Девушка из Куала-Лумпура. Сборник

Александр Исаев


ДЕВУШКА ИЗ КУАЛА-ЛУМПУРА

Сборник произведений



Александр Исаев – один из самых ярких наших современников. Писатель, сценарист, кинорежиссер («Шоу-бой», «Путана», «Сделай мне больно»). В фильмах Александра Исаева снимались многие «звезды» российского кино: Николай Еременко мл., Анна Самохина, Виктор Авилов, Александр Панкратов-Черный, Игорь Верник, Вячеслав Разбегаев…

Музыку для двух фильмов Александра Исаева писал композитор Евгений Дога.

Доктор экономических наук, профессор. Член-корреспондент Академии инженерных наук РФ (в середине девяностых АИН РФ возглавлял лауреат Нобелевской премии, академик А.В. Прохоров). Автор «Психопрограммистики» – направления глубинной психологии, созданной на основе киберантропологии.

В книгу включены произведения Александра Исаева, которые отличает лаконичный, изысканный стиль, уникальное чувство юмора.

Живет в Москве.




ОГЛАВЛЕНИЕ


1. Девушка из Куала-Лумпура
2. Дети травы
3. Гамлет, или История одного безумия
4. Игра в снежки





ДЕВУШКА ИЗ КУАЛА-ЛУМПУРА

Маленькая повесть


1.

Безденежье накатило как-то сразу.
Все началось с жены, точнее с ее мужа.
После эмиграции в Соединенные Штаты второй муж остался без работы. Вроде рассчитывали, что это будет не долго, но не зря говорят, человек предполагает, а Господь располагает.
Короче, Игорь решил дать им в долг. Приятель собирался в Нью-Йорк, и деньги (бай кеш) Игорь передал через него.
Опять же не зря говорят: «Пришла беда, открывай ворота».
У дочки обнаружили липому. Надо было делать операцию.
Короче деньги были почти на нуле.
В какой-то момент Игорь даже запаниковал. Но потом собрался и взял себя в руки.
У Игоря был один актив. Это его одноклассник. Во время Перестройки одноклассник разбогател и занялся… издательским бизнесом. Несколько раз, когда они встречались, одноклассник предлагал Игорю издательский проект (одноклассник  намекал на большие деньги), но Игорь уходил от конкретики, и вот, кажется, его время пришло.
Время от времени Игорь подумывал о перспективах, предложенных одноклассником. Но до реальных усилий дело не доходило.
...Офис одноклассника располагался в районе метро "Алексеевская". Недалеко от дома, где жил Шукшин.
Не так давно на литературном небосклоне уже прогремела «бомба». «Тропик Рака». Так-что с "кассовым" названием романа заморачиваться не пришлось.
«Девушка из Куала-Лумпура, или В тропиках раком».
Однокласснику название понравилось.
Правда, он поставил условие. "Порнуха, порнуха и еще раз порнуха. Причем, чем "круче", тем лучше".
Договорились об авансе в размере трех тысяч долларов.
Эти деньги Игорь планировал потратить на приобретение двух туристических путевок Москва-Куала-Лумпур. Чтобы почувствовать малазийский колорит.
Свою квартиру Игорь решил сдать на два месяца, чтобы рассчитаться с долгами. И хотя около месяца, им надо было жить вместе, дочка с мужем не возражали.
Теперь надо было найти турагентство с "удобоваримыми" ценами.
Остановился на компании "Амбассадор".
Несмотря на солидный бренд,  "Амбассадор" дал скидку в размере 35 процентов. И персонального менеджера.
До знакомства с Малайзией Игорь решил не браться за роман.
Ну, и надо было сделать мелкий ремонт.
Вызвать сантехника, заменить один ключ... Ну вот, вроде все.


2.

Самолет до Куала-Лумпура улетал из Москвы в 16-30.
До аэропорта Шереметьево Игорь решил добраться на такси.
Первый "звоночек" просигналил, когда он долго не мог дозвониться до менеджера.
Менеджер должна была привезти билеты прямо в Шереметьево.
Менеджера все не было.
Игорь подошел к стойке регистрации...
И тут получил ответ.
Пассажира с его фамилией в списке не было.
По инерции он еще пытался совершить какие-то телодвижения, пока окончательно не понял, что "Амбассадор" его просто обманул.
Домой пришлось возвращаться уже на автобусе.
Хорошо еще, что он договорился со съемщиками квартиры, что они заедут в 10 утра.
Вечером Игорю позвонила коллега из университета. В его окружении слухи распространялись быстро. Коллега предложила Игорю снять квартиру в Сергиевом Посаде на два месяца.
Деваться было некуда. И утром он взял курс на Загорск.

3.

В Загорске Игорь уже бывал раньше.  «Раньше» - это во время попытки поступить на постановочный факультет Института кинематографии. Еще до знакомства с женой.
 Как всегда «абитуру» разместили  в общежитии на Галушкина. Компания подобралась приятная. Молодые художники и даже одна «киновед».  «Киновед» сама забрела «на огонек». У нее сломался утюг, и Игорь выступил в роли «реаниматора». Возрождение утюга решили отпраздновать при участии шампанского. Понятно, что «спонсором» выступил Игорь.
«Киновед» жила в комнате одна. Так уж случилось, что у «киноведа» сломалась еще и застежка на брюках. И Игорь выступил в качестве «ремонтера» широкого профиля. Наверное, шампанское дало о себе знать. Но о желании «киноведа» Игорь узнал лишь тогда, когда она попыталась и у него «отремонтировать» молнию на джинсах…
На следующий день абитура решила смотаться в Загорск. День был выходной. Солнечный. Настроение было прекрасное. Игорь всегда хотел купить томик Библии. На территории соответствующих магазинов не было. Игорь обратился к "аборигену". Однако цена, которую тот «загачил», была запредельной.
… Родственница коллеги жила в пятиэтажном доме недалеко от Лавры.
Получив ключ от квартиры, Игорь решил прогуляться по Лавре. Но «делу – время, потехе – час».
Чтобы «запуститься», Игорь купил бутылку белого вина и около трехсот граммов «столичной» колбасы...
Завалившись на диван, Игорь решил потихоньку брать «быка за рога».
…Первый  раз настоящую «порнуху» он увидел в седьмом-восьмом классе.
«Моделью» была темнокожая девица. Причем, не столько обратила на себя внимание «модель», сколько ее клиент. Он был в… черных носках.
…Первый «порнографический рассказ» он прочитал, когда ему  исполнилось около шестнадцати. В рассказе шла речь о барине и его крепостных. Дело было в бане. «Стойку!» – то и дело кричал барин. После чего крепостные девки принимали соответствующие позы.
Много раз Игорь благодарил себя за то, что так и не прочитал «Тропики рака». (Несколько раз брался, но до конца так и не осилил.) Сейчас он выступал в роли, путешественника, который отправлялся в неведомый тур. Причем не его ведут по маршруту, а сам он выбирает, куда и как двигаться дальше. «Могу так, а могу и этак!»
…Если брать серьезную литературу он бы выбрал «Лолиту» Набокова.
Перебирая воспоминания, Игорь убедился, что «полноценным авторским правом» обладают только истории из его жизни. Короче, надо было искать яркий «свежак».
Как ни крути, но особые эмоции вызывали темы, связанные с «ремонтом молнии на джинсах». 
Приятель рассказывал, что таким «ремонтом» он однажды занимался с подругой в больнице. Тогда «подружка» была в коридоре, а приятель снаружи – на пожарной лестнице.
…С «ремонтом» были и отношения с девушкой, которой он помог перенести огромный чемодан в «Шереметьево». В аэропорту можно было снять душевую кабину.
…На «ремонт» опирались и отношения с двумя подружками в поезде. Когда одна подружка оставалась на нижней полке, а другая – на верхней…
Ну, что там еще?
…Тоже в поезде. Когда он оставался с соседкой в купе (соседи по купе тогда отправились в вагон-ресторан).
…Запомнилась история, которая случилась с ним в Крыму. Где он познакомился с семейной парой. Муж занимался бегом трусцой. И вот пока он «бегал»... Короче, вы понимаете, чем в это время он занимался с его женой..
Однако возникал вопрос. Как эти сюжеты перенести на «литоснову», с учетом "техзадания" одноклассника?
Вечером (до часа ночи) Игорь проковырялся за столом, но ничего оригинального в голову не шло. 
Пришлось подключать снотворное.

4. «Мистер Питкин в тылу врага».

Его первые "тактильные" отношения с девочками начались у него с фильма «Мистер Питкин в тылу врага».
Детство его протекало в Николаеве. После окончания Кораблестроительного института отца направили усиливать газовые турбины на Военно-морском флоте. А мать – лаборантом в системе «Заготзерно».
"Заготзерно» было авторитетной организацией. У него даже был свой клуб с концертным залом. (Однажды Игорь даже заснул в этом зале во время просмотра документального фильма).
У клуба была своя афиша и свой перечень фильмов, которые можно было лицезреть на протяжении месяца. И главное допотопная черно-белая комедия «Мистер Питкин в тылу врага».
Игорь был наслышан об этом фильме, но увидеть его так и не доводилось.
У Игоря была знакомая кассирша. Каждый раз Игорь за полчаса подходил до кассы  кинотеатра, чтобы взять место на первом ряду.
Вот и в тот день Игорь дождался, когда появится кассирша, купил место на первом ряду. Он особенно не торопился. Однако случилось невозможное. Когда он стал подходить к своему месту, он увидел, что его место оказалось… занятым. На нем сидел какой-то мужчина, у которого был билет на это же место.
Как случилось, Игорь уже не помнил, но на одном месте расположились двое: Игорь и соседская девочка. Было тесновато, но девочка по-дружески обнимала его, а он обнимал ее.
Игорю такой «культпоход» в кино понравился. И даже больше, если бы он был в кино без девочки.
Потом был пионерский лагерь в селе Троицкое, за тридцать километров от Николаева.
Тут тоже был просмотр кинофильма с девочкой, и даже поцелуи «в щечку» в кинотеатре под открытым небом.

5.

Однако "по-настоящему" серьезные отношения с девушками возникли у него первый раз в Новочеркасске. На берегу реки.
После девятого класса.
…Игорь был вторым на очереди. Первым был «друг детства».
Девушку звали Наташей.
Она лежала на спине и рукой помогла Игорю попасть туда, куда было нужно.
Потом они случайно встретились в городе.
Наташа была с подружкой. Зашли в кафе-мороженое. Платили девчонки.
Потом трое отправились домой к подруге  Натальи.
И теперь уже Игорь был первым...
Правда, все испортил разговор Натальи «насчет замужества».
- А ты бы взял меня в жены?- в лоб спросила она.
Игорь как-то замялся и сразу не ответил.
Было видно, что в присутствии подруги Наталья рассчитывала на другой ответ.
Больше встреч у них не было.
…Игорь всегда нравился женщинам. При виде Игоря они преображались.
До сих пор Игорю было непонятно, почему он женился на своей жене. В постели жена была «никакой», скорее исполняла чуждую ей повинность. И когда около двадцати лет назад она заявила, что уходит от него, он отреагировал на это довольно спокойно.

6.

Через две недели «поезди в Куала-Лумпур» Игорь решил еще раз посетить Лавру.
Сегодня в Лавре было особо многолюдно. Причем преобладали женщины.
Без всяких видимых причин к нему обратилась женщина.
– Вы можете мне помочь? – спросила она. – Я хочу уехать в Москву.
Сказано это было так, как будто речь шла о билете в Лондон или Париж, как минимум.
Билет до Москвы стоил около ста рублей.
Сумма «не астрономическая».
Игорь достал из кармана сто рублей…
Увидев «сотку», женщина зло сказала:
– Я хочу уехать в Москву. Вы можете помочь мне?
Кажется, назревал скандал.
Разрулить «конфликт» помогла пожилая женщина.
– А ну, иди отсюда, попрошайка, – сказала она.  – Я тоже хочу в Москву…
После этих слов «попрошайка» сразу сникла и растворилась в толпе.
– Вам надо к батюшке, – сказала Игорю пожилая женщина.
– Думаете, поможет? – попытался свести все к шутке Игорь.
Женщина неопределенно наморщила лоб.
– Всем помогает. Может, и вам поможет…

7.

Лену убили в десятом классе.
Ее застрелил старший брат по неосторожности.
Между двумя братьями разгорелся конфликт. Один выстрелил в другого из «малокалиберки». Особо не целясь.
Они жили в частном доме. Пролетев большую комнату, и прихожую, пуля попала Лене прямо в сердце.
Лену хоронили всей школой. Игорь запомнил их первую встречу. Она сидела на школьном диване. И с легкой улыбкой слушала Игоря.

8.

Владивосток.
Во Владивостоке родители находились в длительной командировке.
Недалеко от их дома располагалось университетское общежитие. Там размещали «низкобалльников».
Несколько раз Игорь с приятелями заходили в общежитие.
Игорю нравилась Лариса. Кажется, и Игорь нравился ей.
В общежитии было несколько комнат.
Однажды он зашел в «общагу» один. В комнате была одна Лариса. Она лежала на застеленной кровати на спине. И не сводила с Игоря слегка улыбающегося взгляда.
До сих пор Игорь не понимал, почему он не смог тогда перейти к «активным действиям».
Была еще одна студентка Оля. Она жила в Хабаровском крае и однажды привезла из дома двухлитровую банку с красной икрой.
(Что-то перепало и Игорю.)
Несмотря на разность в возрасте, между девушками разгорелся спор, кому будет «принадлежать Игорь».
(Претендентов на «руку» Игоря было немало.)
Однажды Игорь услышал «кусок» спора:
– Понимаете, это «мой мужчина»! –  страстно говорила Ольга. – «Мой»…
(Речь шла о Игоре.)
Мысленно выбирая из двух девушек (Ларисой и Ольгой), Игорь больше склонялся к Ольге.

9.

Через две недели «корпения» над рукописью Игорь понял, что их проект «насчет тропиков» медленно катится к катастрофе.
Игорь не понимал, как ему писать. Даже о том, чем «эротика» отличается от «порнографии» внятно теперь объяснить не мог.
"Стойку"! - крикнул барин (не "работала").
В значительной мере свою самонадеянность при выборе "поездки в Куала-Лумпур" Игорь объяснял наличием у него докторской степени по филологии (его докторская  называлась "Теоретические  и методические подходы к формированию "прозы Перестройки"). Понятно, что такой удар по "интуитивному"  ничем хорошим закончиться не мог.
Но, чтобы так "врюхаться", он не ожидал.
В субботу Игорь опять направился в Лавру.
В Лавре он обратился к женщинам, которые продавали иконы.
Женщины сразу повели его к батюшке.
Общаясь с батюшкой, Игорь долго не мог объяснить в чем суть его проблемы. Бэкал-мэкал. Со стороны он, наверняка производил впечатление "клинического идиота".
- Вы - очень хороший человек, - на прощание сказал ему батюшка. И потом добавил: "Очень хороший!"


10.


После Лавры Игрь купил виски (пил он только Ballantines).
В течение суток Игорь опустошил всю бутылку. И утром принял судьбоносное решение. Идти сдаваться на милость однокласснику.


11.

Одноклассник долго не отвечал.
Игорь еще  немного подождал.
По истечении двух суток, Игорь решил ехать к однокласснику в офис.
В Москву.
В офисе была одна помощница.
Всех девушек Игорь делил на три категории. "Черненькие", "беленькие" и "рыженькие".
Помощница была из числа "беленьких".
- Я могу пообщаться с вашим шефом? - спросил он.
- А вы что, ничего не знаете, - вопросом на вопрос ответила она.
- А что, я должен знать? - с признаками веселья сказал Игорь.
- Он... умер.
- Как умер? - еще не согнав улыбку, спросил Игрь.
Помощница только развела руками.
- Когда?
- Неделю назад.
Только сейчас Игорь вспомнил, что последний разговор с одноклассником был у них почти полтора месяца назад.
- Причина? - спросил Игорь.
- Вы же знаете. Он долго болел, - сказала пощница.
Нет, этого он не знал.
Помощница полезла в шкаф и извлекла из него увесистый пакет.
- Это вам, - сказала помощница.
Игорь развернул пакет...
Тридцать тысяч долларов.
- Вы меня разыгрываете? - спросил Игрь.
Помощница еще раз развела руками.
- Да, еще.
Она протянула ему тонкий конверт...
Игорь развернул конверт...
На листке, который находился внутри него было напечатано только восемь слов:
"Я знал, что у тебя ничего не получится".


12.

Игорь и помощница вышли из офиса.
Это была девушка с "говорящим лицом".
Посматривая на нее, Игорь удивился, как мог он не понять, что произошло что-то страшное.
Игорь предложил зайти в кафе.
В кафе он заказал бутылку красного вина ("Агора"), суп "Том-ям"... Себе он заказал дополнительную порцию риса...
Выпили.
Девушка была классная.
Игорь решил внести поправки в свою классификацию.
"Черненькие", "рыженькие" и "светленькие".
- Вы - москвичка? - спросил он.
- Нет, я из Ярославля.
Игорь взглянул на часы.
- Вы торопитесь? - спросила она.
- Нет, - сказал Игорь.
- Я тут недалеко живу...
- А можно напроситься к вам в гости? - в тон ей спросил он.
Девушка улыбнулась и ничего не ответила.
Было понятно, что можно.
Ольга напомнила ему ту самую девочку из детства. С ней он смотрел "Мистера Питкина". Она так же прижималась к нему...
Давно к нему так никто не прижимался.
- Давай, поедем к тебе в Ярославль? - неожиданно предложил он.
- Давай, - легко согласилась она.
- Прямо счас?
- Прямо счас, - улыбнулась она. 







ДЕТИ ТРАВЫ


Киносценарий

Жанр фильма: Юридическая комедия.


Эпиграф к фильму: «Все хорошее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведет к ожирению».


1.

В эту ночь Марку Цукенбергу, адвокату из Нью-Йорка, приснился страшный сон.
Он плывет под водой в каком-то темном гроте. Вокруг никого. Внезапно он замечает двух молодых женщин, которые устремляются к нему. Охваченный необъяснимым страхом, Марк устремляется наверх. Женщины все ближе… Смеясь, они пытаются схватить Марка за ноги. И тут он видит, что это не женщины. Это русалки. Женщины с рыбьими хвостами. Яростно отбиваясь,  Марк устремляется к поверхности воды…
Открыв глаза, Марк еще какое-то время лежал без движения. Затем он поднялся с постели, открыл холодильник. Чтобы унять сердцебиение, взял с полки пачку транквилизатора. Извлек из нее несколько таблеток, запил их водой из стакана...
Перед тем как вернуться в постель Марк подошел к окну. Огромное число «38» ярко светилось неоном на соседнем многоэтажном доме, как раз напротив его окон.

Его завтрак носил больше символический характер. Стакан апельсинового сока, чашка кофе…
Позавтракав, Марк облачился в строгий костюм, надел кеды… Вообще-то это были не кеды, а дорогие кожаные туфли в виде кедов, но издалека их  было трудно отличить от кед, что придавало Марку странноватый, экстравагантный вид.
И уже в дверях Марк вспомнил, что не взял с собой ветчину. Он достал из холодильника кусок ветчины, завернул его в бумагу и сунул сверток в портфель.
Выйдя из подъезда высотного дома, Марк направился в сторону стройки. Там в пластмассовой контейнере обитали его подопечные. Недавно ощенившаяся худая некрасивая собака со своим выводком. Марк достал из портфеля сверток с ветчиной и, развернув бумагу, положил ветчину на землю. Собака выбралась из контейнера и стала есть... Познакомились они недавно. Именно этим можно было объяснить ту настороженность, с которой собака посматривала на него.

