Виктор Пекелис как еврейский всезнайка

Александр Бурьяк
Виктор Пекелис как еврейский всезнайка

  Обложка книги Пекелиса "Твои возможности...": очкастый советс-
кий супермен в окружении какой-то технической хрени. Почему-то
[у дураков] считается, что умник всенепременно должен быть близо-
руким.

                *  *  *

  Отношение к Виктору Пекелису (1921-1997) поменялось у меня в
течение одного хорошего летнего дня аж дважды.
  А случилось это вот как.
  Сначала я начал подумывать, не написать ли мне про то, как этот
Пекелис в своё время так крупно нагадил мне своей бестолковой
книжкой "Твои возможности, человек", что это акуается мне до сих
пор и, среди прочего, проявляется в аномальной и абсурдной страс-
ти к приобретательству книжек, то есть к охватыванию практически
неохватного. Чтобы не погружаться в очередную бесполезную писани-
ну, я пытался вспомнить, не кропал ли я уже на эту захватывающую
тему раньше (проблемы с памятью, увы).
  Потом я из осторожности заглянул на всякий случай в Википедию и
почитал там биографию Пекелиса. Оказалось, что он достойнейше
воевал, был четыре раза ранен и два раза контужен и дослужился за
время войны от рядового до капитана. А ещё он написал кучу науч-
но-популярных книжек в стиле 1960-х: про кибернетику и т. п.
  Я стал склоняться к тому, что это был, может, один из светлей-
ших советских умов эпохи 1960-х, слегка лишь, может, напортачив-
шый при написании книжки про наши возможности (с кем не бывает,
тем более что КПСС неслабо мешала людям работать концептуально).
  Статья в Википедии об этаком титане показалась мне слишком ко-
роткой, я копнул глубже -- и тут вдруг как-то сразу натолкнулся
на материал от Л. Гумилевского про то, как этот Пекелис, будучи
редактором книги Гумилевского, повёл себя настолько возмутитель-
но, что тому пришлось даже официально жаловаться на него.
  (У Гумилевского я, кстати, читал биографию Владимира Вернадс-
кого, когда строчил критическую статью про этого выдумывателя
(не открывателя же!) ноосферы.)
  Вот что написано у Гумилевского про Пекелиса:
  "Трагическое одиночество Лобачевского, Бутлерова, Сеченова,
Вернадского я понимал и чувствовал как своё собственное, но мне
никогда не приходило в голову, что и я окажусь в положении изо-
бретателя, пролагателя новых путей в литературе и столкнусь с
невероятным и необъяснимым сопротивлением среды. Физиологическая
канва творческого процесса у всех людей и на всех ступенях куль-
туры одинакова. В сущности говоря, и каждая книга является ре-
зультатом изобретательской мысли, и там, где автор высказывает
свои мысли или по-новому толкует известные факты, сопротивление
среды делало своё дело немедленно."
  (Про трагическое одиночество Вернадского я тут, конечно, не-
много ухохотну: трагически одинокие академиками не становятся.)
 "В 1953 году переиздавались  массовым тиражом 'Русские инжене-
ры'. Редактором был Виктор Давыдович Пекелис, молодой человек,
быстро снискавший доверие и симпатии руководства 'Молодой гвар-
дии'. Редакционная работа над переработанным для массового изда-
ния текстом 'Русских инженеров' обратилась в беспрерывный трёх-
дневный спор мой с Пекелисом. И новый мой взгляд на роль и зна-
чение русских -'самоучек' и моё понимание 'чутья»' и творческого
процесса вызывали у редактора возражения. Он твердил:
- Неубедительно. Противоречит марксистско-ленинской теории.
Давайте снимем!
  Измучившись, мы наконец выработали приемлемые для обоих выраже-
ния. Согласились и на том, что больше никаких поправок вносить не
будем.
- Это текст окончательный, будет прямо вёрстка! - твёрдил Пеке-
лис, похлопывая по распухшей от постоянного листования взад и
вперёд рукописи. - Договорились?!
- Договорились!
  Распространенная в советской деловой практике формула джентль-
менского соглашения иронических людей ни к чему не обязывает. И
через неделю я получил гранки, освобождённые Пекелисом от всех
спорных мест, несмотря на договорённость. Всё, что составляло
действительную ценность книги - собственные мысли и выводы авто-
ра, - исчезло. Взбешенный бесстыдством и глупостью поступка, я
позвонил Пекелису:
- Послушайте, - не сдерживаясь сказал я, - то, что вы сделали,
- подлость!
- Да, - отвечал он совершенно спокойно, - я бы даже выразился
резче...
- Зачем же вы это сделали?
- Видите ли, Лев Иванович, - с полнейшей любезностью объяснил
Виктор Давыдович, - у нас есть неписаный редакторский закон: вы-
брасывать всё, что кажется сомнительным...
- А что вы считаете сомнительным? - Всё, что до сих пор никем не
было разработано, нигде не было опубликовано!
  Этот анекдотический диалог, буквально записанный, я передал
главному редактору с требованием восстановить все изъятые страни-
цы. Директор созвал совещание, текст был восстановлен, но непи-
саный редакторский закон решительно никого не смутил. Когда кто-
то заметил Пекелису:
- Как же можно говорить автору такие вещи, Виктор Давыдович?
  Он ответил:
- Я пошутил!
  И тем дело кончилось. Признаюсь, я почувствовал ува-
жение к иронической откровенности моего редактора. Лучше уж при-
знаться в существовании неписаных законов, чем расписаться в без-
думной косности собственного ума и мышления. К сожалению, оглу-
шённый собственным бешенством, я иронии Пекелиса сразу не понял и
не оценил. Истребительный смерч Сталина заставлял каждого защи-
щаться кто как мог и удесятерял силу сопротивления среды."
(Гумилевский Л. И. "Судьба и жизнь. Воспоминания", М., 'Грифон',
2005 г., с. 239-240)
  И что тут сказать? Человек сложен. Я вернулся к своему мнению
Пекелисе, но уже на другом, на следующем уровне качества.
  Виктор Пекелис -- это тип самоуверенного еврейского [бесполез-
ного] малополезного всезнайки. Слово "еврейского" тут вовсе не
лишнее, как некоторым может показаться: у "народа книги", шибко
уважающего учёность, таки есть манера носиться со своими эруди-
тами-ерундитами, как с писаными торбами, да и вообще с эрудици-
ей (не только еврейской), хотя ещё древние греки говаривали
(правда, не хором), что многознание -- не признак ума (да и ка-
кое там знание, господи? в основном ведь о фикциях: какой раввин
что сказал о словах другого раввина про выдумку ещё одного рав-
вина; у меня тут, впрочем, тоже не о "первичном": не о королях,
капусте и т. п.).

