную кандидатуру. Последняя, кого я
Та, что была у меня раньше, была такой дерзкой, что мне пришлось её уволить, а та, что у меня сейчас, не может испечь нормальный хлеб. Мне и самому никогда не везло с хлебом.
"Это тоже большая обида для миссис Портер. Нелегко печь хлеб для всех этих постояльцев. Ты уже приготовила желе?"
"Нет. Мария говорит, что не может его приготовить, а я терпеть не могу возиться с желе.
Но я действительно должна заняться этим в ближайшее время».
В этот момент к Лилиан подошла продавщица, и та сделала несколько небольших покупок и вышла.

"А вот и Лилиан Митчелл," — сказала миссис Ривз вполголоса. "Она
выглядит очень бледной. Говорят, они ужасно бедны с тех пор, как умер Генри
Митчелл. Мне сказали, что его дела были в плачевном состоянии.
"Мне жаль миссис Митчелл," — ответила миссис Сондерс. "Она такая милая женщина. Лилиан, наверное, придётся что-то делать, а у девушки здесь так мало шансов."

Лилиан шла по улице и устало перебирала в уме проблемы своего юного существования.
Прошлой весной умер её отец. Он был преуспевающим торговцем; Митчеллы всегда жили хорошо, а Лилиан была их единственным ребёнком, которого все любили. Затем
Затем последовал шок от внезапной смерти Генри Митчелла и его финансового краха.
 Выяснилось, что его дела были в плачевном состоянии; когда все долги были выплачены, Лилиан и её матери остались с ничтожными сбережениями, которых едва хватало на аренду жилья. Они переехали в крошечный коттедж в непрестижном районе, и всё лето Лилиан пыталась придумать, чем бы заняться. Миссис
Митчелл была хрупкой женщиной, и бремя их положения легло на юные плечи Лилиан.

 Казалось, для неё не было места.  Она не могла преподавать и не имела
у неё не было особых талантов ни в одной из областей. В
Уиллингтоне, который был довольно сонным местечком, для неё не нашлось работы, и Лилиан была почти в отчаянии.

"Кажется, в мире для меня нет места, мама," — довольно уныло сказала она за ужином. "У меня совсем нет талантов; ужасно, что я родилась без них. И всё же я
_должен_ что-то сделать, и сделать это нужно поскорее.
А Лилиан, вымыв после чая посуду, поднялась наверх и хорошенько
поплакала.

Но, как гласит пословица, самый тёмный час — перед рассветом.
и после того, как Лилиан выплакалась и сидела у окна в
сумерках, наблюдая за тонкой молодой луной, сияющей над деревьями дальше по
улице, на нее снизошло вдохновение. Минуту спустя она вихрем влетела в
крошечную гостиную, где ее мать шила.

"Мама, наше состояние обеспечено! У меня есть идея!"

"Тогда не потеряй его", - сказала миссис Митчелл с улыбкой. "В чем дело,
моя дорогая?"

Лилиан взяла себя в руки, села рядом с матерью и продолжила:
пересказала разговор, который она услышала в магазине днем.

"Итак, мама, вот тут-то и приходит в голову моя блестящая идея. Ты часто
Он сказал мне, что я прирождённый кулинар и что мне всегда везёт. Завтра утром я пойду к миссис Сондерс и предложу приготовить все угощения для вечеринки в честь дня рождения Хелен, а потом спрошу у миссис Ривз и миссис Портер, можно ли мне испечь для них хлеб. Для начала сойдёт. Знаешь, мне нравится готовить, и я верю, что со временем смогу построить хороший бизнес.

«Кажется, это хорошая идея, — задумчиво произнесла миссис Митчелл, — и я не против, чтобы ты попробовал. Но всё ли ты тщательно обдумал?
Будет много трудностей».

«Я знаю. Я не жду, что всё будет гладко, и, возможно, у меня ничего не получится.
Но почему-то я в это не верю».

 «Многие из твоих старых друзей будут думать...»

 «О да, я знаю и это, но я не собираюсь обращать на это внимание, мама. Я
не считаю, что в том, чтобы зарабатывать себе на жизнь, есть что-то постыдное». Я собираюсь сделать всё, что в моих силах, и мне всё равно, что скажут люди.
Рано утром следующего дня Лилиан отправилась в путь. Она тщательно продумала
все детали своего небольшого предприятия, взвесила все за и против и
выбрала наиболее подходящий вариант. Она не стала бы пытаться сделать слишком много и была уверена в успехе.

Найти компетентных слуг было одной из проблем жителей Уиллингтона.
 В Дрейтоне, крупном соседнем городе, было несколько фабрик,
и все работницы из Уиллингтона устремились туда,
и лишь немногие были готовы пойти в услужение.  Многие из тех, кто
соглашался, были плохими кухарками, и Лилиан проницательно
подозревала, что многие измученные домашние хозяйки в деревне
были бы рады воспользоваться новым предложением.

Лилиан, как она сама о себе говорила, была «прирождённым поваром». Это было её главным достоинством, и она собиралась использовать его по максимуму. Миссис Сондерс слушала
к ее деловым деталям с удивлением и восторгом.

"Это то, что нужно", - сказала она. "Хелен так хочет эту вечеринку,
но я не смог организовать ее сам. У нее день рождения в пятницу. Сможешь ли ты
к тому времени все подготовить?

- Да, я думаю, что да, - быстро ответила Лилиан, доставая свой блокнот.
«Пожалуйста, дайте мне список того, что вам нужно, и я сделаю всё, что в моих силах».
 От миссис Сондерс она отправилась к миссис Ривз и нашла покупательницу, как только объяснила причину своего визита. «Я принесу вам весь хлеб и булочки, которые вам нужны, — сказала она, — и они будут вкусными. А теперь...»
о желе. Я могу сделать вкусное желе, и я буду очень рад
твои".

Когда она ушла, Лилиан был заказ на два десятка стаканов яблочного
желе, а также подставку для хлеба и булочек.
Следующей посетительницей была миссис Портер, которая с радостью ухватилась за эту возможность.

"Я знаю, что ваш хлеб будет вкусным, - сказала она, - и вы можете рассчитывать на меня
как на постоянного покупателя".

Лилиан решила, что для первой попытки у неё достаточно ингредиентов, и с удовлетворением отправилась домой. По дороге она зашла в продуктовый магазин и сделала заказ, который удивил мистера Хупера. Когда она рассказала ему о своём плане, он открыл глаза от удивления.

«Я должен рассказать об этом жене. Она не очень сильная и не любит готовить».
После ужина Лилиан, надев большой фартук, принялась за работу.
Она взбивала яйца, перемалывала изюм, перемешивала, готовила и пекла до темноты. Когда пришло время ложиться спать, она так устала, что едва могла доползти до лестницы. Но она была счастлива, потому что день прошёл успешно.

Так проходили дни, недели и месяцы. Это была тяжёлая и постоянная работа, но она приносила свои плоды. Лилиан не обещала большего, чем могла выполнить, и её клиенты были
 Вскоре она обнаружила, что у неё налаженный и растущий бизнес, потому что к ней постепенно приходили новые клиенты, которые всегда оставались с ней.

 Людям, которые устраивали вечеринки, было очень удобно следовать примеру миссис
 Сондерс и заказывать товары у Лилиан. Зима выдалась очень насыщенной, и, конечно, не всё было гладко. Ей пришлось столкнуться со множеством трудностей. Иногда наступали дни, когда
казалось, что всё идёт наперекосяк: плита коптила, духовка
не нагревалась как следует, пироги получались плоскими, а хлеб — чёрствым.
Пирожные вели себя так, как могут вести себя только совершенно испорченные пирожные, когда она обожгла пальцы и в отчаянии была готова сдаться.

Затем она снова столкнулась с несколькими своими старыми знакомыми. Но она была слишком благоразумна, чтобы сильно переживать из-за этого.
Друзья, которые действительно были ей дороги, по-прежнему были рядом, лицо её матери утратило озабоченное выражение, а бизнес процветал. Она была полна надежд и бодра, сохраняла здравый смысл и искала подсказки, а также научилась смеяться над своими неудачами.

 За зиму они с матерью успели сделать почти всё.
Они работали сами, нанимая маленькую Мэри Робинсон, которая жила по соседству, в особенно загруженные дни, а иногда обращались за помощью к Джимми Боуэну и его ручной тележке, чтобы доставлять заказы клиентам. Но когда пришла весна
Лилиан приготовилась начать летнюю кампанию в гораздо более широком масштабе.
На сезон была нанята Мэри Робинсон, а Джон Перкинс стал курьером с его экспресс-фургоном. Летняя кухня на заднем дворе была заколочена, а на её месте куплена новая плита. Лилиан начала свою деятельность с яркого объявления в Willington _News_ и
Она рассылала привлекательные проспекты всем своим клиентам. Пикники и летние свадьбы были обычным делом. Торговля хлебом и булочками шла бойко и постоянно. Она также принимала заказы на соленья, варенья и желе, и это направление стало настолько успешным, что Пришлось нанять второго помощника.

