Сергей Есенин

Сто лет назад в ночь с 27 на 28 декабря 1925 года трагически ушел из жизни в возрасте тридцати лет русский поэт Сергей Есенин, но его поэзия до сих пор жива и любима. Ни один русский поэт не распахнул так свою душу, как Есенин своими стихами. 

Сергей Александрович Есенин родился 21 сентября  (3 октября по новому стилю) 1895 года в крестьянской семье села Константиново Рязанской губернии. Дед по отцу, Никита Осипович Есенин, женился поздно, когда ему было уже двадцать восемь лет на шестнадцатилетней Аграфене Артюшиной. До женитьбы Никита всё собирался идти в монастырь, поэтому в селе его прозвали Монахом, а когда женился, то и его жену Аграфену стали звать Монашкой. Прозвище так к ним прилепилось, что перешло к потомкам: внука Сергея стали звать Монахом, а сестёр Катю и Шуру - Монашками.

Умер дед Никита 42 лет и оставил Аграфену с четырьмя детьми: двумя сыновьями Александром и Иваном и двумя дочерьми. Когда старшему Александру исполнилось 12, его отправили в Москву в мясную лавку мальчиком, где в последствие стал приказчиком. 18 летним Александр Есенин вернулся в Константиново чтобы жениться. Его сосватали с красивой девушкой, лучшей песенницей села 16 летней Татьяной Фёдоровной Титовой. Татьяна была из семьи зажиточного крестьянина Фёдора Андреевича Титова. У Фёдора Титова в Питере было четыре баржи, и он жил на широкую ногу. Когда глубокой осенью он возвращался в деревню, то ставил около своего дома бочки браги и вина. «Пейте, ешьте, веселитесь православные, нечего деньгу копить, умрём – всё останется» - говорил он. Фёдор Титов был старообрядцем, хорошо знал священное писание, библию, житие святых, псалмы, любил он петь духовные стихи. Фёдора Титова почитало духовенство:  перед своим домом в благодарность богу он поставил часовню в честь Николая Чудотворца, где по праздникам всегда горела лампада.

Вскоре после свадьбы Александр Есенин уехал на работу в Москву, а его жена Татьяна осталась жить у свекрови Аграфены Есениной. Через два года женился младший брат Александра Есенина, Иван, который тоже уехал в Москву. Со свекровью стали жить две снохи и начались ссоры из - за денег, которые Александр Есенин посылал не жене Татьяне, а своей матери. О разделе дома нельзя было даже думать, и Татьяна в 1899 году с четырёхлетним Сергеем ушла от свекрови к отцу. В это время у Фёдора Титова наступили тяжелые времена: в Питере сгорели две его баржи и две утонули в половодье, а баржи не были застрахованы. С Фёдором тогда жили три сына братья матери Сергея: Иван, Александр и Пётр и отец отправил Татьяну в город «добывать хлеб для себя и сына». Внук Сергей остался жить у него, и дочь была обязана присылать отцу на сына три рубля в месяц. Неграмотная и беспаспортная мать Сергея работала сначала прислугой у купца в Рязани, а потом на кондитерской фабрике в Москве.

Дедушка Фёдор любил своего внука. Спали они на печке и всегда, когда укладываясь, дедушка рассказывал Сергею сказки и пел детские песенки.  Из окна на печку светит луна и Серёжа спрашивает:
 - «Дедушка, а кто это месяц на небе повесил?»
 - «Его туда сапожник Феодосий Иванович повесил, я его тебе покажу, когда на базар поедем».
По субботам и воскресеньям дедушка читал внуку библию и священную историю. Есенин вспоминал о своём детстве:

Изба крестьянская,
Хомутный запах дёгтя,
Божница старая,
Лампады кроткий свет.

Жена дедушки Фёдора, бабушка Наталья, ходила часто на богомолье в монастырь, в сорока верстах от села и иногда брала с собой внука. Сергей шел медленно, держась за бабушкин посох. «Иди, иди ягодка, бог счастье даст» - говорила она уставшему внуку. Так рос и воспитывался в глубоко религиозной семье в мире дедушкиных и бабушкиных  сказок любознательный мальчик. Когда Сергею было пять лет, его научил читать дядя Петя, с которым Серёжа был особенно дружен. С десяти лет  сам стал сочинять стихи. Толчки для его творчества давала бабушка Наталья, которая рассказывала Серёже много сказок. Сказки с плохими концами он переделывал на свой лад.

У дедушки Фёдора Сергей прожил пять лет, и всё это время его мать требовала у мужа развода и даже судилась с ним, но он не соглашался и не давал даже разрешения для получения паспорта. В 1904 году Татьяна вернулась в Константиново в семью мужа, но мир в семье Есениных так и не наступил,  пока в 1907 году братья Александр и Иван Есенины не разделились. Бабушка Аграфена взяла в свою долю дом и оставила с собой старшего сына Александра, а Иван  вышел из дома. После смерти бабушки, в 1909 году, родители Сергея построили на месте старого обветшавшего, новый дом.

В 1904 году Сергей Есенин поступил в четырёхгодичную церковно – приходскую школу села Константиново. Среди учеников он был в числе первых. На улице тоже верховодил, и ни одна драка без него не обходилась, хотя и самому попадало, но другим от него вдвое. Учась в школе, Сергей Есенин читал много книг. Весной и летом в каникулы Сергей пропадал с друзьями на лугах, на Оке, откуда часто приносил домой или рыбу или утиных яиц или раков. Хотя Сергей учился в школе хорошо, но за плохое поведение был оставлен на второй год. В мае 1909 года Есенин успешно окончил школу и за отличную успеваемость был награждён похвальным листом. Учителя уговорили отца и мать, чтобы те отдали Сергея для обучения во второклассную церковно – учительскую школу (семинарию) села Спас – Клепики. В сентябре 1909 года Есенин уехал в Спас – Клепики и жил там в интернате, как все приезжие. Здесь Сергей Есенин начинает поэтический путь: пишет историческую поэму «Сказание о Евпатии Коловрате» и стихи в основном духовного содержания.

