28. 12. 25

                ***
   Если бы Гагарин не был маленьким, то он не стал бы великим. В космонавты отбирали людей малого роста...


               
                И на Марсе будут яблони цвести...

   Мои родные по маме были садоводы, в Крыму, где почва, наверное, ненамного больше пригодна для урожая, чем на Марсе. Так что в начале великой войны советское государство их отправило в края, где очень далеко, холодно, голодно и обидно. И мильоны российских немцев, некоторые даже немецкого языка не знали, и тех отправляли за колючую проволоку на рабскую тяжёлую работу. Кто выжил, в родные места уже не вернулись и яблоневые сады увидели уже только когда их души стали переселяться на Небо. Из России ли, из Германии ли. Говорят, освобождённая душа человеческая скорей мчится в места родные, дорогие...
    Ой, мне прошлой ночью какой приснился чудный сон! Как будто я космонавт, лечу мимо Марса. И вижу -- маму, бабушку, деда Иван-Иваныча Кляйнкнехта (мы называли его дядя Ваня)! На них очень красивые скафандры, в которых они окапывают земные яблоньки в марсианском грунте. А на деревцах -- весенние белые цветочки и осенние розовые яблоки, удивительно похожие на Марс. На каждом деревце -- по нескольку Марсов, хотя они и меньше большой планеты. И хоть это очень трудно (всем известно, что растить сады на этой планете не легче, чем в каменистом безводном Крыму), они улыбаются мне счастливыми и, как писал Толстой, добрыми немецкими лицами.
    Если бы поезд с вагонами для скота увёз их не в сев. Казахстан, а на Марс, то мои родные Майеры, Кляйнкнехты и Гессе -- и там бы развели прекрасный сад!
    А в марсианском пространстве раздавалась наша любимая песня про яблони на Марсе...


              Герои России, однофамильцы или даже предки по моему отцу...

   Карл Евстафьевич фон Брейер (Бреер; 1756–1813) — вице-адмирал Российского императорского флота. Один из первых русских морских военачальников, участник русско-турецкой войны 1768—1774 годов и Первой Архипелагской экспедиции, Хиосского и Чесменского сражений.
    Насколько знаю, он из прибалтийских немцев.
    В школе мой отец и я подписывались тоже -- Бреер, для простоты. Что же касается буквы "э" в нашей официальной фамилии на русском языке -- то это кто-то из работников паспортного стола так учудил. Думаю, тому человеку очень не хватало хоть какого-нибудь творчества в жизни...
    С этой же фамилией офицер Крымского полка участвовал в Отечественной войне 1812-го года.
    Другой Брейер, штабс-капитан, был предводителем дворянства (наверное, уездного) в Новороссии...
   
    Мой дед по отцу не был сослан по национальному признаку. О себе он говорил:  немец, дворянин, православный, -- но немцем таких считать можно с огромной натяжкой, в отличие от репрессированных крестьян-лютеран. Жил во время войны он в Екатеринбурге (Свердловске), заведовал столовой...
    Мой отец -- Владимир Дмитриевич, мальчишкой войну прожил в Мелитополе, где считался русским (воспитывался он бабушкой, польской шляхеткой, в которой было немного крови польских королей -- и русской (с некоторых пор это называется -- украинской) матерью. Война была страшна, но после войны оказалось страшнее: от голода умерли и бабушка, и мама моего отца...
    Потом он служил летающим сержантом -- стрелком и стрелком-радистом -- на штурмовике Ил-2 и бомбардировщике "Летающая крепость" Ту-4 в стратегической авиации. В 50-е годы, рядом с Кореей...
   
 
                Как стать самым-самым умным в мире!

    Один неумный и неграмотный человек (наверное, из малороссийских новых историков) прожил более ста лет и стал самым умным и образованным на планете Земля, -- не помудрев ничуть.
    Как? Человечество же эти сто лет так быстро деградировало, благодаря мировым СМИ, что прежним остался один этот учёный из Малороссии, который сто лет назад будучи в морском путешествии, угодил в кораблекрушение, и ему пришлось сто лет прожить на необитаемый острове.
    Там его нашли современные деградированные туристы и выбрали его своим наимудрейшим вождём.


                Пели камни задумчиво и нежно...

    Жило-было в Малороссии село, а в нём храм МП тоже жил и не скончался: старенький это был храм, на него петлюровцы с бандеровцами не позарились.
    И в нём остался лишь старенький священник остался (пришлось срочно из малограмотных диаконов посвятить, потому что прежних священника с диаконом и пономарём уже забрали в всу и давно убили). Так вот этот старенький священник ночью ходил на мощёную дорогу. Потому что было очень темно и никому не заметно. Тогда он навытягивал из дороги несколько хороших булыжников и сховал в мешок. А как притащил в храм, то положил их на хорах, каждый булыжник на отдельный стул.
    А на Праздник он стал служить, и тут вдруг камни -- запели прекрасными голосами. Тонкими и нежными.
    - Если люди замолчат -- камни возопиют! -- сказал стареньким голоском старенький священник.
    Народ, идя мимо храма, стал приходить опять -- кто уцелел.
    А там и наши победили и подошли, и освободили всех, кто этого хотел, а кто не хотел -- тот поехал в весёлую страну Коми, осваивать необъятные просторы нашей родины. Но только несогласные поехали, а всех хороших людей -- никто не обидел...