2.

Марк снимал крошечный офис в бизнес-центре на Парк Авеню.
Вместе с Марком в лифте поднималась высокая брюнетка. На две головы выше его. С грудью чудовищного размера. Брюнетка не сводила с Марка пристального плотоядного взгляда. Казалось, еще мгновение и она бросится на него. Именно поэтому он с радостью обнаружил, что лифт остановился, и Марк наконец может покинуть его.

Его помощница Джуди как раз готовила кофе.
- Привет, Джуди! - кивнул Марк и, не дожидаясь ответа, направился в свой кабинет.
- Привет, Марк! – по-приятельски кивнула Джуди.
Расположившись за своим столом перед экраном монитора, Марк приступил к изучению электронной почты.
 - Кофе? – донесся из приемной голос Джуди.
 - Да, можно, - не отводя глаз от монитора, ответил Марк.
Джуди появилась в дверях кабинета с чашкой кофе в руках.
- Звонил Джонни Пуччини,- ставя на стол чашку кофе, сказала Джуди. – У него какая-то важная новость.
- Спасибо, - не отрывая глаз от монитора, кивнул Марк.
Было бы удивительно, если бы новость от Джонни Пуччини была бы не важной. И в этот момент раздался сигнал Скайпа.
Джонни Пуччини говорил по мобильному с улицы на фоне какого-то старинного фонтана.
 - Марк, - не тратя время на приветствие, сразу взял быка за рога Джонни, - пришел твой звездный час! С этого мгновения ты становишься самым великим адвокатом всех времен и народов. Твои именем будут называть лучшие университеты мира, о тебе будут создавать баллады… Как ты относишься к законам симметрии?- почти без перехода продолжил Джонни.- Ты признаешь существование законов симметрии или ставишь их под сомнение?
Марк издал какой-то неопределенный звук.
 - Признание симметрии – это обязательное условие наших дальнейших действий, - продолжал Джонни. - Скажи ясно: «Я признаю законы симметрии».  Или «Я не признаю законы симметрии».
 - Я признаю законы симметрии, - обреченно подтвердил Марк.
 - Тогда вопрос первый. Как называется процесс по расторжению брака?
 - «Процесс по расторжению брака», - изрек Марк.
 - Марк, это очень важно. Тогда, как можно назвать процесс по расторжению брака одним словом?
 - «Бракоразводный»,- вздохнул Марк.
 - Тогда, будь добр, напиши на листе бумаги слово «бракоразводный».
Марк взял чистый лист бумаги и написал слово «бракоразводный». Спорить с Джонни было бесполезно. Себе дороже.
 - Тогда еще одна просьба. Возьми зеркало. Подчеркиваю. Это очень важно.
 - Джуди, не сочти за труд,- попросил Марк.
Джуди, которая до этого иронично следила за их диалогом, протянула Марку пудреницу.
 - Теперь так, - продолжал руководить процессом Джонни. - Поднеси зеркало к слову «бракоразводный». Что мы видим?
 - «Йын-дов-заро-карб», - по слогам прочитал Марк.
 - Да, нет, - перебил его Джонни. - Ты не понял. Вот смотри. По закону симметрии в мире все должно быть симметрично. Если есть «бракоразводный» - то есть «бракоразрушительный» - процесс, то должен быть его антипод. «Бракосводный», «бракозащитный» процесс. Ты понял? Это дырка в законе! Чтобы что-то хорошо спрятать, надо положить на самое видно место. «Бракозащитный» процесс вытекает из права стороны, которая не хочет, чтобы брак был разрушен. Если у одной стороны есть право на разрушение брака, то у другой должно быть право на сохранение брака. Теория идеального права.
 - Ну, хорошо, - сказал Марк. - А как на практике разрешить конфликт между сторонами? Скажем, одна сторона хочет, чтобы брак был разрушен, а другая нет. Ведь у первой стороны тоже есть свое право.
 - Марк, - Джонни просто светился от радости, он видел, что Марка заинтересовала эта идея, - все гениальное – просто. Никаких крайностей. Истина всегда посредине! Теперь самое главное. Я нашел идеального клиента. Это молодой ученый. Типичный «ботаник». Биолог. Приехал с женой из России. Ну, и она тут же променяла его на водителя грузовика. Но не это главное. Главное, что он ее все еще любит, и у него не встает на других телок. Представляешь? Абсолютно. У него даже есть заключение врача. Вот, я и решил, что лучшего адвоката, чем ты ему не найти. Сразу говорю. Денег у него нет, но мировой славой он тебя обеспечит.
- Ну, это понятно, - по-прежнему просматривая почту, кивнул Марк.
- Пойми, мы все находимся в плену у стереотипов. «Нельзя одновременно поддерживать интимные отношения и с прежним, и с новым мужем одновременно, потому что нельзя никогда». А вот папуасы Новой Гвинеи плюют на эти стереотипы. У них муж, который решил взять себе молодую жену, обязан не только содержать старую жену, но и периодически поддерживать с ней интимные отношения. Понимаешь? Обязан! Короче, жена «ботаника» просто обязана поддерживать супружеские отношения, как с новым, так и с прежним мужем. Скажем, по четным дням - с одним, по нечетным, –  с другим. Теория идеального права!
- Представляю заголовки газет, - улыбнулся Марк.- «Адвокат-хиппи» хочет превратить Америку в Новую Гвинею».
- Ну, насчет папуасов – это я так, между нами. Не для медиа.
- Как Париж? - решил сменить тему Марк. - Все еще праздник, который всегда с тобой?
- С Парижем мы расстались, - сказал Джонни. - Он меня разочаровал. Париж уже не тот. Я сейчас в Праге. Кстати, сегодня Прага становится мировым центром юриспруденции. Не поверишь, пиво – тридцать центов литровая бутылка. Преподаю теорию права в одном продвинутом колледже.
- Понятно, - сказал Марк. - Мне надо подумать.
- Пойми, - серьезно произнес Джонни, - этот процесс сделает тебя адвокатом Номер Один.
- Хорошо. Я подумаю.
Марк вышел из Скайпа.
- Что у меня сегодня? - спросил он Джуди.
Джуди раскрыла блокнот.
- В четырнадцать-тридцать – лекция в университете. В девятнадцать – ужин с восьмой женой по поводу годовщины расторжения вашего брака.
- Восьмой? - недоверчиво переспросил Марк.
- Седьмой, - Джуди перелистнула страницу, - была Клара Воллентайн. Все ходы записаны!
Марку не оставалось ничего другого, как согласиться.

3.

Марк Цукенберг стоял перед студенческой аудиторией.
- В теории права есть один парадокс. Представься себе ситуацию. Пираты захватывают небольшое островное государство. Смещают законно избранное правительство и устанавливают свою власть. Затем они принимают свои законы, которыми должен руководствоваться суд при принятии решений. Теперь скажите. Будут ли законными решения суда, опирающиеся на такую нормативную базу? Можно ли считать их легитимными?
- Разумеется, нет, - подал голос один из студентов. - Суд принимает решения на основе законов, принятых органом, получившим власть законным путем. В данной ситуации нелегитимность органов власти очевидна.
- Отлично! - сказал Марк. - Другие мнение есть?
- Мне кажется, надо рассматривать эту коллизию с позиции источника права, - взял слово Майкл – темноволосый парень в очках, лучший студент в группе. - Народа данной страны. Если народ одобряет такие законы, то решения суда являются легитимными. Несмотря на пиратский захват органов власти.
- Спасибо, Майкл, - сказал Марк. - Я привел этот пример для того, чтобы показать, что единого рецепта на все случаи жизни в теории права нет. Все зависит от конкретной ситуации. Есть только единые принципы. Кстати, сегодня утром мне позвонил один мой приятель и рассказал об одном деле. Молодой биолог с женой эмигрировали в Соединенные Штаты из России. Как водится, «бывшая» тут же «уволила» биолога и вышла замуж за водителя грузовика. А у биолога после этого парня возникли проблемы с другими женщинами. Короче, у него пропала эрекция. Так вот он хочет на этих основаниях обязать жену расторгнуть новый брак и вернуться к нему. Ваше мнение? Есть ли у него шансы выиграть процесс?
- Никаких!- донеслось с задних рядов.
- А что записано в их брачном контракте? - поинтересовался Майкл.
- Особенность ситуации в том, что брак был зарегистрирован без брачного контракта,- ответил Марк.
- А разве такое возможно?
- Они из России, - улыбнулся Марк.- Там все возможно.
Прозвенел звонок.
- Давайте, обсудим эту ситуацию на следующем занятии. Будем считать это вашим домашним заданием.
У выхода из аудитории его дожидалась Энни, одна из лучших студенток, кажется, не равнодушная к Марку (в аудитории она сидела за первым столом).
 - Мне бы хотелось сказать буквально несколько слов по поводу бракоразводного процесса, - сказала Энни.
 - Да, Энни, я тебя внимательно слушаю.
 - Во Франции жил один писатель, летчик. Антуан де Сент-Экзюпери. Он погиб во время Второй мировой войны. Однажды он сказал. «Мы в ответе за всех, кого приручили».
 - Ты думаешь?- спросил Марк.
 - Уверена, - улыбнулась Энни.

4.

 Марк Цукенберг и его восьмая жена Сьюзан Камински сидели за столиком  дорогого ресторана.
 - За шестую годовщину расторжения нашего брака!- улыбаясь, подняла Сьюзан бокал с шампанским.
 - Во имя святости!- поддержал ее игривый тон Марк.
 - Как поживает твой приятель?- спросила Сьюзан.- По-прежнему скрывается от американского правосудия?
 - Ты же знаешь,- поморщился Марк.- Это случилось за два дня до ее совершеннолетия.
 - Роли не играет,- парировала Сьюзан.- Хоть за минуту! В решении суда ясно сказано. «Джонни Пуччини – педофил». Дура лекс – сед лекс! Суров закон, но это закон.
 - Джонни – талантливый юрист. Может быть, самый талантливый из всех, кого я знаю.
 - Ну, как же, - иронично отреагировала Сьюзан. - Теория идеального права! Читала. А на мой взгляд, это полный бред. Бред психопата, начисто оторванного от реальности. Кстати, у меня есть любопытная статья о психопатах. - Сьюзан взяла смартфон. - Вот, послушай, тебе это будет полезно…   
Марк снисходительно приготовился внимать Сьюзан.
- Сначала небольшой тест. Какая эпитафия тебе наиболее близка?
Майкл задумался.
- «Воду, которую тебе не дали при жизни, вылили на твою могилу!»
- Прекрасно! Я так и думала. Теперь слушай. «Характерные признаки психопатии у мужчин. Склонность к навязчивым идеям. Проблема социальной адаптации. Мстительность, коварство. Пациенты с данным заболеванием стремятся к общественному признанию. Для многих из них характерна склонность к созданию «сверхценных идей». Все они считают себя едва ли не мессиями, призванными спасти человечество. Они быстро вдохновляются какой-либо идеей, но так же быстро и сдуваются…
(Шутливыми гримасами Марк стал комментировать слова Сьюзан.)
- Как правило, это избыточно подозрительные люди. Они лживы, хитры, изворотливы…
(Сидящие за соседним столиком уже стали с недоумением посматривать на Марка.)
- Психопаты придумывают себе множество врагов, - продолжала Сьюзан, - и всю свою жизнь подчиняют борьбе с ними. Все они считают себя недооцененными в полной мере и в результате обижены на весь белый свет… Обрати внимание: «… вылили на твою могилу». Для них характерна театральность, эпатаж…» Вот, скажи, зачем тебе кеды? Покажи мне хоть одного нормального человека, который бы носил одновременно смокинг, джинсы и кеды? Что ты этим хочешь доказать?
- Счет! - попросил Марк вовремя подвернувшегося официанта. - А это все в догги-пэк.
- Ты завел собаку?- с ехидцей поинтересовалась Сьюзан.
- Можно сказать, что так.
- «Проблема социальной адаптации»! - подняла палец Сьюзан. - Что и требовалось доказать.

5.

На стройке было уже темно.
Включив фонарик на смартфоне, Марк подошел к знакомому контейнеру и, разорвав догги-пэк, положил его со всем содержимым на землю.
Из контейнера выбралась собака и принялась за еду. Марк отметил, что в этот раз ее хвост совершил нечто, похожее на виляние.
- Кто здесь?- раздался голос сзади.
К Марку приближался немолодой мужчина, сторож стройки, с фонарем в руке.
- Извините, мистер, я вас не узнал, - рассмотрев Марка, сказал сторож.
Кажется, он был слегка подшофе.
- Мы с парнями тоже кормим ее,- видно было, что сторожу хотелось немного поболтать.- Она хорошая собака. Плохо, что у нее совсем нет шансов. Она некрасивая. Ее никто не возьмет к себе в дом. Так и проведет всю жизнь под открытым небом. Я маленький человек, но даже у меня есть Шанс…
Марк вопросительно взглянул на него.
Сторож задумался, чтобы уточнить этот Шанс:
- Я могу выиграть в лотерею!

6.

Войдя в квартиру, Марк, не раздеваясь, подошел к окну.
К огромному числу «38», которое светилось на соседнем доме, добавили еще слово «годовщина».
«38 годовщина».
Марк взял телефон и набрал номер Джуди.
Джуди уже спала.
- Джуди, мне нужна твоя помощь. Давай, встретимся завтра на нейтральной территории. Ровно в 10.
- Заметано, - кивнула Джуди.

7.
 
Они сидели за столиком летнего кафетерия.
- У меня серьезные проблемы, - начал разговор Марк.
- Финансовые?
- Метафизические.
- То есть?
- Меня преследует число «38», - пояснил Марк.
- В каком смысле?- недоуменно уточнила Джуди.
- Ты слышала когда-нибудь про «З8-ю годовщину»?- в качестве доказательства Марк предъявил фото на экране телефона (на нем была изображена та самая «38-я годовщина»).
- Бред какой-то, - в унисон ему отреагировала Джуди.
- Вот и я о том же. Ты говорила, что у тебя есть хорошая гадалка. Ты бы не могла дать ее координаты?
Джуди стала искать номер гадалки в телефоне.
Подошел официант и положил счет на стол.
Марк взглянул на счет и продемонстрировал его Джуди:
- Полюбуйся! Тридцать восемь долларов ноль-ноль центов!
- Офигеть! - только и смогла сказать Джуди.

8.

Гадалкой оказалась пожилая афроамериканка.
- Тридцать восемь, тридцать восемь… - выслушав Марка,  задумчиво повторила она.- Число состоит из тройки и восьмерки. В сумме будет одиннадцать. А сумма двух единиц дает цифру «2». Цифра, прямо скажем, не очень. Вот, я говорю сейчас и чувствую, как по мне бегут мурашки. Нет, мистер, нет. Я не могу помочь вам. Это очень опасно. От этого числа надо держаться подальше.
Гадалка поднялась из-за стола, тем самым давая понять, что разговор закончен.
Марк полез в карман за деньгами.
- Нет-нет, мистер. Не надо никаких денег, - испуганно произнесла она. – И уже в дверях шепнула ему на ухо. - Кому-то вы перешли дорогу.
И указала пальцем в небо.

9.

Рано утром Марку позвонила Джуди.
- Марк, звонил некто Виктор Поляков. Биолог из России. С подачи Джонни Пуччини. Я могу дать ему твой телефон?
- Да, конечно.

10.

Марк и Виктор Поляков сидели в небольшом ресторане.
Марк сразу потянул на себя одеяло.
- Виктор, не буду скрывать. У тебя есть только один шанс. Предъявить суду заключение о проблемах с эрекцией.
- Я понимаю! - закивал Виктор.
- Завтра мы идем к специалисту, - говорил Марк. - Он должен предъявить заключение, что у тебя вообще ни на кого не встает. Ты понимаешь? Вообще Ни На Кого.
- Я понимаю, - кивнул Виктор.
У Марка зазвенел телефон.
- Все. До завтра.
Марк уже стал отвечать.
Виктор постарался вклиниться в разговор.
- Марк, цена вопроса?
Марк поднял указательный палец.
- Вообще Ни На Кого! Все вопросы потом.
Оставив наличные за завтрак на столе, Марк устремился к выходу из ресторана.

11.

В университете Марка задержала его студентка Энни.
- Как продвигается ваш бракоразводный процесс? - спросила она.
- Отлично! – не вдаваясь в детали, улыбнулся Марк. – Кстати сегодня у меня первая встреча с судьей. Если хочешь, можешь составить мне компанию.

12.

Марк и Энни сидели в зале суда.
Судья изучала материалы, которые вручил ей Марк.
(Конечно, слово «материалы» сказано довольно сильно. Фактически речь шла об отборной «порнухе».)
- Кто подписал заключение? – обратилась к Марку судья.
- Доктор психологии, Ганс Мюллер, - с достоинством ответил Марк.
- Тогда на сегодня все, - сказала судья.

13.

«Вудсток навсегда».
Вечером Марк отправился на заседание клуба «Вудсток навсегда».
«Заседание клуба» было сказано слишком помпезно. Фактически речь шла об очередной встрече непрофессиональных музыкантов.
Войдя в помещение клуба, Марк тут же увидел Сьюзан Камински с ее подругой… судьей Марка.
«Засветив» себя, Марк сел на последний ряд концертного зала.
Через какое-то время Сьюзан Камински оставила судью и подошла к Марку.
- Привет, Марк, - протокольно Сьюзан чмокнула Марка в щеку.
Марк отвесил Сьюзан такой же поцелуй.
- У нас есть шанс? – тихо спросил Марк.
- Без комментариев! – лучезарно улыбнулась она.
Сьюзан вернулась к своей подружке.
А Марк через какое-то время поднялся и, под звуки «Отель Калифорния», покинул клуб.

14.

Вернувшись домой, Марк вспомнил, что не покормил собаку.
Он уже собирал «собачий ужин», когда раздался звонок в дверь.
Это была Энни.
Было ясно, что Энни не совсем понимает зачем она здесь.
- Составишь компанию? - спросил Марк и по проторенной дороге направился на стройку…

15.