Для Лилиан было главным правилом никогда не отправлять статью, которая не соответствовала её стандартам. Она переживала из-за своих неудач и иногда не спала полночи, чтобы вовремя выполнить заказ.
"Быстро и идеально" — таков был её девиз.

Долгие жаркие летние дни были очень утомительными, и иногда она очень уставала от всего этого. Но когда в годовщину своего первого предприятия она
подвела итоги, то осталась довольна. Конечно, она не
сколотила состояние, но она оплатила все их расходы и получила сотню
долларов и заложил прочный фундамент прибыльного бизнеса
.

"Мама," - сказала она радостно, как она вытерла каплю муки из нее
нос и приступил к состряпать глазурь для бланш Ремингтон по
свадебный торт, "тебе не кажется, что мое предприятие было решено
успех?"

Миссис Митчелл с материнской улыбкой оглядела свою занятую дочь. - Да,
Я думаю, что да, — сказала она.




Любовник Мириам

Я читал миссис Сефтон рассказ о привидениях и в конце с лёгким презрением отложил его в сторону.

"Какая чушь!" — сказал я.

Миссис Сефтон рассеянно кивнула, не отрываясь от своего рукоделия.

"Так и есть. Это действительно очень банальная история. Я не верю, что духи умерших утруждают себя тем, чтобы вновь появляться в лунном свете с целью напугать честных смертных — или даже ради того, чтобы околачиваться в любимых местах своего пребывания во плоти. Если они когда-нибудь и появляются, то по более веской причине."

"Ты же не думаешь, что они когда-нибудь появятся?" - Спросила я
недоверчиво.

- У нас нет доказательств, что они не появляются, моя дорогая."

"Конечно, Мэри, - воскликнул я, - ты же не хочешь сказать, что веришь
Видят ли люди когда-нибудь духов — призраков, как их называют?
 Я не говорил, что верю в это. Я никогда не видел ничего подобного. Я
ни верю, ни не верю. Но ты же знаешь, что иногда происходят странные вещи — то, что ты не можешь объяснить. По крайней мере, так говорят люди, которые, как ты знаешь, не стали бы лгать. Конечно, они могут ошибаться. И я не думаю, что все могут видеть духов, если, конечно, их можно увидеть.
 Для этого нужны люди с определённой организацией — так сказать, с духовным зрением.
 Не у всех оно есть — на самом деле, я думаю, что у очень немногих из нас оно есть.
 Осмелюсь предположить, что вы считаете меня сумасшедшим.

«Ну да, я так и думаю. Ты меня удивляешь, Мэри. Я всегда считал, что ты меньше всех в мире склонна к подобным идеям. Должно быть, что-то привлекло твоё внимание, раз ты развиваешь такие теории в своей практичной голове. Расскажи мне, что это было».

 «С какой целью? Ты останешься таким же скептиком, как и всегда».

 «Возможно, нет. Попробуй меня убедить, и, может быть, у тебя получится».

— Нет, — спокойно ответила миссис Сефтон. — Никого никогда не убеждают слухи.
Когда человек однажды увидел привидение — или ему показалось, что увидел, — он с тех пор верит в это. А когда кто-то другой становится свидетелем
связан с этим человеком и знает все обстоятельства - что ж, он
по крайней мере, допускает такую возможность. Такова моя позиция. Но к тому времени, как
это доходит до третьего лица - постороннего, - это теряет силу. Кроме того, в
данном конкретном случае история не очень захватывающая. Но тогда ... это
правда."

- Ты возбудил мое любопытство. Ты должен рассказать мне эту историю.

— Ну, для начала скажи мне, что ты об этом думаешь. Предположим, два человека, оба с тонкой душевной организацией, полюбили друг друга любовью,
сильнее которой нет. Как ты думаешь, если бы они были
в разлуке, это могло бы
Возможно ли, чтобы их души каким-то необъяснимым образом общались друг с другом? И если бы с одной из них что-то случилось, разве ты не думаешь, что эта душа могла бы и хотела бы сообщить об этом духу другой?
— Ты заходишь слишком далеко, Мэри, — сказал я, качая головой. — Я не специалист по телепатии или как там это называется. Но
Я не верила в подобные теории. В самом деле, я думаю, что они все
бред. Я уверена, Вы тоже так думали в ваши рациональные моменты".

- Осмелюсь сказать, что все это чепуха, - медленно произнесла миссис Сефтон, - но если вы
Если бы вы прожили целый год в одном доме с Мириам Гордон, вы бы тоже были запятнаны. Не то чтобы у неё были «теории» — по крайней мере, она никогда их не озвучивала, если они у неё и были. Но в самой девушке было что-то такое, что производило странное впечатление. Когда я впервые встретил её, у меня возникло жуткое ощущение, что она вся состоит из духа — души — называйте как хотите! Во всяком случае, не из плоти. Это чувство прошло через некоторое время, но она так и не стала для меня такой же, как другие.

"Она была племянницей мистера Сефтона. Её отец умер, когда она была ребёнком.
Когда Мириам было двадцать, её мать вышла замуж во второй раз и уехала
в Европу со своим мужем. Мириам переехала к нам, пока они были в отъезде. По возвращении она сама должна была выйти замуж.


 «Я никогда раньше не видел Мириам. Её приезд был неожиданным, и меня не было дома, когда она приехала. Я вернулся вечером и, когда увидел её в первый раз, она стояла под люстрой в гостиной.
Поговорим о духах! На пять секунд мне показалось, что я увидел одного из них.

«Мириам была красавицей. Я знал это и раньше, хотя, думаю, вряд ли ожидал увидеть такую удивительную красоту. Она была высокой и
чрезвычайно грациозная, смуглая — по крайней мере, у неё были тёмные волосы, но кожа была удивительно светлой и чистой. Её волосы были убраны с лица,
у неё был высокий, чистый, белый лоб и самые прямые, самые тонкие,
самые чёрные брови. У неё было овальное лицо с очень большими тёмными глазами.

"Вскоре я понял, что Мириам каким-то таинственным образом отличается от других людей. Думаю, все, кто её встречал, чувствовали то же самое. И всё же это чувство было трудно описать. Что касается меня, то я просто чувствовал, что она принадлежит другому миру и что часть времени она — её душа, понимаете — снова была там.

«Не стоит думать, что Мириам была неприятным человеком в общении. Напротив, всё было совсем наоборот. Она всем нравилась. Она была одной из самых милых и обаятельных девушек, которых я когда-либо знал, и вскоре я полюбил её всем сердцем. Что касается того, что Дик называл её 'маленькими странностями' — что ж, со временем мы к ним привыкли.

»«Мириам была помолвлена, как я уже говорил вам, с молодым человеком из Гарварда по имени Сидни Клэкстон. Я знал, что она очень сильно его любит. Когда она показала мне его фотографию, он мне понравился, и я так и сказал. Затем я сделал несколько
поддразнивающее замечание о её любовных письмах — просто шутка, понимаешь.
Мириам посмотрела на меня со странной улыбкой и быстро сказала:

"'Мы с Сидни никогда не пишем друг другу.'

""'Как, Мириам!' — воскликнула я в изумлении. 'Ты хочешь сказать, что совсем ничего о нём не знаешь?'

""'Нет, я этого не говорила. Я получаю от него весточки каждый день — каждый час. Нам
не нужно писать письма. Есть более совершенные способы общения
между двумя душами, которые идеально подходят друг другу.
"'Мириам, ты странное создание, что ты имеешь в виду?' — спросил я.

«Но Мириам лишь снова странно улыбнулась и ничего не ответила.
 Какими бы ни были её убеждения или теории, она никогда их не обсуждала.

 У неё была привычка погружаться в отстранённые размышления в любое время и в любом месте.  Где бы она ни была, это, что бы это ни было, охватывало её. Она сидела там, возможно, в центре весёлой толпы, и
глядела прямо перед собой, не слыша и не видя ничего из того, что происходило вокруг.

"Я особенно хорошо помню один день: мы шили у меня в комнате. Я подняла глаза и увидела, что работа Мириам упала ей на колени и она
Она наклонилась вперёд, приоткрыв губы и устремив взгляд вверх с неземным выражением лица.


"'Не смотри так, Мириам!' — сказал я, слегка вздрогнув. 'Ты
как будто смотришь на что-то, что находится за тысячу миль отсюда!'

