Первая главка

Втемяшилось, что следует вернуться в Иудею только морем. После ста поколений, это событие событий, ему оправа нужна, легендарность, фанфарность.

Мария Каминс, в маленьком чёрном  платье, смастерила только визу в её Нидерланды и повела меня в японский ресторан. Неверная жена далеко, пригласить бы пиафочку надо было, но... Муж её трудился над романом о шпионке со смешным именем Мата Хари. Харе Кришна! Харе, харе!
В Амстердаме повезло: нашёл приличный отельчик "Тамара", где из окна моей комнатёнки были видны средневековые крыши, а по утрам подавали пухлую яичницу и кофе можно было заменять чаем.

В районе красных фонарей поизучал женщин в витринах, но остался обескуражен и зол.
Поездом ехать в Пирей, через страны еврейского рассеяния и унижения, придётся пересекать и Германию и Австрию, а югославской визы-то нет.
Поэтому, на ковёр-самолёт -- и в Афины.
Там тепло, солнечно, воздушно и холм, на котором Парфенон,  ниже, чем соседняя гора.
Подарок судьбы -- теплоход отправлялся немедленно и не простой теплоход, а целый лайнер на Санторини, Крит и Египет. Пароход белый-беленький...

В каюте уже располагался толковый британец, которого можно было интервьюировать и о смысле жизни и о его маршрутах заядлого путешественника.

Везуха, но я полон событием у храма Гефеста, где простоял битый час -- шли съёмки фильма, советского, представьте себе, о бойкоте жёнами слишком развоевавшихся эллинов. О Лисистрата!
Такую актрису из СССР привезли, что ей сыпались предложения от зевак убежать с ними в эмпориумы и эмпиреи. Она и вправду была так хороша, что ввергала в кромешный ступор.
Никуда не надо ехать, а с ней носиться босиком и ловить её изгибы и флюиды.
Эти маслянистые греки, чай, не Онассисы.
И я рылом не вышел.

Как же затачивать лезвие жизни -- становиться богатым или же оставаться бедным и свободно бродить по вечно молодому мiру?
Стариканы советуют быть отдыхающим.
Это же удел аристократов. Но и они одевали доспехи и поспешали проявить доблесть.
Время их не щадило, но они успевали и поскучать. Мне не скучно,
Досуг -- это гидропоника счастья.
А счастье от слова "часть". С древнеславянской приставкой "с", означающей "хороший", то есть, "хороший удел".
Шипящие и свистящие... Не шептать, а пищать от счастья,

если что-то вегетарианское измыслят.
Англичане уже заполнили кают-компанию и готовились к ужину. Была одна, со следами былой красоты. Но кто я и что я?

Утренний Санторини был божественен.
О Тира, о Киклады! Православные греки и католики-венецианцы.

Я тут же оторвался от группы и принялся лазать по каменным лестницам, воображая красавиц, заточённых в бело-голубых домах и церквах и пишущих письма своим возлюбленным, кпитанам дальнего плавания.
На следующий день, уже на Крите, привезли нас на раскопки минойской цивилизации, а у дворца в  Кноссе поведали, что древние минойцы, вроде бы приплывшие с затонувшей Атлантиды, торжественно отмечали смерти своих сограждан весельем и прыжками через быков.

Девушки хватали быков за рога и тоже -- антраша! Женщины же расхаживали с обнажённой грудью. Но и в этой стране матриархата иногда устраивали человеческие жертвоприношения, гм... Но те времена прошли.
Миновали минойцы, а на руинах дворца поставили павильончик с карминными колоннами.

Когда мы возвращались на нашу плавучую базу, Критское  море быстро заполнялось сумеречными островами.
Наутро подошли к Порт Саиду. Слева по борту брезжил Синай.
Тогда казалось, что Египет, да ещё и переименованный в Аль Миср, мне не нужен, потом можно выкроить время на всякие Африки.
А вот и нельзя! Всё единственно. Carpe diem.

На чём зиждилась уверенность, что можно подъехать снова? Вся жизнь впереди? Гулять и гулять?

Вот формула жизни из журнала "Знание -- сила"? В момент смерти ускорение становится бесконечным.
Хорошо, что местные боги оказались умнее меня
Грузись же в автобус, раболепный! Едем, едем по нашей земле Гошен. Неужели мы здесь жили? Примаками. Рабами. Мы не рабы, рабы не мы. У нас теперь Синай.

И посольство в арабской республике,
В Каире, в пропылённом музее, коптка-экскурсоводша вертела в руках кусочки папируса.
Раздали и нам листочки с иероглифами.
Завтра выйду из Египта/Мицраим, посудина "Эпиротики TSS Atlas" рассечёт море и выбросит меня в Ханаане. В чешуе, как жар горя.

Официально-криминально.
Разогнался и стал взлезать по уступам пирамиды Хеопса. Жарило солнце.
Неужто мы их строили, эти терриконы, каких-то двести поколений тому назад? То, что давно, будет недавно.
С тех недавних пор мы пропали в Священной Римской империи и решили считать детей нашими соплеменниками только по матери. А где же они, эти живородящие ашкеназки?
Туннели! В утробе пирамиды было прохладно и забывался   изуродованный сфинкс.
Миновала ещё одна ночь и увидел я возникающую из ничего полоску Филистимлянии, ведь мы шли по волнам в новый порт Ашдода, который стал важным израильским городом и морскими воротами Иерусалима.
Пенный поток отработавших вод из непризнанной столицы еврейского государства как раз и впадал в море чуть к северу от Ашдода, после тайной сталактитовой пещеры, Реховота и ядерного центра, названного в честь горстки бойцов, освободивших шестую часть Британской Палестины.
Ёкало в животе -- я вернулся, мы возвращаемся. То, что будет, было.
Моя тень-торпеда неслась, ныряя и ломаясь, у борта, прямо к лукоморью Святой земли.