                *  *  *

  Как я в юном опасном возрасте уткнулся в Пекелиса.
  Я рос умненьким и любознательным. Годам к 14 ушёл на какие-то
свои орбиты, стал мало контактировать со сверстниками. А ещё
увлёкся, среди прочего, литературой по здоровью и долголетию и
начал выстраивать свою гигиеническую систему, довольно жёсткую.
Мамочке это показалось подозрительным: культурой она особо не
блистала, в вундеркинды меня не пропихивала. У неё было своё
представление о том, чем должен заниматься правильный сын (ска-
жем, хорошо пиликать на баяне, как соседский мальчик Витя), а я
этому светлому образу не соответствовал. Некоторое время она
грозилась отвести меня к невропатологу (надо бы к психиатру, но
она не шибко разбиралась в вопросе, я в то время -- тоже, под-
сказать не мог). Чтобы это прекратить, я таки согласился сходить
к невропатологу. Тот меня обследовал, обстучал молоточком, ничего
подозрительного во мне не нашёл. Мамочка стала приводить свои
"агрументы", врач сообразил, в чём дело, успокоил её, а мне по-
советовал почитать незадолго до того вышедшую книжку Виктора
Пекелиса "Твои возможности, человек!", как будто у меня было
мало собственной подростковой максималистской дури. Ну, он дейст-
вовал из лучших побуждений, я его прощаю. Чтобы понять, в чём
подвох у Пекелиса, надо таки... эээ.. иметь умище, может, типа
моего нынешнего (скажем прямо), а это вам не хухры-мухры.
  Пекелис в своё время впарил мне, подростку, что почти все люди
-- в потенциале интеллектуальные "супермены", только [некоторые
прочли книжку Пекелиса, а другие -- нет] далеко не все берутся
правильно развивать свои задатки. А я ж как бы взялся. Я в этом
не то чтобы далеко продвинулся (сколько-нибудь значительно про-
двинуться там на самом деле невозможно и/или не нужно), но вос-
приятие себя какчти уже титана духа (ну, без пяти минут) сфор-
мировалось где-то в подсознании и мешало заниматься обычными че-
ловеческими мелочами и гадостями, очень полезными для карьеры,
дающими "чувство локтя" и обеспечивающими обрастание друзьями и
приятелями. Отравленное подсознание нашёптывало: если браться --
то лишь за великое; я ж -- недораскрывшийся гений по Пекелису;
ещё чуть-чуть -- и я дораскроюсь.
  Кстати, сам Пекелис далеко ли продвинулся по своей примитивной
методике?

                *  *  *

  Пекелис хвастается успехом "Твоих возможностей...:
  "Судьба книги, которую вы держите в руках, примечательна, вер-
нее, не совсем обычна. Сначала она (для проверки авторской кон-
цепции в данной теме) печаталась отдельными фрагментами в газетах
и журналах. Потом под названием «Как стать гением?» полностью
публиковалась на протяжении 1971 и 1972 годов в чехословацком
журнале «Свет социализма», а затем под названием «Твои возможнос-
ти, человек!» в 1973, 1974 и 1975 годах выходила стотысячными
тиражами в Москве в издательстве «Знание». Дважды, в 1975 и 1977
годах, под названием «Стратегия и тактика жизни» издавалась в
Братиславе на словацком языке. В 1976 году книгу перевели на ка-
захский и молдавский языки, в 1977 – на французский и немецкий, в
1978 – на эстонский и грузинский, в 1979 – на армянский.
   Таким образом, за десять с небольшим лет книга издавалась 13
раз на 10 языках и общий тираж теперь достиг миллиона экземпля-
ров."
  Успех был, можно сказать, головокружительный. Отыскать преце-
денты наверняка было бы очень трудно.
  Мой опус "Модерализм: идеология новой цивилизации" (с моей точ-
к зрения, не на порядок даже, а на ДВА порядка более толковый и
значимый, чем рассматриваемая пекелисова книжка, и, кстати, не-
множко затрагивающий и пекелисову тему "твоих возможностей", но
на более высоком концептуальном уровне), не имел и тысячной доли
этого успеха.
  Я тут не завидую впустую, а исследую (= подхожу к вопросу прак-
тично). Одно время мне думалось, что мой неуспех -- следствие то-
го, что я не еврей, а было бы иначе, ходил бы я уже кучу лет в
светочах, визионерах и т. п. В этом объяснении "что-то есть". Я
и сегодня не вполне отбросил его, но в основном уже всё-таки от-
бросил. Причина моего непропиха в массовое недосознание -- не в
том, что меня не поддержали хотя бы из этнической солидарности,
не в слабостях моего текста (они для меня с годами всё виднее) и
не в недостатке настойчивости и предприимичивости с моей стороны,
а в чём-то более сложном и глубинном -- в том, что как раз и ста-
вит глобальную цивилизацию на грань самоуничтожения.
  Массовые человечки охотно клюют на всякую хрень, а на разумное
и значимое для их выживания клюют едва-едва, а то даже не соблаз-
няются ни в какую. Надо, может, оформлять толковое, как хрень, --
и в таком виде скармливать, но у меня есть сильное опасение, что
они будут обходиться с подобным продуктом, как с вишнями и слива-
ми: вкусную для них мякоть обсасывать, а драгоценные косточки вы-
плёвывать.
  Кстати, за 30 лет своего побирания по букинистическим магазинам
я видел "Твои возможности..." хорошо если один раз, но почему-то
не купил. Возможно, эту книжку зачитывают до рассыпания в прах.
Или забирают с собой во гробы. Или передают из поколения в поко-
ление как семейную реликвию. [Или скупают и увозят в Израиль.]
  Между прочим, книжку с названием "Как стать гением" написал
также основатель ТРИЗ (теории решения изобретательскх задач) Ген-
рих Альтшуллер (в соавторстве с неким И. Верткиным). Тенденция,
однако. Забавно, что с моей нынешней точки зрения ни Пекелис ни
Альтшулер гениями не являются: это видать по их продукту. У Альт-
шуллера, правда, в молодости таки был прорывчик в гениальность
-- когда им создавалась первая версия ТРИЗ (кстати, опять же в
соавторстве) -- но в последующем у него ничего на таком же уров-
не новизны и значимости уже не появлялось, статуса гениальности
не подтверждало.
  Эту ТРИЗ я в детстве тоже осилил, и она в своё время тоже не-
сколько сбила меня с толку. Некоторые считают ТРИЗ разводом пре-
словутых лохов, но по-моему мнению, в ней вполне имеется "рацио-
нальное зерно" (если существует изобретательская деятельность,
то можно ведь разработать и её теорию, али как?), иное дело что
вокруг "рационального зерна" там наросло много чего дурачьего и
нечестного.