Утром их разбудил телефонный звонок. Звонила Джуди.
- Смотри новости! – выпалила она.
Марк и Энни сидели на постели.
- И еще, - сообщила диктор. – Известный в узких кругах адвокат Марк Цукенберг, больше известный как «адвокат-хиппи», доверенное лицо русского ботаника Виктора… Полякова, обратился в суд Нью-Йорка с иском о признании незаконной нормы, НЕ требующей согласие бывшего супруга при расторжении брака. По информации, полученной от другого адвоката, Джонни Пуччини, основанием для обращения в суд Виктора Полякова … стало отсутствие у него эрекции после развода. По мнению Джонни Пуччини, жена Виктора Полякова должна поддерживать интимные отношения как с новым мужем, водителем грузовика, так и со старым, попеременно. Разобраться в этой непростой ситуации, мы попросили лидера Независимого профсоюза водителей грузовиков Питера Квикли.
На экране телевизора возникло лицо профсоюзного лидера Питера Квикли.
- Что за хрень?  Какой-то ботаник будет дрючить наших телок, даже без нашего согласия, - возмущался Питер Квикли.
- Он даже не член нашего профсоюза, - вмешался один из участников массовки.
- Точно, - поддержал его Квикли. - Так дела не пойдут.
На экране опять возникло лицо диктора.
- Хочу обратить внимание. Решения суда пока нет. Есть только исковое заявление, одобренное Джонни Пуччини, который, кстати, в настоящий момент скрывается от американского правосудия, - с иронией закончила диктор.
Диктор перешла к другому сюжету.
Сидевшая на постели Энни взглянула на Марка, как на победителя.

16.

С чувством исполненного долга Джонни Пуччини поедал «образец китайской кухни» на фоне уже знакомого фонтана в Праге.
Сидевший рядом незнакомец, очень похожий на «Хемингуея», протянул руку к картонному стакану с лапшой, который держал в руке Джонни.
- Что ты такое ешь? – спросил «Хемингуей».
Джонни протянул ему свой стакан с лапшой. И слегка прищурившись, стал смотреть на солнце.

17.

Ночью Марку не спалось.
Он поднялся с постели и долго с смотрел на «38-ю годовщину».
Неслышно подошла Энни.
- Что-то случилось? – спросила она.
- Мы проиграли процесс, - сказал Марк.
- Откуда ты знаешь? – спросила она.
- «38-я годовщина», - сказал Марк. – Двойка. Она приносит мне неудачу.

18.

Утром ему позвонил Виктор Поляков.
- Марк, ты уже в курсе?
- К сожалению, - сказал Марк.
- И что теперь делать?
- Не падать до выстрела! – заставил себя улыбнуться Марк.

19.

Все утро по телевизору крутили сюжет о решении судьи по иску Виктора Полякова.
Один телеканал даже купил права освещать историю отношений Джонни Пуччини с его «жертвой».

20.

Это случилось через два дня после решения судьи по иску Виктора Полякова.
Утром к дому, где проживает «новый муж» бывшей жены Виктора Полякова, подъехал автомобиль. Из него вышли трое мужчин с двумя упаковками баночного пива, и направились к дому «нового мужа».
- Мы члены профсоюза водителей грузовиков, - начал первым тот, что постарше. – Ты мог бы поговорить с нами?
- Без проблем, парни! -  приветливо отреагировал Майкл, - «новый муж» бывшей жены Виктора Полякова.
- Короче, у меня был напарник, - начал старший из визитеров. – У него была жена. Короче, пока он был в рейсе она завела шашни с одним футболистом…
Майкл не совсем понял, куда клонят визитеры.
- Так это еще не все! – продолжал старший визитер. – Начинала она с одного, а потом пропустила через себя всю футбольную команду…
Майкл не понимал, куда клонит визитер.
- Ну, короче. Она подцепила какую-то заразу. И заразила моего напарника. Так это была не просто зараза, а зараза-всех зараз. Как лечиться от нее никто не знал. Так мой напарник стал подопытным кроликом. Он ушел с работы и стал ходить в больницу, как на работу. Он даже купил себе портфель, чтобы выглядеть более солидно.
Майкл ничего не понимал, но парни ему нравились.
- Мы видели по телевизору про вашу историю. И скажу тебе честно, мне этот ботаник понравился. Чем-то он даже напоминает моего напарника. И вот мы думаем, как бы мы жили, если бы у нас не стоял… Понимаешь?
Кажется, только теперь Майкл понял, куда клонят визитеры.
- Может, ты еще раз подумаешь, как разрулить ситуацию…
Майкл ничего не сказал.

21.

Поздно ночью Марк опять подошел к окну и увидел, что «38-ю годовщину» стали демонтировать.
Чтобы не разбудить Энни, Марк тихо позвонил в авиакомпанию и заказал билет до Анкориджа.

22.

В аэропорту Анкориджа Марка встречал эскимос на оленях.
Добравшись до стойбища, Марк переспал в юрте и на следующее утро эскимос покатил его в крошечный городок, где родилась «жертва» Джонни Пуччини.
Эскимос остался с оленями на морозе, а Марк вошел в помещение, отведенное под регистрацию новорожденных.
Узнав имя «жертвы» и дату ее рождения, регистратор несколько раз проверил родившихся «3 марта».
- Простите, мистер, но «3 марта» у нас никто не рождался.
Марку оставалось только поблагодарить его.
Эскимос стал «заводить» оленей, и тут из помещения регистрации выбежал регистратор:
- Мистер, я нашел!
Марк вернулся в помещение.
- Только один момент, сказал регистратор. Она родилась не «3 марта», а «8 марта».
Теперь Марку стало все понятно.

23.

Через сутки, попрощавшись с эскимосом, Марк уже входил в здание аэропорта.
Джонни не сразу ответил.
- Джонни, у меня для тебя новость, - сказал Марк. - Ты больше не педофил.
- Почему? – спросил Джонни.
- Она исправила «тройку» на «восьмерку».
- Зачем она это сделала? – спросил Джонни.
- Я не знаю, - честно сказал Марк.
- Вот, сука! – только и мог сказать Джонни.


24.

И было утро.
К дому Майкла подъехал автомобиль, из которого вышел Виктор Поляков.
Рядом стоял грузовик Майкла.
Виктор подошел к веранде.
Майкл уже собирался в рейс.
- Виктор, что тебе привезти из Канады? - спросил Майкл.
- Виктор, собирает бейсболки, - сказала «бывшая» Виктора Полякова.
- Заметано! – кивнул Майкл. – Только без «засосов». Я это не люблю!
- Не обещаю! – нагловато отреагировал Виктор.
- Останешься без бейсболки! – пообещал Майкл.
Майкл сел в кабину грузовика, несколько раз посигналил и нажал на газ.







ГАМЛЕТ, ИЛИ ИСТОРИЯ ОДНОГО БЕЗУМИЯ



Пьеса в 2-х действиях

По мотивам трагедии Вильяма Шекспира «Гамлет, принц датский»

Жанр: драмеди



ПЕРВЫЙ АКТ

Сцена 1.


Датское королевство.
Кладбище.

Могильщик роет могилу, мурлыча себе под нос.

«Повесим собачков, а шкуры посымем, и мясом накормим свиней… Пове-сим собачков, а шкуры посымем, и мясом накормим свиней…»

Появляется Гамлет в рясе монаха.

Г а м л е т: Какие небесные рулады!

М о г и л ь щ и к (стаскивает с головы нахлобучку). Благословите, святой отец!

Г а м л е т (осеняет могильщика крестным знамением). Бог в помощь!

М о г и л ь щ и к. Благодарю вас, святой отец!

Г а м л е т.   И кто автор сих волшебных строк, если не секрет?

М о г и л ь щ и к (вздохнув). Сие мне неведомо. Эту колыбельную напева-ла мне моя матушка. А ей моя бабка. А ей моя прабабка. Короче имя ав-тора скрывает мгла веков.

Г а м л е т.  Я всегда считал, что воистину поэтическую натуру можно найти только на кладбище.

(М о г и л ь щ и к продолжает рыть могилу.)

Г а м л е т. Погоди!

(Г а м л е т поднимает с земли колпак с бубенцами.)

Г а м л е т.  Это никак последнее пристанище скомороха.

М о г и л ь щ и к. Так оно и есть. Йорик – королевский шут. Я вижу, вы не из наших краев.

Г а м л е т. Можно сказать, что так.

М о г и л ь щ и к. Йорик – любимый шут короля Гамлета.

Г а м л е т.  Не тот ли это Гамлет, который тронулся?

М о г и л ь щ и к.  Да, нет. Тронулся сын короля. Гамлет-сын. А Гамлет-отец как был при своем рассудке, так при нем и оставался до последнего часа.

Г а м л е т. Как интересно! А от чего тогда тронулся молодой Гамлет?

(Могильщик оглядывается по сторонам.)

М о г и л ь щ и к.  Поговаривают от несчастной любви.

Г а м л е т. Принц? От любви? Век не бывало!

М о г и л ь щ и к.   А вот тронулся!

(Гамлет недоверчиво покачивает головой.)

Г а м л е т. И кто та пассия, которая разбила сердце принца?

М о г и л ь щ и к. Офелия!

Г а м л е т. Офелия?

М о г и л ь щ и к. Она самая. Дочь королевского советника Полония.

Г а м л е т. И чем ей так не угодил принц?

(Могильщик разводит руками.)

М о г и л ь щ и к. Женская душа – потемки! Простите, святой отец. Я дол-жен торопиться.

(Гамлет с колпаком в руках уходит с кладбища.)



Сцена 2.

Замок короля.

На огромном гобелене изображена сцена из жизни Христа.

(На сцене король и его главный советник Полоний играют в огромные шахматы.)

К о р о л ь. Полоний, как проводит время принц?

П о л о н и й. Ваше величество, последнее время Гамлета часто видят на… кладбище.

К о р о л ь. Что он там делает?

П о л о н и й. Общается с могильщиками, ваше величество.

К о р о л ь.  О чем они беседуют?

П о л о н и й. Они обсуждают… метафизику, ваше величество.

К о р о л ь.  С могильщиками - метафизику?

(Полоний разводит руками.)

К о р о л ь.  Они знают, кто их собеседник?

П о л о н и й. Гамлет выдает себя за монаха, ваше величество.

К о р о л ь.  Как продвигается письмо королю Англии?

П о л о н и й. Письмо почти закончено, ваше величество.

К о р о л ь. Я хочу посмотреть.

Полоний разворачивает свиток и протягивает его королю. Король углуб-ляется в чтение письма.

(Король и Полоний уходят.)


Сцена 3.

На сцене появляются Гамлет и Горацио (призрак человека, который видит лишь Гамлет).

Г а м л е т. Горацио, сегодня я видел Йорика. Разумеется, на кладбище. «Пред кем весь мир лежал в пыли, торчит затычкой из щели!» Кстати, меня не любит Офелия. А вот я от нее без ума. Это о пользе посещения кладбища…

Г о р а ц и о. Принц, вас просит о встрече начальник стражи.

Г а м л е т. Причина?

Г о р а ц и о (испытывая неловкость). Принц, речь идет о вашем… отце.

Г а м л е т. В смысле?

Г о р а ц и о. Ваше величество, он может рассказать об этом только с глазу на глаз.

Г а м л е т. Ну, так веди его!

(Горацио уходит и вскоре возвращается с начальником стражи.)

Г а м л е т (начальнику стражи). Ну, не тяни.

Г о р а ц и о. Принц, разрешите покинуть вас.

(Гамлет кивает.)

(Начальник стражи пытается подобрать слова.)

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и. Ваше величество, это может показаться неве-роятным, но стража трижды видела… дух вашего отца.

Г а м л е т. Ну, ну…

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и. А последний раз король даже снизошел до общения со мной...

Г а м л е т. Говори!

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и. Не могу, ваше высочество.

Г а м л е т. Приказываю. Говори!

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.  Король рассказал, как он умер...

(У Гамлета начинает подергиваться голова.)

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.  Его убили!

Г а м л е т.  Кто?

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.  Его брат!

Гамлет:

Клавдий?

(Начальник кивает головой.)

Г а м л е т.  Я так и думал.

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.  Король заклинал, чтобы вы отомстили за него…

Г а м л е т.  Оставь меня!

(Начальник стражи убегает.)

Гамлет остается на сцене один.

Г а м л е т (после раздумий).  Быть или не быть! Вот в чем вопрос…



Сцена 4.

Замок короля.

Появляются король и Полоний.

К о р о л ь. Полоний, меня беспокоит Гамлет. Чем он занят?

П о л о н и й  (едва сдерживая улыбку). Ваше величество, как правило, он дискутирует сам с собой…

К о р о л ь (раздраженно). Человек не может говорить сам с собой. У него должен быть собеседник.

П о л о н и й (крутя пальцем у виска). Это какой-то "Горацио". Гамлет называет его своим другом.

К о р о л ь. Понятно. Полоний, ты должен стать моими глазами и ушами. У меня плохое предчувствие.

П о л о н и й.  Слушаюсь, ваше величество!

(Король и Полоний уходят.)



Сцена 5.

Появляются Гамлет и Горацио.

Г а м л е т. Горацио, я просил тебя позвать комедиантов!

Г о р а ц и о. Принц, комедианты ждут вас.

(Появляются комедианты.)

Г а м л е т. Друзья! Приближается День рождения нашего любимого короля! Я хочу сделать ему подарок. Я хочу, чтобы вы разыграли пьесу из жизни королей. «Сага о Горвендиле». Как младший брат убивает старше-го, а затем берет в жены его жену. Убежден что король будет без ума от нее. Сразу предупреждаю, я не стесняю вашу фантазию. Если вы уйдете за пределы повествования, так сказать, немного приврете, не беда. Главное, чтобы младший брат убил старшего. Чтобы пьеса понравилась королю. Вперед, друзья! К наградам Мельпомены.

(Гамлет, Горацио и комедианты покидают сцену).



Сцена 6.

Замок короля.

Кабинет советника короля.

Полоний пишет письмо.

П о л о н и й. Слуга!
(Появляется слуга.)

П о л о н и й. Слуга, позови Лаэрта и Офелию.

Появляются дети Полония: Лаэрт и Офелия.

(Полоний целует детей в лоб.)

П о л о н и й.  Дети, мне предстоит поездка в Англию. Дорога дальняя. Случиться может всякое. Я хочу, чтобы вы на всю жизнь запомнили мои слова. Не только запомнили, но и передали их детям и внукам. Так слу-шайте. В Дании король – это не человек. В Дании король – это Судьба. Благослови вас Господь.

(Полоний на прощание целует детей.)

П о л о н и й. Офелия, останься.

(Полоний и Офелия остаются вдвоем.)

П о л о н и й. Офелия, тебе нравится Гамлет?

О ф е л и я. Отец, я боюсь его!

П о л о н и й. Офелия, Гамлет – безобидный малый. Поверь, его следует опасаться в последнюю очередь. Кстати, в детстве вы были дружны. Ты, Гамлет и Лаэрт. Помнишь ваши проказы? Я не зря сказал, что король – это Судьба. А на смену королю всегда приходит… принц. Постарайся по-нравиться Гамлету. Это совсем не трудно. Например, Гамлет любит свою мать. Значит ты должна напоминать ее. Держать себя, как королева. Ост-рить, как королева. Носить наряды, похожие на наряды королевы. Надо немного потерпеть. И тогда все нам вернется сторицей. Ну, все. Ступай.

(Офелия уходит.)

Полоний остается один и долго смотрит в окно.



Сцена 7.

«Бал любви».

Доносятся звуки клавесина.

Появляются Гамлет и Горацио.

Г о р а ц и о. Принц, вы идете на бал?

Г а м л е т. Разумеется! Объявлено, что это будет «Бал любви». Бал – это то немногое, что отличает одних сучек от других.

Г о р а ц и о (смеется). Принц, вы несносны!

Г а м л е т. Знание природы всех сучек говорит, что тут я достоин самого высокого балла. А стало быть, кому как не мне верховодить таким балом.


(На сцене появляются танцующие. Среди них королева и Офелия. Офелия в таком же карминном платье, как королева).

Г а м л е т. Горацио, взгляни на Офелию. Не правда ли, она прекрасна? Сказать, что я охвачен страстью, не сказать ничего. Друг, не мог бы ты найти место, где мы бы могли уединиться.

Г о р а ц и о. Охотно, принц!

(Гамлет и Горацио убегают.)



Сцена 8.

Появляются Гамлет, Горацио и Офелия.

(Гамлет опускается на колени и начинает что-то искать на полу.)

Г о р а ц и о. Что вы ищите, принц?

Г а м л е т. Я ищу место, где обитать мне будет особенно приятно. Эврика! Кажется, нашел. Я решил поселиться у Офелии под юбкой. Видите, ее юбка напоминает шатер…

Г о р а ц и о.  Принц, у меня нет слов!

Г а м л е т. Что тебя так удивляет, Горацио? Если есть такой сорт мужчин как «подкаблучники», то бишь живущие под каблуком, то по закону симметрии должны быть и те, кто обитают у прелестниц под юбкой… Логика, Горацио, великая сила!

(Гамлет пытается приподнять подол Офелии и просунуть голову между обручами).

Г а м л е т. Горацио, помоги мне…

(Офелия пытается уйти.)

Г а м л е т. Куда же вы, Офелия? Тут хватит места для всех…

(Кажется, Гамлет застрял между обручами).
Горацио смеется.

Офелии наконец удается уйти.

Г а м л е т (вслед уходящей Офелии). О, женщины! Вам имя «вероломство»…



Сцена 9.

День спектакля.

Гамлет в шутовском наряде.

Появляются король и королева.

К о р о л ь.  Гамлет, говорят ты автор пьесы?

Г а м л е т.  Вас ввели в заблуждение, ваше величество. Я всего лишь скромный компилятор…

(Удар литавр возвещает о начале представления.)

На малой сцене двое. Актер (король), и актриса (королева).

А к т е р (в роли короля). Любимая, наконец! Я изнемогаю от страсти. По-чему так долго?

А к т р и с а (в роли королевы). Долго не мог заснуть мой муж, твой стар-ший брат.

А к т е р (в роли короля). Почему ты не дала ему яду? Тогда бы он заснул вечным сном и не был бы помехой нашим утехам…

А к т р и с а (в роли королевы). Не торопись! Всему свой час.

А к т е р (в роли короля). Легко сказать: «не торопись». «О чем мечтаю лично я? Жить под подолом у тебя…»

(«Браво!» – кричит Гамлет.)

А к т р и с а (в роли королевы). Шалунишка! Однако сначала ты должен убить старшего брата и стать королем Дании. Втроем под одним подолом нам будет тесно…

(Настоящий король кричит).
- Прекратить! Немедленно прекратить! Кто разрешил? Убрать комедиан-тов!

(Комедиантов прогоняют.)

Настоящий король в ярости, он почти убегает со сцены…



Сцена 10.


Королева ждет Полония.

Входит слуга:

- Ваше королевское величество, прибыл советник Полоний!

К о р о л е в а. Пусть войдет!

(Входит Полоний.)

К о р о л е в а. Что говорит двор о спектакле?

П о л о н и й (уклончиво). Ваше величество, двор любит Гамлета, и молит Небеса, чтобы они вернули Гамлету рассудок…

(В этот момент раздается голос Гамлета: «Повесим собачков…»

П о л о н и й. Ваше величество, с вашего позволения я пережду здесь...

(Полоний скрывается за гобеленом).

Появляется Гамлет.

Г а м л е т. Дорогая мать, спешу вас порадовать. У меня открылся дар провидца. Мне было открыто Небесами, кто станет вашим новым мужем и как вы избавитесь от брата моего отца…

(В этот момент за гобеленом раздается громкий звук.)

Г а м л е т. Кто это? Да, тут крысы!

(Выхватив шпагу, Гамлет устремляется к гобелену и пронзает его шпагой.)

Г а м л е т. Быть или не быть!
(Гамлет опустошает бокал вина. Он уверен, что убил короля).

Потрясенная королева приходит в себя.