В летние каникулы Есенин подружился с молодой женщиной, Кашиной Лидией Ивановной. Она была дочерью московского купца - миллионера Кулакова, который купил барский дом с поместьем в селе Константиново. После смерти отца Лидия Кашина стала владелицей усадьбы, она бросила мужа и с двумя маленькими детьми переехала жить в Константиново. В своей усадьбе Лидия Ивановна развлекалась, как хотела. С её детьми занимался друг Сергея Есенина, Сергей Данилин, который познакомил Кашину с Есениным. В каникулы Есенин стал почти ежедневно проводить время у Лидии Кашиной. Мать была очень недовольна: «Какая она тебе пара! Что вы с ней делаете?!» «Читаем, играем и потом какое тебе дело, где я бываю?» - «Нашла с кем играть!» - возмущенно говорила мать. Но Сергей каждый вечер всё равно уходил в барский дом. Однажды Есенин и Кашина уехали вдвоём на яр, а кучера домой отпустили. Из этой поездки Сергей вернулся домой очень поздно. После этого мать больше не говорила с ним о Кашиной, а её дети почти ежедневно приносили Есенину букеты роз. В память об этом лете Есенин написал стихи  «Зелёная причёска». В конце мая 1912 года Есенин закончил учительскую семинарию и получил свидетельство «учителя школы грамоты".
 
Летом 1912 года отец вызвал Сергея к себе в Москву и устроил на работу в контору к  хозяину. Есенин был глубоко разочарован бездуховной городской жизнью. Его отца интересовал лишь  материальный расчёт, а не жизнь сына. Отец не стал для Сергея ни советчиком, ни наставником и почти сразу между ними наступил полный разрыв. Есенин уволился из конторы и начинает самостоятельную жизнь. Вначале поступил на работу в книжный магазин, затем помощником корректора в типографию Сытина. Тяга к образованию привела Есенина в Московский городской народный университет имени А. Л. Шанявского. Университет был создан Шанявским для малоимущих, демократических слоёв общества. Есенин поступает вольным слушателем на исторически – философское отделение, где проучился полтора года. Во время учёбы Есенин серьёзно углубил свои знания, что имело большое значение для его дальнейшего литературного образования.

В это время в Москве действовал Суриковский литературно – музыкальный кружок для писателей и музыкантов из народа, который посещала демократическая интеллигенция, чиновники, мелкие торговцы, ремесленники, фабричные рабочие и социал – демократы. В начале 1914 года Есенина был принят в Суриковский кружок и молодой поэт попал в родную литературную среду. Есенин активно вошел в круг политической и общественной жизни и с этого момента начинает публичные выступления со своими стихами. В Суриковском кружке Есенин занимал должность секретаря и вёл большую общественную работу. Особенно тесную связь Есенин поддерживал с революционными кругами: работа в типографии Сытина не прошла даром.

В 1913 году в социал - демократической фракции IV Государственной Думы возникли резкие разногласия между большевиками и меньшевиками. Меньшевики желали, в отличие от большевиков, действовать легально, в рамках закона. Пятьдесят рабочих Замоскворецкого района, работники типографии Сытина, в том числе и Сергей Есенин подписали и направили члену Думы большевику Малиновскому письмо, в котором резко осуждали меньшевиков. Малиновский оказался  провокатором:  передал письмо охранке. Все подписавшие письмо были взяты московской охранкой под наблюдение. В ноябре 1913 года под филерское наблюдение был взят и Есенин, которому охранка присвоила  кличку «Набор»

Есенин тогда писал:

Сбейте мне цепи, скиньте оковы
Тяжко и больно железо носить
Дайте мне волю желанную волю
Я научу вас свободу любить

Тот поэт, врагов кто губит
Чья родная правда мать
Кто людей как братьев любит
И готов за них страдать.

В это время в детских журналах «Проталинка» и «Мирок» начали печатать стихи Есенина. Первое печатное стихотворение «Берёза» было опубликовано в журнале «Мирок» в январе 1914 года:

Белая берёза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой
И стоит берёза
В сонной тишине
И горят снежинки
В золотом  огне
А заря лениво,
Обходя кругом,
Обсыпает ветки
Новым серебром.

«Аристон». /Псевдоним Есенина/

В типографии Сытина Есенин познакомился с сотрудницей Анной  Изрядновой, с которой начинает жить в гражданском браке. В 1914 году у них родился сын Юрий. В это время Есенин пишет много стихов о природе, крестьянском быте, по мотивам русской истории.  Его стихи стали активно публиковать в московских журналах. В декабре 1914 года Есенин бросил работу и занимается только творчеством. Имя Есенина в Москве стало известным, но он не ограничивается Москвой и посылает свои стихи в Петербургские журналы, но ответов не получал. В начале марта 1915 года Есенин поехал  в Петроград, чтобы встретиться с Блоком. Дома его не застал и написал записку: «Александр Александрович. Я хотел бы поговорить с Вами. Дело для меня очень важное, может быть, где и встречали мою фамилию. Хотел бы зайти часа в 4.»
          С почтением С. Есенин.

Встреча Есенина с Блоком состоялась 9 марта 1915 года. Есенин показал Блоку тетрадь со  своими стихами, которые тот высоко оценил и на записке Есенина Блок написал: «Крестьянин Рязанской губ. , 19 лет. Стихи свежие, чистые, голосистые, многословные. Приходил ко мне 9 марта 1915 года.

Блок направил Есенина с записками к крестьянскому поэту Сергею Городецкому и редактору Михаилу Мурашеву, работавшему в журналах демократического направления. Есенин вспоминал: «Прощаясь, Александр Александрович, написал мне записочку и дал мне: «Идите с нею в редакцию. По – моему, Ваши стихи надо напечатать. Ушел я от Блока ног под собой не чуя. С него, да Сергея Митрофановича Городецкого и началась моя литературная дорога». 

Будучи в Петербурге, Есенин в начале жил у поэта Городецкого. В апреле 1915 года Есенин вернулся в Константиново и написал письмо крестьянскому поэту Николаю Клюеву, о котором ему рассказывал Городецкий: «Дорогой Николай Александрович! Читал я Ваши стихи, много говорил о Вас с Городецким и не могу не писать Вам. Тем более, когда у нас с Вами много общего. Я тоже крестьянин и пишу так же, как Вы, но только на своём рязанском языке».  Будучи в Константиново, в мае 1915 года Есенин получил от Рязанского присутствия повестку о призыве в армию, но получил отсрочку на год по зрению. В октябре 1915 года Есенин вновь приехал в Петроград, и Городецкий  познакомил его с Клюевым. Поэт Николай Клюев родился в глухой лесной северной деревне и вырос в глубоко религиозной семье, фанатично соблюдающей дух староверчества: даже один из его дедов был самосожженцем. Поэзия Клюева была пропитана древним благочестием и мистикой. Явился в Петербург Клюев  одетым под мужичка, а писал и говорил нарочито архаическим языком, рассчитанным на успех в аристократических салонах. При знакомстве с Есениным, Николай Клюев «так и впился в него» и сразу перетянул Есенина от Городецкого к себе. Есенин был очарован религиозным идеализмом Николая Клюева.