                *  *  *

  Пекелис и гениальность.
  В "Твоих возможностях..." он, как прилежный ученик, рассматри-
вает разные известные трактовки гениальности и потом делает свой
сногосшибательный вывод:
  "Гениальность – высшая ступень развития таланта, позволяющая
осуществлять принципиальные сдвиги в той или иной сфере творчес-
тва, 'создавать эпоху'."
  Чушь.
  Гениальность -- это склад личности. Определяется он не по до-
стижениям, а по наклонностям, по манере интеллектуальной работы.
  Гений может всю жизнь провести в попытках сделать что-то выдаю-
щееся и не добиться даже первичного ценного результата (а ведь
для полученного результата надо вдобавок добиваться признания!).
От этого он не перестаёт быть гением.
  "Принципиальные сдвиги в той или иной сфере творчества" случа-
ются и без конкретных гениев -- через накопление вкладиков мно-
гих людей (гениальных в том числе).
  Присвоить результаты гения, подшлифовать их и выдать за собст-
венные -- [обычный сюжет] обычное дело. Гений зачастую непракти-
чен, беспомощен, ничего не может в такой ситуации поделать.
  У Пекелиса:
  "Уровень и степень развития способностей у личности выражают
понятия таланта и гениальности. Поскольку объективные критерии
для определения соответствующего уровня в настоящее время не вы-
работаны, различение талантливости и гениальности проводится не
по характеристике самих способностей, а по характеристике про-
дуктов деятельности."
  Да неужели?
  Выработать "объективные критерии" для "продуктов деятельности"
-- не легче, чем для "степени развития способностей": там и там
много спорного "тра-та-та", а прикладывать линейку не к чему.
  Далее, оценка "продуктов деятельности" нередко меняется со вре-
менем, тогда как однажды аккуратно составленная психическая ха-
рактеристика остаётся неизменной (но может со временем дополнять-
ся другими характеристиками: люди ведь меняются).
  И главное: по Пекелису получается, что индивида не признают
гением (= не помогут в работе и в личной жизни, а будут прене-
брегать и потешаться), пока он не прорвётся неким чудом, вопреки
всему и всем, к выдающемуся результату, пусть и немножко сомни-
тельному (доля скепсиса ведь всегда уместна). Хвала Аллаху, хотя
бы иногда люди действуют не вполне по Пекелису и таки дают воз-
можность поработать во всю силу человеку, которого подозревают в
том, что он способен на что-то очень незаурядное, то есть что он
гений.

                *  *  *

  Пекелис в "Твоих возможностях...":
  "Мы никогда даже близко не подходим к границам наших возможнос-
тей, и мозг наш обычно работает на ничтожную долю своей мощнос-
ти."
  Ахинея, вполне характеризующая уровень проницательности Пекели-
са и концептуальное качество всей его книги.
  Ну с какого рожна и по какому механизму было развиваться огром-
ным скрытым резервам интеллектуальной мощности у недосапиенсов?
Если эти резервы почти никогда не использовались, то по ним и не
проходил естественный отбор. Много у тебя резервов или мало --
это не имело значения для выживания, потому что резервы ведь
практически не проявлялись.
  Или же надо считать, что современные человеки -- это продукт
ВЫРОЖДЕНИЯ когдатошних сверх-человеков, а резервы интеллектуаль-
ной мощности у современных человеков -- это невостребованный
рудимент. Ну, или атавизм. Конечно, эта гипотеза тоже имеет право
на существование, но только как маргинальная, малоправдоподобная.
  Моё объяснение иллюзии наличия резервов интеллектуальной мощ-
ности у человечков представляется [мне] более убедительным: неко-
торые индивиды таки проявляют супер-производительность мозга на
отдельных узких участках, но только за счёт оголения других
участков (о чём пекелисами, как правило, не трындится). Это со-
ображение (про "оголение") очень важное, и оно по существу ставит
крест на всей пекелисовой книжке.