"Мириам вышла из транса или задумчивости и слегка рассмеялась:

"Откуда ты знаешь, что я был там?"

"Она склонила голову на минуту или две. Затем она снова подняла его и
посмотрела на меня, внезапно сдвинув ровные брови, что
означало досаду.

"Лучше бы ты не разговаривал со мной сейчас", - сказала она. - Ты
прервала сообщение, которое я получала. Теперь я его вообще не получу.
'

"'Мириам,' — взмолилась я. 'Я так хочу, моя дорогая девочка, чтобы ты так не говорила. Из-за этого люди думают, что с тобой что-то не так. Кто, ради всего святого, отправлял тебе сообщение, как ты это называешь?'

"'Сидни,' — просто ответила Мириам.

"Чепуха!"

"Ты думаешь, что это чепуха, потому что ты этого не понимаешь", - был ее
спокойный ответ.

"Я вспоминаю еще одно событие, когда к нам зашел какой-то посетитель, и у нас была
завязалась дискуссия о призраках и тому подобном - и я не сомневаюсь
мы все болтали какую-то восхитительную чепуху. Мириам тогда ничего не сказала.
но когда мы остались одни, я спросил ее, что она думает об этом.

"Я думала, вы все просто говорите о времени", - уклончиво возразила она.
"Но, Мириам, ты действительно думаешь, что призраки могут ..." - ответила она.

"Но, Мириам, ты действительно думаешь, что призраки могут ..."

"Я ненавижу это слово!"

«Ну что ж, духи — вернуться после смерти или явиться кому-то
кроме тех, кто во плоти?»

«Я скажу тебе то, что знаю. Если бы с Сидни что-то случилось — если бы он умер или был убит, — он бы сам пришёл ко мне и сказал об этом».

"Однажды Мириам спустилась к обеду бледная и взволнованная. После того, как
Дик ушел, я спросил ее, не случилось ли чего.

"Что-то случилось с Сидни, - ответила она, - какой-то болезненный несчастный случай.
Я не знаю, что именно".

"Откуда ты знаешь?" Я плакала. Затем, когда она как-то странно посмотрела на меня, я поспешно добавил:
«Ты ведь больше не получала никаких неземных посланий, не так ли?
Конечно же, Мириам, ты не настолько глупа, чтобы по-настоящему в это верить!»
 «Я знаю, — быстро ответила она. Вера или неверие тут ни при чём.
Да, я получила послание. Я знаю, что произошёл какой-то несчастный случай»
С Сидни что-то случилось — это больно и неудобно, но не особенно опасно. Я не знаю, что это. Сидни мне напишет. Он пишет, только когда это совершенно необходимо.
""Значит, воздушная связь ещё не усовершенствована?" — лукаво спросил я. Но, заметив, как она встревожилась, добавил:
"Не волнуйся, Мириам. Ты можешь ошибаться."Ну, через два дня она получила записку от своего возлюбленного — первую из тех, что я видел, — в которой он писал, что упал с лошади и сломал левую руку. Это случилось в то самое утро, когда Мириам получила его послание.

«Мириам прожила с нами около восьми месяцев, когда однажды она торопливо вошла в мою комнату. Она была очень бледна.

"Сидни болен — опасно болен. Что мне делать?"

"Я знала, что она, должно быть, получила ещё одно из этих отвратительных посланий — или думала, что получила, — и, честно говоря, вспоминая случай со сломанной рукой, я не могла сохранять скептицизм, как бы ни старалась. Я пытался подбодрить её, но безуспешно. Через два часа она получила телеграмму от однокурсника своего возлюбленного, в которой говорилось, что мистер Клэкстон тяжело болен брюшным тифом.


 «В последующие дни я очень беспокоился за Мириам. Она
Она постоянно горевала и беспокоилась. Одной из её проблем было то, что она больше не получала посланий. Она говорила, что это потому, что Сидни был слишком болен, чтобы их отправлять. Так или иначе, ей приходилось довольствоваться средствами связи, которыми пользовались обычные смертные.

 «Мать Сидни, которая уехала ухаживать за ним, писала каждый день, и наконец пришли хорошие новости. Кризис миновал, и лечащий врач считал, что Сидни поправится. Мириам тогда словно преобразилась и быстро пришла в себя.

"В течение недели поступали благоприятные известия. Однажды вечером мы отправились в
оперу, чтобы послушать знаменитую примадонну. Когда мы вернулись домой, Мириам
и я сидели в ее комнате, обсуждая события прошедшего вечера
.

Внезапно она выпрямилась, как бы конвульсивно содрогнувшись, и
в то же время - можете смеяться, если хотите - меня охватило самое ужасное чувство
. Я ничего не видел, но я просто чувствовал, что в комнате было
что-то или кто-то, кроме нас самих.

«Мириам смотрела прямо перед собой. Она поднялась на ноги и протянула руки.

"Сидни!" — сказала она.

"Затем она упала на пол в глубоком обмороке.

- Я позвал Дика, позвонил в звонок и бросился к ней.

Через несколько минут все домочадцы были разбужены, и Дик ушел.
поспешили за доктором, потому что мы не могли вывести Мириам из состояния, подобного смерти.
обморок. Она казалась мертвой. Мы работали над ней в течение
часов. Она на мгновение приходила в себя, бросала на нас непонимающий взгляд
и, дрожа, снова уходила.

«Доктор говорил о каком-то страшном потрясении, но я держала язык за зубами.
На рассвете Мириам наконец вернулась к жизни. Когда мы с ней остались наедине, она повернулась ко мне.

"Сидни мёртв," — тихо сказала она. "Я видела его — как раз перед тем, как
упала в обморок. Я подняла глаза, а он стоял между мной и тобой. Он был
пришел попрощаться.

"Что я могла сказать? Почти во время нашего разговора пришла телеграмма. Он
был мертв - он умер в тот самый час, когда Мириам видела его.

Миссис Сефтон сделала паузу, и прозвенел звонок к обеду.

"Что ты об этом думаешь?" - спросила она, когда мы поднялись.

«Честно говоря, я не знаю, что я об этом думаю», — откровенно ответил я.




Мятная бутылочка мисс Калисты

Мисс Калиста была озадачена. Её племянник Калеб Крэмп, который много лет был её правой рукой и которого она хорошо обучила
Он уехал на Клондайк, оставив её одну, и ей предстояло найти ему замену.
Но замена не спешила появляться, а тем временем мисс Калиста настороженно оглядывалась по сторонам. Она могла позволить себе подождать, ведь урожай был собран, а осенняя вспашка завершена, так что необходимость в преемнике Калеба была не такой острой, как могла бы быть. Претендентов было хоть отбавляй, но все они были не те. Мисс Калиста была известна как добрая и щедрая хозяйка, хотя у неё были свои «заморочки», и она спокойно и непреклонно настаивала на
Она всем сердцем подчинялась им. У неё была небольшая, хорошо возделанная ферма и уютный дом, а её наёмные работники жили припеваючи. Калеб
 Крэмп был само совершенство, и мисс Калиста не ожидала, что найдёт ему равного. Тем не менее она установила определённые стандарты.
И хотя с момента отъезда Калеба прошло три недели, в течение которых мисс Калиста была вынуждена довольствоваться неопытными услугами соседского мальчика, никто так и не занял его место.

 Конечно, мисс Калиста была довольно требовательной, но она не была
Она думала о себе, сидя у окна в прохладных ноябрьских сумерках. Вместо этого она размышляла о деградации наёмных работников и о том, что пора обмолачивать пшеницу, наводить порядок в доме и выполнять прочие обязанности.

 Чес Мэйбин приходил в тот день, чтобы договориться о вакантном месте, и предложил более низкую зарплату, чем та, которую мисс Калиста когда-либо платила. Но он получил резкий отказ, едва ли такой же вежливый, как тот, которым мисс Калиста одарила пьяного Джейка Стинсона на Моррисвейл-роуд.

Не то чтобы мисс Калиста испытывала какое-то особое предубеждение против Чеса
Мэйбина или знала что-то, что могло бы его дискредитировать. Она просто
неосознанно следовала примеру мира, который старается
держать человека на дне, когда он на дне, и не даёт ему подняться.
 Ничто так не способствует успеху, как успех, и верно и обратное: ничто так не препятствует успеху, как неудача. Не было ни одного человека в
Куперстаун не стал бы искренне одобрять отказ мисс Калисты.