К о р о л е в а. Гамлет, что ты натворил!

Г а м л е т.  Я убил зло во плоти!

К о р о л е в а.  Как ты будешь жить после этого?

Г а м л е т.  Я убил короля-братоубийцу!

К о р о л е в а.  Небеса, сжальтесь над нами! Бедный Гамлет! Ты убил Полония…


(Конец Первого акта)






ВТОРОЙ АКТ


Сцена 1.


Лаэрт ждет короля.

(Входит король.)

К о р о л ь (обнимает Лаэрта). Лаэрт, мне трудно подыскать слова. Это Судьба!

Л а э р т. Ваше величество, о судьбе говорил наш отец незадолго до смер-ти…

К о р о л ь. Словами горечь утраты не заменить. Однако ты должен пом-нить всегда. Гамлет не убивал вашего отца. Вашего отца убила болезнь Гамлета. Главное не поступки, главное намерения!

Л а э р т. Ваше величество, отец никому не причинил зла, ни одному жи-вому существу. Будь проклят безумец, поднявший на него руку.  Будь проклято чрево…

К о р о л ь (почти кричит). Лаэрт, остановись! Чтобы потом не пожалеть о своих словах…

(В покои короля заглядывает младший советник и жестами пытается объ-яснить, что ему необходимо сказать королю что-то очень важное.)

Выслушав советника, король подходит к Лаэрту.

К о р о л ь. Лаэрт, будь мужчиной! Будь проклят этот день. У тебя больше нет сестры. Офелия пополнила ряды самоубийц.



Сцена 2.


Король за столом.

Появляется младший советник.

М л а д ш и й  с о в е т н и к. Ваше величество!

(Король жестом приглашает младшего советника войти.)   

К о р о л ь. Я решил отправить Гамлета в Англию. Англичане хорошо ис-целяют душевные болезни. Сопровождать Гамлета будут Розенкранц и Гильденстерн. Подготовь письмо королю Англии, тонкими намеками из-ложи причину «путешествия» Гамлета. Немедля пригласи Гамлета. Помни: промедление смерти подобно.

М л а д ш и й  с о в е т н и к. Слушаюсь, ваше величество!


Младший советник уходит, и вскоре слышится голос Гамлета: «Повесим собачков…»

К о р о л ь. Гамлет, я принял решение отправить тебя ко двору короля Ан-глии. Я не вечен. Пришло время подыскать тебе достойную супругу, бу-дущую королеву Дании. Будут ли у тебя пожелания?

Г а м л е т. Ваше величество, у меня есть только одно желание. Чтобы у моей супруги приятно пахло изо рта.

К о р о л ь (едва сдерживая себя). Думаю, с такой задачей англичане спра-вятся.

По виду короля ясно, что аудиенция закончена.

(Отвесив шутовской поклон, Гамлет уходит.)

К о р о л ь (младшему советнику). Пригласи королеву!

М л а д ш и й  с о в е т н и к. Слушаюсь, ваше величество!

(Появляется королева.)

К о р о л ь. Гертруда, даже мое терпение имеет границы. Я принял реше-ние. Гамлет немедленно отправляется в Англию. Держать безумца при дворе становится опасным.

К о р о л е в а. Я целиком полагаюсь на мудрость вашего величества. Решение короля – закон для подданных.

К о р о л ь. Благодарю, королева.

(Королева уходит.)

 К о р о л ь (младшему советнику). Позвать Розенкранца и Гильденстерна.

(Появляются Розенкранц и Гильденстерн.)

К о р о л ь. Вы отправляетесь в Англию. Будете сопровождать принца. Цель миссии: оградить Гамлета от… опрометчивых поступков. Возможно английская почва будет для него более полезна, чем датская. Ступайте.

Р о з е н к р а н ц  и  Г и л ь д е н с т е р н. Слушаем, ваше величество.


(Розенкранц и Гильденстерн уходят.)

Король остается один.



Сцена 3.

Горацио один на сцене.

На сцене появляются Гамлет.

Г о р а ц и о. Чем закончилась аудиенция у короля, принц?

Г а м л е т. Король посылает меня в Англию.

Г о р а ц и о. Причина?

Г а м л е т. Чтобы не воняло изо рта.

Г о р а ц и о. Простите, принц.

Г а м л е т. Какой повод? Меня отправляют на поиски новых сук, одна из которых согласится стать моей супругой. А вот в реальности… Думаю, я переборщил с «Сагой о Горвендиле».

Г о р а ц и о. Вы отправляетесь один?

Г а м л е т. Меня будут сопровождать два напыщенных дурака. Ро-зенкранц и Гильденстерн. Однако тут маячит выигрыш. Эти болваны наверняка повезут письмо от короля. Что будет в нем предсказать нетруд-но. Моя задача подменить письмо. «Вот будет-то переполох, когда подвох наткнется на подвох…»

Г о р а ц и о. Гениально, принц!




(Полгода спустя)


Сцена 4.


Датское королевство.

Замок короля Дании.
 
На троне восседает король.

В церемониальный зал входит младший советник.

М л а д ш и й  с о в е т н и к. Ваше высочество, посол короля Англии!

(Входит посол короля Англии.)

П о с о л   к о р о л я   А н г л и и. Ваше величество, прежде всего мне бы хотелось начать с цели моего визита. Нет необходимости говорить о брат-ских чувствах, которые наши страны питают друг к другу. Однако по-следняя ваша просьба, я не боюсь этого слова, обескуражила короля Ан-глии.

К о р о л ь. О чем речь?

П о с о л   к о р о л я   А н г л и и. Речь о щекотливой просьбе в части гос-под Розенкранца и Гильденстерна...

К о р о л ь. Ничего не понимаю.

(Посол короля Англии протягивает королю письмо.)

П о с о л   к о р о л я   А н г л и и. Прошу, ваше величество!

(Король торопливо читает свое письмо.)

К о р о л ь.  Письмо подложное!

П о с о л   к о р о л я   А н г л и и.  Ваше величество, мы рады, что вы рас-сеяли наши сомнения.

К о р о л ь.   Где сейчас пребывает Гамлет?

(Посол Англии разводит руками.)

П о с о л   к о р о л я   А н г л и и.   Сие нам не ведомо!

К о р о л ь.   Прошу передать королю Англии нашу сердечную благодар-ность и заверить его в нашей братской любви!

(Посол короля Англии уходит.)

К о р о л ь  (младшему советнику). Кажется, мы недооценили этого безум-ца. Немедленно сюда Лаэрта!

(Входит Лаэрт.)

К о р о л ь.   Лаэрт, немедленно собирайся в Англию. Без Гамлета не воз-вращайся!

Л а э р т. Ваше величество, Гамлет в Дании. Сегодня утром его видели на кладбище…

К о р о л ь.  Мне надо подумать. Значит, так. Мы объявляем турнир по фехтованию. Победителя ждет приз… Какой? Придумайте сами. «Вот бу-дет-то переполох, когда подвох наткнется на подвох».



Сцена 5.


На сцене Гамлет.

(Появляется Горацио.)

Г о р а ц и о. Принц, король объявил о турнире по фехтованию. Победите-ля ждет приз.

Г а м л е т. Пустые хлопоты! Даже ребенок знает, что лучший фехтоваль-щик Дании – это я.

Г о р а ц и о. Принц, это ловушка!

Г а м л е т.  Я почти уверен в этом! Не получилось в Англии, думают, что получится в Дании…

Г о р а ц и о. Яд и шпага?

Г а м л е т.  Именно!



Сцена 6.


Начинается турнир по фехтованию.

Бьют литавры.

Король дает последние наставления Лаэрту.

К о р о л ь. Назад пути нет. Либо он – либо мы. Никакого чистоплюйства. Гамлет прекрасный фехтовальщик. Шпага, яд. И еще раз яд. Кашу маслом не испортить. Я отдал команду смазать шпагу ядом и добавить яд в кубок с вином.

(Перед началом поединка организаторы турнира проверяют оружие.)

О р г а н и з а т о р   т у р н и р а. Прошу убедиться, что шпаги не боевые!

(Назначенные королем проводят проверку.)

О р г а н и з а т о р   т у р н и р а. Обе шпаги безопасные!

(Гамлет и Лаэрт становятся в стойку.)

Появляется королева и берет кубок с отравленным вином.

К о р о л ь. Ваше величество, вам не нужно пить вина!

К о р о л е в а (с вызовом). Отчего же «не нужно», если королева хочет ви-на!

(Королева поднимает кубок.)

К о р о л е в а. За твой успех пьет королева, Гамлет!

(Королева выпивает вино.)

Начинается поединок…

И тут Горацио замечает кровь на груди Гамлета.

Г о р а ц и о. Принц, у вас кровь!

Г а м л е т.  Плевать!

Г о р а ц и о. Шпага боевая!

Г а м л е т. Опять крысы?

(Гамлет вырывает шпагу из руки Лаэрта и убеждается, что его шпага - бо-евая.)

Г а м л е т  (бросая свою шпагу под ноги Лаэрта). Бери мою!

(Гамлет вступает в бой и наносит удар Лаэрту боевой шпагой.)

Г о р а ц и о. Принц, королеве плохо!

(Королева падает.)

Гамлет устремляется к матери…

Л а э р т. Принц, вино отравлено!

Г а м л е т  (устремляется к королю). Быть или не быть!

(Гамлет пронзает короля шпагой и опускается на пол.)

 Г а м л е т.  Горацио, я гибну!



(Год спустя)


Сцена 7.


Англия.

Монастырь католической церкви.

По сцене начальник стражи короля Клавдия.

(Появляется монах.)

М о н а х. Брат мой, епископ ждет тебя.

Монах проводит начальника стражи в келью епископа, а сам уходит.

(Начальник стражи опускается на одно колено и целует руку епископа.)

Е п и с к о п. Сын мой, что привело тебя к нам?

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.  Я хочу исповедаться.

Е п и с к о п. Слушаю тебя, сын мой.

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.   Я самый великий грешник на земле.

(Эпископ поднимает голову.)

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.   Я оклеветал короля Дании. Я обвинил его в преступлении, которое он не совершал. Я обвинил его в убийстве старшего брата. Я рассказал об этом племяннику короля, принцу Гамлету. После этого Гамлет поклялся убить короля.

Е п и с к о п  (еще не веря в услышанное). Какую выгоду ты получил?

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.   Меня подкупил старший советник короля Полоний. Руками Гамлета Полоний хотел убить короля. Деньги мне были нужны для свадьбы дочери.

Е п и с к о п.  Гамлет жив?

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и (качает головой). Он был убит на турнире.

Е п и с к о п.  А король?

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и. Король погиб от шпаги Гамлета. Святой отец, сжальтесь надо мной…

Е п и с к о п. Почему ты решил исповедаться?

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.   Господь не оставил мое вероломство безна-казанным. Сначала умерла моя дочь, потом умерла моя жена…

(Начальник стражи падает на колени.)

Н а ч а л ь н и к  с т р а ж и.   Святой отец, сжальтесь надо мной. Для ис-купления грехов я готов на все!

Е п и с к о п.  Расскажи мне о Гамлете. Каким он был?

Н а ч а л ь н и к   с т р а ж и.   До помрачения Гамлета любили все. И он любил всех. Если бы он стал королем, это бы был самый справедливый король на земле…

Е п и с к о п.  Мне надо решить. Ступай!

(Начальник стражи почти убегает.)

На сцене остаются епископ и монах.

М о н а х. Святой отец, неужели Господь может простить такой грех?

Е п и с к о п (покачав головой). Есть грехи, за которые прощения не быва-ет. И ныне. И присно. И вовеки веков. Аминь!



 
   

ИГРА В СНЕЖКИ


Маленький роман



Эпиграф

«Человек должен жить свободно и одиноко».
(Не помню, кто)


1.

1990. Москва.
      


Свершилось! Выборы директора института Президиум Академии Наук назначил на конец марта. Об этом сообщала «молния», вывешенная на Доске объявлений сразу у входа. Нет, что ни говорите, а Перестройка – это поступок! Партия – в русском сарафане до пят выходит на авансцену битком набитого Дворца съездов и, обведя всех присутствующих мудрым, всепонимающим взглядом, торжественно сообщает:
- Я обоср...ась!
Согласитесь, на такое решится не каждый.
Впрочем, партия – это слишком глобально. Точнее будет так.
Зеленая лужайка. В плетеном кресле развалился гладкий колхозный свин. (Колхоз, разумеется, образцово-показательный.) На нем голубенькая безрукавочка и такие же голубенькие шортики. Свина зовут «Генсек». У «Генсека» сегодня чудесное настроение. Перед ним кипа свежих газет, и все газеты мира твердят только одно: «Генсек! Генсек! Генсек!..»
Жена «Генсека» подает «Генсеку» кофе со сливками. На ней розовый халатик и такие же розовые трусики. «Ведь как здорово (едва не плачет от умиления «Генсек»). Розовый халатик и такие же розовые трусики. Тон в тон!»
«Генсеку» хочется плакать и смеяться. Смеяться и плакать! Не в силах обуздать свои эмоции он выпрыгивает из кресла и пускается в пляс.
«Я – самый умный в мире свин! Траля-ля-ля-ля-ля! Я самый хитрый в мире свин! Траля-ля-ля-ля-ля!..»
Вокруг лужайки стоят железные клетки. Бок в бок. Там – за толстыми прутьями – томятся хмурые голодные волки.
Пританцовывая на одной ноге, «Генсек» устремляется к одной из клеток.
«Я самый смелый в мире свин! Траля-ля-ля-ля-ля!» – беспечно выстреливая щеколдами, распевает он.

Вместе со мной в лифте поднимаются два «старпера». Текст «молнии» мы поглощали почти синхронно. Судя по их снисходительным улыбкам, у них другая версия столь быстрого «одемокрачивания» общества. Поскольку истинными «отцами Перестройки» они считают... себя.
Да-да, не смейтесь! Это они – тихим посапыванием в курилках, полуночными бдениями на аспирантских кухнях, держанием фиг в кармане на открытых партсобраниях – готовили атмосферу «просвещенного либерализма», очутившись в которой, партноменклатура просто была обречена на то, чтобы повалиться на спину и, пуская кровавые пузыри от удушья, выдавить из себя сакраментальное:
«Сдаюсь!»
Что и говорить: жизнь прожита не зря! И если бы было такое звание «Почетный Гандист России» (от слова «Ганди»), то в списке заслуживших его их имена были бы не последними.
Я мог бы очень легко разрушить эту иллюзию не напрасно прожитой жизни. Для этого мне бы потребовался лишь один иронично-презрительный взгляд. «Бандерлоги!» – читалось бы в этом взгляде. Туда же, «Отцы Перестройки»!
Однако «бандерлогам» повезло. Пять лет назад судьба занесла меня на киностудию имени Горького в качестве автора сценария. Одно из самых значительных приобретений этого периода – совет, который мне дал главный редактор: «Совсем не обязательно говорить дураку, что он – дурак».
Именно поэтому я отвечаю «старперам» тихой улыбкой. «Чу-у-у! Идет эстафета поколений. Старшее поколение «шестидесятников» передает эстафетную палочку среднему поколению. «Старые и молодые дубы шелестят кронами, словно переговариваются между собой».
Лифт останавливается. Как это символично! Мне покидать его, а им следовать по маршруту дальше. Я обращаю к «старперам» полный невысказанной благодарности взгляд и выхожу из лифта.

…В отделе меня ждет неприятная новость. УБОН (Управление бытового обслуживания населения) отказался принять у нас отчет по хоздоговорной теме. «Разработка рекомендаций по переводу структурных подразделений УБОНа на внутрипроизводственный хозрасчет». Над ней мой отдел корпел весь минувший год. К увесистому экземпляру отчета приложены несколько страниц машинописного текста с замечаниями. В конце стоит подпись заместителя начальника УБОНа (ну, и аббревиатура!) по экономике: «Назарова».
«УБОН, УБОН...» – машинально повторяю я. Что-то знакомое! И тут в памяти всплывает забытое хулиганское: «Триппер, шанкер и (б)УБОН собрались в один вагон, И поехали в ТифлИс Посмотреть на сифилИс».
Я опускаюсь за стол и делаю попытку вникнуть в содержание претензий.
В принципе, сам факт наличия таких замечаний – явление обычное. Редкая тема сдается без замечаний. Однако в нашем случае есть один нюанс. Дело в том, что все это время мы ТЕСНО сотрудничали с планово-экономическим отделом УБОНа. Сколько всего было выпито, ну, и все такое, тема отдельного производственно-эротического романа. И вот, когда все упреки выслушаны, когда на горизонте маячит перспектива отнюдь не символической премии, появляется какой-то «хрен с бугра» (не знаю, как будет «хрен» женского рода), какая-то «Назарова», и начинает выпендриваться.
Есть такой анекдот. «Третьим будешь? – Нет. – Третьим будешь? – Нет. – Третьим будешь? – Ладно, черт с вами, буду! (Выпили. Закусили.) Ну, я пошел. – Стой! Куда? А поговорить?»
В нашей ситуации концовочка другая: «Стой! Куда? А повые... ся?»
В дверях, не решаясь войти в мой кабинет, застыла Галина Ивановна, наша «сестра-хозяйка», неутомимая хлопотунья, совмещающая функции секретаря-машинистки и моего адъютанта по особо важным поручениям. На ее долю выпала незавидная участь –принести в отдел весть о поражении в битве при УБОНе. И хотя ее участие в пьесе сведено к двум-трем репликам (дальше приемной Назаровой ее наверняка не пустили), она ощущает себя полководцем, бездарно продувшим изначально выигрышное сражение.
- Игорь Александрович, может вам самому позвонить этой Назаровой? – предлагает Галина Ивановна.
Дельный совет! Я приподнимаю листок перекидного календаря и делаю себе пометку на завтра. «Позвонить УБОН. Назаровой».
И уже почти скрывшись за дверью, Галина Ивановна как бы спохватывается:
- Да, вам еще Вика звонила!
Стоп! А вот это уже что-то новое. Вика Свирская – жена заместителя директора по научной работе. (Он сейчас исполняет обязанности директора института.) Кроме этого она – инженер отдела информации. В самом факте ее звонка нет ничего особенного. Вопрос, КАК его преподносит Галина Ивановна! Во-первых, это ужасное «как бы спохватывание». В любом деревенском драмкружке такое «как бы спохватывание» сыграют профессиональней. Затем, преподнося свое фирменное «как бы спохватывание» и следующую за ним реплику, Галина Ивановна задерживает на мне взгляд. Недолго. Буквально на долю секунды. Однако и этого достаточно, чтобы оценить, как я буду реагировать. Ожидаемая реакция, вероятно, следующая.
ГАЛИНА ИВАНОВНА (как бы спохватываясь). Да, вам еще Вика звонила!
Я (встрепенувшись, воровато отвожу глаза). Как вы догадались?
ГАЛИНА ИВАНОВНА (покачивая головой). Бабье сердце не обманешь. Баба она нутром видит.
Я (заламываю руки). Что мне делать, Галина Ивановна? Подскажите!
ГАЛИНА ИВАНОВНА (вздыхая). У нее семья...
«Дочка, муж... (опять-таки, замдиректора)».
Я (перехожу в контрнаступление): «А если это любовь?»
Лицо Галины Ивановны бронзовеет. Она поднимает голову и смотрит как бы поверх меня. Сейчас тут нет ни начальника, ни подчиненной. Есть только похотливый нашкодивший кот (то бишь я) и мудрая праведница (то бишь Галина Ивановна).
Но это еще не все. Во взгляде Галины Ивановны ясно читается второй план. Это почти шантаж! «Я гарантирую вам молчание, однако за это вы посвящаете меня в свою ТАЙНУ».
Итак, идет обряд посвящения.
Галина Ивановна присягает мне на верность. Она опускается на одно колено и целует угол моего знамени, в центре которого тускнеет девиз: «Пей все, что горит! Е... все, что шевелится!»
С этой минуты она – «Посвященная В Мою Тайну». Теперь мы с ней – ЗАЕДИНЦЫ. Титул «Посвященной В Мою Тайну» почетен, но ко многому обязывает. Одна из обязанностей – вести учет тех, кого я перетрахал за минувшую неделю, и тех, кого мне перетрахать еще только предстоит.