                *  *  *

  Трындёж Пекелиса о вундеркиндах. Попробуйте разобраться по Пе-
келису, хорошо это или плохо -- быть вундеркиндом. Не разберё-
тесь. Пекелис от вундеркиндов в восторге, а некоторые бывшие вун-
деркинды же, наоборот, говорят, что быть вундеркиндом -- плохо:
нормального детства нету. Кончается детство -- кончаются выдающи-
еся результаты. Но Пекелис скрывал это от общественности. А я
ведь из-за Пекелиса даже переживал в детстве от того, что не за-
канчивал двух-трёх школьных классов за один год. Очень хотелось
быть тоже талантливым [по Пекелису], а не лишь бы каким.
  Почти все представленные Пекелисом советские вундеркинды позже
"поисчезали с радаров": ничего интересного и полезного для пере-
дового советского общества не сделали и даже не предложили.
  Один, правда, очень даже "выбился в люди". Вот этот (цит. из
Пекелиса):
  "В 1968 году лауреатом премии Ленинского комсомола стал молодой
белорусский математик Владимир Платонов. Студентом пятого курса
он делает доклад о топологических группах на Всесоюзной конферен-
ции математиков. В 26 лет Платонов – доктор наук, а в 32 – акаде-
мик. По мнению крупнейших ученых, он был 'одним из самых талантли-
вых молодых математиков в нашей стране'."
  Этот Платонов -- 1939 года рождения. В 1987-1991 гг. -- Прези-
дент Академии Наук Белоруссии. В 1985-1990 гг. -- депутат Верхов-
ного Совета БССР, в 1989-1991 -- депутат Верховного Совета СССР.
В 1991 году съехал в Принстон (США), потом в Канаду (стал там
профессором университета Ватерлоо). В 1999 г. там же пытался убить
свою супругу за неверность, получил два года условно. Из универси-
тета пришлось уйти. В 2003 году академик вернулся в Беларусь, но
вскоре съехал в Россию.
  Теперь скажем про то же самое на русском мизантропском -- на
честном прямолинейном языке правды. В СССР данный Платонов катал-
ся сыром в масле, всеми целованный в задние мягкие ткани. Получил
пост, на котором можно было сделать очень много для развития
страны и даже человечества. Но он оказался там "не на своём мес-
те" (не того профиля у него была гениальность) -- и бездарно про-
срал СССР со стороны научной отрасли. Далее этот капитан белорус-
ской науки элементарно сбежал со своего тонущего корабля: бросил
Академию и Родину в особо трудный период -- вместо того, чтобы
организовывать научную поддержку адаптации общества к печальным
постсоветским реалиям, раз уж дожили мы и до них. Как же, он ведь
пуп земли, ему это впаривали с его младых ногтей. Главное -- хо-
рошо пристроить собственную гениальную жопку. Впрочем, он и не
смог бы сообразить что-то толковое: у него был недобор по широте
склада мозгов [и на фиг нам такие академики?!]. Я, кстати, в то
время пытался пропихнуть свой набросок "теории радикального про-
ектирования" и получить поддержку для дальнейшей работы над нею,
но всех руководящих бугров интересовал только распил советского
наследия и захват места под солнцем. Вернулся Платонов, когда
житуха тут более-менее наладилась, оказался на фиг нужным, порт-
феля не дали, обиделся, поехал к путиноидам -- доживать. Думаю,
глобальная цивилизация рухнет раньше, чем дойдёт дело до исполь-
зования математических достижений этого Платонова. Но сколько-
нибудь интересного другого от него нет: в концептуальной сфере он
-- без палочки ноль. В ПРИНЦИПЕ Академия Наук могла бы возглавить
прорыв общества в вожделенное наисветлейшее будущее, в реальности
же она лишь [болтается кандалами на ногах] собака на сене: требу-
ет средств и бдит, чтобы никто посторонний мимо неё концептуально
не высунулся.
  Разумеется, что-то научное при академиях -- и университетах --
таки делается [бывшими вундеркиндами и не только ими], да ещё и в
больших объёмах. Но наука науке рознь: есть частности и есть, так
сказать, насущные, ключевые вопросы современности. Так вот, по
самым насущным вопросам получается у современной науки пшик --
если судить по наблюдаемым итоговым практическим результатам
(прочими можете подтираться): белая раса продолжает вымирать, а
разноцветное глобальное население -- наоборот, множиться, био-
сфера деградирует, в мировом океане накапливается мусор и т. д.,
но больше всего меня удивила, конечно, пандемия COVID-19 с её
идиотскейшими принудительными псевдопрививками, масками и локдау-
нами.
  Ближе к теме: вундеркинды -- это сбой в нормальном человеческом
развитии. Полезные умники из вундеркиндов получаются вряд ли ча-
ще, чем из нормально развивавшихся детей. Вундеркиндам, наверное,
даже ТРУДНЕЕ вырасти толковыми умниками (а бестолковые нам на кой
ляд сдались?), чем обычным детям, потому что вундеркинды, можно
сказать, обучались по ускоренной (= сокращённой) программе. И по-
вышенное внимание к вундеркиндам вдобавок портит их в моральном
аспекте. Тема эта -- сложная, с кондачка в ней не разобраться, но
навскидку выходит, что надо не умиляться вундеркиндству, как Пе-
келис, и не поощрять его, а, наоборот, притормаживать. Большинст-
во неплохих знаменитостей -- не из вундеркиндов, а некоторые --
даже из как бы отстававших в развитии.

                *  *  *

  Пекелис про выдающуюся память.
  "Некто Э. Гаон заучил наизусть все 2500 книг, которые прочитал
за свою жизнь. Мало того. Он мог, не задумываясь, вспомнить из
них любой отрывок."
  Ну, и что выдающееся сделал этот Гаон, используя свою неимовер-
ную память? Если он фигурирует как "некто", то ясное дело, что не
сделал он НИЧЕГО. Так вот, у вас получится то же самое, если вы
воодушевитесь писанинкой от Пекелиса и начнёте развивать у себя
память, чтобы она стала почти как у этого Гаона.

  "50-летний житель Иокогамы Хидаки Тамойро знает наизусть число
«пи» вплоть до 15151-го знака после запятой. Попробуйте напишите:
'пи' = 3,141... и так до 15151-го знака! Тамойро «вынимает» из
своей памяти цифры группами по тысяче. Вся демонстрация числа
«пи» занимает у него 3 часа 10 минут. Правильность ответа контро-
лируется на стоящей тут же ЭВМ, поэтому подлог или ошибка исклю-
чается."
  Дальше что? Какая польза от такой памяти? Какая расплата мозга
за неё? Если люди забывают (или не могут удержать в голове), то
это, может быть, как раз для чего-то нужно, неким образом помога-
ет.
  А я ведь в детстве очень грустил из-за того, что память у меня
-- не как у [Пекелиса] Хидаки Тамойро, и отчаянно надеялся, что
она всё же каким-то чудом -- или упражнениями -- значительно
улучшится.