Между ними завязалась крепкая дружба, Клюев стал наставником Есенина и в 1915 – 1916 годах Есенин находился под огромным влиянием Клюева. Городецкий и Клюев часто посещали аристократические салоны Петербурга, ввели они туда и Есенина. С апреля 1915 года петербургские аристократы начинают сами приглашать Есенина в свои салоны, где он пользовался неизменным успехом. Стихи, особенно похабные деревенские частушки голубоглазого Леля очень понравились аристократам.  В конце октября 1915 года Сергей Есенин впервые принимал участие в большом вечере в концертном зале Тенишевского училища, где свои стихи исполнял под тальянку. Группа крестьянских поэтов выступала на эстраде, которая, украшенной соломой, а они были одеты под мужиков. «В этом балагане впервые выступал и добрый молодец, млад Есенин из Рязани, потряхивая кудрями русыми, приплясывая ножками резвыми», писали тогда газеты.


В январе 1916 года уже в Петрограде Есенин вновь получает повестку на военную службу и тогда Сергей Городецкий обратился с ходатайством к своему знакомому полковнику Ломану, начальнику Царскосельского военно - санитарного поезда, чтобы Есенин был  призван на службу в санитарный поезд. Дмитрий Николаевич Ломан был доверенным лицом императрицы Александры Фёдоровны и другом и Григория Распутина. 15 апреля 1916 года Есенина зачислили санитаром в Царскосельский санитарный поезд, позднее Ломан Есенина отозвал  к себе в Царское село. От Ломана Есенин получал большие льготы: жил в Царском селе и часто ходил в штатском. Ломан также приобщал Есенина к светской жизни и даже баловал деликатесами вплоть до отличных вин. Родители говорили тогда Сергею с тревогой: «Уж больно высоко взлетел!»

В 1916 году Есенин с Клюевым для антуража носили боярские костюмы, а на груди у них висели большие старинные кресты. 22 июня 1916 года в честь вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны был дан концерт, в котором Есенин принял активное участие. После концерта Есенин великой княгине Марии Николаевне вручил своё красочно оформленное стихотворение, посвящённое им, дочерям Николая II. Великая княгиня Мария Николаевна в ответ на этот подарок, сняла с пальца золотой перстень с изумрудом и короной вместо пробы и подарила Есенину.

Осенью 1916 года полковник Ломан представил Есенина императрице Александре Фёдоровне, которой тот читал свои стихи. По ходатайству Ломана императрица подарила Есенину золотые часы, но Ломан ему их так и не вручил. Злопыхатели тогда шутили над Есениным: «Ну вот, и появился или новый Распутин или новый Протопопов». Зимой 1916 года Ломан предложил Есенину написать стихи посвященные Николаю II , но Есенин отказался. В феврале 1917 года Ломан командировал Есенина в ставку императора Николая II, но назревал переворот и Есенин уклонился от поездки. После февральской революции Есенин самовольно покинул армию - служить Керенскому он не собирался.

Летом 1917 года петербургская богема в разных домах устраивала поэтические вечера, на которые активно приглашался Есенин. К женщинам из литературной богемы он относился с большой опаской. Так с трудом Есенин избавлялся от одной назойливой маленькой поэтессы, которая упорно садилась ему на колени и целовала в засос. Есенин ворчливо шутил: « Я и не знал, что у вас в Питере эдак целуются. Так присосалась, точно всего губами хочет вобрать». Есенин не знал, как относиться к другой поэтессе, которая разгуливала  перед ним в обнаженном виде. Есенин опасался, что эти поэтессы могут заразить его «скверной болезнью». Друзья говорили про него: «Цветок и столько бесов вокруг, они его неминуемо  развратят!» Кроме этого такие вечера всегда сопровождались  обильными угощениями. На вечере у одного петербургского адвоката Есенин впервые был совершенно пьян.


В 1916 году Есенин сблизился с левыми эсерами и с конца марта 1917 года  сотрудничает с эсеровской газетой «Дело народа», где постоянно публикуются его стихи. В редакции газеты Есенин познакомился с молодой девушкой, Зинаидой Николаевной Райх, которая состояла в партии эсеров и работала техническим секретарём. В июле 1917 года Есенин и Зинаида Райх совершали поездку на пароходе по Белому морю, во время которой Есенин ей заявил:  «Я на Вас хочу жениться». Когда Зинаида ответила: «Дайте подумать», Есенин даже рассердился, и они тогда решили венчаться немедленно. Денег у них не было, и Райх послала отцу телеграмму «Вышли сто, венчаюсь». Отец немедленно выслал деньги. Венчанье было назначено на 30 июля. Купили обручальные кольца и нарядили невесту, а на букет невесте денег не осталось и по пути в церковь Сергей нарвал ей букет полевых цветов,  Так в июле 1917 года под Вологдой Есенин женился на Зинаиде Райх. Молодые Есенины поселились в Петербурге на втором этаже дома 33 по Литейному проспекту. У Зинаиды Райх и Есенина было двое детей: Татьяна, родилась 11 июня 1918 года, и Константин, родился 3 февраля 1920 года. В это время Есенин был ещё далёк от пьянства и на его столе лежали старая библия деда и «Слово о полку Игореве».

В октябре 1917 года, во время свержения Временного правительства Есенин находился в Петрограде, после Октябрьской революции он сразу встал на сторону большевиков. 22 ноября 1917 года в концертном зале Тенишевского училища состоялся вечер поэзии Есенина. В течение декабря Есенин присутствовал на всех публичных  собраниях эсеров, где выступал со своими стихами. 21 февраля 1918 года Есенин записался в боевую дружину левых эсеров. При переносе столицы из Петербурга в Москву Есенин переехал  жить в Москву. В мае 1918 года в московском эсеровском издательстве «Революционный социализм» вышел его сборник «Голубень».

В августе 1918 года Есенин, будучи в издательстве ВЦИК, познакомился с работником издательства поэтом Анатолием Мариенгофом и между ними завязалась дружба. В то время молодые поэты, окрылённые революцией, создавали свои направления в искусстве и поэзии. Мариенгоф познакомил Есенина со своими друзьями, поэтами Вадимом Шершеневичем и Александром Кусиковым. И эта четвёрка решила создать своё направление словесного искусства - орден имажинистов под официальным названием «Ассоциация вольнодумцев». Есенин продолжает активно сотрудничать с журналом левых эсеров «Знамя», где печатаются его стихи. Имажинисты были близки по взглядам  как к левым эсерам, так и большевикам. В «Ассоциации вольнодумцев» Есенин познакомился и подружился с бородатым брюнетом, эсером Яковом Блюмкиным, сотрудником ВЧК. Блюмкин часто водил Есенина по притонам, где Блюмкин проповедовал бандитам и проституткам о революции, а Есенин читал свои стихи. Посещали они иногда и кабаки, где мало ели, но много пили. Такие, как Блюмкин, были всегда готовы на крайности: или отдать ближнему последнюю рубашку или расстрелять, если потребует революция. Почти все участники «Ассоциации вольнодумцев» писали стихи. Ходасевич вспоминал, как Алексей Толстой  справляя именины весной 1918 года, пригласил всех знакомых. Есенин пришел с  Блюмкиным. Есенин, любивший щегольнуть, сказал одной поэтессе при Блюмкине: «А не хотите поглядеть, как расстреливают? Я вам через Блюмкина это в одну минуту устрою». (Через три месяца Яков Блюмкин убил германского посла, графа Мирбаха.) 

