Зимний вечер в Юрмале, или Преддипломная практика

     В январе 1980 года, после сдачи последних экзаменов, нам предстояло пройти преддипломную практику. По определению преддипломная практика – это практические занятия у студентов, которые проводят перед окончанием учебного заведения, чтобы закрепить знания и навыки учащихся на практике. Хорошая преддипломная практика дает еще много всякого нужного и полезного студентам, что может пригодиться в жизни. Но может и не пригодиться – так считали мы. Мы – это ереванские студенты-строители: Саша-спортсмен, Рафик-джан из Узбекистана, Вова-грек, уже не помню почему, и я, Норик, собственной персоной. Четыре француза, четыре дартаньяна – так называли нашу четверку, наверное, потому что Саша-спортсмен занимался фехтованием, и у всех нас фамилии заканчивались на «ян».

        Мы все попали в одну группу, руководителем которой (и это, как говорится, без вариантов) был назначен «капитан-лейтенант французских королевских мушкетеров Жан-Арман дю Пейре, граф де Тревиль» (в миру преподаватель по металлическим конструкциям, кандидат технических наук Трелоян). Не помню уже, но в каких-то учебниках встречалась даже «формула Трелояна». В общем – хороший мужик, и мы его уважали. Он давно определился с нашей преддипломной практикой, считая ее ответственным, важным этапом в учебе студентов, а мы, еще не вкусив, что это за «фрукт», и, не понимая, зачем ехать так далеко – аж в Ригу, всего на месяц, относились примерно так, как у Михал Михалыча Жванецкого:

        – Миша, уже есть 6 часов?
        – Нет, а что?
        – Ничего, мне нужно 7.
 
        Как бы то ни было, но, чтобы начать практику, сначала надо добраться до места ее проведения. Объяснив, когда и где мы встречаемся в Риге, наш «капитан», сославшись на важные попутные дела, по какому-то своему сложному маршруту отправился в Ригу.

        У нас же не было вообще никаких ни дел, ни планов – абсолютно пустые головы от выгруженного теоретического материала в последнюю сессию. Взяв ж/д билеты через Москву на Ригу, мы собрали нехитрый багаж, кое-как втиснув в него, под строгим контролем мам, дорожные вкусности, приготовленные заботливыми родственниками, выскребли свои копилки со стройотрядовскими честно заработанными рублями и отбыли в означенном направлении.

        Я говорю мы, нет конечно, у каждого из нас дорожные приготовления имели свои нюансы и проходили в индивидуальном порядке, но у всех – по одному сценарию. Моя дорогая тетя Гоар (кстати ее имя и означает драгоценность) принесла мне в дорогу большой свиной окорок, нашпигованный перцем, чесноком, морковкой и запеченный в духовке. Не сдержавшись, я, пораженный его размерами, стал протестовать, на что тетя, сильно обидевшись, сконфуженно тихо сказала:

      – Я так старалась, ведь он тебе очень понравился на Новый год.

      Простите нас, дорогие родственники, за нашу горячность, необдуманность поступков, а иногда и недостаточную тактичность по отношению к вам. Но мы вас искренне любим, всегда помним вашу заботу, вашу любовь, ни с чем не сравнимое тепло родительского дома. Всегда, когда мы находимся далеко от дома, эти чувства взаимной любви обязательно всплывают в памяти и помогают нам в трудную минуту. Спасибо вам, дорогие.

       Отъевшиеся на домашней снеди и отоспавшиеся за двое суток пути, то ли задумчивые, то ли заторможенные, а может и все вместе, но мы – в Москве, в несмолкаемом ни днем, ни ночью, шуме Курского вокзала. Курский вокзал считается одним из главных мест Москвы, как перекресток встреч и проводов, начало многих путешествий – и деловых, и курортных. И как оказалось потом у нас – и тех, и других. Но не буду забегать вперед, все по порядку.