                *  *  *

  Глава "Читайте метрами" в "Твоих возможностях..." -- о благост-
ности быстрочтения. В. И. Ленин, оказывается, читал очень быстро.
Ну, и много он нам таким образом начитал хорошего? Устроил дурац-
кую кровавую революцию, начал строить дефективный социализм, ко-
торый к 1991 году развалился. Может, лучше бы Ленин читал в своё
время поменьше и помедленнее -- и успевал бы вдумываться в читае-
мое и делать критические выводы.
  Этим дурацким быстрочтением я немножко позанимался только лет в
15 и не думаю, что успел себе сильно навредить, но всё же мне
трудно замечать описки в своих текстах: я зачастую не замечаю
пропусков букв, неправильных и лишних букв, перестановок букв.

                *  *  *

  По-пекелисовски бестолковая -- и соответственно гадящая довер-
чивой молодёжи -- глава "Как стать полиглотом" в "Твоих возмож-
ностях...".
  Там:
  "...каждый может стать полиглотом. Трудно только начать..."
  "Кардинал Меццофанти (1774 – 1849) знал более 100 языков. Не-
мецкий лингвист Л. Г. Шютц, житель Франкфурта-на-Майне, разгова-
ривал на 270 языках! Не отстал намного от него и современник А.
С. Пушкина датчанин Р. X. Раек из Копенгагена. Он объехал весь
мир, знал 230 языков и стал автором 28 словарей! В 1961 году в
ГДР умер профессор Геестерман. Он владел 132 языками. Примерно
на стольких же языках говорит ныне здравствующий итальянский
профессор Тальявани. Не уступит им и москвич И. Дворецкий – он
знает много языков, живых и мертвых. Доктор филологических наук
А. А. Зализняк разговаривает более чем на трех десятках языках."
  "На трех десятках языках" означает, что сам Пекелис не знал
хорошо даже русского.
  Пекелис привёл десяток правил и приёмов изучения иностранного
языка, частью тривиальных и трескучих. У меня были, среди проче-
го, свои доморощенные приёмы, отсутствующие у Пекелиса:

 1. Изучать один язык через другой: использовать учебники и сло-
    вари не для русскоязычных. К примеру, я учил французский по
    учебнику для немцев.

 2. Вести какие-то свои "деловые" записи на иностранном языке.

 3. Писать на бумажках названия окружающих тебя бытовых предметов
    и прикреплять эти бумажки к соответствующим предметам.

 4. Считать на иностранном языке (отсчитывать приседания и т.
    п.). Использовать календарь (названия месяцев, дней недели)
    на иностранном языке.

 5. Использовать для изучения языков самое выгодное время: непо-
    средственно перед сном и непосредственно после сна.

 6. Стараться думать на иностранном языке: переключать на ино-
    странный язык свою внутреннюю речь.