С августа 1918 года Есенин жил на квартире у Мариенгофа в Богословском переулке. Чтобы обеспечить себя средствами в это тяжелое время, они открыли свой книжный магазин на Никитской под названием «Московская трудовая артель художников слова». Комнату, в которой они жили, была завалена книгами, а Есенин искал в газетах объявления, где можно их дёшево купить. Есенин тогда с гордостью говорил друзьям: «Это мой магазин. Я его открыл, понимаешь!»  Торговля шла у них бойко. Сергей Городецкий вспоминал, что как – то, зайдя в комнату Есенина при магазине, он увидел стол заваленный пачками денег, которые Есенин считал.  В голодном 1919 году два предприимчивых работника Московского цирка открыли на Тверской улице кафе поэтов под названием «Стойло Пегаса». Имажинисты во главе с Есениным перекупили его и «Стойло Пегаса» стало клубом «Ассоциации вольнодумцев». Есенин играл здесь главную роль, как почти единоличный владелец кафе, как председатель «Ассоциации вольнодумцев» и как лучший из всех выступающих здесь поэтов.

В кафе играл румынский оркестр, на стенах были развешены картины художника - имажиниста Георгия Якулова, залихватские лозунги Марингофа и стихи имажинистов. Первое место в «Стойле Пегаса», всегда было у Сергея Есенина. В кафе велись диспуты об искусстве, о кино, театре, живописи. Ежедневные поэтические вечера тонули в гаме пьяных посетителей. Есенин был всегда взвинчен пьяной обстановкой, он то с эстрады выкрикивал свои стихи, то сидел за столиком вместе с пьющими. Здесь начиналось его  пагубное пристрастие к вину. Было замечено, что Есенин пьёт всю ночь, а хмелеет мало, в  своей компании он весёлый, поёт частушки, но стоит появиться незнакомому человеку, он становился вспыльчивым, начинал придираться, лез в драку, бил посуду. Успокоить, взбудораженного вином Есенина, мало кому удавалось. Когда был напечатан «Пугачёв», который плохо продавался, Есенин попробовал заменить входные билеты покупкой «Пугачёва», но публика возмутилась, и пришлось прекратить. Случайно посетивший «Стойло Пегаса» Дмитрий Фурманов написал об обстановке в этом кафе: «Посетителями кафе в основном были раскрашенные барышни и их кавалеры, которые за лёгкий завтрак выкидывали десятки тысяч рублей, словом это была та же сволочь, которая прежде упивалась похабными частушками и песенками. Выступавшие поэты старались перекричать друг друга». Так Есенин из благочинного  «клюевского послушника» превратился в имажиниста со скандальной репутацией. 

Скандалам Есенина в «Стойле Пегаса»  «его друзья» только радовались: они косвенно приобщались к его шумной известности. Есенин сам признавался, что «скандал, особенно красивый скандал, всегда помогает таланту». В одной из своих автобиографий Есенин писал: «Самые лучшие поклонники нашей поэзии проститутки и бандиты». Пагубное пристрастие к вину день за днём губило психику Есенина. В стихотворении «Да! Теперь решено. Без возврата» он признаётся:

Да! Теперь решено, Без возврата
Я покинул родные поля
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя.

Низкий дом без меня ссутулился
Старый пёс мой давно издох
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать , судил мне бог.

Я люблю этот город вязевый
Пусть обрюзг он и пусть одрях
Золотая дремотная Азия
Опочила на куполах.

А когда ночью светит месяц,
Когда светит … чёрт знает как!
Я иду, головою свесясь,
Переулком в знакомый кабак.

«Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь напролёт, до зари
Я читаю стихи проституткам
И с бандитами жарю спирт.

Сердце бьётся всё чаще и чаще
И уж я говорю невпопад.
«Я такой же, как вы, пропащий,
Мне теперь не уйти назад.

Низкий дом без меня ссутулился,
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне бог.

3 февраля 1920 года у жены Есенина Зинаида Райх родился сын Константин и, в это же  время, 3 февраля 1920 года, Есенин подал заявление на развод. Их брак был расторгнут 5 октября 1920 года народным судом города Орла. Есенин оставил Зинаиду Райх с двумя малолетними детьми, старшей Татьяне было два года, а младшему Константину восемь месяцев. Есенин потом оправдывался, что Анатолий Мариенгоф всё сделал, чтобы поссорить  его с женой, который ему твердил, что поэт не должен быть женатым. Позднее Зинаида Райх вышла замуж за В. Э. Мейерхольда.

После развода с женой у Сергея Есенина постоянное чувство тревоги и преследует мысль, что он сделал непоправимый шаг: «Где моя жизнь? Где мои дети?»
Писатель Н. Никитин рассказывал, что во время одной поздней встречи с Есениным в Ленинграде, тот с болью в сердце говорил ему, показывая на дом: «Видишь! В этом доме я жил, когда первый раз женился, и у меня квартира была, и у меня были дети» Это первое трагическое разрушение домашнего очага повлекли за собой бездомность и бесприютность жизни Есенина. До конца своих дней он так и не имел постоянного места жительства, а скитался по друзьям и знакомым.   

В одном из журналов Пролеткульта за 1919 год была статья, в которой говорилось, что пролеткульты страны советов призваны возрождать народные танцы. В статье также сообщалось, что всемирно известная американская танцовщица Айседора Дункан своими  революционными танцами смогла возродить древнеэллинское искусство. Гармонией танцев Дункан одухотворила произведения Бетховена, Шуберта, Шопена и других композиторов. Айседоре Дункан противно было видеть, как в Европе относятся к артистам: их превращали в шутов. Когда в 1921 году нарком просвещения Луначарский,  был в Америке, он встретился с Айседорой Дункан. Дункан предложила Луначарскому организовать в Москве танцевальную школу революционного направления, причём совершенно бескорыстно. А много ли в то время было охотников ехать в холодную, голодную, разорённую войной страну? «Я верила, что идеальное государство чудом осуществилось на Земле. Со всем жаром я готовилась вступить в идеальное государство коммунизма. Прощай старый мир! Привет тебе, мир новый»  - так описала своё настроение Айседора Дункан перед поездкой в Россию.