      Выбравшись из этого людского муравейника, мы поехали на Рижский вокзал.
В отличие от ультрасовременного из стекла и бетона с внушительным козырьком здания Курского вокзала мы увидели сооружение прошлой эпохи, выполненное в неорусском стиле и, как бы состоящее из трех теремов. Терема соединялись крытыми переходами по первому этажу. Фасад этого архитектурного творения украшали традиционные русские декоративные колонки и кокошники. Патриархальному зданию соответствовала и окружающая обстановка. Здесь не было шумной суеты Курского вокзала, что сразу же подействовало как-то расслабляюще.

       Есть не хотелось, и мы решили зайти в привокзальный ресторан просто посидеть в приличной обстановке и попить рижского пива, благо времени до отправления поезда было много. Редкие посетители в ресторане тоже, видимо, коротали время. Нас быстро обслужили. Но за пивом пошли в повтор обсуждения того, о чем уже было переговорено в пути. Стало скучно. Сканируя глазами пространство, я увидел рояль и улыбнулся ему, как старому другу. Люблю рояль больше, чем другие музыкальные инструменты.

       Набравшись смелости, подозвал официантку и спросил:
       – А можно немного поиграть на рояле?
      – Да, пожалуйста, играйте, – приветливо ответила она.

      Я сел за рояль и стал потихоньку разыгрываться. Играл что-то из своего, импровизировал на темы популярных песен. У меня особое отношение к музыке. Просто люблю ее, люблю ее в чистом виде, без всяких слов. Музыка уже много лет остается для меня главной радостью и хобби, которому хочется посвящать все свободное время.
       Немецкий поэт, публицист и критик Генрих Гейне (1797 – 1856) дал свое красивое и в то же время философское определение музыке:

       «Что такое музыка? Она занимает место между мыслью и явлением; как предрассветная посредница, стоит она между духом и материей; родственная обоим, она отлична от них; это дух, нуждающийся в размеренном времени; это материя, но материя, которая обходится без пространства».

      Но мне больше нравится лаконичная, точная и не менее емкая цитата немецкого композитора, пианиста и дирижера Людвига ван Бетховена (1770 – 1827):

       «Музыка – посредница между жизнью ума и жизнью чувств. 

       Музыка отличается от живописи и литературы тем, что она не использует слова для передачи идеи или сюжета, ее не нужно объяснять. Звуки и мелодии вызывают эмоциональные реакции и настроения у слушателей, и каждый человек воспринимает и понимает музыку по-своему. Музыка обладает наибольшей силой воздействия на человека, непосредственно обращаясь к его душе, миру его переживаний, настроений. Не зря ее называют языком чувств.

       Я так разыгрался, что напрочь забыл про все, в том числе и про пиво. Большое пространство ресторанного зала стало сжиматься и через некоторое время вместе с посетителями сгруппировалось вокруг рояля. Чувствовалось, что всем было хорошо – не было слов, была только музыка, а притихшие, заботливые друзья иногда наполняли мой стакан, стоявший на рояле, чтобы и мне было хорошо.

      После солнечного Еревана, как и Москва, Рига нас встретила серым, безликим небом и снежной кашей под ногами. Четыре «дартаньяна» уже порядком устали от дороги и сосредоточились только на одном – найти жилье. Зайдя в центральную гостиницу «Рига», несмотря на табличку «Мест нет», мы чуть не нарвались на большую неприятность. Хотя мы были молоды, но уже вполне научены советским дефицитом. Я вложил в паспорт десятирублевку и, сделав из своего уставшего лица радостное, протянул администратору, с виду приятной белокурой женщины неопределенного возраста, сопроводив просьбой:

        – Посмотрите, пожалуйста, нашу предварительную заявку.
Она раскрыла паспорт и, увидев десятку, подскочила со своего места, словно ужаленная.
        – Вы, что самый хитрый? Вы не намекаете, а прямо мне предлагаете взятку. Сейчас я вызову милицию!