  Не могу сказать, что посредством этого я сколько-нибудь заметно
приблизился к достижениям кардинала Меццофанти. Наверное, всё-та-
ки нужны были ещё две вещи: 1) врождённые способности; 2) завёр-
нутость мозгов на полиглотство в ущерб всему остальному.
  Я смог худо-бедно читать только на английском, немецком, фран-
цузсском, польском, болгарском (украинский не в счёт, потому что
очень близок к русскому). Ещё доводилось эффективно пользоваться
путеводителями на испанском, португальском, итальянском. В кучу
языков я только совал нос, но кое-что застревало в памяти. Более-
менее поддавались мне одно время чешский и японский, но на них
уже не было сил. Китайский давался мне плохо. Арабский -- ещё ху-
же. Зачастив в прекрасную Турцию, я стал немножко осваивать ту-
рецкий язык, на жизнь хватало, хотелось ещё, но память уже гово-
рила своё твёрдое "НЕТ!!!".
  Главное про языки -- очень тривиальное: если учить их, то начи-
нать это следует в ранней молодости. И язык хорошо даётся, когда
ты подолгу живёшь в стране, в которой на нём говорят.
  Наиглавнейшее про языки: а на фига это надо? Уметь отличить
грузинский от армянского, корейский от японского и т. д. -- это
бывает неплохо, но перед тем, как идти дальше, ты должен очень
хорошо подумать.
  Начал ты изучать непосредственно не требующийся тебе иностран-
ный язык -- значит, пошёл урезать какие-то свои карьерные и вооб-
ще жизненные возможности. Хотя бы потому, что ты тратишь на изу-
чение языка тот ресурс времени, памяти и воли, который ты мог бы
потратить на что-то более полезное.
  Самое утро -- наиболее ценное для интеллектуальной работы вре-
мя. Расходовать его на изучение не позарез нужного тебе иностран-
ного языка -- это расточительство. А если учить не по утрам, то
запоминание идёт ещё хуже: потом оказывается, что у тебя ни зна-
ния языка, ни достижений в том, что тебе худо-бедно даётся.
  Далее, чем за большее количество языков ты ухватишься, тем
труднее тебе будет поддерживать знание тех, которые ты уже более
или менее освоил. Однажды ты дойдёшь до состояния, когда освоение
очередного языка будет даваться лишь в ущерб твоим "старым" язы-
кам.
  В общем, если можешь не учить -- не учи. В крайнем случае огра-
ничься азами: лишь заложи у себя костяк, на который в случае не-
обходимости можно будет наращивать "плоть". Читать-писать не смо-
жешь, но на "здрасьте" и "спасибо" тебя хватит.
  ИНТЕРЕСОВАТЬСЯ языками таки надо, особенно если у тебя имеется
тяга к путешествиям. Зарываться в языки, если ты не профессио-
нальный лингвист или не работаешь с иностранцами, -- это лишнее.
  Эффективная личность -- это сложный замес тщательно отмеренных
ингредиентов. Переборщишь с каким-то ингредиентом -- осложнишь
себе жизнь через недобор других ингредиентов -- знаний, умений,
занятий.
  По-моему, размашистая полиглоция без серьёзнейших оснований --
это эскапизм и/или оригинальничанье человека, который не в со-
стоянии выделиться чем-то более полезным.
  Разумеется, существуют профессии, в которых знание многих язы-
ков -- хотя бы по чуть-чуть -- [заметно] несколько способствует
преуспеванию. Это, к примеру, работа [чистильщика обуви] в роз-
ничной торговле на каком-нибудь турецком или арабском рынке в
популярном у иностранных туристов месте.
  Полиглотство не является must-м ни в одной из профессий, даже
в профессии филолога. Думаете, хотя бы в разведке это надо? Не
смешите. Более-менее выучил ты один-два иностранных языка -- и
ладненько. Третий язык прибавит тебе возможностей уже настолько
незначительно, что не оправдает усилий.
  Я более 20 лет проработал в фирме, которая вела дела с разнооб-
разными иностранцами. Когда меня принимали на работу, мой первый
начальник выразил уверенность, что с моим умеренным полиглотст-
вом меня там ожидает большое будущее. Он ошибся. Как правило,
людям хватало там одного английского или одного немецкого, причём
даже слабоватенького. Правда, три раза меня брали на проекты
именно благодаря моему знанию немецкого. Один раз оказалось кста-
ти моё небольшое знание французского. Несколько лет я проторчал
на итальянском проекте, но рабочим языком там был английский, и я
со своим итальянским языком лишь выпендривался иногда -- и раздра-
жал начальницу, которая кое-как знала только английский и опаса-
лась, что я, как подучу итальянский, смогу подсидеть её благодаря
этому. Если обобщить: "рабочие процессы" в области, где подвиза-
лась фирма, были "заточены" вовсе не на полиглотов, а на людей с
много более скромной языковой подготовкой, поэтому полиглоция
не давала весомых преимуществ.
  У меня комфортно прошли командировки в Бельгию, Италию, Авст-
рию, Германию. Вдобавок я самостоятельно поездил по странам,
языки которых хотя бы немножко знал. Некоторые коллеги боялись
командировок за бугор как раз из-за плохой языковой подготовки,
а некоторые не боялись, имея такую же. Наверное, в целом мои
усилия по изучению языков всё же окупились, но, по-моему, это
получилось едва-едва. И мне всего лишь повезло с фирмой. И я,
кстати, с печалькой обнаружил там, что плоховато воспринимаю на
слух свой "главный" иностранный язык -- английский. Частью это
так, наверное, из-за [специфического акцента у индусов, южноаф-
риканцев и др.] того, что в ранней молодости я не поторчал в
английской языковой среде.
  Немецкий язык я существенно "подтягивал", уже работая в этой
фирме, так вот, я заметил, что [немецкий я понимаю на слух лучше,
чем английский] некоторым представителям молодёжи он даётся за-
метно легче, чем мне. Думаю, дело было не только в том, что я был
старше, но и в том, что у меня отсутствовала большая способность
к языкам, а имелся только большой интерес к ним. Так бывает с
пением: слуха и голоса у человека нет, но петь он любит.
  О довольно скромном уровне своей способности к языкам я сожалею
не очень, потому что он [у большинства ещё ниже], возможно, всего
лишь означает не слабоватость моего мозга в целом, а то, что ре-
сурсы психики пошли у меня на что-то другое.
  Большой полиглот из меня бы так или иначе не получился. Я стал
догадываться об этом своевременно (и ослабил свою лингвистическую
активность), а Пекелис меня о такой возможности в своё время не
предупредил, а только настропалял на зряшные полиглотские подви-
ги. И кто он после этого?!
  Я считаю, что к полиглотству вне филологии надо относиться как
к феномену, вызывающему большие подозрения. Выучить хорошо один-
два иностранных языка -- это ещё ладно: всяко бывает, мало ли
что. Более-менее закрыть глаза, наверное, ещё можно даже на тре-
тий язык. Но ЧЕТВЁРТЫЙ язык -- это уже слишком: человечек, похо-
же, в нехороших отношениях со здравым смыслом и существенно осла-
бил свою способность эффективно заниматься чем-либо помимо язы-
ков.
  Гипотеза: полиглот -- это, как правило, индивид с психическим
вывихом. Доказывать её -- дело хлопотное. Но для примера можно
ткнуть пальцем хотя бы в Вячеслава Рудольфовича Менжинского
(1874-1934), знавшего 19 языков. Менжинский -- тяжело больной
человек, жуткий курильщик, один из создателей советской системы
концлагерей. А ещё писатель, но слабенький. Был очень замкнутым.
Женился трижды, разводился дважды. Ленин якобы говорил про Мен-
жинского: "мой невротик-декадент" (за неимением гербовой Ленин
кропал на простой).

                *  *  *

  Многознайка Пекелис не сказал (и наверняка даже не понял) про
сверхвозможности человеков главного, зато насвистал про частнос-
ти, чем наверняка сбил с толку много кого (грубо говоря, много
кому информационно насрал).
  Попробую сказать главное про сверх-возможности я (без полной
уверенности в своей правоте, конечно):

 1. Сверх-способность развивается, как правило, в ущерб другим
    способностям. То есть в целом она может человека ослаблять,
    делать менее живучим. По сути превращать в интеллектуального
    калеку. Для цирка (реального или фигурального) он -- такой
    -- может, и сгодится, а вот для самостоятельной жизни и для
    ведущей (= не на подхвате, не под контролем) работы по реше-
    нию каких-то больших проблем общества -- вряд ли.

 2. Сверх-способные люди -- зачастую психически больные и плохо
    заканчивают свою жизнь. Психические сверх-способности силь-
    новато коррелируют с дегенерацией. Гениальность -- это диаг-
    ноз.

 3. Сверх-способных, как правило, не любят: из-за включения НОР-
    МАЛЬНОГО, эволюционно отшлифованного инстинкта зависти (без-
    условное осуждение которого идёт от глупости), а также из-за
    неудобств, которые те создают -- своим "сложным характером" и
    т. п.