В июле 1921 года Айседора Дункан приехала в Москву и была вначале ошарашена: её поместили не в фешенебельную, а просто жалкую гостиницу с мышами, которые ночью выглядывали из всех щелей! Но её энтузиазм был непоколебим, и на другой день она поехала к наркому Луначарскому. По указанию Луначарского Айседору Дункан поместили в квартире балерины Гельцер, затем Луначарский передал Дункан и дворец, который ранее принадлежавший Гельцер. Айседора Дункан быстро сошлась с деятелями искусства большевиков, чему  способствовало её знакомство с  Луначарским, Красиным, Конёнковым и другими.

3 октября 1921 года Айседору Дункан пригласили на вечеринку к художнику Георгию Якулову.  Вот как описывает первую встречу Сергея Есенина с Айседорой Дункан её подруга Мэри Дести. Дункан опоздала на вечеринку, которая уже была в разгаре. «О Айседора! Почему так поздно? Наш молодой поэт Есенин перевернул пол – Москвы, разыскивая тебя. Он заявил, что не заснёт, пока с тобой не увидится!»  заявил Георгий Якулов. Айседоре поднесли штрафной стакан водки и спели здравицу. Через некоторое время в квартиру ворвался Есенин. Их даже не надо было представлять друг другу: Дункан открыла свои объятия, а Есенин упал перед ней на колени и, прижимая к себе, твердил: «Айседора, моя Айседора!»  Потом Айседора танцевала, а Есенин читал ей стихи. По окончании вечеринки Дункан пригласила Есенина к себе и устроила шикарный пир. Айсидора потом помнила лишь голову с золотыми кудрями, лежавшую у неё на груди и возгласы: «Айседора, Айседора, моя, моя!» Это было счастье и одновременно несчастье для Айседоры Дункан.

До встречи с Есениным Дункан была уже несколько раз в гражданском браке. В её жизни была ужасная трагедия: в Париже, когда её дети, мальчик и девочка, ехали в автомобиле, он свалился с моста в Сену. Дети погибли, так как машина была с закрытым верхом. С тех пор Айседора ездила только в автомобилях с открытым верхом, что впоследствии сыграло роковую роль.  Ни в одной стране мира Дункан не встречала таких послушных учеников, которые в холод и голод шлёпали по грязным улицам Москвы, чтобы попасть в её школу танцев. Сама Дункан часто выступала в Москве с концертами, демонстрируя своё искусство, причём во время перерывов вдохновлённые зрители пели «Интернационал». В октябре 1921 года в европейских газетах было опубликовано интервью Айседоры Дункан: «Существует единственная солидарность трудящихся – Интернационал, который гарантирует будущее цивилизации». Западная пресса уверяла, что «Дункан стала большим большевиком, чем сами большевики». Привязанность Дункан к Есенину возникла сразу, она называла Есенина не иначе, как «дарлинг» (ангел). Будучи в «Стойле Пегаса» Айседора написала на зеркале: «Iesenin choligan, Iesenin angel. Isadora». Но иногда было по другому: однажды Дункан, Есенин и их друзья были в кафе «Маски смеха».  Артисты запели куплеты в честь Дункан, Есенин сначала  отплёвывался: «Кафейные жулики», а потом встал, сославшись на нездоровье, и направился к выходу. Когда Айседора стала его удерживать, Есенин отшвырнул её.

В сочельник компания с Есениным засиделась с вином у Конёнкова на трое суток. На четвёртый день все пошли в книжный магазин Есенина на Никитскую. Заведующий магазином, Головачёв с расстроенным видом спросил пришедшего Есенина: «Сергей Александрович! Где вы пропадали? Вас всюду ищет Дункан. Она не спала три ночи, ей всё виделся Есенин с перерезанным горлом. Обеспокоенная, она оставила письмо друзьям в конце, которого  написала: «Не думайте, что во мне говорит влюблённая девчонка, нет – это преданность и материнская заботливость»      

3 мая 1922 года был зарегистрирован брак Сергея Есенина с Айседорой Дункан, а 10 мая на юнкерсе они улетели из Москвы в Кёнигсберг, затем в Берлин. Перед отлётом Есенин  заходил к первой жене Зинаиде Райх, которая была уже за мужем за Мейерхольдом. После посещения бывшей жены и своих детей, Есенин написал сыну Косте сказку о «Пастушке Пете» и стихотворение, которое посвятил Зинаиде Райх: «Вы помните вы всё конечно помните…»  Айседора Дункан уезжала из России с Есениным в Европу с одной целью: показать молодому поэту мир. Во время поездки Айседора Дункан выступала со своими танцами, чтобы поддержать комфортную жизнь, но эта свадебная поездка иногда превращалась в хулиганское турне.

Есенин и Дункан прибыли в Берлин 12 мая, там они в ночь с 12 на 13 мая выступали в  Доме искусств, где Есенин, вскочив на столик, заставлял присутствующих петь гимн «Интернационал». Этот эпизод попал на страницы многих зарубежных газет. Белогвардейский поэт Мунштейн написал о чете Есениных:

Не придумаешь фарса нелепее
Вот он вывоз сырья из Совдепии
Вот восторг образованных стран
С разрешения доброго Ленина
Привезла молодого Есенина
Не совсем молодая Дункан.

В Берлине Есенин сбежал с Кусиковым от Айседоры Дункан из отеля "Адлен" в пансионат на окраине. Только через три дня Айседора смогла найти Есенина. Она влетела туда с хлыстом, отлестала им Есенина и учинила погром в заведении. Александра Кусикова пришлось оставить в качестве залога, чтобы Дункан потом заплатить за причинённый ущерб. Из Берлина Дункан с Есениным переехали в Брюссель, получить визы в другие страны им было не просто: Франция уведомила, что впустят только в том случае, если они не будут проводить «Красной пропаганды». После инцидента в Берлине Есенин отправил телеграмму Литвинову:

"Уважаемый тов. Литвинов! Будьте добры, если можете, то сделайте так, чтобы мы выбрались из Германии... Обещаю держать себя корректно и в публичных местах Интернационал не петь". С. Есенин Айседора Дункан.