 Чесу Мэйбину было всего восемнадцать, хотя выглядел он на несколько лет старше.
И хотя против него никогда не было доказано никаких вопиющих преступлений, подозрения в их совершении не утихали. Он происходил из дурного рода, мудро говорили люди, добавляя, что то, что заложено в костях, обязательно проявится во плоти. Его отец, старый Сэм Мэйбин, был нерадивым и хитрым мошенником, как всем было известно, и закончил свои дни в богадельне. Мать Чеса умерла, когда он был младенцем, и он каким-то образом выжил, перебиваясь с хлеба на воду, под дамокловым мечом наследственности. На него всегда смотрели косо, а когда кто-то
Когда в деревне становилось известно о каком-нибудь проступке, его обычно сваливали на Честера Мэйбина как на удобного и под рукой козла отпущения. Его считали угрюмым и ленивым, и местные пророки в один голос предсказывали, что рано или поздно его ждёт дурной конец. Более того, своим отношением к нему они старательно подталкивали его к тому, чтобы он исполнил их предсказания. Мисс Калиста, выставив Честера Мэйбина в холодный мрак ноябрьских сумерек, перестала о нём думать.
В тот момент для неё были важнее другие вещи, чем старый Сэм
сын Мэйбина, полный надежд.

В доме не было никого, кроме неё, и хотя в этом не было ни тревоги, ни чего-то необычного, было необычно — и мисс Калиста сочла это тревожным — то, что сумма в пятьсот долларов в тот самый момент находилась в верхнем правом ящике буфета, хотя накануне она была в безопасности в сундуках банка Милладжвилля. Но в то же время ходили неблагоприятные слухи об этом самом учреждении, и мисс Калиста, которая была весьма предусмотрительна, в то самое утро отправилась в банк и
Она сняла деньги со счёта. Она собиралась на следующий же день поехать в Керритаун и положить их в сберегательный банк. Она ни дня не собиралась хранить их дома, и её беспокоила мысль о том, что ей придётся хранить их даже ночью, как она сказала миссис Гэллоуэй в тот день во время дружеской беседы на заднем дворе.

«Но это достаточно безопасно, — сказала она, — ведь никто, кроме тебя, не знает, что оно у меня. Но я не привыкла носить с собой столько денег, а вокруг вечно слоняются бродяги. Меня это как-то тревожит. Я бы не стала об этом думать, если бы Калеб был здесь. Наверное, я чувствую себя такой одинокой»
Мисс Калиста всё ещё немного нервничала, когда ложилась спать той ночью,
но она была здравомыслящей женщиной и была полна решимости не поддаваться глупым страхам.  Она тщательно заперла двери и окна, как обычно, и убедилась, что замки надёжные и прочные. Та, что на
окне в столовой, выходящем на задний двор, не была заперта; на самом деле она была совсем сломана; но, как говорила себе мисс Калиста, она была сломана именно так последние шесть лет, и никто ещё не пытался в неё проникнуть, и вряд ли кто-то попытается сегодня.

Мисс Калиста легла в постель и, несмотря на беспокойство, быстро и крепко заснула. Было уже далеко за полночь, когда она внезапно проснулась и резко села в кровати. Она не привыкла просыпаться по ночам, и ей показалось, что её разбудил какой-то шум. Она затаила дыхание и прислушалась. Её комната находилась прямо над столовой, и в изголовье её кровати в потолке столовой было отверстие от пустой трубы.

В этом не было никаких сомнений. Что-то или кто-то бесшумно двигался в комнате внизу. Это была не кошка — мисс Калиста
Она заперла его в дровяном сарае перед тем, как лечь спать, и он никак не мог выбраться. Должно быть, это какой-то нищий или бродяга.


 Мисс Калиста могла нервничать из-за воображаемых воров, но перед лицом реальной опасности она сохраняла хладнокровие и уверенность в себе. Так же бесшумно и быстро, как любой грабитель, мисс Калиста выскользнула из постели и оделась. Затем она на цыпочках вышла в коридор.
 Позднего лунного света, проникавшего в коридор через окна, было вполне достаточно для её целей, и она
Она спустилась по лестнице и уже стояла в открытых дверях столовой, когда какой-то звук выдал её присутствие.

 У буфета, торопливо перебирая содержимое открытого ящика, стояла мужская фигура, едва различимая в лунном свете. Когда в дверном проёме появилась мрачная фигура мисс Калисты,
полуночный грабитель вздрогнул и с невнятным криком бросился
не на отважную даму, а в открытое окно позади себя.

 Мисс Калиста
внезапно поняла, что он пытается от неё сбежать, и ей, как женщине,
захотелось всё равно нанести ему удар; она
Она схватила и швырнула в бесцеремонного гостя первым, что попалось под руку, — бутылкой с мятной эссенцией, стоявшей на буфете.

 Бутылка попала убегающему вору прямо в плечо, когда он выпрыгивал из окна, и осколки стекла с грохотом посыпались на подоконник. В следующее мгновение мисс Калиста оказалась одна.
Она стояла у буфета в полуобморочном состоянии, потому что всё
произошло с такой молниеносной быстротой, что ей показалось,
будто это был конец дурного сна. Но открытый ящик и
Окно, в котором в лунном свете блестели осколки стекла, было не сном.  Мисс Калиста быстро пришла в себя, закрыла окно, зажгла лампу, собрала осколки стекла и поставила на место стулья, которые опрокинул вор, убегая.  Осмотр буфета показал, что драгоценные пятьсот фунтов целы и невредимы и лежат в нетронутом ящике.

  Мисс Калиста мрачно дежурила там до утра и тщательно обдумывала ситуацию. В конце концов она решила действовать по-своему.
 Она понятия не имела, где находится вор, или
Личность была установлена, и не было смысла поднимать шум, который мог лишь навлечь подозрения на совершенно невиновного человека.

 Когда наступило утро, мисс Калиста, не теряя времени, отправилась в
Керритаун, где деньги вскоре были благополучно положены на счёт в банке.
Она с облегчением вздохнула, выйдя из здания.

 «Кажется, я снова могу наслаждаться жизнью», — сказала она себе.
Боже мой, если бы мне пришлось хранить эти деньги у себя целую неделю,
я бы к концу этой недели сошёл с ума.

 Мисс Калисте нужно было сделать покупки и навестить друзей в городе, так что
Мрачный осенний день был уже на исходе, когда она наконец вернулась в Куперстаун и остановилась у магазина на углу, чтобы купить пачку спичек.

В магазине было полно мужчин, которые курили и болтали у камина, и мисс Калиста, которая терпеть не могла табачный дым, не собиралась ждать дольше, чем это было необходимо. Но Абирам Фелл был занят предыдущим покупателем, и мисс Калиста с мрачным видом села за прилавок, чтобы дождаться своей очереди.

Дверь открылась, впустив порыв холодного ноябрьского ветра, и в магазин вошёл
Чес Мэйбин. Он угрюмо кивнул мистеру Феллу и прошёл в глубь магазина
чтобы передать сообщение человеку в дальнем конце.

 Мисс Калиста подняла голову, когда он проходил мимо, и принюхалась, как боевой конь, чующий битву. Пахло табаком и открытыми коробками с сушёной селёдкой на прилавке, но, несомненно, среди всех смешанных запахов деревенской бакалейной лавки мисс Калиста уловила аромат перечной мяты, настолько сильный, что не оставалось сомнений в его происхождении. До прихода Чеса Мэйбина не было никаких намёков на это.

 Последний не заставил себя долго ждать. Он вышел и зашагал по тёмной дороге, а мисс Калиста вышла из магазина и быстро поехала за ним.
ему. Мисс Калисте никогда не требовалось много времени, чтобы принять решение о чем-либо.
она все взвесила и вынесла решение по делу Чес Мэйбин
, пока мистер Фелл подбирал ей спички.

Парень украдкой взглянул на нее, когда она остановила своего толстого серого пони рядом с ним.


- Добрый вечер, Честер, - сказала она с напускной добротой. - Я могу тебя подвезти
, если тебе в мою сторону. Запрыгивай, быстро - Даппл немного
беспокойный.

Волна багровости, смутно заметная под его загорелой кожей,
захлестнула лицо Чеса Мэйбина. Казалось , что он вот - вот уйдет
Он хотел было резко отказаться. Но лицо мисс Калисты было таким простодушным, а тон — таким дружелюбным, что он передумал и вскочил в седло.
Он поравнялся с ней, и Дэппел нетерпеливо тронулся вниз по длинному склону, поросшему голыми, искривлёнными ветром клёнами.


Через несколько минут молчания мисс Калиста повернулась к своему угрюмому спутнику.

— Честер, — сказала она так спокойно, словно собиралась задать ему самый обычный вопрос на свете, — зачем ты пробрался в мой дом прошлой ночью и пытался украсть мои деньги?
 Чес Мэйбин судорожно дернулся, словно собирался вскочить с кровати.
Он тут же вскочил в карету, но мисс Калиста схватила его за руку.
Её хватка была не менее крепкой, чем нежной, а в серых глазах читалось предостережение.