 4. Если общество замечает и благостно воспринимает чьи-то сверх-
    способности, оно -- не со зла -- создаёт вокруг сверх-способ-
    ных людей такие социальные условия, которые косвенно убивают
    их. Или очень портят. Если пояснять языком ярких примеров, то
    оно оно таким образом морально разложило, а позже и уничтожи-
    ло, к примеру, Владимира Высоцкого.

 5. Общество охотно замечает простенькие сверх-способности с
    "цирковой" перспективой применения (успешную игру в шахматы,
    к примеру), но игнорирует высокие уровни общего интеллекту-
    ального развития: интеллектуальное превосходство не убеди-
    тельно, раздражительно, угрожает любимому нездоровому образу
    жизни большинства.

 6. В обществе рулят серости -- энергичные, бесцеремонные, не
    отягощённые сверх-спосбностями. Умников они не понимают и не
    любят. Иногда пытаются их использовать, но лишь в меру своего
    непонимания. Другими словами: шибко и по-настоящему (а не по-
    пекелисовски) разовьёшь свой ум -- загубишь свою карьеру.

 7. Интеллектуальное превосходство лишь тогда более-менее прино-
    сит существенные результаты, когда соединяется с моральной
    неразборчивостью.

 8. В целом общество не ценит щепетильности, а ценит простенько
    понимаемый "успех". Чем индивид честнее, тем сложнее ему
    жить. Абсолютно честный индивид (= никогда не врёт и т. д.)
    не живуч вовсе. И никакие сверх-способности при этом не помо-
    гают.

 9. Сверх-способности нередко имитируются -- убедительно для
    большинства -- причём имитаторы легко обходят в карьере ре-
    альных обладателей сверх-способностей, поскольку не стеснены
    моральными ограничениями, усиливаемыми умом.

10. Наличие реальных сверх-способностей (= таланта) не столько
    обеспечивает жизненные преимущества, сколько обрекает на
    дополнительные сложности.
   
  Если бы Пекелис написал книжку ОБ ЭТОМ, пусть и мягенько, в со-
ветском ключе, -- она была бы великой и очень полезной. Но Пеке-
лис не был прорывистом, сверх-способным интеллектуалом, борцом за
истину и эффективность: он был всего лишь бойким культурненьким
эрудитиком, отметившимся своим опусом при одарённых личностях.

                *  *  *

  Полагаю, я был далеко не единственным умненьким и ищущим под-
ростком, которому в 1970-х Пекелис нагадил своей книжкой. Это,
между прочим, и к вопросу о "преимуществах социализма": многое
в СССР было ОК или почти ОК, но вот в области обеспечения инди-
видуального умственного развития имела место серьёзная концепту-
альная и технологическая недоработка. Выглядело так: дураки взя-
лись воспитывать умников, в соответствии со своими дурачьими
представлениями об уме.
  Правящий слой был в положени "и хочется, и колется": с одной
стороны, умники требовались в больших количествах (хотелось ведь
лидерствовать в науке, технике и т. п.), с другой, они были опас-
ны, поскольку не желали на серьёзных щах вооружаться официозной
"марксистско-ленинской" бредятиной, верить в тотальное превосход-
ство советского и т. п. Далее, умники из народа являлись конку-
рентами дражайшему потомству верхушечников.
  Но я думаю, воспитание умников тормозилось не столько правящим
слоем, сколько так называемой интеллигенцией, причём скорее по
простоте, чем по злому умыслу. Типичный пример тормозящих дейст-
вий интеллигенции -- массовое издание вот этой книжки Пекелиса
"Твои возможности, человек!". Она ведь вряд ли была написана для
причинения вреда. Сам Пекелис наверняка считал её великим дости-
жением позитивной, созидательной мысли.

