6. Больно мне, больно. Анна

— Аня, Анечка, пойдём. Ты уже почти час здесь стоишь. Из окна дует, — кто настойчиво меня теребил, укутав в пальто. Моё вроде. В клеточку...

Встрепенулась, заставила себя вернуться в реальный мир. Кирилл, завотделом экономики, внимательно вглядываясь в моё лицо, пытался меня увести с "эшафота". А как ещё назвать место моей казни? Как женщины и матери? Хоть и будущей...

Хорошо, что я не буду больше работать в этой газете. Потому что она всегда будет напоминать мне о страшном...

Редакция слегка гудела. Людей вокруг почему-то оказалось много. Все участвовали. Собирали мои вещи, дарили сувениры. Обнимали и что-то шептали, желали и обещали...

Отвёз домой меня Кирилл. Пока ехали, он рассказывал о своём последнем экономическом расследовании. Вроде бы не ко времени тема, но я начала понемногу отвлекаться. Уж очень он был остроумен...

У подъезда, прощаясь, немало меня удивил. Дескать, держись, Анька. Он случайно слышал наш разговор с Олегом, удивлён, поражён и готов оказать мне любую поддержку и помощь.

И, помолчав, добавил:

— Дети - это счастье. Всегда. Даже если сейчас так не кажется. Не думай о глупостях, Анечка!

Я уверила моего неожиданного друга, что наше расставание с отцом ребёнка никак не скажется на его судьбе. Я очень люблю малыша вне зависимости от того, что папаша оказался подонком.

И, чудо! Как только это слово было произнесено, стало легче. Никто и не обещал, что мне в жизни будут встречаться только хорошие люди. А от плохих надо просто держаться подальше. Благо, что они рано или поздно проявляют свою сущность. Мне повезло. Долго ждать не пришлось...

Хорошо, что все мои были дома. Даже Валерия забежала. Бог явно меня сводил с близкими и родными в самый трудный миг...

Все сразу поняли, что беда. Усадили, выслушали, помолчали. Мама заплакала. Валерия вскочила, начала ходить по комнате, гневно кривя губы. Евгений подсел поближе, взял мои руки в свои и тихонько начал говорить.

Какую-то ерунду. Про меня, про нас, про ребёнка. Приятно так, ненавязчиво. И холод из меня начал выходить. Рывками, порциями, впуская внутрь тёплое, нежное расслабление.

А потом мы долго сидели на кухне. Пили чай, разговаривали о чем угодно, только не о том, что случилось. Каждому надо было пережить невероятное. Ведь, согласитесь, даже те отцы, которые бросают своих детей, редко делают это так подло и цинично?

Игорю мама позвонила сама. Чтоб мне лишний раз не пришлось вновь переживать унижение. Тот приехал назавтра, обнял, уверил, что будет лучшим дедом на свете. И все. Больше мы с близкими про Олега не говорили.

Кирилл звонил часто. И вроде не утешал, не расспрашивал, не вещал прописные истины, а после беседы с ним становилось легче. И, хотя первоначально я была уверена, что жизнь моя кончилась, вскоре совершенно привыкла к ситуации и даже начала улыбаться.

Очень, к слову, обрадовав этим Валерию. Она порхала повсюду красивой бабочкой-невестой и мечтала, чтобы все были рады её счастью. Свадьба была практически готова...

Как-то на улице я встретила девушку-дизайнера из той, моей первой в жизни, редакции. Она подруга без комплексов. Рассказала все-все. И что надо и что не надо. Я, увы, повела себя как настоящая тётка. Недобрая и мстительная.

Все выслушала. И даже с удовольствием. Испытала некое удовлетворение тем, что Олег свою репутацию приличного человека по месту работы потерял. Стал угрюм, нелюдим и очень несчастен. По крайней мере, так выглядит.

Да и какое уж тут счастье. Я машинально погладила живот. От такой принцессы отказаться. Теперь я почти уверена была, что у меня родится девочка. Полина...