"Попытка ускользнуть от меня не исправит ситуацию, Честер. Я знаю, что это был ты, и хочу получить ответ — правдивый, заметь, — на свой вопрос. Я твой друг и не причиню тебе вреда, если ты скажешь мне правду.
 Её ясный и проницательный взгляд встретился с нерешительным взглядом мальчика и неотразимо приковывал его к себе.  Угрюмое упрямство на его лице сменилось расслабленностью.

  «Ну, — пробормотал он наконец, — я просто был в отчаянии, вот почему.  Я...»
Я никогда в жизни не делал ничего по-настоящему плохого, но люди всегда были ко мне немилостива. Меня во всём обвиняют, и никто не хочет иметь со мной ничего общего. Я готов работать, но мне нечего делать. Я в лохмотьях, у меня нет ни цента, а зима уже близко. Я слышал, как ты вчера говорил миссис Гэллоуэй о деньгах. Я был за еловой изгородью, и ты меня не видела. Я ушёл и всё спланировал. Я бы как-нибудь ввязался в это дело и собирался потратить деньги на то, чтобы уехать на запад, как можно дальше отсюда, и начать там новую жизнь, где меня никто не знал.
и где у меня был бы какой-то шанс. Здесь у меня его никогда не было.
Вы можете посадить меня в тюрьму прямо сейчас, если хотите - там меня все равно накормят и оденут
и я буду наравне со всеми ".

Мальчик выпалил все это угрюмо и почти задыхаясь. В его голосе звучал мир
бунтарства и протеста против судьбы, которая всегда тянула его вниз.

Мисс Калиста остановила Дэппла перед своими воротами.

"Я не собираюсь отправлять тебя в тюрьму, Честер. Я верю, что ты сказал мне правду. Вчера ты хотел, чтобы я отдала тебе место Калеба, и я
отказался. Что ж, я предлагаю это тебе сейчас. Если ты придешь, я найму тебя,
и буду платить тебе так же хорошо, как я платил ему.

Чес Мэйбин недоверчиво посмотрел на него.

"Мисс Калиста, вы не можете так думать".

"Я действительно так думаю, каждое слово. Вы говорите, что у вас никогда не было шанса. Что ж,
Я собираюсь дать тебе один - шанс встать на правильный путь и стать
мужчиной. Никто и никогда не узнает о событиях прошлой ночи
от меня, и я постараюсь забыть о них, если ты того заслуживаешь
. Что скажешь?"

Чес поднял голову и посмотрел ей прямо в лицо.

«Я приду, — хрипло сказал он. — Бесполезно пытаться отблагодарить вас, мисс Калиста. Но я отплачу вам своей жизнью».
И он так и сделал. Добрые жители Куперстауна в ужасе всплеснули руками, когда услышали, что мисс Калиста наняла Чеса Мэйбина, и
предрекли, что эта заблудшая женщина ещё пожалеет о своём опрометчивом поступке.
Но не все пророчества сбываются. Мисс Калиста безмятежно улыбнулась и
продолжила свой ошибочный путь. А Чес Мэйбин оказался настолько
эффективным и надёжным, что договоренность была продлена, и со временем люди
перестали подозревать его и стали относиться к нему как к полноценному
умный и заслуживающий доверия молодой человек.

"Мисс Калиста сделала из Чеса Мэйбина настоящего мужчину, — говорили пророки. —
Он должен быть ей очень благодарен."

И он был благодарен. Но только он, мисс Калиста и мятная бутылочка знали, насколько он благодарен, и никогда об этом не говорили.




 Неудачная шутка


«Я думаю, что присутствие такого человека в нашем классе — это просто позор», — сказала Эдна Хейден обиженным тоном.

 «И, похоже, ей совсем не стыдно», — сказала Агнес  Уолтерс.

 «Я бы сказала, что она даже гордится этим», — злорадно ответила её соседка по комнате.
«Мне кажется, что если бы я была настолько бедна, что мне пришлось бы «снимать комнату» и одеваться так же безвкусно, как она, то я бы действительно не смогла смотреть никому в глаза. Что должны думать о ней мальчики? И если бы не она, наш класс был бы самым стильным и нарядным в колледже — даже эти высокомерные старшекурсницы признают это».

"Это позор", - сказала Агнес окончательно. "Но ей не нужно ожидать, что она будет
ассоциироваться с нашей съемочной группой. Я, например, не хочу иметь с ней ничего общего".
она.

- И я тоже. Я думаю, пришло время указать ей ее место. Если бы мы могли
если только удастся нанести ей решительный удар, она, возможно, поймет
намек и откажется от попыток совать нос туда, где ей не место.
Мысль о том, что она согласилась быть избранной в исполнительный комитет первокурсников!
Но она, кажется, невосприимчива к оскорблениям.

"Эдна, давай подшутим над ней. Так ей и надо. Давайте отправим приглашение на выпускной от чьего-нибудь имени.
 Именно так! И подпишем его именем Сидни Хилла. Он самый красивый и богатый парень в Пейзанте, принадлежит к одной из лучших семей в городе и к тому же ужасно привередлив. Без сомнения
она будет безмерно польщена и, конечно, примет приглашение. Просто
подумай, какой глупой она себя почувствует, когда узнает, что он так и не отправил его. Давай
напишем это сейчас и отправим сразу. Нельзя терять времени, потому что
"выпускной" состоится в четверг вечером ".

Студенткам-первокурсницам колледжа Пейзант не нравилась Грейс Сили - то есть
то есть большинству из них. В тот год они были явно снобами. Никто не мог отрицать, что Грейс умна, но она была бедна, одевалась очень просто — «по-старушечьи», как говорили девочки, — и «снимала комнату».
Эта фраза означала, что она снимала небольшую комнату без мебели и
Она сама готовила себе еду на масляной плите.

 «Выпускной бал», как его называли, был ежегодным приёмом, который устраивали старшекурсники в середине каждого осеннего семестра. Это было самое стильное и весёлое мероприятие в колледже, и студентка Payzant, получившая приглашение, считала, что ей повезло. Старшекурсниц приглашали в обязательном порядке, но первокурсница, второкурсница или третьекурсница могла пойти только по приглашению одного из старшекурсников.

Грейс Сили в тот день изучала греческий язык в своей крошечной комнатке, когда ей принесли приглашение. Оно было выдержано в строгих традициях
Он был хорош собой и подтянут, и Грейс ни на секунду не усомнилась в том, что это искренне.
Хотя она была очень удивлена тем, что Сидни Хилл, лидер своего класса и главная фигура во всех спортивных и общественных организациях колледжа, пригласил её на выпускной бал.

Но она по-девичьи радовалась этой перспективе. Она любила хорошо проводить время, как и любая другая девушка, и втайне очень хотела пойти на блестящий выпускной бал, о котором так много говорили.

Грейс совершенно не подозревала, что она не пользуется популярностью среди однокурсниц.
Хотя она считала, что с ней очень трудно познакомиться
 Она не была лишена ложной гордости и обладала честным, независимым характером.
Ей и в голову не приходило, что другие первокурсники из Пэйзанта могут
 смотреть на неё свысока из-за её бедности или возмущаться её присутствием среди них из-за того, что она одевалась просто.

 Она сразу же написала Сидни Хиллу ответное письмо, и этот молодой человек, естественно, был сильно озадачен, когда на следующее утро открыл и прочитал его в библиотеке колледжа.

"Грейс Сили," — размышлял он. «Это та весёлая девушка с карими глазами, с которой я познакомился в «Филоматике» на днях. Она благодарит меня за
Она приняла моё приглашение на выпускной бал и с радостью согласилась. Почему?
Я ведь никогда не приглашал её или кого-то ещё пойти со мной на выпускной бал. Должно быть, произошла какая-то ошибка.
 В этот момент Грейс прошла мимо него по пути в кабинет латыни. Она
поклонилась и дружелюбно улыбнулась, и Сидни Хилл почувствовал себя явно не в своей тарелке. Что ему было делать? Ему не хотелось даже думать о том, чтобы
Мисс Сили оказалась в затруднительном положении, потому что кто-то отправил ей приглашение от его имени.

"Полагаю, это сделал какой-то мерзавец, который мне завидует," — сказал он
«Но если так, то я испорчу ему игру. Я приглашу мисс Сили на выпускной, как будто и не собирался делать ничего другого. Она не будет унижена только потому, что в Пейзанте есть кто-то, кто опустился до такого».