... Заполночь. В комнате двое. Я и Галина Ивановна. Я сижу на полу в позе борца сумо. Галина Ивановна корпит над раскрытым гроссбухом.
- Иванова! (вспоминаю я).
- Есть,- говорит Галина Ивановна и ставит в гросбухе «галочку».
- Сидорова!
- Есть!
- Штеренбоген!
- Есть!
- Манукян!
(Пауза.)
- Манукян! (повторяю я).
- Есть!
- Манукян женского рода? (уточняю я).
- Женского, женского, - успокаивает Галина Ивановна.
(Глаза мои воспалены, веки наливаются свинцом...)
- Шли бы вы спать, - советует Галина Ивановна. - У вас завтра будет трудный день...
- А вы?
- А я еще немного поработаю.
Я поднимаюсь и, сделав несколько шагов, замертво валюсь на солдатскую койку. Галина Ивановна со вздохом переворачивает страницу. Слышно, как скрипит перо...
С момента «Посвящения» забот у Галины Ивановны прибавилось, а вот зарплата осталась прежней. Но она не ропщет. «Посвящение В Мою Тайну» позволило ей, еще недавно «сестре-хозяйке», оказаться со мной на одной ступени. (Есть такая «Лестница»!) А может быть, и выше.
Однако, в отличие от «старперов», Галине Ивановне не повезло. Дело в том, что в школе я посещал театральную студию. До сих пор помню свою первую роль в спектакле «Пионерский патруль», где я играл малолетнего хулигана. По ходу пьесы я доставал из кармана перочинный нож и произносил свою знаменитую фразу: «Сейчас – «раз»! И нет «Пончика»». Успех был потрясающий!
Именно поэтому на реплику Галины Ивановны («Да, вам еще Вика звонила!») я отвечаю коротким невозмутимым кивком. Вы видели, как реагирует пластмассовый пупсик на сообщение о том, что ему звонил другой пластмассовый пупсик, только в юбочке? Значит, вы знаете о чем речь.
Потеряв равновесие, Галина Ивановна кубарем скатывается с ТОЙ САМОЙ «Лестницы» и оказывается в сыром чулане, все стены которого исцарапаны словами: «Каждый сверчок должен знать свой шесток».
- Игорь Александрович, может кофе? - пытается «сохранить лицо» Галина Ивановна.
- Спасибо, - отказываюсь я.
Полностью деморализованная, Галина Ивановна неслышно притворяет за собой дверь.
«Нет, все-таки я – свинья! От кофе можно было не отказываться».

… Я и Виктория стоим в коридоре у окна.
Я, скрестив на груди руки (а-ля Пукирев с картины «Неравный брак»), Виктория, присев на подоконник. Виктория курит. Она слегка отрешена и пребывает как бы в своем измерении. Композиция более чем красноречива. Светская львица и ее тайный воздыхатель. Хоть и не титулярный советник, но тоже без шансов на успех.
В отличие от других пар, связанных ПРОСТО приятельскими отношениями (о которых, к слову сказать, знает весь институт), свои ЧИСТО приятельские отношения мы не скрываем и демонстрируем их с завидной регулярностью. При этом наши «постоялки» (уф-ф-ф, что-то скабрезное вышло), насколько мне известно, у сослуживцев пересудов не вызывают. (Вот почему меня так заинтриговала попытка Галины Ивановны «прозондировать почву»). Чем это достигается? Прежде всего– позой! «Жест и поза – основа актерского ремесла». Как это у Юрия Никулина? «Важно в какой позе это говорилось».
- Вольдемар звонил? – интересуюсь я (Вольдемаром, нет, серьезно, без шуток, зовут мужа Виктории).
- Звонил.
- Будет баллотироваться?
- Наверное, - не выходя из образа, отвечает Виктория.
Планами Вольдемара я интересуюсь на правах старого знакомца. Несколько лет назад мы работали в одном отделе. Я – в качестве старшего научного сотрудника, он – младшего.
К слову сказать, судьба долго пинала Вольдемара. Кандидатскую он защитил только три года назад. Представьте Вольдемара (с его амбициями) в роли МЛАДШЕГО научного сотрудника! Правда, надо отдать ему должное, Вольдемар с честью перенес этот период. Даже в самые критические моменты (однажды он пришел на субботник в брюках, которые не доходили ему до щиколоток сантиметров на двадцать) он не утратил надменной СТАТУАРНОСТИ. Наверное, поэтому, когда ему вдруг поперло, когда в течение только трех лет он защитил кандидатскую, затем стал старшим научным сотрудником, и наконец, заместителем директора по научной работе, все отнеслись к этому, как к счастливому финалу сказки о хорошем мальчике, которому судьба помяла-помяла бока, а потом взяла и отпустила. Вот уже несколько недель Вольдемар сидит во Владивостоке. Переводит на внутрипроизводственный хозрасчет структурные подразделения Дальрыбы. Думаю, выборы директора института назначены не без его участия.
Виктория гасит сигарету:
- До вечера.
«До вечера», - говорю я (и мысленно добавляю: «госпожа директриса»). Впрочем, чему я радуюсь? «Если с тобой спит жена льва, это еще не значит, что ты – лев».

В два часа у меня встреча с редактором на киностудии Горького. Я оповещаю об этом Галину Ивановну и выхожу из кабинета.
…На выходе из метро с лотка торгуют гороскопами. Я беру свой гороскоп и раскрываю на первой странице.
«Змея-Близнецы». Очень быстрая, подвижная Змея, она не очень крупная, и потому ее поведение нехарактерно для большинства Змей... Личность Близнецов-Змеи полна загадочного мистического очарования. У нее достаточно уравновешенные и продуманные поступки... Такой человек никогда не раскрывает своих целей, но достигает их неожиданно быстро и верно... Для него особое значение играет цифра «3»… Похоже! Я покупаю гороскоп и иду на студию.
В кабинете редактора, помимо его хозяйки, сидит «главред». «Главред» патронирует меня. Пять лет назад, когда я принес на киностудию свой первый сценарий (разумеется, скандальный), он первым прочитал его и рекомендовал для экранизации.
- Старик, я слышал, у вас будут выбирать директора, - улыбается «главред». - Рискнуть не хочешь?
Вот чего не хочу, того не хочу! Во-первых, я – марксист (в том смысле, что больше всего ценю свободное время). Во-вторых, я – гедонист! А в-третьих, у меня, как мне кажется, есть чувство юмора. Возглавлять институт экономики в стране, где полноценной экономики нет как таковой, – это, на мой взгляд, патология. Однако «главреда» в свои «размышлизмы» я не пускаю. «Директор – это завхоз со степенью», - шучу я.
«Главред» уходит. Редактор (ее зовут Инна Акимовна) протягивает новую версию моего сценария и включает электрический чайник. Она не знает, что является автором одного из моих любимых афоризмов: «Русская литература – девушка серьезная. Ее нахрапом не возьмешь».
- Чай будете? - улыбается Инна Акимовна.
- Спасибо (я уже в тексте.)
- «Спасибо, «да», или спасибо, «нет»?
- Спасибо, «да».
Знакомство с текстом окончено.
- По-моему, съедобно, - констатирую я.
- Главное, что автору нравится, - язвит Инна Акимовна.

Виктория приходит уже в сумерках. Я помогаю ей раздеться (у жены директора шубейка могла быть и круче), достаю из рундука ее тапки... В комнате Викторию ждет накрытый столик на колесах. Три анемичные гвоздички – дань чувствительной натуре Виктории. Виктория берет с полки книгу Марины Влади «Владимир, или Прерванный Полет» и садится на диван.
Я открываю шампанское (разумеется, без выстрела); наполняю бокалы... И как бы спохватившись (что там у нас по программе?), при помощи пульта включаю «видик». Во весь экран появляется... не буду говорить что. «Пардон!»
- «Брют»? – спрашивает Виктория.
- Разумеется! – отвечаю я.
Раздается щелчок. Это кассета перемоталась до конца и сейчас пускается в новый путь в режиме «play». На этом под официальной частью можно подводить черту. Более благодарного зрителя «порнухи», чем Виктория, найти трудно. Я допиваю шампанское и какое-то время смотрю в окно. Там, ей богу, интересней! В освещенных окнах соседней девятиэтажки видны фигурки людей... К тому же содержание фильма я могу воспроизвести по кадрам, не говоря уже о диалогах, состоящих из двух реплик: «Fuck me!» и «Oh-h-h!» Так и есть. С экрана доносится: «Fuck me!» и «Oh-h-h!».
Я наклоняюсь к Виктории и прикасаюсь губами к ее щеке... Виктория настолько погружена в происходящее на экране, что даже не замечает этого. Мне не остается ничего другого как действовать более активно...
Года два назад в институт завезли импортный ширпотреб. Дефицит распределяли в лучших традициях военного коммунизма. Причем, в два этапа. Сначала жеребьевку проводили между отделами, а затем – внутри каждого отдела. Среди женской половины института особой популярностью пользовались японские бикини в комплекте из семи предметов, на каждом из которых был указан день недели. Так называемая «неделька». Ну, а поскольку на всех «неделек» не хватило, наши женщины приняли единственно верное решение: взять и поделить трусы поштучно. Не взирая на дни и недели! Виктории, судя по всему, достались «понедельник», «среда» и «суббота». Во всяком случае, мне другие дни не попадались. «Итак, что тут у нас сегодня? «Saturday» – суббота. Ура! Завтра – «воскресенье»! На работу можно не идти».
…Виктория сатанеет на глазах. Никогда бы не подумал, что свальный грех (даже его иллюзия!) способен на такое. Из флегматичной жеманницы, с филологическим образованием, она превращается в пантеру...
- Fuck me!
- Oh-h-h!
Я прикладываю немало усилий, чтобы удержать Викторию в рамках контролируемой мной амплитуды...
- Fuck me!
- Oh-h-h!
«Свинья, Вольдемар! Прохлаждается, понимаешь, черт знает где, а ты тут отдувайся за него...»
- Fuck me!
- Oh-h-h!
Наконец мы выходим на финишную прямую и, описав «петлю Нестерова», валимся без сил. Кажется, я даже засыпаю. В чувство меня приводит знакомое:
- Fuck me!
- Oh-h-h!
Я протягиваю руку, чтобы обнять Викторию, но она холодно отстраняется. «Мне пора». Виктория поднимается и начинает одеваться... Свою порцию непристойностей на сегодня она, надо полагать, уже получила и теперь возвращается в свое обычное амплуа. Заботливой матери, верной жены, всеми уважаемого сотрудника отдела информации…
Но я без претензий!


2.


Итак, у нас появился первый (в смысле очередности) кандидат на роль директора института. Им стал коллега Виктории с говорящей фамилией Панюхов. Майор-штабист в отставке. Болван, на мой взгляд, редкий.
Об этом мне сообщает вездесущая Галина Ивановна, вибрируя от возмущения. По-моему, все наши тетки, особенно те, кому за пятьдесят, помешаны на Вольдемаре.
- Представляете? - негодует Галина Ивановна.
«Конечно, представляю!»

… На насесте, распушив хвост, сидит павлин с головой Вольдемара. И вдруг откуда-то сверху на него сваливается какой-то урод. Гибрид вороны и селезня. С утиным рылом Панюхова. Благоухающий всеми соцветиями гарнизонной парикмахерской. Чего тут не представлять?
Но это не все.
… Диалог в курилке. Накануне выборов.
- Вы за кого? За СВИРСКОГО или за ПАНЮХОВА?
«Одна постановка вопроса чего стоит!»
… И наконец. Оглашаются итоги выборов директора.
- Большинством голосов директором института избран… Свирский Вольдемар Сергеевич!
(Дружные аплодисменты.)
- Борьба была нелегкой, - продолжает оратор. - Соперники были достойные (надо полагать, друг друга), но тем ценней победа...
Класс! Легким росчерком пера Панюхов оказывается рядом со Свирским (На ТОЙ САМОЙ лестнице). Учитесь, Галина Ивановна!

- Он что не понимает? - все еще негодует Галина Ивановна. - У него же нет никаких шансов!
С Галиной Ивановной трудно не согласиться, но сегодня у меня игривое настроение.
- Я бы так не сказал, - покачиваю я головой.
- В смысле? - сразу теряется Галина Ивановна.
- Насколько я знаю, Панюхов пользуется большим уважением, - вхожу я в роль. - У него в институте немало сторонников (один из которых, надо полагать, я сам).
- Но он же... дурак!» - почему-то шепотом говорит Галина Ивановна.
- Ну, что значит «дурак»? - с недовольным видом спрашиваю я. - Знаете, кем он был в армии?
- Штабистом, - вяло реагирует Галина Ивановна.
- Ана-ли-ти-ком!- уточняю я. - И потом, с чего вы взяли, что выбирают самых умных? Демократия – это, я вам доложу, не фунт изюма!
(Тут я, кажется, переборщил.)
- Вы шутите! - осеняет Галину Ивановну.
«Шучу! Конечно, шучу.»
- Ну, Игорь Александрович!..
Едва ли не в припрыжку Галина Ивановна ВЫПАРХИВАЕТ из кабинета.
«М-да, как мало надо, чтобы сделать человека счастливым. Сначала отнять, а потом вернуть».
Я переворачиваю листок календаря и натыкаюсь на запись: «Позвонить УБОН. Назаровой».
«Черт, совсем забыл!»
Я снимаю трубку и набираю номер Назаровой…

… Я сижу в приемной Назаровой. В приемной нас двое. Я и секретарь Назаровой, молодая особа с резкими движениями. Без всяких видимых причин она то и дело ВЫДЕРГИВАЕТСЯ (именно: в ы д е р г и в а е т с я) из-за стола и, рванув на себя ящик стенного шкафа с отходами делопроизводства, начинает что-то искать в нем. Особое удовольствие ей доставляет последняя стадия - ЗАДВИГАНИЕ ЯЩИКА. С шумом, надрывом! Кажется, только ради этого поиски и ведутся.
На меня она почти не смотрит. Для нее я – существо низшего сорта. ПРОСИТЕЛЬ. Мне хорошо знаком такой тип женщин. К сожалению, намного лучше, чем мне бы этого хотелось. Каждое утро для них начинается с мысли о НЕдооцененности, НЕдополучении (чего-то такого, что они непременно должны были получить от жизни, но по какой-то необъяснимой причине так и не получили.)
Плебейкам по натуре, им в голову не приходит мысль. Если все так плохо, уйди! Какие проблемы? Нет, они не уйдут. Они будут терпеть! Ежесекундно источать из себя яд и отравлять им близких.
Я не поклонник Ницше! Но убежден, что к таким сукам надо входить в спальню только с плеткой. В Буквальном Смысле Слова!
Женщины всего мира! Простите меня за то, что я так непотребно назвал одну из ваших соплеменниц. Но суку я могу назвать только «сукой».
Из кабинета Назаровой выходит посетитель. Сейчас моя очередь. Я готов спорить, что дальше произойдет следующее.

… Я (подхватив «дипломат»), устремляюсь к двери Назаровой. И тут мой путь преграждает секретарь.
- Минуточку! - цедит она и, оттеснив меня плечом, исчезает за дверью.
Я (стою как обоср...ый посреди приемной).
Мне не остается ничего другого как, переминаясь с ноги на ногу, изучать подтеки на потолке.

(Конец фантазии.)

… Итак, из кабинета Назаровой выходит посетитель. Сейчас моя очередь...
С плохо скрываемым злорадством секретарь подается вперед...
И натыкается на мой взгляд.
«Рыбка, ты за кого меня держишь?» - беззвучно любопытствую я.
И тут случается невероятное!
Прямо на глазах тигрица начинает сокращаться в размерах пока не превращается в домашнюю кошку.
Затем она ВЫПЛЫВАЕТ из-за стола и скрывается за дверью.
«ФантастИк!»
В приемную она возвращается с застенчивым румянцем на щеках.
- Проходите, - едва слышно говорит она.
«Гретхен! Ей богу, Гретхен!»
Я подхожу к ней. Близко, очень близко. Почти вплотную...
И тут наши биополя накладываются.
Поле пестика накрывает поле тычинки.
Я провожу рукой по ее бедру...
Тысячу раз прав Конецкий!
«Женщины дирижируют нами бедрами».
Я едва сдерживаю волнение...
Времени у нас не много.
От силы тридцать секунд...
За эти мгновения нам предстоит переместиться в галактику, где время течет в тридцать раз быстрее, где секунды становятся минутами, а минуты – часами...
«Тридцать секунд» – это немного!
Но может случиться, что от всей жизни останутся только эти тридцать секунд...
Волнение не дает мне дышать...
Я начинаю считать:
- Семь-шесть-пять-четыре...
Теперь уже и ее рука тянется к секундомеру:
- Три-два...

И в этот момент я распахиваю дверь в кабинет Назаровой!

… Назарова старше меня лет на десять. Мне она напоминает одну из дикторш Центрального телевидения. Такие же полутемные очки. Такая же идеальная прическа. Такой же стерильный воротничок.
«Женщина идеальная во всех отношениях!».
С Назаровой мы на удивление быстро находим общий язык. Она легко идет на компромисс. УБОН принимает отчет, а все замечания мы устраняем в приложении. В течение двух недель.
Я раскладываю перед Назаровой шесть экземпляров отчета, и на каждом из них она ставит свою аккуратную подпись...
Вот уж воистину: «Идеальная Во Всех Отношениях»!
Секретарь встречает меня долгим взглядом.
«Прости, рыбка, я погорячился! Все то, что я наплел тебе о типах женщин, не более, чем плод уязвленного самолюбия. Забудь и не вспоминай! Науке известны только два типа женщин. «Женщины, Удовлетворенные (своей жизнью)» и «Женщины, Неудовлетворенные (ею же)». Все остальное от исторического материализма. Поверь, мне по-прежнему нравятся твои бедра, твое... (Применительно к ландшафту, это место называют «ПРЕДгорьем».) Но видишь, в чем дело. Нельзя «гнать картину»! Отношения должны созреть. Мы обязательно вернемся к тем тридцати секундам. Но немного позже. По рукам?»
- Всего доброго, - говорю я и выхожу из приемной.

3.