29 июля Айсидора Дункан и Сергей Есенин прибыли в Париж, где на одном из выступлений  Есенин устроил такой скандал, что чуть не подрался с белогвардейским офицером. Так совершая поездки почти по странам Европы, Есенин и Дункан провели два очень счастливых месяца. В октябре 1922 года Дункан и Есенин в сопровождении друзей из Гавра на лайнере «Париж» отправились в Америку. К удивлению прибывших в Нью - Йорк Дункан и Есенина и встречающих их армии репортёров, вся группа прибывших была ночью отправлена на остров Эллис (место для политических преступников). Но оказалось, что ФБР действовало по своей инициативе, а из Вашингтона на этот счёт никаких указаний не поступало. На следующий день, утром, иммиграционные власти выпустили Дункан, Есенина и их сопровождающих. Официальные власти заявили, что Айсседора Дункан была задержана по указанию министерства юстиции по причине её долгого пребывания в России и из – за слухов её связи с Советами. Айседора отвечала всем, кто её спрашивал о причине задержания: «Меня задержали, потому, что я приехала из Москвы»,

Дункан с большим успехом выступала в городах Америки, показывая её Есенину. В Бруклине произошел с ней инцидент: во время танца с плеча Дункан сползла накидка, а она была возбужденна до предела: кто – то послал Айседоре бутылку плохого шампанского и она в антракте выпила его бокал. В Нью - Йорке была организована провокация против Есенина на квартире еврейского поэта Мани - Лайба. Айседора пришла на вечеринку в прозрачном платье и евреи стали вольно с ней обращаться. Есенина так напоили, что он стал обзывать евреев жидами, а на Айседоре разорвал платье, крича: "Бл.дь!" На другой день газеты раструбили, что он антисемит и избил свою жену - американку. Он видел, как с восторгом встречают его жену, а его не жалуют. За границей Есенин работал мало, он больше пил или скучал по России. Устинов вспоминал, как Есенин жаловался ему: «Мы для газетчиков устраивали дорогие ужины, некоторым я клал в салфетки по 500 франков, а они жрали, пили, деньги брали, а хоть бы одну заметку обо мне! Сволочи!» Европа о Есенине упорно молчала и тогда, чтобы заставить говорить у Есенина оставался только старый российский способ – скандалы. За один из скандалов Есенин едва сильно не поплатился. Только взятка Дункан и её объяснение припадком душевной болезни сделали так, что Есенина только выслали из Франции. «Она хотела меня отправить в сумашедший дом, лукаво, с пьяной улыбкой, кивал Есенин на Айседору Дункан.

 1 августа 1923 года Есенин вернулся из - за границы в Москву. Оказалось, что Мариенгоф женился и Есенину нельзя оставаться в его квартире. В начале сентября Есенин  расстался с Айсидорой Дункан. Галина Бениславская предложила Есенину жить у неё.  Галина Бениславская выросла в интеллигентной семье, училась в Харьковском университете. Когда город захватили белые, перешла линию фронта и приехала в Москву. Работала в канцелярии ВЧК, затем в редакции газеты «Беднота».  Бениславская, когда впервые увидела Есенина в 1920 году, сразу влюбилась навсегда. Галина с подругой иногда  посещала «Стойло Пегаса» - ей очень хотелось видеть Есенина. На квартиру к Бениславской приехали и сёстры Есенина Катя и Шура. Жили они дружно, одной семьёй, Бениславская была очень привязана к Есенину и для его семьи была как родная.

Галина Бениславская с самоотверженностью и самопожертвованием посвятила себя Сергею Есенину. Есенин говорил другу поэту Вольфу Эрлиху: «У меня только один друг есть в этом мире: Галя…». Обширная переписка Есенина с Галиной Бениславской говорит, какое огромное участие принимала Бениславская в литературных делах Есенина. Она вела переговоры с издательствами, составляла сборники стихов Есенина и их издавала. Кроме того, Бениславская делала всё, чтобы спасти от тлетворного влияния «друзей» Есенина. «Милый, хороший Сергей Алксандрович! Хоть немного пощадите себя. Бросьте эту пьяную канитель…»  «Всегда ваша и всегда люблю вас» - писала Галина
«Галя милая я очень люблю вас» - писал ей Есенин. Бениславская была единственным  человеком, которая понимала, какой катастрофой угрожает Есенину его образ жизни.

Есенин вернулся из - за границы в разгар нэпа и увидел разницу между лозунгами большевиков и действительностью. Напившись, он часто скандалил: «Бей коммунистов, спасай Россию». Так публично крыть большевиков мог себе позволить только Есенин, за подобные выходки любой другой был бы строго наказан. Увещевания не помогали и на Есенина махнули рукой.  По милиции был даже издан приказ: «Есенина доставлять в участок для вытрезвления и отпускать, не давая дальнейшего хода делу».
.

21 ноября 1923 года Есенин с друзьями был задержан ОГПУ за пьяный дебош в пивной. Участников дебоша:  Есенина, Клычкова, Орешина и Ганина обвинили в антисемитизме. В рабочей газете была напечатана статья Сосновского, который требовал привлечь к ответственности этих поэтов и не печатать их произведения.

30 ноября газета «Правда» опубликовала ответное письмо четырёх поэтов. В декабре Есенин поступил в профилакторий им. Шумской. Бениславская писала ему: «Милый Сергей Александрович пощадите Вы себя, бросьте эту пьяную канитель, то, что сейчас происходит с вами, все эти пьяные выходки, весь этот бред всё, это выворачивание души перед друзьями! Поработайте над собой вы ведь не такой слабый, как себя считаете. А вам наплевать на всё захотелось пойти и встряхнуться. У вас это болезненное и связано с общим состоянием. Всегда ваша и всегда люблю вас, заканчивала она свои письма. Когда Есенин ушел от неё, она лечила нервы. Как результат состояния Есенина – его стихи:

Есть одна хорошая песня о соловушке
Песня панихидная по моей головушке
Цвела – забубённая, росла ножевая.
А теперь вдруг свесилась, словно неживая.

Думы мои, думы! Боль в висках и темени.
Промотал я молодость без поры, без времени.
Как случилось – сталось, сам не понимаю.
Ночью жесткую подушку к сердцу прижимаю.

Лейся песня звонкая, вылей трель унылую.
В темноте мне кажется – обнимаю милую.
За окном гармоника и сиянье месяца.
Только знаю – милая никогда не встретится.

Эх, любовь – калинушка, кровь заря вишнёвая,
Как гитара старая и как песня новая.
С теми же улыбками, радостью и муками,
Что певалось дедами, то поётся внуками.

Пейте, пойте в юности, бейте в жизнь без промаха –
Всё равно любимая отцветёт черёмухой.
Я отцвёл не знаю где. В пьянстве, что ли? В славе ли?
В молодости нравился, а теперь оставили.