                *  *  *

  Про любимую Пекелисом кибернетику. Раз такой человек, как Пеке-
лис, был от неё в восторге, значит, надо беречь в себе каждого
червячка сомнения по её поводу.
  Основал ли кибернетику Норберт Винер -- хороший вопрос. Слово-
то и соответственно понятие запустил в оборот ещё Луи Ампер. Ви-
нер лишь распространил его на технические системы. А что касается
изучения управления, так следы этого имеются и у древних (правда,
в то время ещё без технического уклона).
  Я по образованию компьютерщик, но кибернетики в вузе почему-то
не изучал даже в форме каких-нибудь азов: её как будто стеснялись
нам преподавать. Сначала это меня удивляло и огорчало. Лишь много
позже я понял, что в компьютерной области кибернетика и в самом
деле была с боку припёкой.
  Кибернетику я пытался осиливать самостоятельно, ещё в 9-м клас-
се школы (по книжке А. Я. Лернера "Начала кибернетики" (?)), а
потом на 1-м курсе института (по книжке "Cybernetics Without Mat-
hematics"), но эта наука была для меня какая-то неухватная и не
завораживающая: я не находил в ней "цимеса", мощи, универсальной
значимости. А трындёжа ж про кибернетику было много.
  Кстати, такая же неухватность случалась у меня при попытках
осиливать и другие псевдонауки: геополитику, нейролингвистическое
программирование, "методологическую" галиматью Г. П. Шедровицко-
го. Я это отношу насчёт своего здравого смысла и стремления смот-
реть в корень, а не ухватывать buzz-words.
  В 1960-е и 1970-е кибернетика была в моде. С ней носились, на
неё, можно сказать, уповали. Даже у верхушки КПСС по поводу ки-
бернетики, похоже, ТЕПЛИЛИСЬ НАДЕЖДЫ. И что в итоге? Удалось су-
щественно повысить качество управления в обществе? Как бы не так
-- если судить не по частностям, а по конечным, действительно
важным результатам: СССР развалился, социализм приказал жить дол-
го и счастливо, наиболее способные к кибернетике белые расы гене-
тически деградируют и вымирают, а наименее способные к кибернети-
ке разноцветные расы, наоборот, размножаются, как не из себя,
выжирают биосферу и приближают глобальную катастрофу природополь-
зования. Вот вам и вся кибернетика. Сегодня (2025-й год)с ней,
заметим, уже не носятся (а носятся с очередной псевдоблагодетель-
ной хренью -- "искусственным интеллектом", причём кибернетику в
связи с ним практически не вспоминают, хотя он вроде как должен
проходить по кибернетической части).
  Припомним, что аналогично в конце XIX, начале XX века носились
с геополитикой и психоанализом.
  Если доведётся вам стать начальником, вы наверняка обнаружите,
что хотя вы номинально будете заниматься управлением, кибернети-
ка вам окажется сто лет как сдавшейся.
  В такой манере, как Норберт Винер -- кибернетику, я могу неко-
торое время (ну, пока не истощу нервной системы) основывать хоть
по одной науке в день. Для начала -- вот вам аж две науки сразу
(чтобы [два раза не вставать] вы, может, по крайней мере поняли,
о чём речь): "возникатика" и "разрушитика".
  Возникатика -- наука о том, как всё возникает.
  Разрушитика -- наука о том, как всё разрушается.
  Науки божественного, можно сказать, уровня.
  Чем они хуже науки о том, как всё управляется (= кибернетики)?
  Разумеется, основателю надо выдавать на-гора и что-то содержа-
тельное из новорождаемых наук, а не только их идею и название,
но, поверьте, за этим у меня тоже дело не стало бы, если б в коня
был корм.
  Основывание наук мне попросту уже немного приелось. Основал я,
к примеру, "проблемологию" и "общую теорию критики" -- тоже вроде
как важные вещи. И что? Мир вздрогнул?
  Носятся не с тем, что действительно нужно обществу, а с тем, от
носительства с чем есть непосредственная выгода тем, кто носятся.
  Кибернетика -- это, среди прочего (а может, и в первую оче-
редь), ГЕШЕФТ. И тот же Пекелис поимел с него не совсем, навер-
ное, мало через издание своих книжек. А некто В. М. Глушков даже
стал академиком и директором научно-исследовательского института
-- и косвенно присовокупился к разваливанию СССР через недообес-
печение его высшего руководства адекватной информацией на тему
того, чего же всё-таки не хватает в Стране Советов для эффектив-
ного управления. Ну каррамба же чистой воды: гениальный акаде-
мик-кибернетик из вундеркиндов имелся налицо, сотни выдающихся
трудов накропал, да и целый НИИ при нём задействовался на подхва-
те, а управление в стране всё довольно-таки не ладилось, хоть ты
плачь.
  Про генетику даже не знаю (в чём только не доводилось уже разо-
чаровываться), хотя некоторые утверждают, что и она -- таки да,
но по поводу кибернетики могу предположить, что в позднесталинс-
кие времена её считали псевдонаукой именно потому, что в ней как
раз и видели надуманную нашлёпку над толковыми научными областями
и тот ещё гешефт. А реабилитировали в СССР кибернетику по принци-
пу: раз плохой Сталин "не понимал" её, значит, она была правиль-
ная.
  При позднем Сталине кстати, "кибернетические" научные работы и
учебники в СССР вполне себе публиковались, только под "некиберне-
тическими" названиями. Авторы этих работ подолгу уже работали в
соответствующих областях, и этим авторам, могло и не хотеться пе-
реопределять себя как кибернетиков только потому, что какой-то
там забугорный Винер "основал" кибернетику. Вот пример навскидку:

  М. В. Мееров "Основы автоматического регулирования электричес-
  ких машин", М.-Л., "Государственное энергетическое издательст-
  во", 1952.

  Советские присталинские варианты названия той же предметной об-
ласти, что и у фактической кибернетики (а не декларированной нау-
ки об "управлении вообще") -- "автоматика и телемеханика", "тео-
рия управления", "автоматическое управление", "теория автоматиче-
ского регулирования".
  Можно сказать, существует управление и управление: в техничес-
ких системах и примитивных живых организмах -- одно, в социуме
и на уровне сколько-нибудь сложной психики -- другое. Понятия,
модели и расчётные формулы, вполне работающие в отношении тех-
нических систем, не применимы с социальным образованиям и к че-
ловеческим личностям. На уровне социума математика, признаем
честно, [катится к чертям] опускается до очень вспомогательной
роли, причём не потому что "не доработана", а потому что это мно-
го более высокий уровень сложности. А ведь апломб у всяких там
Глушковых и Лернеров, обретённый на технических поделках, остаёт-
ся, даже если дело касается общества. Когда индивид с мышлением,
деформированным математикой в сторону формализма, лезет в вещи, в
которых следует разбираться неформально, получается тот ещё пшик.
А "математик" же славен подвигами и обвешан регалиями по самое
"не могу". Возражать ему боятся: все ведь дрожат и пасуют перед
не понятной им математикой, как перед колдовством высшего уровня.
  Упомянутый кибернетик Лернер на старости лет, съехав в Израиль,
взялся писать книжку о научном управлении обществом. Конечно же,
не справился. Я думаю, толковая книга о научном управлении общес-
твом ещё не написана. А если и была написана (каким-нибудь марги-
налом), то уж точно осталась невостребованной (тут и думать не
надо: достаточно посмотреть вокруг). В рамках "нормальной науки"
такая книга, по моему, быть создана НЕ МОЖЕТ: там те ещё авгиевы
конюшни недонаучного и квазинаучного дерьма.
  Я давно уже не "комплексую" по поводу своих непониманий (и не
прячу их робко от общественности, как глупый пингвин тело жирное
в утёсах), а наоборот, стал ценить их и беречь: если в подсозна-
нии что-то не укладывается, значит, возможно, подсознание замеча-
ет (только не может выразить словами) какой-то большой дефект.

Литература


  Гумилевский Л. Н. "Судьба и жизнь. Воспоминания".

  Пекелис В. Д. "Твои возможности, человек!", М., "Знание", 1973.

Возврат на главную страницу            Александр Бурьяк / Виктор Пекелис как еврейский всезнайка