Вечером у меня культпоход в театр. К нему я готовлюсь заранее. Покупаю пиво, жарю арахис с солью. Отключаю телефон и укутываю ноги пледом. Ничто не должно помешать мне встрече с прекрасным.
Пьеса называется «Заседание Верховного Совета». У нее три главных лица: 1) «Генсек»; 2) «Премьер» и 3) «Прима-депутат» (в дальнейшем, просто «Депутат»).
Краткая характеристика персонажей.
«Генсек» (см. первые страницы): «Я – самый хитрый в мире свин! Траля-ля-ля-ля-ля!..»).
«Премьер» – «плачущий большевик». Классическая «жертва»! Таких зэки берут с собой в бега в качестве «ходячей отбивной». А затем по ходу пьесы съедают.
«Депутат» – наглый, циничный (вылитый я в молодости).
Экспозиция.
Паровоз «Перестройка» влетел в гору дерьма и вот уже несколько лет буксует на месте: ни взад - ни вперед!
Начинаются поиски «стрелочника».
На трибуну поднимается «Депутат» и начинает полоскать «Премьера»: «Квоты-льготы, коррупция-шмупция...»
(Крупный план: лицо «Премьера». В граните!)
По-моему, у «Депутата» с «Генсеком» джентльменское соглашение. «Генсек» позволяет ему чаще других забираться на трибуну. В обмен на это «Депутат» активно критикует «Премьера».
Причем, любопытно поведение «Генсека». Пока «Депутат» идет на трибуну, «Генсек» все время что-то пишет. И пишет, и пишет...
Однако по ходу выступления «Депутата» он начинает как бы прислушиваться...
«Так-так-так!»
«Так вот, понимаешь, кто торпедирует Перестройку! Кто, понимаешь, главный тормоз на пути ускорения!»
«Вот ты какой, тихоня!»
«Спасибо, дорогой товарищ «Депутат!» Раскрыл ты нам, понимаешь, глаза! На многое раскрыл! Сердечное тебе от всех нас спасибо!»
«Отстрелявшись», «Депутат» возвращается в партер.
И тут происходит непредвиденное.
В правительственной ложе поднимается «Премьер» и без приглашения берет курс на трибуну…
Он идет тяжелой поступью Командора, всей своей спиной ощущая поддержку бронетанковой мощи Уралмаша...
В зале воцаряется тишина.
Кажется, мы присутствуем при государственном перевороте.
«Премьер» поднимается на трибуну...
Я закрываю глаза от страха.
«Мишка, пидор! Крови захотел? (Как наяву, я слышу я его рокочущий бас.) На кого баллон катишь?»
Однако вместо этого «Премьер», по-детски всхлипнув, начинает мотать сопли на кулак.
Ничего не попишешь: партийная дисциплина!


4.


Сегодня у Галины Ивановны День рождения. Уже с утра все женщины нашего отдела заняты праздничной суетой. Хлопают дверцы, бряцает посуда...
Наконец ровно в двенадцать (минуту в минуту) за мной посылают гонца:
- Игорь Александрович, все готово!
Я откладываю недописанную статью и с удовольствием потягиваюсь...
«Эх, люблю повеселиться, особенно поесть!»
Посреди самой большой и самой светлой комнаты нашего отдела стоит накрытый стол.
«Молодец, Галина Ивановна, не подкачала!»
Женщины уже сидят за столом. Я сажусь с торца напротив именинницы.
Начинается полет тарелок. «Мне салатика!.. Мне колбаски!.. А мне грибочков, пожалуйста!..»
Стаканы наполняются «компотом».
Вообще-то, это домашнее вино. Но хитрющая Галина Ивановна называет его «компотом». В институте правило: на работе ни капли спиртного!
Итак, закуска разложена по тарелкам. Стаканы наполнены «компотом». Все взоры обращены ко мне:
- Игорь Александрович, тост!
(Как никак, я – единственный мужчина в отделе.)
Я встаю из-за стола и начинаю оглядываться по сторонам:
- А где же именинница? Как-то неловко без нее начинать.
(Это такая шутка!)
- Да, вот же она! - смеются женщины.
(Галина Ивановна сидит пунцовая от смущения.)
- Галина Ивановна, не узнал! - прикладываю я руку к груди. - Ей богу, не узнал! Я думал, это наша практикантка.
(К нам как раз должны были прислать на практику двух студенток из «плехановки».)
- Да, ладно вам, Игорь Александрович! - машет рукой Галина Ивановна. - Совсем в краску вогнали.
(Она понимает, что я вру, но ей все равно приятно.)
Я произношу тост и, перегнувшись через стол, чекаюсь с виновницей торжества.
«Компот» у Галины Ивановны отменный. И вообще, все очень вкусно!
- Галина Ивановна, если бы вы не были замужем, я бы обязательно на вас женился, - отпускаю я один из самых рискованных своих комплиментов.
(Контекст простой: «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок».)
«От имени и по поручению месткома» я вручаю Галине Ивановне наш коллективный подарок – электрический самовар.
Дверь приоткрывается и в комнату заглядывает Панюхов.
«А че это вы тут делаете?»
- Леонид Дмитриевич! - аж взвизгивают наши тетки.
Панюхова усаживают за стол. Тут же находится чистая тарелка.
(Нет, я был не прав, когда представлял Панюхова гибридом вороны и селезня. Тут есть еще что-то от удава. Да-да, именно: от удава.)
- Леонид Дмитриевич, огурчики!.. Леонид Дмитриевич, колбаска!.. Леонид Дмитриевич, сырок!..- хлопочут вокруг него женщины.
«Кстати, МНЕ сырок никто не предлагал!» - ревниво замечаю я (разумеется, про себя).
Но я без претензий! Я их понимаю. Панюхов – не просто ПЕРВЫЙ зарегистрированный кандидат. Он живое воплощение всего того, что несет в себе слово «Перестройка». Равные ПРАВА и равные ВОЗМОЖНОСТИ.
К тому же, у меня сегодня отличное настроение! Есть такой анекдот. В ресторане после сытного обеда, посетитель подзывает официанта:
- Скажи, братец. Как у вас поступают с теми, кто, поев, отказывается платить?
Официант хмурит брови:
- Бьют и выгоняют!
- Ну, так, бейте меня и выгоняйте!
Вот в таком сытно-умиротворенном настроении я разглядываю Панюхова.
«Надо отдать ему должное, по отношению к «незарегистрированным» сотрудникам он ведет себя вполне дружелюбно. Тут я промахнулся! Конечно, это уже не тот Леонид Дмитриевич, который протирал штаны в отделе информации до своего «самовыдвижения», но и не чванливый «завхоз без степени». Официозно доброжелательная улыбка, почти аристократические замашки... Ни дать - ни взять, посол Нижней Вольты на дипломатическом завтраке. Не прост, Леонид Дмитриевич, ох, не прост!..» А может, не зря его в армии мариновали на майорской должности? Такому дай волю, – до генералиссимуса дорастет. А то и выше!»
В комнату заглядывает мадам из соседнего отдела (у них там сегодня тоже какое-то торжество).
- Леонид Дмитриевич! Мы вас ждем…
«Ну, Леонид Дмитриевич, прямо нарасхват!»
Панюхов встает со стула и, картинно раскланиваясь, направляется к двери...
И тут меня осеняет!
У нас же есть еще одна вакансия. «Замдиректора по АХЧ». Одно дело, когда на нее претендует рядовой сотрудник, и совсем другое, когда она достается «проигравшему в борьбе с директором». Тут, как говорится, сам бог велел!
Мы переходим к десерту. И тут у нас появляется еще один сотрапезник. Вольдемар! Вернее, его тень. (Любопытно, что о Вольдемаре наши женщины вспоминают обычно под сладкое.) На этот раз обсуждают его национальность.
- Свирский – поляк!- взахлеб утверждает самая осведомленная. - Чистокровный поляк!
- И Виктория – полька!- вторит ей Галина Ивановна.- Ее девичья фамилия – Ясинская!
Я хлопаю себя по лбу: так вот какая сила влечет меня к Виктории. Голос крови! Дело в том, что моя бабка по отцу – наполовину полька (девичья фамилия «Высоцкая»). Осьмушка польской крови, стало быть, течет и в моих жилах.
Не зря, ох, не зря в Прибалтике аборигены обращаются ко мне только на местном диалекте. Да, и «сусанинцы», несмотря на численное превосходство, чувствуют себя во мне не слишком уверенно. Польская кровь нет-нет да и заявит о себе дикой, необузданной спесью.
Однако этническую близость к Вольдемару (и его жене) я не афиширую. Мне остается роль капитана буксира, провожающего трансатлантический лайнер в кругосветное плавание.
«Черт догадал меня родиться в России с русской фамилией».
Незаметно тональность высказываний о Вольдемаре снижается. Разговор переходит в плоскость междометий и полунамеков. Этому предшествует реплика о «ГИПЕРбесстрастности» Вольдемара.
Дело доходит до откровенных перешептываний.
- Инга? - недоверчиво переспрашивает Галина Ивановна.
(«Инга?» Есть такая. Двадцатилетняя особа из отдела долгосрочного планирования. Студентка-заочница.)
- Да, ну...- качает головой Галина Ивановна.
Опять ей на ухо: шу-шу-шу!
- Да, мало ли с кем я могу рядом идти...
«Резонно, Галина Ивановна. Резонно!»

… Домой я возвращаюсь в препаршивейшем настроении. В почтовом ящике меня ждет сюрприз. Разумеется, неприятный. «Отлуп» из «Нового мира». Несколько месяцев назад я послал туда свой рассказ. И вот теперь в порядке обмена любезностями.
Я раздеваюсь и лезу под душ. Обычно холодная вода меня успокаивает. Но сегодня она приводит меня в бешенство.
Я принимаю упор лежа и начинаю отжиматься на кулаках:
-… пятьдесят шесть, пятьдесят семь…
«Уф-ф-ф! Кажется, отпустило».
Я принимаю еще раз душ (теперь уже горячий!) и ложусь на диван.
Теперь можно заняться самоанализом.
Итак, что же меня так вывело из себя?
Начнем по порядку.
Сначала все шло прекрасно.
... Я сажусь за накрытый стол, поднимаю тост... Затем вручаю Галине Ивановне самовар...
(Пока все нормально!)
... Потом появляется Панюхов. Я его разглядываю, Панюхов уходит...
(Нет, и тут ничего!)
Правда, там промелькнул «сырок». Дескать: «Мне сырка никто не
предлагал!» Но это несерьезно.
... Далее идут пересуды, возникает тень Вольдемара...
(Так-так, уже горячей!)
Но и тут ничего особенного. Обычный треп немолодых баб.
«Что же меня так завело?»
Стоп! Реакция... Да-да: реакция! Реакция окружающих.
Говоря о Вольдемаре, они тут же забыли о моем существовании. Меня там как бы не было! Я был для них «пустым местом». «Помощником директора по половым вопросам!»
Намотав на палец оголенный нерв, я со сладострастием рванул его.
«Из всех видов удовольствий садо-мазохические для советского человека являются наиболее доступными».
Теперь можно ковырять более спокойнее!
В том, что в присутствии своего непосредственного начальника сотрудники ведут разговоры об «и.о. директора», в принципе, нет ничего зазорного. Я – не девочка. Переморщусь! Вопрос в другом. Как соотносятся две величины: 1) время, посвященное обсуждению достоинств Вольдемара, и 2) время, уделенное моей скромной персоне? Поскольку, чего греха таить, самым надежным критерием «значимости человека» является время, что ему уделяют окружающие.
C учетом того, что мое время равно нулю (согласитесь, на большее «пустому месту» претендовать трудно), ответ малоутешителен. Если в знаменателе «ноль», частное от деления равно бесконечности. Или близкому к ней значению.
Итак, я подвожу итог.
«Партия: Свирский - Ильин. Счет: 1 000 000 – 0».
(Хотя, положа руку на сердце, разрыв должен быть круче.)
Теперь меня интересует одно. Сумею я (если захочу!) догнать Вольдемара и перегнать его?
«Вот, в чем вопрос?»



5.


Утром я заезжаю в институт. Беру поправки к отчету и еду в УБОН.
Солнце сегодня необычно сильное.
Назарова сидит спиной к окну. Глядя на нее, мне приходится все время
щуриться... Доходит до того, что я начинаю использовать ладонь в качестве козырька...
Наконец я не выдерживаю, встаю и подхожу к окну...
Теперь я у нее за спиной.
Назарова читает поправки. Изредка мы перебрасываемся короткими репликами.
Теперь другая беда: солнце жарит мне затылок!
«Как только она выдерживает?»
Я склоняюсь над ее головой...
У Назаровой легкое дыхание. Я почти не слышу его...
Идеальная прическа! Идеальное дыхание! Идеальный воротничок!
Я наклоняюсь к ней все ниже и ниже...
Я уже различаю, какие у нее духи...

И тут со мной случается солнечный удар!

… Мы лежим в постели у меня дома. Уже темно. У меня впечатление, будто
происходящее со мной я уже испытывал много раз.
Сейчас я проведу рукой, и будет холмик...
«Верно – холмик!»
А сейчас – ложбинка...
«Правильно – ложбинка!»
Поневоле начнешь верить в реинкарнацию, параллельные миры и прочую загробную дребедень.
- Ты знаешь, у меня такое чувство, что мы с тобой уже встречались в прошлой жизни, - говорю я. - Наверняка, мы были мужем и женой.
- Я тоже думаю об этом, - говорит она.
Я не вижу ее лица, но мне не трудно догадаться, что, говоря это, она улыбается. Не сильно, чуть-чуть.
«А как могло случиться, что она старше меня?»
Тут, как минимум, два варианта.
Вариант первый. Для нее эта жизнь – вторая (начиная с той, где мы были
мужем и женой), а для меня – третья. Во второй жизни я был собакой! Я почему-то убежден, что именно собакой!
Вариант второй. Во второй жизни я умер ребенком.
Такая участь постигла моего дядю, брата матери. Когда ему было три года. Дядя перегнулся через край высокой бочки, доверху наполненной водой, и лопаткой хотел попугать головастиков...
- Я был хорошим мужем? - спрашиваю я.
- Хорошим, - говорит она.
Внезапно меня озаряет: я умер раньше ее!
Хотя, нет. Если я умер раньше, то в этой жизни я должен быть старше ее...Что-то я совсем запутался!
- Мне пора, - говорит она и начинает одеваться...
Я не останавливаю ее. Я понимаю: у нее семья! Я был у нее в прошлой жизни. А в этой у нее другая семья, другой муж…
«Думал ли я, - мысленно восклицаю я, - что у моей жены будет другой муж!»


6.


В среду мы всем отделом едем на овощебазу, перебирать картошку. В отделе остается одна Галина Ивановна.
Посреди гигантского бункера – гора картошки. Наша задача предельно проста. Гнилую картошку – «ведро слева», НЕгнилую – «ведро справа». Затем негнилой затаривают капроновые сетки. Потом сетки грузят на тележку и отвозят в ясли. Там картошка будет гнить до следующей сортировки.
Я сижу на деревянном ящике и перебираю картошку. И тут я замечаю Ингу вместе с подружкой. (Я часто вижу их вместе в институтском буфете.) Они копошатся у подножия картофельной горы. Правда, с другой стороны.
Я беру свой ящик и подсаживаюсь к ним...
Из ворот овощебазы мы выходим уже втроем. Я предлагаю заехать ко мне домой. Посмотреть «видик». Инга, вроде, непрочь. А вот Юлия отказывается.
Итак, мы у меня в прихожей. Я помогаю Инге раздеться, вручаю ей тапки Виктории. (Виктория, надеюсь, меня простит.) Затем ставлю кассету с музыкальными клипами и иду на кухню – готовить бутерброды.
... Мы пьем сухое вино. Я обнимаю Ингу, и тянусь к ее губам... И тут она отстраняется.
«Неужели облом?»
Нет, ложная паника. Заминка вызвана необходимостью достать изо рта жевательную резинку и прилепить ее к блюдцу.
Я протягиваю пустой стакан, и мне его до краев наполняют родниковой водой.
Хотя, нет! Что я говорю? «Пепси-колой».
Новое поколение выбирает «пепси».
... Инга принимает душ. Я лежу на спине и слушаю как барабанит вода по
занавеске.
В электротехнике разъемные соединения называют «папой» и «мамой».
Я чувствую дискомфорт, причина которого мне не совсем ясна.
Шум воды стихает. Инга предстает предо мной в чем мать родила. Ни дать – ни взять: «девушка с веслом».
С очаровательной улыбкой Инга запрыгивает на диван. Мне не остается ничего другого как опорожнить второй стакан.
А затем, перед уходом, еще один.
Я провожаю Ингу до самого ее дома. Дорогой мы дурачимся и даже играем в снежки.
(Четвертый стакан я едва не выпиваю в сугробе, куда мы падаем в обнимку.)
... Мы останавливаемся у ее подъезда. Инга показывает свои окна и приглашает в гости: «погреться». Сославшись на тезисы, я отказываюсь. Перспектива общения с «тещей» меня не привлекает. Я не в смокинге! Да, и насчет «четвертого стакана» я, честно говоря, погорячился.
Домой я возвращаюсь пешком. Уже совсем темно, но Москва живет полнокровной жизнью. Снуют троллейбусы. Дети играют в снежки. Один из своих будущих романов я так и назову: «Игра в снежки». Эпиграф уже готов: «Игра в снежки – русская национальная забава».
Я люблю женщин!
Я люблю женщин в том смысле, что хорошо отношусь к ним. Я их понимаю. Женщины интересны мне как личности! Мне нравится наблюдать за ними. Как они чистят зубы, как умываются, как морщат лоб, когда считают деньги (особенно, когда их мало). Я их жалею! В принципе, я бы мог связать свою судьбу с каждой из них. Даже с Галиной Ивановной! Мне кажется, я был бы неплохим мужем. Когда бы мы летали самолетами «Аэрофлота» и вылет нашего рейса задерживался, я бы позволял им, чтобы они спали у меня на коленях... Если бы они болели, я бы ходил в аптеку за лекарствами... Я бы заботился о них! А в пятницу вечером мы бы обязательно мыли малыша. (Мальчика или девочку – роли не играет.) И обязательно в тазу! Малыш бы закрывал лицо ладошками, а я бы лил ему на голову воду из кувшина...
Я оглядываюсь. Окон Инги уже не видно. Забавный ребенок! В принципе, я мог бы жениться и на Инге тоже. Причем, сделал бы это с более сильным удовольствием, чем, скажем, на Галине Ивановне. Если бы не одно обстоятельство... Я начинаю мяться. Милая Инга! Как бы тебе объяснить поделикатней... Есть один секрет (средство, рецепт, назови, как угодно), знать который должна каждая девушка.
Эти слова должны быть начертаны на каждой девичьей закладке...С этими словами бабушки должны провожать внучек ко сну... Эти слова должны стать девизом женских спортивных команд всего мира...
Я не могу тебе объяснить почему, но звучат они так:
«Нельзя ДАВАТЬ в первый вечер!»
Никому.


7.


Утро. Я вхожу в вестибюль института. Настроение превосходное. Я – бодр, энергичен. Слышно, как спустился лифт (лифтовая шахта расположена за углом).
Я ускоряю шаг...
Кабина лифта качнулась под тяжестью вошедшего: вот-вот двери закроются.
Я сворачиваю за угол:
- Подождите!
Я влетаю в лифт...