Итак, он прошёл по коридору вместе с Грейс и выразил свою радость по поводу того, что она согласилась.
А в день выпускного он прислал ей букет белых гвоздик, пряный аромат которых напомнил ей о её собственном маленьком саде.
Грейс подумала, что с его стороны это было очень мило, и оделась в предвкушении приятного вечера.

На ней было очень простое платье из прозрачной белой органзы.
Это было единственное вечернее платье, которое у неё было. Она знала, что на приёме будет много более нарядных
платьев, но это знание нисколько не беспокоило её.

Она с любовью погладила изящные белые оборки, вспоминая
солнечные летние дни дома, в маленькой швейной мастерской,
где в окно заглядывали цветущие ветки вишни, а мама и
сестры помогали ей шить, смеясь и строя догадки о том, как оно
будет выглядеть, когда его наконец наденут.  Швы, складки и оборки
В это платье были вложены многие девичьи надежды и мечты, и все они вернулись к Грейс, когда она его надела, и помогли создать вокруг неё атмосферу счастья.

Когда она была готова, то взяла букет и окинула себя взглядом в зеркале, от кудрявой макушки до кончиков белых туфель, и удовлетворённо кивнула. Грейс нельзя было назвать красавицей, но у неё было такое светлое, счастливое лицо, такие весёлые карие глаза и такая дружелюбная улыбка, что на неё было очень приятно смотреть. И в тот вечер так думали очень многие.

Грейс никогда в жизни не проводила время так хорошо, как на выпускном вечере.  Старшеклассники быстро оценили её искреннюю оригинальность и обаяние, и куда бы она ни пошла, она оказывалась в центре весёлой компании.  Короче говоря, Грейс, к своему и всеобщему удивлению, добилась успеха в обществе.

  Вскоре Сидни подвёл к ней своего брата, чтобы познакомить, и тот сказал:

«Мисс Сили, не будете ли вы так любезны ответить на мой вопрос, есть ли у вас брат или какой-либо родственник по имени Макс Сили?»
Грейс кивнула. «О да, мой брат Макс. Он врач на западе».

«Я был в этом уверен», — торжествующе сказал Мюррей Хилл. «Ты так на него похож. Пожалуйста, не считай меня незнакомцем,
ведь мы с Максом как братья. На самом деле я обязан ему жизнью. Прошлым летом я был в геодезической экспедиции, и Я взял тифа
в немного в сторону места, где хороший уход не было,
из-за любви или денег. Ваш брат проводил меня и ему удалось вытащить меня
через. Он не отходил от меня ни днем, ни ночью, пока я не была вне опасности, и
он работал на меня как проклятый.

"Дорогой старина Макс", - сказала Грейс, ее карие глаза сияли гордостью и
удовольствием. - Это так на него похоже. Он такой милый брат, а я не видел его четыре года. Увидеть кого-то, кто так хорошо его знает, — это почти то же самое, что увидеть его самого.
"Он ужасно хороший парень," — искренне сказал мистер Хилл, — "и я
Я так рад, что познакомился с «младшей сестрой», о которой он так много рассказывал. Я хочу, чтобы ты приехала и познакомилась с моей мамой и сестрой.
Они столько слышали от меня о Максе, что думают о нём почти так же, как я, и будут рады познакомиться с его сестрой.

Миссис Хилл, красивая, исполненная достоинства леди, которая была одной из сопровождающих на
выпускном вечере, тепло приняла Грейс, в то время как Беатрис Хилл, чрезвычайно
симпатичная, элегантно одетая девушка, сразу же заставила ее почувствовать себя как дома.

"Ты пришел с Сидом, не так ли?" - прошептала она. "Сид такой хитрый ... Он
никогда не говорит нам, кого куда собирается повести. Но когда я увидела тебя
Когда ты вошла вместе с ним, я понял, что ты мне понравишься, ты выглядела такой весёлой.
 И ты действительно сестра того великолепного доктора Сили, который прошлым летом спас
жизнь Мюррею? Подумать только, ты провела в Пейзанте почти целый семестр, а мы и не знали!

«Ну что, мисс Сили, как вам наш выпускной?» — спросил Сид, когда они вместе шли домой под раскидистыми вязами университетского кампуса.


 «О! Это было великолепно, — с энтузиазмом ответила Грейс. — Все были так милы. А потом я встретила человека, который так много рассказал мне о Максе! Я должна написать им об этом перед сном, просто чтобы успокоить свою совесть
немного. Маме и девочкам будет очень интересно, и я должна отправить Лу и Мэб по гвоздике для их альбомов.
"Верни мне одну, пожалуйста," — сказал Сид. И Грейс, слегка покраснев,
сделала это.

Той ночью, пока Грейс обрезала стебли своих гвоздик и ставила их в воду,
состоялось три коротких разговора, о которых необходимо упомянуть, чтобы аккуратно и правильно завершить эту историю, как и все истории.

 Во-первых, Беатрис Хилл сказала Сидни: «О, Сид, это
Мисс Сили, с которой вы познакомились на выпускном, — прекрасная девушка. Я не знаю, когда
в последний раз встречал кого-то, кто мне так нравился. Она была такой весёлой и дружелюбной и совсем не зазнавалась, как многие из этих пайзантовских девиц. Я расспросила её о ней самой, и она рассказала мне всё о своей
матери, сёстрах, доме и о том, как чудесно они проводили время вместе,
и о том, как усердно они трудились, чтобы отправить её в колледж, и о том, как она преподавала в школе во время каникул и «снимала комнату», чтобы помочь семье. Разве это не
смело и отважно с её стороны? Я знаю, что мы станем хорошими
подругами.

"Я надеюсь на это", - сказал Сидни кратко: "потому что у меня есть идея, что она и
Я тоже очень хорошие друзья".

И Сидней поднялся наверх и убери очень одинокая белая гвоздика
внимательно.

Во-вторых, миссис Хилл говорил ее старший сын, "я любил
Мисс Сили очень много. Она показалась мне очень милой девушкой.

И, наконец, Агнес Уолтерс и Эдна Хейден обсуждали этот вопрос в своей комнате.


"Я вообще ничего не понимаю," — медленно произнесла Агнес. "Сид Хилл пригласил её на выпускной и, должно быть, тоже прислал ей те гвоздики. Она могла бы
Она бы никогда не смогла себе этого позволить. А ты видела, какой переполох устроили из-за неё его люди? Я слышала, как Беатрис говорила ей, что завтра приедет навестить её, а миссис Хилл сказала, что она должна считать «Бичлон» своим вторым домом, пока она в Пейзанте. Если Хиллз собираются взять её к себе, нам придётся быть с ней любезными.

«Полагаю, — заключила Эдна, — дело в том, что Сид Хилл всё равно собирался пригласить её. Осмелюсь предположить, что он уже давно пригласил её,
и она бы поняла, что наше приглашение было обманом. Так что в
конце концов мы сами над собой посмеялись».

Но, как мы с вами знаем, за исключением последнего предложения, это было совсем не так.




 Девушка Пеннингтонов
 Уинслоу всё утро рыбачил — или притворялся, что рыбачит, — и отчаянно хотел пить.  Он жил у Беквитов на Восточном берегу Риверсайда, но был ближе к Западному берегу и хорошо знал Пеннингтонов. Он часто приходил к ним за едой и молоком и не раз слушал мрачные истории миссис Пеннингтон о её злоключениях с наёмными работниками. Она никогда не могла поладить с
их, и они уходили, в среднем, после двухнедельного судебного разбирательства. Он знал, что сейчас она была
в поиске выпивки и, вероятно, рассердится, но он
думал, что она даст ему выпить.

Он подвел лодку к берегу и привязал ее к пихте, которая свисала
с берега. Небольшая извилистая тропинка вела к дому Пеннингтонов
фермерский дом, который возвышался на холме примерно в трехстах ярдах от берега
. Уинслоу направился к кухонной двери и столкнулся лицом к лицу с девушкой, которая несла ведро с водой. Это была последняя нанятая миссис Пеннингтон девушка.

Первой растерянной мыслью Уинслоу было "Что за богиня!", и он
вежливо заказывая выпивку, поинтересовался, где, черт возьми, миссис
Пеннингтон ее подцепила. - Она протянула ему блестящий ковшик половину
полное и стоял, с ведром в руке, пока он его пил.

Она была довольно высокой, на ней было несколько обвисшее выцветшее ситцевое платье и
большая шляпа от солнца, из-под которой выглядывал блестящий каштановый пучок. У нее была очень светлая кожа, немного веснушчатая, а рот восхитительный.
Что касается ее глаз, то они были серыми, но в остальном просто не поддавались
описанию.
"Хочешь еще?" - спросил я.

"У тебя есть еще?" - спросила она мягким, тягучим голосом.