Потому хорошая песня у соловушки,
Песня панихидная по моей головушке.
Цвела – забубённая, была ножевая,
А теперь вдруг свесилась, словно не живая.

В феврале 1924 года Есенин очень сильно порезал запястье левой руки, были перерезаны даже  сухожилия. Он потом объяснял, что поскользнулся на тротуаре и левой рукой разбил окно полуподвального помещения. Его положили в Шереметьевскую больницу, потом перевели в Кремлёвскую, где Есенин пролежал до конца марта.

Годы молодые с забубённой славой
Отравил я сам вас горькою отравой.
Я не знаю: мой конец близок ли, далёк ли,
Были синие глаза, да теперь поблёкли.

Где ты радость? Темь и жуть, грустно и обидно.
В поле, что ли? В кабаке? Ничего не видно.
Руки вытяну – и вот слушаю на ощупь:
Едем…кони…сани…снег…проезжаем рощу.

«Эй, Ямщик, неси во всю! Чай рождён не слабым!
Душу вытрясти не жаль по таким ухабам»,
А ямщик в ответ одно: «По такой метели
Очень страшно, чтоб в пути лошади вспотели».

«Ты, ямщик, я вижу трус. Это не с руки нам!»
Взял я кнут и ну стегать по лошажьим спинам.
Бью, а кони, как метель, снег разносят в хлопья.
Вдруг толчёк …и из саней прямо на сугроб я.

Встал и вижу: что за чёрт – вместо бойкой тройки
Забинтованный лежу на больничной койке.
И заместо лошадей по дороге тряской
Бью я жесткую кровать мокрою повязкой.

На лице часов в усы закрутились стрелки.
Наклонились надо мной сонные сиделки.
Наклонились и хрипят: «Эх ты, златоглавый,
Отравил ты сам себя горькою отравой.

Мы не знаем, твой конец близок ли, далёк ли -
Твои синие глаза в кабаках промокли». 
 
После этого случая Есенин всегда забинтовывал запястье левой руки чёрной шелковой лентой. Его друг Анатолий Мариеннгоф объяснял этот случай попыткой самоубийства.

На почве пьянства у Есенина появилась душевная неуравновешенность, журналист Устинов вспоминал случай с Есениным в гостинице «Люкс». Тупой дежурный, услыхав громкий голос Есенина, заподозрил оргию и стал за дверью подслушивать. Есенин, заметив, стремительно открыл дверь и чуть не сшиб с ног дежурного, взял за горло и стал душить. Тот вырвался и побежал жаловаться коменданту.
- «Он тебя за горло взял?»
- «Чуть не задушил!»
- «Оружие при тебе было?»
- «Так точно!»
- «Почему же ты его не застрелил?»

В марте 1924 года Есенину пришлось обратиться в психиатрическую клинику московского университета. При обследовании врачи определили, что «он страдает тяжелой формой нервно – психиатрического заболевания с приступами расстройства настроения и навязчивыми мыслями». Есенин в пьяном виде крыл большевиков, чего другие и мыслить не могли. 17 мая Есенин был на Ваганьковском кладбище, на похоронах  друга поэта А. Ширяевца и написал стихи «Памяти Ширяевца»

Мы теперь уходим понемногу
В ту страну где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать

Милые берёзовые чащи!
Ты, земля! И вы равнин пески!
Перед этим сонмом уходящих
Я не в силах скрыть моей тоски

Слишком я любил на этом свете
Всё, что душу облекает в плоть
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.

Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.

Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве
И зверьё, как братьев наших меньших
Никогда не бил по голове.

Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящих
Я всегда испытываю дрожь.

Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле. 

В последние два года любимыми поэтами Есенина стали Лермонтов и Пушкин. Он даже внешне хотел походить на Пушкина: ходил в цилиндре, крылатке, в руках трость, а на пальце перстень. 6 июня 1924 года при возложении венка у памятника Пушкину, посвящённого 125 летнему юбилею со дня рождения, Есенин читал своё стихотворение «чтоб и моё степное пенье сумело бронзой прозвенеть». В это время у него происходила  переоценка отношения к жизни, но не было сил вырваться из цепких рук пьяного веселья. В декабре 1924 года он писал Бениславской с Кавказа: «Назло всем не буду пить как раньше…». Но вернувшись 1 марта 1925 года в Москву, Есенин снова стал появляться нетрезвым, мрачным и надломленным. Свою страшную привычку преодолеть он так и не смог. У Есенина стали проявляться явные признаки неуравновешенности и мания преследования, но у него не было сил вырваться из цепких рук «друзей», которые пили за его счёт.

10 марта 1925 года к Есенину приехала мать, отмечали день рождения Галины Бениславской, были Борис Пильняк, поэтесса Мария Шканская и Софья Андреевна Толстая, которой Есенин уделял наибольшее внимание. В конце марта он снова уехал на Кавказ. 11 мая Есенин писал Бениславской: «Может быть, я скоро приеду в Москву, чтобы съездить в Ленинград, а потом в деревню, там, на Оке мне лучше будет».  В Баку Есенину пришлось лежать в больнице: горлом шла кровь  (врачи определяли у него  горловую чахотку). Посетившему его в больнице Чернявскому, Есенин жаловался: «Нехорошо было, Володя, лежал долго, харкал кровью, думал, что уже больше не встану, совсем умирать собрался и стихи предсмертные написал». Были свидетельства, что в Баку во время драки, Есенину сломали ребро. Обыватели говорили: Жаль, что совсем не убили». Вернувшись 25 мая с Кавказа, Есенин выглядел надломленным, мрачным и снова часто нетрезвым. Есенин говорил другу Вольфу Эрлиху: «я очень болен, … прежде всего, малодушием». В середине июля Есенин был в Константиново, вернувшись, 16 июля ушел от Бениславской, собираясь жениться на Софье Толстой. 25 июля Есенин и Софья Толстая выехали в Баку.

Весной 1925 года Есенин закончил «Чёрного человека», которого задумал, как исповедь о своей жизни, которого писал после цикла Москва кабацкая. Прошло больше года после похорон его друга Александра Ширяевца, Есенин, посетив его могилу, с возмущением рассказывал: «Ну не скоты ли?!» Прихожу я на кладбище, ищу могилу Сашки… а могилы нет!... Понимаешь ли, на том месте, где погребён Ширяевец, какой – то сукин сын схоронил какого – то помощника режиссёра… И доска, понимаешь есть… А Сашки как будто на свете не бывало!» Орешкин, бывший в комиссии по похоронам, потом говорил: «Я был на могиле, ничего подобного!»
 