И носом к носу сталкиваюсь с… Вольдемаром.

… Поднимаемся мы молча. Вольдемар погружен в свои геополитические планы и пребывает в состоянии внутреннего самосозерцания. Вместе нам ехать недолго. Ему выходить на третьем этаже, мне – на седьмом.
Я стою, слегка навалившись на стенку кабины. Румянец на моих щеках, надеюсь, уже сошел. И что это я так разволновался? Эка невидаль: «и.о. директора института». К тому же, мой «молочный» брат. (Не уверен, что слово «молочный», самое точное). Ну, да ладно: проканает!
И вообще!

… Я решительно отодвигаю плечом Панюхова, который незримо сопровождает Вольдемара...
Я (с озабоченным видом):
- Слушай, старик. Меня беспокоит Виктория.
ВОЛЬДЕМАР (прищурившись):
- Что ты имеешь в виду?
Я (дополняя слова жестами):
- Понимаешь, когда ей засаживаешь, особенно, когда сзади, там как будто что-то мешает.
ВОЛЬДЕМАР:
- Да, я что-то не замечал.
Лифт останавливается. Вольдемар выходит...
Я (вдогонку Вольдемару):
- Нет-нет, ты обязательно посмотри!
ВОЛЬДЕМАР (как бы делая мне одолжение):
- Ладно, посмотрю.


«Нет, плохо! Надо еще раз».

Я: «… там как-будто что-то мешает».
ВОЛЬДЕМАР (холодно):
- Не замечал.

«Нет, никуда не годится!»

Я – полная бездарь! Я не умею строить диалог. В ответах Вольдемара нет второго плана. Нет стереоэффекта! Реакция Вольдемара предсказуема: 2 х 2 = 4. Ох, не зря, видно, меня «бортонули» на Высших режиссерских и сценарных курсах. Там люди сидят опытные. Профессионалы! Им за версту видно «Кто Чего Стоит».

Стиснув зубы, я приступаю к третьей попытке. Как утверждают гороскопы, цифра "3" имеет для меня судьбоносное значение.

Итак, снова я:
- ... там как-будто что-то мешает.
ВОЛЬДЕМАР (усмехнувшись):
- 1 000 000 : 1.

«Класс! Молодец, Вольдемар. Вернее, я. Попал! Ей богу, попал. Выходит, я – не такая уж бездарь!»

... вместе нам ехать недолго. Ему выходить на третьем этаже, мне – на седьмом.
И тут, сам не знаю почему, у меня срывается с языка:
- Как Владивосток?
- Н о р м а л ь н о, - отвечает Вольдемар.

«Нормально!»

Лифт останавливается. Вольдемар выходит...

«Нормально!»

Я не сразу прихожу в себя от потрясения. Такой пощечины мне еще никто не давал. Никто и никогда!
Только сейчас я вспоминаю, что вслед за «вздохом» идет «выдох». Точнее, должен идти.
«Нормально!»

Да, я же упустил главное. КАК это было сказано.

… На плацу выстроены сотрудники института. В одну шеренгу. Камера панорамирует их лица.
Галина Ивановна, Юля, Панюхов, Ильин...
Перед строем, в лайковых перчатках, стоит Вольдемар.
Я (подобострастно):
- Товарищ директор, разрешите обратиться! Как Владивосток?
ВОЛЬДЕМАР (как бы делая одолжение):
- Нормально.

«Фот, тяк!»

Я вхожу в кабинет, цепляю куртку на вешалку. И сажусь за стол. Передо мной лежит чистый лист бумаги. Я беру карандаш и начинаю чиркать им по листу.
Просто так.
Незримо ко мне приближается Всеволод Кочетов и, положив руку мне на плечо, строго спрашивает:
- «Чего же ты хочешь?» Ты же сам говорил: «Я – марксист, гедонист...» Кто ты там еще?
- Кинематографист…
- Вот-вот. Одним словом: г…но! А он – без пяти минут директор института, доктор экономических наук, член-корреспондент. И может быть, даже Академик!
- Все верно.
- Каждый сверчок должен знать свой шесток, - наставительно изрекает Кочетов и исчезает.
Все верно, все верно...
Я продолжаю чиркать карандашом по бумаге.
Все верно...

«Фот, тяк!»

Черт, привязалось это «Фот, тяк!» Есть один рассказ. О мальчике-подмастерье. Литературном брате Ваньки Жукова. Однажды он попал в цирк. Больше всего ему понравился клоун. Клоун падал со стула и все время повторял: «Фот, тяк!»
Я беру чистый лист бумаги и каллиграфическим почерком вывожу.
«Президиум Академии Наук. Прошу допустить меня для участия в конкурсе на замещение вакантной должности директора института…».
Ставлю дату и подпись.
«Фот, тяк!»


8.


Я вхожу в самую большую и самую светлую комнату нашего отдела. Женщины сидят на своих местах. Тут же присутствует Галина Ивановна.
Позу, в которой сидит Галина Ивановна, я могу охарактеризовать как позу неудовольствия. Локоть лежит на столе. В свисающей руке пластмассовая линейка, которой Галина Ивановна постукивает себя по бедру...
«Он что, сам не понимает?» - витает в воздухе.
Судя по тому, что при моем появлении в комнате воцаряется тишина, я делаю вывод, что речь шла обо мне. «Соперник нашего кумира – наш кровный враг!»
- Галина Ивановна, зайдите ко мне, - говорю я.
И уже в дверях замечаю висящие в воздухе слова: «Владеть кинжалом мы умеем, мы близ Кавказа рождены!»
Как я их раньше не замечал.

…Галина Ивановна стоит в дверях.
Сейчас она не просто «сестра-хозяйка», она еще и мать Олега Кошевого в исполнении народной актрисы СССР Тамары Макаровой: «Я не знаю, где мой сын. А если бы и знала, то все равно не сказала. Даже под самыми страшными пытками».

Я (с немецким акцентом):
- Матка, садись!
ГАЛИНА ИВАНОВНА (садится).
Я:
- Яйко, млеко...
ГАЛИНА ИВАНОВНА:
- Чего-о-о?

«Нет, что это я в самом деле? Совсем не туда забрел».

... Галина Ивановна стоит в дверях.
Я (заискивающе):
- Садитесь!
ГАЛИНА ИВАНОВНА:
- Я постою.
Я (ни к селу, ни к городу):
- Вы умело строите диалог. У вас навыки опытного драматурга.
ГАЛИНА ИВАНОВНА:
- Чего-о-о?

«Нет, так дело не пойдет! Надо взять себя в руки».

... Галина Ивановна стоит в дверях.
Я:
- Садитесь!
ГАЛИНА ИВАНОВНА:
- Я постою.
Я:
- В ногах правды нет.

(Эта реплика лишняя. Потом уберу.)

ГАЛИНА ИВАНОВНА (молчит).
Я:
- Я написал заявление.
ГАЛИНА ИВАНОВНА (молчит).

(По-моему, здорово!)

Я:
- Ваше мнение?
ГАЛИНА ИВАНОВНА:
- У вас нет никаких шансов!

И тут происходит неожиданное.

Стопор, удерживавший стотонную лебедку, срывается; и она, с нарастающим грохотом, начинает раскручиваться...
«Кто вы такая? - кричу я. - Кто вам дал право оценивать мои шансы?»

(Ходящая ходуном лебедка сотрясает здание института.)

«Лечь!» - неожиданно приказываю я Галине Ивановне.
Галина Ивановна бухается на пол.
- Лечь! Встать! Лечь! Встать! - пытаюсь я перекричать грохот лебедки. - Лечь! Встать! Лечь!..
Груз ударяет о землю, подняв целое облако пыли, похожее на атомный гриб. Делается тихо.
- Встать! - командую я.
Галина Ивановна медленно поднимается...
- Оправиться!
Галина Ивановна одергивает гимнастерку...
- Кру-гом!
Галина Ивановна разворачивается...
- Марш!

... Галина Ивановна стоит в дверях.
- Звонили из библиотеки, - говорю я. - Пришли новые поступления. Надо их забрать.
- Хорошо, - роняет Галина Ивановна и, описав взглядом полуокружность, скрывается за дверью.


9.


Вечером меня навещает Виктория. Час назад Вольдемар умотал на симпозиум в Новосибирск.
Я помогаю ей раздеться. Цепляю на «плечики» шубку, достаю из рундука тапки...
Виктория молчит, но по ней видно, что она уже знает о моем заявлении.
«Она знает, что я знаю, что она знает...»
И так до бесконечности.
Я могу только догадываться, какие арифметические действия производятся сейчас в этой гладко зачесанной головке.
Чистый лист бумаги разделен пополам вертикальной линией. «Активы и Пассивы». У «Активов» есть два подкаста: 1) «Муж» и 2) «Любовник».
Далее идут расчеты: стр. 10 (х) стр. 20 (:) стр. 4 ... и т.д.
Внизу: «Итого». «Итого» явно не в мою пользу.
Но что я знаю наверняка – так это то, каким будет финал нашей встречи.

ВИКТОРИЯ (приподнимая вуаль): - Во имя нашей любви! Умоляю! Забери заявление! Несолидно? Чем объяснить? Скажи, что с тобой приключился солнечный удар. Откуда я знаю про удар? Женское сердце не обманешь! Баба, она нутром видит.
Я (кусая локти, маячу по комнате).
ВИКТОРИЯ (бросает последний козырь):
- А за это я отдам тебе свое самое дорогое!
Я (устремляюсь к ее сумочке).

«Шутка!»

Ладно, сдаюсь! Ваша взяла. Терпеть не могу, когда люди унижаются. Честно говоря, мне это директорство, как зайцу стоп-сигнал. Больше всего на свете я ценю свободное время. Короче, уговорили! Пусть Вольдемар будет академиком, а ты ... «Академшей», что ли? К тому же, когда спишь с женой академика, как минимум, ощущаешь себя «членом-корреспондентом».

…Мы пьем шампанское.
Виктория не сводит глаз с экрана. Там Цезарь Калигула изголяется над новобрачными. Поставил жениха «зюзей» и пользует его куда ни попадя.
Я целую Викторию...
Удивительно, что она до сих пор не коснулась цели своего визита. Она не может не понимать, что с налету такие дела не делаются. Меня надо ПОДГОТОВИТЬ.
Или она считает, что решит все проблемы «в дверях»?

… ВИКТОРИЯ (подкрашивая губы перед зеркалом):
- Да, чуть не забыла! Забери свое заявление, не позорься. У тебя же нет никаких шансов! Ну, все, мне пора. Пока!

… Я начинаю раздевать Викторию...
Переворачиваю ее с боку на бок...
Ее выдержке можно только завидовать. Что значит, польская кровь!

«Еще Польска не сгинела!..»
(За слова не ручаюсь.)

Кстати, предлагаю идею монументального (по размерам) полотна: «Польская партизанка на допросе у «сусанинцев». В роли второго «сусанинца» – Мак-Дауэлл. Подпольная кличка: «Тяжеловес».

…Виктория мужественно сносит экзекуцию.

«Какая выдержка! Какая потрясающая выдержка!»

От одной мысли, что я связан с этим героическим народом даже осьмушкой крови, у меня влажнеют глаза.
«Наверх, вы, товарищи! Все – по местам, - вырывается из моей груди. - Последний парад наступает!..»

(К сожалению, других героических песен, тем более польских, я не знаю.)

«Врагу не сдается наш гордый «Варяг», - подхватывает Мак-Дауэлл. - Пощады никто не желает!»

«Нет, судя по стиснутым зубам Виктории, финал будет другой».

… ВИКТОРИЯ (уже в дверях):
- Забери заявление, «академик»!

…Я лежу на спине, закрыв глаза.
- Мне пора, - говорит Виктория и начинает одеваться.
Мы уже «в дверях». В смысле, в прихожей. Я подаю Виктории шубку, бросаю в рундук ее тапки.
Виктория стоит перед зеркалом и роется у себя в сумочке...
Финал должен грянуть с минуты на минуту.
«Да, чуть не забыла, - мысленно суфлирую я. - Забери за-яв-ле-ние!»
(Никакой реакции.)
«Забери за-яв-ле-ние!»
(Опять никакой реакции.)
«Заявление забери!» - мысленно рявкаю я.
- Это тебе, - неожиданно говорит Виктория и протягивает небольшой пакет, перевязанный шелковой лентой. - Поздравляю!
«Ах, да! Сегодня 23 февраля. День Советской Армии.»
- Только, пожалуйста, разверни его, когда я уйду, - добавляет она и направляется к двери.

«Однако...»

Я возвращаюсь в комнату. Сажусь на постель... «Сусанинцы» на полу режутся в карты. В углу дымит чубуком шляхта, пустив его по кругу... Неутомимый Мак-Дауэлл пользует на экране очередную жертву...
У меня в руках пакет, перевязанный шелковой лентой. Обычно на 23 февраля Виктория дарит мне носовые платки. Это наша традиция, и мы ее храним. Кажется, и на этот раз Виктория не изменила себе.
Я бросаю пакет на стол, но промахиваюсь. Пакет улетает аж за батарею.
«Ладно, завтра достану».
Один из шляхтичей, с хищным, загнутым крючком носом, выпустив мне дым лицо, насмешливо интересуется:
- Чем пан не доволен?
«Нет, старик, все нормально...»
Все нормально.


10.


Я стою в очереди в буфете и изучаю его ассортимент, когда туда заглядывает Юлия.
- Ты где свою подружку потеряла? – спрашиваю я.
- Инга заболела.
- Что-то серьезное?
- Нет, ангина.
Прекрасно! Нет, то, что Инга заболела, это, конечно, плохо. Прекрасно, что мне предоставлена возможность доказать, что мои слова никогда не расходятся с делом. Как там у меня? «Когда они будут болеть, я буду ходить в аптеку?» Вот, и иди!
В гастрономе я покупаю трехлитровую банку абрикосового сока, килограмм лимонов, конфеты и, остановив такси, еду к Инге домой.
Дверь мне открывает невысокая миловидная женщина, мать Инги.
В руке у нее книга.
«Советский народ – самый читающий народ в мире», - мысленно рапортую я.
Инга уже в прихожей. На ней джинсы, «ковбойка» навыпуск. Шея обмотана шерстяным платком.
Удивление на ее лице уступает место восторгу.
- Я сейчас! - кивает она и шмыгает в свою комнату.
- Раздевайтесь, - улыбаясь, говорит мать Инги.
«Мамаша, ничего, что я вас так, по-простому? По-солдатски?» – мысленно интересуюсь я.
Мамаша достает из рундука небольшие шлепанцы.
Отсутствие в доме мужчины я определяю сразу. Как? Не знаю. Возможно, по цвету обоев...
- На улице холодно? - спрашивает мамаша.
- Не очень.
Все это время улыбка не сходит с ее лица.
Ну, как же! Жених пришел.
«Мамаша, эх, мамаша! Чему радуетесь? - ворчу я про себя. - К вашей дочке пришел ... (ладно, не будем уточнять кто), который ей, можно сказать, в отцы годится. Тут, мамаша, плакать надо!»
Честно говоря, ее улыбка начинает меня раздражать. Прямо не мамаша, а какой-то «скалозуб» в юбке. Что бы такое придумать, чтобы ей сразу взгрустнулось?

Вариант первый.

…Утро. Я в семейных трусах выхожу на кухню и сталкиваюсь с мамашей.

«Улыбается? Ладно, тогда вариант второй».

…Утро. Инга и мамаша копошатся на кухне. Инга моет посуду. Я подхожу к Инге и пристраиваюсь сзади...

«Опять улыбается? Прекрасно! Тогда делаем рокировку».

…Мамаша моет посуду, Инга хлопочет у плиты. Я подхожу к мамаше и пристраиваюсь теперь уже к ней...

«Что, опять улыбаются? Теперь уже обе? Ну, знаете, в этом доме мужчинам разрешено буквально все».

«Тогда так».

…Инга и мамаша на кухне. Мы с Викторией вваливаемся в прихожую. Естественно, подшофе.
Я (громогласно):
- А ну, курицы, живо на шухер!

«Я загибаю Виктории салазки и пристраиваюсь сзади».

ИНГА И МАМАША (в один голос):
- Что-о-о-о?!


… - На улице холодно? - спрашивает мамаша.
- Не очень, - говорю я.
Инга влетает в прихожую. Я протягиваю ей пакет с дарами:
- Вот,- лечись!
Инга заглядывает в пакет и от восторга теряет дар речи.
«Бедный ребенок! Совсем не избалован подарками».
Инга мчится на кухню, оставляет там пакет и так же, вприпрыжку, возвращается в прихожую.
Мы расходимся по комнатам. Мамаша (с книжкой) – в свою, мы (с Ингой) – в свою. Вернее, в ее.
Как только мы остаемся одни, Инга бросается мне на шею. Я теряю равновесие и падаю на диван. Оседлав меня, Инга скороговоркой шепчет мне в ухо:
- Милый, дорогой, любимый!..
«А где «единственный»? - мысленно привередничаю я. - У Асановой был еще «единственный»!
- ...я знала, я просто чувствовала, что ты придешь!..
Инга запускает руку мне в ПОДБРЮШЬЕ и начинает расстегивать мой ремень...
- Ты сошла с ума, - теперь уже шепчу я. - Мама войдет...
- Не войдет, - со знанием дела шепчет Инга.
Она перекатывается на спину и начинает стаскивать с себя джинсы...

…Я дышу ей в затылок, сдавливая в ладонях два упругих мячика...
«Наша Таня громко плачет, уронила в речку мячик...»
(Сгораю от стыда, но других литературных ассоциаций слово «мячик» у меня не вызывает.)
…Скрежет диванных пружин наверняка слышен во всем микрорайоне. У подъезда уже толпятся люди. Стоят, задрав головы. Пытаются выяснить, из какого окна он доносится...
«Бедная мамаша!»
Что она чувствует в этот момент?
«Как хорошо, что у меня нет дочери!»

…Я лежу на диване. Инга еще в ванной. Мне не остается ничего другого как разглядывать ее комнату.
Старый диван, старый письменный стол, старый секретер...
Вся мебель разной масти. По ней как по вехам можно судить о главных этапах в жизни семьи. «В этом году мы купим диван. В следующем – секретер…
А еще через два года – хо-ло-диль-ник!"
За стекло секретера – фотография Высоцкого. Та, где он с гитарой.
А что, если мне сменить фамилию? Взять девичью фамилию бабки и умотать в Польшу. В Россию стану приезжать только летом, в отпуск. Знакомые будут останавливать меня на улице и спрашивать:
- Ну, как там у вас, в Польше?
А я буду всем отвечать:
- А там тот пан, у кого больше!