«Нет, спасибо. Было очень вкусно. Миссис Пеннингтон дома?»

 «Нет. Она уехала на весь день».

 «Что ж, думаю, я могу присесть здесь и немного отдохнуть. У вас ведь нет
серьёзных возражений, не так ли?»

 «О нет».

Она отнесла ведро на кухню и вскоре вернулась с ножом и тарелкой яблок.
Присев на скамейку под тополями, она принялась чистить яблоки, не обращая внимания на его присутствие.
Это задело Уинслоу, который не привык, чтобы его игнорировали подобным образом.
Кроме того, как правило, они были хорошими друзьями
с нанятыми девушками миссис Пеннингтон. За время его пребывания в Риверсайде у неё было три крепких девицы.
Он часто сидел на этом самом пороге и подшучивал над ними. Все они были дерзкими и разговорчивыми.
 Эта девушка явно была из другой породы.

"Как думаешь, ты поладишь с миссис Пеннингтон?" — спросил он наконец. «Как правило, она сражается с её помощью, хотя она очень достойная женщина».
Девушка широко улыбнулась.

"Думаю, может быть, её довольно сложно угодить," — таков был ответ, — "но пока она мне очень нравится. Думаю, мы поладим.
Если мы этого не сделаем, я могу уйти, как ушли другие».

 «Как тебя зовут?»

 «Нелли Рэй».

 «Что ж, Нелли, надеюсь, ты сможешь сохранить своё место. Позволь мне дать тебе дружеский совет. Не позволяй кошкам забираться в кладовку.
Именно из-за этого миссис Пеннингтон поссорилась почти со всеми из
своих дочерей.

"Довольно хлопотно не пускать их, не так ли?" - спокойно сказала Нелли.
"Есть десятки кошек о месте. Что заставляет их держать
так много?"

"Мистер Пеннингтон очень любит кошек. У них с миссис Пеннингтон давние разногласия по этому поводу. Последняя девушка ушла отсюда, потому что
Она терпеть не могла кошек, они действовали ей на нервы, сказала она. Надеюсь, ты не против.
"О нет, я вроде как люблю кошек. Я пытался их сосчитать. Кто-нибудь когда-нибудь это делал?"

"Насколько я знаю, нет. Я пытался, но в отчаянии сдался — никогда не мог понять, когда я снова считаю одну и ту же кошку. Посмотри на это
черный гоблин греется на солнышке на поленнице дров. Послушай, Нелли, ты ведь не пойдешь?
"Я должен." Ты же не пойдешь?"

"Я должен. Это время, чтобы получить ужин. Мистер Пеннингтон будет в от
вскоре полей".

В следующую минуту он услышал, как она бодро шагать про кухню,
Она отгоняла назойливых кошек и напевала себе под нос мрачную мелодию.
Он неохотно вернулся на берег и переправился через реку на
коричневой лодке.

 Я не знаю, страдал ли Уинслоу от хронической жажды или нет,
или же вода на восточном берегу была не такой хорошей, как на западном;
но я точно знаю, что после этого он часто бывал в фермерском доме Пеннингтонов. В следующий раз, когда он пришёл, миссис Пеннингтон была дома, и он
спросил её о новой девочке. К его удивлению, добрая леди была
необычайно сдержанна. Она мало что могла рассказать о Нелли. Нет,
ей не место в Риверсайде. На самом деле она — миссис.
Пеннингтон — не думала, что у неё сейчас есть постоянный дом. Её отец путешествовал по стране. Нелли была хорошей девочкой и очень услужливой. Больше Уинслоу ничего не удалось узнать, поэтому он подошёл и заговорил с Нелли, которая сидела на скамейке под тополями и, казалось, была поглощена наблюдением за закатом.

Она сильно картавила и допускала грамматические ошибки, от которых у Уинслоу мурашки побежали по коже. Но любой мужчина мог бы её простить
ошибки таких пухлых губ, произносящих такие нежные слова.

 Он предложил ей прокатиться на лодке вверх по реке в сумерках, и она согласилась. Он обнаружил, что она очень хорошо управляется с веслом, и это занятие ей шло. Уинслоу пытался разговорить её, но безуспешно, и ему пришлось довольствоваться скудной информацией, полученной от миссис Пеннингтон. Он довольно откровенно рассказал ей о себе: как весной у него была лихорадка и ему
приказали провести лето за городом и не заниматься ничем полезным, пока его здоровье полностью не восстановится.
как одиноко было в Риверсайде в целом и на ферме Беквитов
в частности. Он представил себе довольно мрачный случай, и если
Нелли не было жаль его, то ей следовало бы.

 * * * * *

Через две недели жители Риверсайда заговорили об Уинслоу
и наемной девушке Пеннингтонов. Поговаривали, что он «без ума» от неё.
Каждый вечер он катал её на лодке, возил на проповеди в Бенд по воскресеньям и часто бывал в доме Пеннингтонов.
Мудрые люди качали головами и удивлялись, что миссис Пеннингтон
позволил это. Уинслоу был джентльменом, а эта Нелли Рэй, о которой никто
ничего не знал, даже откуда она родом, была всего лишь обычной
наемной девушкой, и у него не было права увиваться за ней. Она была
хорошенькая, конечно; но она была абсурдно заносчивой и вообще не желала
общаться с другой "прислугой" из Риверсайда. Что ж, у гордости должна быть
граница; должно быть, в ней было что-то странное, раз она так ужасно
скрывала свою прошлую жизнь.

 Уинслоу и Нелли совершенно не беспокоились из-за всех этих сплетен; на самом деле они даже не слышали о них. Уинслоу был безнадежно
Когда он узнал об этом, то пришёл в ужас. Он подумал об отце, амбициозном железнодорожном магнате; о матери, блестящей светской львице; о сёстрах, красивых и гордых; он был по-настоящему напуган. Это было недопустимо; он не должен был больше видеться с Нелли. Он сохранял это благоразумное решение в течение двадцати четырёх часов, а затем отправился на веслах к западному берегу. Он увидел Нелли, сидевшую на берегу в своём старом выцветшем платье в клетку, и тут же забыл обо всём, что должен был помнить.

 Сама Нелли, казалось, никогда не осознавала пропасть между ними.
они. По крайней мере, она никогда никак не намекала на это и принимала
Знаки внимания Уинслоу так, как будто имела на них полное право. Она
побила рекорд, пробыв у миссис Пеннингтон четыре недели, и
даже кошки были в подчинении.

Уинслоу был достаточно здоров, чтобы вернуться в город, и, по сути,
его отец писал для него. Но он не мог оставить Беквитов,
очевидно. В любом случае он остался и каждый день встречался с Нелли, проклиная себя за то, что он подлец, мерзавец и слабоумный идиот.

 Однажды он взял Нелли с собой покататься на лодке вверх по реке. Они заплыли дальше, чем
как обычно, в окрестностях Бенда. Уинслоу не хотел заходить слишком далеко, потому что знал, что компания его городских друзей под присмотром миссис Кейтон-Уэллс
устраивает в тот день пикник где-то на берегу реки. Но
Нелли настаивала на том, чтобы идти дальше, и, конечно же, добилась своего. Когда
они добрались до небольшого мыса, окружённого соснами, то увидели пикниковщиков в двух шагах. Все узнали Уинслоу.
 «Да это же Бёртон!» — услышал он восклицание миссис Кейтон-Уэллс и понял, что она убирает очки. Уилл Эванс, который был особенным
его приятель подбежал к кромке воды. «Боже мой, Уин, откуда ты взялся? Заходи. Мы ещё не пили чай. Приведи и свою подругу», — добавил он, заметив, что подруга Уинслоу была очень хорошенькой девушкой. Лицо Уинслоу залилось румянцем. Он избегал смотреть на Нелли.

"Эти люди твои друзья?" тихо спросила она.

"Да", - пробормотал он.

"Что ж, давай сойдем на берег, если они этого хотят", - спокойно сказала она. "Я не
ум".

В течение трех секунд Уинслоу колебался. Затем он вытащил на берег и помог
Нелли выйти на нависшей скалой. На его лице застыло странное выражение
о его изящных губах, когда он подвел Нелли к миссис Кейтон-Уэллс и
представил ее. Приветствие миссис Кейтон-Уэллс было несколько прохладным, но
очень вежливым. Она предположила Мисс Рэй был какой-то маленькой девочкой страны
кому Бертон Уинслоу нес в летний флирт, респектабельные
достаточно, нет сомнений, и должны быть обработаны корректно, но, конечно, не
ожидать, чтобы быть равным в точности. Остальные женщины последовали её примеру, но мужчины были более приветливы. Мисс Рэй могла выглядеть неопрятно, но она была явно привлекательна, а Уинслоу выглядел диким.