В середине июня 1925 года Есенин написал заявление в Госиздат об издании собрания его  стихов:

«Предлагаю литературному отделу издать собрание моих стихотворений в количестве 10.000 строк, по рублю за строку, с единовременной выдачей в 2000 рублей и остальные с ежемесячной выдачей по 1000 рублей. Начиная с 1 августа 1925 г. по 1 апреля 1926 г., сроком издания на 2 года, тиражом не более 10000 т. Моё собрание стихотворений и поэм никогда не издавалось»    17/ VI 25.   Сергей Есенин.

Литературно – художественный отдел Госиздата находился в Успенском переулке, здесь же были редакция журнала «Красная новь» и книгоиздательство «Круг». Летом 1925 года Есенину приходилось часто посещать литературно - художественный отдел Госиздата по поводу издания собрания сочинений. В издательство он часто приходил жестоко пьяным и  был в это время заносчив и груб. Иногда за деньгами в издательство Есенин приходил с «друзьями». Есенин снова стал пить по – прежнему с многочисленными  «друзьями». Он был хорошо известен Москве своими кутежами и пьяными скандалами. После таких заходов в Госиздат с «друзьями» он пил до одурения, часто пропивая все деньги. В эти дни он написал стихотворение «Письмо матери».

Друзьям он говорил, что в тридцать лет бросит пить, что у них в семье все пили и были почти что алкоголики, но в тридцать лет пить бросали. 25 июля Есенин с Софьей Толстой  выехали в Баку. Вернулись в Москву 6 сентября, а 18 сентября 1925 года был  зарегистрирован брак Сергея Есенина с Софьей Андреевной Толстой. 23 сентября Есенин в последний, пятый раз в 1925 году, и последний раз в своей жизни, приезжал на родину, в Константиново. В октябре жаловался друзьям, что его хотят отправить на лечение в Германию, а он не хочет. 26 ноября 1925 года Есенин лёг в клинику для нервнобольных. Условия жизни в клинике были для него тяжелыми: всю ночь в коридоре горел свет, двери палат были всегда  открыты, его комната была рядом с входной дверью и все, кто навещал больных проходили мимо комнаты Есенина и к нему заглядывали.

Есенин задумал побег из Москвы, 7 декабря 1925 года он послал телеграмму своему ленинградскому другу поэту Вольфу Эрлиху: «Немедленно найди две – три комнаты. 20 числах переезжаю жить в Ленинград. Телеграфируй. Есенин», ответных телеграмм он не получил. В середине декабря он написал заявление в издательство, чтоб никому его деньги не выдавали, все свои доверенности ликвидировал. 21 декабря Есенин под предлогом ушел из клиники. В клинику он больше не вернулся и домой так же не приходил. Два дня 21 и 22 декабря Есенин ходил по редакциям и издательствам, ночевал у друзей. 23 декабря пьяным приходил в Госиздат за деньгами, но в кассе денег было мало, и Есенину выдали чек. Вечером 23 декабря он пришел домой с братом Ильёй, злой. Собрал свои вещи, сквозь зубы Софье и сёстрам сказал: «До свиданья» и ушел. В этот же день Есенин заходил к Анне Романовне Изрядновой проститься. На её вопрос: «Что? Почему?» - сказал: «Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное умру». Вечерним поездом 23 декабря 1925 года Есенин выехал в Ленингад.

Утром 24 лекабря 1925 года Есенин приехал в Ленинград, оставив часть багажа у Эрлиха, а сам остановился в гостинице "Англетер". Журналист Устинов вспоминал (в это время он жил с женой в гостинице "Ангетер"), как они с Есениным отмечали канун Рождества. Был гусь, разная закуска, вино, коньяк и шампанское. Есенин сказал: «Понимаешь ли, нет бутылками – то! Я взял четыре полбутылки!» Есенин Устиновым прочитал раз десять своего «Чёрного человека» и стихи и поздно вечером ушел к себе в пятый номер.

 У Есенина была боязнь поздно ночью, под утро оставаться одному.  26 декабря в шестом часу утра Есенин зашел к Устиновым и пробыл у них до утра. На другой день 27 декабря под утро Есенин снова приходил к двери Устиновых, но стучал видимо тихо и ему не открыли. В тот день Есенин просил Устинова пускать его к себе, если он даже придёт очень рано. Вечером к Устинову приходил писатель Семёнов, с которым они просидели до 12 ночи,  они думали было зайти к Есенину, но решили, что надо дать ему выспаться. Утром 28 декабря Есенин к Устиновым не пришел, Есенин уже спал вечным сном.

Он держался правой рукой за трубу парового отопления, вокруг шеи была намотана верёвка. Умер Есенин не от удушья, а от разрыва шейных позвонков. Когда его сняли и  положили на кушетку, на его щеках были видны следы слёз.

Вот за все весёлые мути,
Отправляясь в край иной
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной

Чтоб за все за грехи мои тяжкие
За неверие в благодать,
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.

Но он сам выбрал и принял иную смерть. Под утро 28 декабря Есенин пытался вскрыть себе вены, а потом обмотал шею шнуром от штор и повесился на трубе парового отопления. Тело Есенина висело на шнуре от штор лицом к трубе, петли он не сделал, а обмотал шею шнуром, как шарфом. Правой рукой труп держался за трубу, видно, что как только он отбросил тумбу, опомнился, но было поздно. Есенин умер не от удушья, а от разрыва шейных позвонков. Утром 28 декабря вызвали участкового и судмедэксперта, который зафиксировал разрыв шейных позвонков и на лбу Есенина вдавленную вмятину из - за высыхания кожи от горячей трубы. На щеках его были заметны следы слёз.

Все документы 1925 – 1926 годов, без всякого сомнения, подтверждают самоубийство Есенина. У его современников даже и мысли не было о его убийстве. Хотя Есенин много  скандалил, но был даже под особым покровительством ГПУ. Его похоронили за государственный счёт. В последний год своей жизни Есенин стал человеком с совершенно неуравновешенной психикой. Его спаивали так называемые друзья, а когда он был пьян, ругался и лез в драки. Диагноз, установленный врачами: белая горячка. В нём крепко сидел «чёрный человек» и Есенин в себе его убил.  Ночью, 3 декабря 1926 года, на Ваганьковском кладбище на могиле Есенина застрелилась Галина Бениславская, оставив записку: «3.12.1926 г. Самоубилась здесь. Хотя и знаю, что после этого ещё больше собак будут вешать на Есенина, но и ему и мне это будет всё равно. В этой могиле для меня всё самое дорогое, поэтому напоследок наплевать на Сосновского и общественное мнение которое у Сосновских на поводу. 1 выстрел был осечка» .