… Инга возвращается в комнату. Забирается на диван. Рукой проводит по моим волосам...
Я начинаю корчить рожи. «А ля Муссолини».
- Перестань! - строго говорит она.
«Какая прелесть!». Сестрица Аленушка и братец Иванушка. «Перестань!» - говорит Аленушка не в меру расшалившемуся братцу.
- Хочешь посмотреть мои фотографии? - неожиданно спрашивает Инга.
(Фотоаппарат висит на стене рядом с ковром).
«Валяй», - соглашаюсь я.
Инга ставит стул и достает с шифоньера тяжелый плюшевый альбом.
Я раскрываю альбом, Инга присаживается на спинку дивана.
- Слушай! - спохватывается она. - Ты, наверное, голоден?
«Не то слово!»
Инга устремляется на кухню.
Я медленно перелистываю страницы с фотографиями...
… Инга в детстве... Инга в раннем детстве... Инга опять в детстве...
… А тут Инга с матерью... А мамаша в молодости была очень даже ничего! Кого она мне напоминает? Вспомнил! Анук Аме. Был такой фильм «Мужчина и женщина».
А вот...
Не знаю, почему мое внимание привлек этот пакет из черной светонепроницаемой бумаги. Пакет набит фотографиями. Я долго вожусь, чтобы извлечь их наружу...

«Свершилось!»

… На фотографии двое. Инга и Вольдемар. Оба в постели. Я вижу все, как на экране...
... Инга ставит аппарат на автоспуск и запрыгивает в постель. Вон даже секретер угодил в кадр...
Так вот откуда такая уверенность: «Не войдет!»
(Помните?)
Я:
- Ты с ума сошла! Мама войдет...
Инга (с абсолютной уверенностью):
- Не войдет.

«Неак-к-к-к-уратно, друзья! Неаккуратно».


11.


В институте царит радостное возбуждение. Все обсуждают одну и ту же фотографию, которую какой-то шутник пришпилил к Доске объявлений. Реакция: иронично-насмешливая.
«Хорошо еще, что они не додумались фотографировать свои гениталии», - легко угадывается в контексте.
… Дверь моего кабинета распахивается, и вся комната заполняется Галиной Ивановной. Она просто сияет от счастья. Никогда раньше не замечал, что у нее такое одухотворенное лицо.
«А-а-а! Что я говорил? «Низвергая своих кумиров, мы изгоняем химер, сидящих внутри нас».
- Ну, как вам это нравится? – насмешливо интересуется Галина Ивановна.
«Как нравится! Как нравится...- бурчу я про себя. - А ведь я предупреждал. Демократия – это вам не фунт изюма. Тут держи ухо востро!»
- Я не понимаю, зачем им это нужно было? - весело недоумевает Галина Ивановна. - Ну, встречайтесь, как говорится, на здоровье! А фотографироваться зачем?
Я поднимаюсь из-за стола и пускаюсь в длинные туманные рассуждения.
«Понимаете, Галина Ивановна! Есть такие люди. Их не удовлетворяет проявление маленьких человеческих слабостей. Им подавай все вычурное, наносное... С выкрутасами! Извращенцы, одним словом».
- Ну, вообще! - не может успокоиться Галина Ивановна.
Однако не это главное. По лицу Галины Ивановны видно, как история с фотографией медленно отступает на задний план, а на передний выдвигается ПЕРСПЕКТИВА! А в перспективе – ВЫБОРЫ!
«А у Ильина-то шансов, пожалуй, побольше будет, чем у Свирского, - читаю я мысли Галины Ивановны. - Он еще молодой. Писучий! Вон, сколько статей за один год накропал. А главное: никого не трахает! Вернее, не фотографируется».
…Скрипнула входная дверь, и в «предбаннике» возникает фигурка Юлии.
- Заходи, Юлия! Гостем будешь, - с кавказским акцентом предлагаю я.
Но Юлия не заходит. Стоит, переминается с ноги на ногу.
- Игорь, можно вас на минуту?
«Какие разговоры?»
Я выхожу в «предбанник»...
Юлия уже в дверях...
(Только сейчас я замечаю, какое у нее испуганное лицо).
Вслед за ней я выхожу в коридор...

... посреди коридора стоит Инга (за ней незримой громадой возвышается Вольдемар).

… Я (бодро):
- Привет!
ИНГА:
- Как ты мог?
Я:
- Что ты имеешь в виду?
ВОЛЬДЕМАР:
- Не прикидывайся!
Я:
- Не понял. Ты кто такой?
ВОЛЬДЕМАР:
- Я?
Я:
- Ты, ты!
ВОЛЬДЕМАР (снова):
- Я?
Я:
- Головка от х...я!
Я (Инге):
- Я тебя слушаю!

«Нет, не то!»

… посреди коридора стоит Инга.
Я (бодро):
- Привет!
ИНГА:
- Как ты мог?
Я:
- Что ты имеешь в виду?
ВОЛЬДЕМАР:
- Не прикидывайся!
Я:
- Не понял! Ты кто такой?
ВОЛЬДЕМАР:
- Я?
Я:
- Ты, ты!
ВОЛЬДЕМАР:
- Я... никто.
Я:
- Значит, стой и молчи!
ВОЛЬДЕМАР:
- Вот, я и стою.
Я:
- Вот, и стой!
ВОЛЬДЕМАР :
- Вот, и стою!
Я:
- Вот, и стой!


«Нет, фигня какая-то».


… Я (бодро):
- Привет!
ИНГА:
- Подлец!


"Нет, не так".


Я (бодро):
- Привет!
ВОЛЬДЕМАР:
- Подлец!
Я (устремляюсь к Вольдемару за сатисфакцией).
ИНГА (повисает у меня на плече).
Я:
- Женщина, веди себя скромней!
(И замахиваюсь на Вольдемара).
ИНГА:
- Нет!
Я:
- Шекспира читала? «Желание помочь мне в проявлении злобы есть проявление любви!»
(И замахиваюсь).
ИНГА:
- Нет!
Я:
- Жена, не мешай!
ИНГА (отпуская мое плечо):
- Жена?
Я:
- Ну, да, жена! Ты моя жена. Я решил взять тебя в жены. Будешь спать в аэропорту у меня на коленях...
(И снова замахиваюсь).
ИНГА (робко):
- Нет!
Я:
- Хочешь малыша мыть по пятницам? Значит, стой и молчи! Когда, понимаешь, два джигита беседуют.
(И замахиваюсь).
ИНГА (еле слышно):
- Нет!
Я (делаю палец пистолетом и целюсь им в Ингу):
- Ку-клукс-клан! Киндер-кюхель-кирха!..


«Темп! Темп! Теряю темп...»


…посреди коридора стоит Инга
 Я (бодро):
- Привет!
И с ходу бью Вольдемара в ухо. И по сусалам его, по сусалам...
ЮЛИЯ (с перекошенным от страха лицом отступает к стене).
Я (бросаю Вольдемара и устремляюсь к ней):
- Я – Змея-Близнецы, полный загадочно-мистического очарования...
ЮЛИЯ (убеждена, что я сошел с ума).
Я (издавая змеиное шипение):
- Я – Змея! Я – Змея... А-а-а!.. Хвать за жопу!
ЮЛИЯ (истошно визжит).

«Смешно, но неточно. Сейчас я соберусь. Я – бодр, спортивен, энергичен! Плевать я хотел на цифру «3», которая имеет для меня судьбоносное значение».

… Я (бодро):
- Привет!
ИНГА:
- Как ты мог?
Я (развожу руками).
ВОЛЬДЕМАР:
- Это подло!
Я:
- Как интересно! Значит, восемнадцатилетней девчонке голову кружить – НЕподло! Обманывать жену, к слову сказать, святую женщину – НЕподло! А сделать все это достоянием общественности – подло! Интересно...
ВОЛЬДЕМАР:
- Ты всегда завидовал мне!
Я:
- Я завидовал тебе? Да ты – просто дурак! Мне это директорское кресло, как собаке пятая нога. Меня возмущает другое. Как такое ничтожество как ты может вообще на что-то претендовать. Ты думаешь, я забыл, что ты сказал мне в лифте. Я спросил тебя, как человека: «Как Владивосток?» Помнишь, ЧТО ты сказал? Ты сказал: «НОРМАЛЬНО!»
ИНГА (начинает шмыгать носом).
Я (зло Инге):
- «Поплачь, поплачь – Кутька высерет калач» ...

...посреди коридора стоит Инга.
- Как ты мог? - говорит она и убегает.


… Я иду по улице один. Никогда не думал, что буду один. Когда-то у меня была мать. Жив был отец. Мы ехали в трамвае, а в кинотеатре шел фильм «Ты не сирота». На афише так и было написано: «ТЫ НЕ СИРОТА». Потом их не стало. Сначала отца, потом матери...
В школе мне нравилась одна девочка. Два раза я провожал ее домой. А однажды даже позвонил ей в дверь. Не знаю, почему. Я убегал вниз по лестнице и слышал, как дверь распахнулась и кто-то вышел на площадку...
Потом она мне разонравилась. Или мне показалось, что она мне разонравилась...
А может быть, мне просто нравилось, как она страдает, видя, что я делаю вид, будто она мне разонравилась.
А потом ее отца (он был военный) перевели куда-то на Дальний Восток.
Галина Ивановна, простите меня! Я обманул вас. Я никогда бы не мог стать вашим мужем. Я бы мог жениться только на ней. На этой девочке из пятого класса. Я бы заботился о ней. Я бы заплетал ей косички, встречал ее после школы. Зимой мы бы играли в снежки, а лето проводили в деревне. Я бы покупал ей парное молоко, и она бы цедила его из блюдечка...
«Ты – не сирота!»
Ты – не сирота...
Плевать! «Человек должен жить свободно и одиноко!»
И тут меня озаряет.
Я не один! У меня есть жена!
Жена из прошлой жизни. Как я раньше о ней не вспомнил?

…Назарова не одна. Какой-то мужичок-боровичок с бумаженцией в руке стоит перед ней навытяжку.
Назарова просит его подождать за дверью.
- Мне плохо! – говорю я, когда мы остаемся одни. - Мне очень плохо!
Я обнимаю ее, целую, и в первый момент она не понимает, что от нее требуется. Потом она начинает яростно сопротивляться. Потом уступает...
В самый неподходящий момент в кабинет входит секретарь и тут же скрывается за дверью в приемной…
… Потом Назарова плачет. Я поправляю на ней загнувшийся воротничок и чмокаю в соленую щеку: «Извини, так получилось!»
Распахнув дверь, я громко говорю:
- Все же вторая форма хозрасчета более перспективная!
(Это для конспирации).
Притворив за собой дверь в кабинет Назаровой, я бросаю взгляд на секретаря. Она сидит за своим столом. Один глаз смотрит у нее в потолок, другой – в пол. Она, вероятно, решила, что сошла с ума.


12.


Вольдемар повесился у себя в туалете на трубе. Как установила судмедэкспертиза, между тремя и пятью часами утра. (После истории с фотографией Виктория забрала дочку и ушла ночевать к подруге.) Долго ходил по комнате, курил... Вся пепельница была завалена окурками. Пепел был везде. И вот наконец решился…

Я сижу у себя в кабинете за столом.

… Дверь медленно распахивается и в кабинет входит Вольдемар.
- Не помешаю? - спрашивает он и без приглашения опускается в кресло.
Передо мной чистый лист бумаги, на котором я вырисовываю восьмерки. Одна за другой. Одна за другой...
- Ну, что доволен? - спрашивает Вольдемар.
- Чем? - уточняю я.
- Ну, всем этим.
- Это твои проблемы, - говорю я.
- У меня к тебе просьба, - выдавливает из себя Вольдемар.
- Валяй.
- Забери заявление.
- Нет.
- Почему?
- Нет и все тут. Без комментариев.
- Пойми, - подается вперед Вольдемар, - это мое место. Академиком должен быть я!
(Ого! Уже «академиком»!)
- Нет, - говорю я.
Вольдемар откидывается назад и долго смотрит в окно.
- В детстве я был ребенком...
- Догадываюсь, - иронизирую я.
- Не перебивай! Я был серьезным, рассудительным ребенком. За это меня прозвали «Профессором»... Умоляю! - неожиданно срывается он на крик. – Забери!
- Нет, - говорю я.
- А-а-а! - Вольдемар вскакивает и начинает метаться по поему кабинету. - Я хочу икры! Я хочу красной икры! Мне мало бутерброда с маслом! Я хочу икры!..
- Перебьешься, - говорю я. - Не смертельно. Жить будешь.
- Дайте мне икры! - кричит Вольдемар. - Или я убью себя!
- Это твои проблемы.
Вольдемар выхватывает из кармана револьвер и приставляет его к своему виску:
- Считаю до трех. Один! Два! Три!..
- Стреляй! - кричу я.

«Стреляй!»

... передо мной испуганное лицо Галины Ивановны.
- Игорь Александрович, Свирского привезли, - сообщает она.
- Хорошо, я сейчас спущусь.

… Гроб стоит посреди актового зала. Перед гробом на стульях две фигурки. Виктория и ее дочь. Лицо Виктории скрывает черная вуаль. Девочка похожа на мать. Такие же светлые, туго зачесанные волосы. На вид ей, лет десять.
- Вуаль! Вуаль...- мысленно повторяю я. - Где-то я ее уже видел. Причем, совсем недавно...

«Нет, не помню».

… Сидящая у гроба девочка раздваивается. От нее отделяется бесплотная копия, которая приближается ко мне...
- Дядя, зачем вы убили моего папу? - спрашивает у меня девочка, похожая на Викторию.
Мое лицо становится непроницаемым.
- Девочка, - говорю я,- запомни раз и навсегда. Твоего папу никто не убивал. Твой папа убил себя сам! Твой папа был максималист. Ему было мало одного бутерброда с маслом. Он хотел красной икры! «Все или ничего»! Психологи называют это «детским мышлением».
(Девочка опускает голову).
- Я понимаю тебя, - продолжаю я. - Ты его дочь. Часть икры должна была достаться тебе. А так: ни папы – ни икры!
(Девочка начинает всхлипывать).
- Не плачь, - говорю я. - У тебя все еще впереди. Окончишь школу, выйдешь замуж. За офицера-пограничника. И уедешь на заставу. В Таджикистан. Картину «Джульбарс» видела?
- Нет, - тихо говорит она.
- Ну, ничего. Еще увидишь. У тебя еще все впереди!

… С кладбища мы возвращаемся в институтском автобусе. Я сижу возле Виктории. Виктория прижимает к себе дочку (девочка сидит у нее на коленях и смотрит в окно).
- «Они были друзьями», - доносится сзади.
(Это про нас с Вольдемаром).
Время от времени я ловлю на себе взгляды сослуживцев. Обычно так смотрят на начальников. И хотя до выборов еще далеко, вопрос, кажется, уже решен.
«Пришел новый вожак, и стая приняла его».

… Вольдемара поминали в диетической столовой. Из столовой мы выходим втроем: Виктория, девочка и я.
Я вызываю такси, довожу Викторию с дочкой до дома, а затем на метро отправляюсь к себе.

… Я уже дома. Раздеваюсь, сажусь на диван.
И тут я вспоминаю о подарке Виктории.
Я отодвигаю стол, лезу за батарею и достаю оттуда пакет, успевший покрыться тонким слоем пыли...
Как я и предполагал, в пакете три носовых платка. Сверху лежит открытка. На ней палехская миниатюра.
«Дети, играющие в снежки».
На обратной стороне рукой Виктории выведено пять слов: «Игорь! Я тебя очень люблю».
Я опускаюсь на стул и закрываю лицо руками.


ЭПИЛОГ


Выборы состоялись двадцать третьего марта. Правда, надежд «демократической общественности» они не оправдали. К голосованию были допущены только члены Ученого Совета. Остальных просили не беспокоиться.
...Только что подвели итоги голосования. За меня – 16 голосов. (Из 18). За Панюхова – ни одного.
Кстати, мне надо еще подумать, нужен ли мне заместитель, пусть даже по административно-хозяйственной части, не набравший ни одного голоса. Хотя, возможно, как раз такой заместитель мне и нужен.
Я был уже в вестибюле, когда у меня возникает мысль подняться в свой кабинет. Я прощаюсь с коллегами, и направляюсь к лифту...
Темный коридор освещает яркий свет из приемной. В приемной двое. Уборщица и мальчик, лет десяти.
- Я ваш новый директор, - приветливо говорю я.
(Мне почему-то захотелось понравиться уборщице и ее сыну).
Женщина смотрит на меня устало-потухшим взглядом. Наверняка, эта работа у нее не единственная. Мальчик настороженно таращит на меня глаза. Кажется, до моего появления он спал в приемной на диване.
«Извини, старик! Так получилось», - мысленно оправдываюсь я.
Я вхожу в СВОЙ кабинет и, не включая свет, сажусь в СВОЕ кресло...
«Вот, я и директор!»
Я оглядываю кабинет. В таком ракурсе я вижу его впервые. На этот стол я буду ставить стакан с чаем...
Этим компьютером я буду пользоваться...
На спинку этого стула я буду цеплять свой пиджак...
…В кабинет заглядывает уборщица:
- Вам ключ оставлять?
- Да, пожалуйста.
Уборщица и мальчик скрываются за дверью. Я долго еще слышу их гулкие шаги, доносящиеся из коридора. Потом они стихают.
В кабинете стоит какой-то казенный запах. Обычно так пахнут стеллажи в библиотеке. Запах слегка раздражает меня. А так, в целом, ничего. Думаю, здесь мне будет неплохо работать. Приезжать буду на час раньше (к восьми). И до двенадцати творить! Четыре часа в день. По-моему, с головой! Галине Ивановне накажу в эти часы ко мне никого не пускать…
«Стоп! Галина Ивановна осталась в отделе».
- Так, решено! Галину Ивановну я забираю с собой.
«А если она не согласится?»
- Что значит «не согласится»? Тогда я возьму ее своим «замом».
«Да, но у нее нет высшего образования!»
- Тогда мы поступим так. Один год я даю ей на то, чтобы она закончила университет. Экстерном. Разумеется, экономический факультет! Два года... Нет, полтора! На защиту диссертации...
«Это нереально!»
- Нет, это реально! Реально, если за дело берусь я. Дорогая Галина Ивановна, простите! Я долго и незаслуженно третировал вас. Я держал вас в «предбаннике», не хотел посвящать в Свою Тайну. И потом этот приказной тон. Это оскорбительное для женщины: «Оправиться»! Клянусь, это не повторится больше никогда! Я знаю, чтобы с пользой прожить жизнь, человек должен вырастить сына, убить змею и посадить дерево. С сыном у меня не получилось! Со змеей тоже. (Для этого мне бы пришлось убить самого себя). Но я могу посадить дерево! То есть вас, Галина Ивановна. Я решил: моим «деревом» будете вы! Я все продумал. Я сделаю вас кандидатом наук. Вы станете моим соавтором. Мы напишем десятки статей! Мы переведем с вами на внутрипроизводственный хозрасчет все предприятия Чукотки, Сибири и Магаданской области. Мы издадим монографию! И у нее будет один автор: «Батова-Ильин». (Вы – Батова! Значит ваше имя будет стоять первым.) За наши заслуги нас изберут действительными членами Академии Наук! Сначала – вас, потом – меня. И я верю, настанет тот день, когда самый широкий, самый красивый проспект Москвы будет носить наши имена. Это реально, Галина Ивановна! Поверьте мне, это реально...
…Я открываю тяжелую стеклянную дверь и выхожу на улицу. Москва уже спит. Вокруг ни души... Спит и Галина Ивановна! Она – «жаворонок». Уложила внука и теперь, наверняка, видит десятый сон…
Она еще не знает, что я принял решение круто изменить всю ее жизнь...
Пусть это будет для нее сюрпризом!