Нелли, казалось, ничуть не смущало то, в каком модном обществе она оказалась.
Она непринуждённо болтала с Уиллом Эвансом и остальными, растягивая слова, как будто знала их всю жизнь.
Всё могло бы пройти довольно гладко, если бы не маленький речной бесёнок по имени Руфус Хент, которого взяли с собой на пикник, чтобы он выполнял поручения.
Он как раз подошёл с ведром воды.

— Чёрт возьми! — воскликнул он очень громко. — Да это же наёмная служанка миссис.
Пеннингтон!
Миссис Кейтон-Уэллс застыла от ужаса. Уинслоу бросил на неё яростный взгляд
взгляд, который мог бы уничтожить кого угодно, кроме маленького мальчика. Уилл Эванс ухмыльнулся и продолжил разговор с Нелли, которая не услышала или, по крайней мере, не обратила внимания на это восклицание.

Проступок был совершён, и социальный градус в районе Нелли упал до нуля. Женщины вообще не обращали на неё внимания. Уинслоу стиснул зубы и мысленно поклялся свернуть Руфусу Хенту его обгоревшую на солнце шею при первой же возможности. Он проводил Нелли к столу и стал ухаживать за ней с нарочитой почтительностью, в то время как миссис.
Кейтон-Уэллс бросила на него суровый взгляд и решила высказать ему всё, что думает.
мать, когда та пошла домой.

Социальный остракизм Нелли не повлиял на ее аппетит. Но после того, как с обедом
было покончено, она спустилась к лодке. Уинслоу последовал за ней.

"Ты хочешь пойти домой?" спросил он.

"Да, мне пора идти, потому что кошки, возможно, совершают набег на кладовую. Но
ты не должен идти; ты нужен здесь своим друзьям.

"Чепуха!" - угрюмо сказал Уинслоу. "Если ты идешь, я тоже".

Но Нелли оказалась проворнее его; она прыгнула в лодку, размотала
веревку и оттолкнулась прежде, чем он догадался о ее намерении.

"Я могу грести к себе домой и я имею в виду", - заявила она, взяв
весла вызывающе.

«Нелли», — умоляюще произнёс он.

 Нелли лукаво посмотрела на него.

 «Тебе лучше вернуться к своим друзьям. Та старуха в очках следит за тобой».
 Уинслоу что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и вернулся к остальным.  Уилл Эванс и его приятели начали подшучивать над ним из-за Нелли, но он выглядел таким опасным, что они решили остановиться. Нельзя отрицать, что в тот момент Уинслоу был в ужасном расположении духа из-за миссис
 Кейтон-Уэллс, Эванса, самого себя, Нелли — да и вообще из-за всего мира

 Вечером друзья подвезли его до дома по пути на вокзал
и высадил его на ферме Беквита. С наступлением сумерек он угрюмо спустился к берегу. Вдалеке над излучиной реки сгущались тени, и над лесистыми берегами сияли звёзды. Над рекой маняще мерцали огни фермерского дома Пеннингтонов. Уинслоу смотрел на них, пока не смог больше терпеть. Нелли уплыла на его лодке, но плоскодонка Перри Беквита была готова к отплытию. Через пять минут Уинслоу пришвартовал лодку на западном берегу. Нелли сидела на камне у места причала. Он подошёл и молча сел рядом с ней. Полная луна освещала берег.
Над тёмными холмами в Бенде поднималась луна, и в её слабом свете девушка казалась удивительно прекрасной.

 «Я думала, что ты вообще не придёшь сегодня вечером, — сказала она, улыбаясь ему. — И мне было жаль, потому что я хотела попрощаться с тобой».
 «Попрощаться? Нелли, ты же не уезжаешь?»
 «Да. Когда я вернулась домой, кошки были в кладовке.

"Нелли!"

"Ну, если серьёзно. Я не собираюсь этого делать, но я действительно собираюсь.
Сегодня вечером я получила письмо от папы. Хорошо ли ты провела время после того, как я ушла днём? Миссис Кейтон-Уэллс оттаяла?"

«К чёрту миссис Кейтон-Уэллс! Нелли, куда ты идёшь?»
 «К папе, конечно. Раньше мы жили вместе на юге, но два месяца назад мы расстались и переехали на север. Мы подумали, что здесь нам будет лучше. Папа начал искать место, где можно осесть, а я приехала сюда, пока он занимался разведкой». Он говорит, что у него теперь есть дом и он хочет, чтобы я уехала. Я уезжаю завтра.
"Нелли, ты не должна уезжать — ты не должна, я тебе говорю, — в отчаянии воскликнул Уинслоу. "Я люблю тебя — я люблю тебя — ты должна остаться со мной навсегда."

«Вы не понимаете, что говорите, мистер Уинслоу», — холодно сказала Нелли.
 «Как же, вы не можете жениться на мне — простой служанке».
 «Могу и женюсь, если ты согласишься», — безрассудно ответил Уинслоу.  «Я никогда тебя не отпущу.  Я полюбил тебя с первого взгляда».
Нелли, ты не хочешь стать моей женой? Разве ты меня не любишь?"

"Ну, да, я знаю", - внезапно призналась Нелли; и затем прошло целых
пять минут, прежде чем Уинслоу дал ей шанс сказать что-нибудь еще.

"О, что скажут твои люди?" - наконец решилась спросить она. "Не так ли?"
они будут в ужасном состоянии? О, тебе ни в коем случае нельзя выходить за меня замуж.— Не так ли? — сказал Уинслоу с удовлетворением в голосе. — Я думаю, что так. Конечно, моя семья сначала будет возмущаться. Держу пари, отец выгонит меня. Не волнуйся об этом, Нелли. Я не боюсь
работы. Я не боюсь ничего, кроме потери тебя.

«Тебе придётся посмотреть, что скажет папа», — заметила Нелли после очередной красноречивой паузы. «Он ведь не будет возражать, правда? Я напишу ему или поеду к нему. Где он?» «Он в городе, в «Арлингтоне».»
 «В «Арлингтоне»!» Уинслоу был поражён. «Арлингтон» был самым эксклюзивным и дорогим отелем в городе. "Что он там делает?"
«Заключаю сделку с твоим отцом по поводу недвижимости или железной дороги,
кажется, что-то в этом роде».«Нелли!»
«Ну?» «Что ты имеешь в виду?»«Именно то, что говорю».
Уинслоу встал и посмотрел на неё. «Нелли, кто ты такая?»
«Хелен Рэй Скотт к вашим услугам, сэр».
«Не Хелен Рэй Скотт, дочь железнодорожного магната?»
«Она самая. Вы жалеете, что обручились с ней? Если да, то она останется Нелли Рэй». Уинслоу тяжело опустился на сиденье."Нелли, я не понимаю. Зачем ты меня обманула?" Я чувствую себя ошеломленной ".
"О, пожалуйста, прости меня", - весело сказала она. "Я не должна была, я
предположим... Но ты знаешь, что ты принял меня за наемную девушку в самый первый раз, когда ты увидел меня, ты относился ко мне покровительственно и называл Нелли; поэтому я позволила
тебе так думать просто для забавы. Я никогда не думал, что дойдет до этого. Когда Мы с отцом приехали на север, мне захотелось приехать сюда и погостить у миссис
Пеннингтон - моя старая няня - пока отец не решил, где нам поселиться.
Я приехала сюда за ночь до нашей встречи. Я приехала сюда. Мой багаж задержали, поэтому я надела старое хлопковое платье, которое оставила здесь её племянница.
И ты пришёл и увидел меня. Я заставила миссис Пеннингтон сохранить это в тайне — она
Я думала, что это очень весело, и я действительно была очень полезной в мелочах и умела держать кошек в узде. Я нарочно делала ошибки в грамматике и роняла свои g's — было так забавно видеть, как ты морщишься, когда я это делаю. Наверное, было жестоко так тебя дразнить, но было так приятно, что меня любят просто так, а не потому, что я наследница и красавица. Я не могла заставить себя сказать тебе правду. Ты думала, я не смогу прочитать твои мысли сегодня днём, когда я настоял на том, чтобы мы пошли на берег? Тебе было немного стыдно за меня — ты же знаешь. Я не
Я не виню тебя за это, но если бы ты не сошел на берег и не забрал меня, как сделал это, я бы никогда больше с тобой не заговорила. Миссис Кейтон-Уэллс не будет меня игнорировать при следующей встрече. И почему-то мне кажется, что твой отец тебя не выгонит. Ты уже простил меня, Бертон?
 «Я никогда не буду называть тебя иначе, чем Нелли», — сказал Уинслоу, не обращая внимания на ее слова.