       И пока она привлекала к себе внимание окружающих, я выхватил у нее паспорт, и мы быстро ретировались.

        Кто-то из прохожих, то ли приняв нас за советских нуворишей, то ли ради хохмы, посоветовал нам пройти в недалеко расположенную гостиницу «Интурист». Здесь нам повезло больше, или как сказать, – свободные места были, но только потому, что цены были заоблачные – 22 рубля в сутки. Правда, гостиница была просто шикарная (такие мы видели лишь в кино): роскошные номера, полный холодильник, два санузла, шведский стол – шокирующий удар по нашей неискушенной психике. После этого перечисления наши лица вытянулись, и некоторое время в головах была сумятица. Однако робкий вопрос-просьба нашего главного «дартаньяна» Саши, обращенный ко всем:

         – Может хоть попробуем? – породил молчаливую паузу, но и поставил точку. Как-будто в нашем возрасте думают иначе, чем – «Хлеба и зрелищ», хотя в отличие от древних римлян в этом случае мы покупали самих себя. Как и следовало ожидать, наши финансы скоро запели романсы, и мы нехотя (как быстро привыкаешь к хорошему) перебрались в скромную гостиницу за один рубль в сутки.

         Попав в Ригу, все только и говорят о Старой Риге. У нас же она большого восторга не вызвала, наверное, в силу того, что к древности мы привыкли – Ереван основали в 782 году до н. э.

         8 марта, пардон дорогие женщины, но у нашего «капитана мушкетеров графа де Тревиля», опять пардон – у Трелояна случился день рождения. Чтобы придать этому неожиданному событию большую важность и выразить наш пиетет, мы пригласили Трелояна в ресторан. Он без колебаний согласился, хоть и граф, но, наверное, подумав, что с нами будет скучновато, привел местного начальника Когана с женой.

        Сначала чувствовалась некоторая скованность, подчеркнутая с нашей стороны уважительностью к старшим, и вообще присущая нашему воспитанию. Мы по очереди произносили тосты, нашпигованные словами благодарности и уважения в адрес именинника, и от всех «дартаньянов» вручили скромный, чисто символический подарок – пачку лучших армянских сигарет «Ахтамар», фаршированную двадцатипятирублевой купюрой.

       Вскоре вечер перестал быть томным. Народ начал выходить на танцпол. Алкоголь снял прежнюю скованность. Однако Трелоян с Коганом завели деловой разговор – по обрывкам, в продолжение, по их обоюдному мнению, совершенно бестолкового вчерашнего совещания. Мои друзья оживились и стали сканировать глазами зал, обращая внимание на привлекательных и, сегодня особенно, праздничных и выразительных женщин.

        Рафик-джан, по натуре немного застенчивый, стал бросать взгляды на девушку, сидящую за соседним столом.

         – Ну что ты мнешься? Пригласи потанцевать, – и я толкнул его в бок для придания решительности.
         – Хочу, но не могу решиться.
         – Тогда я пойду тебя сватать, – я решительно встал и подошел к девушке.
         – Извините, но вон тот мой стеснительный друг, – я указал на Рафика, – хочет, но не решается с вами познакомиться. Вы не возражаете?
          – Да, пожалуйста, – скромно ответила она.

         Познакомившись, немного поговорив и потанцевав, Рафик вернулся и сел за наш стол. Я недоуменно посмотрел на него.
         – Ты представляешь, она попросила 10 рублей.
         – Шутишь?
         – Нет. Серьезно. Будешь тут стеснительным, – огорченно ответил Рафик.

         Рядом со мной сидела жена Когана, и время от времени касалась меня ногами, следя украдкой за моей реакцией. Наконец, я «созрел» и очень вежливо попросил у Когана разрешения потанцевать с его женой.

         – Да, да, танцуйте, – не задумываясь ответил Коган и продолжил беседу с Трелояном.   

         После первого танца жена Когана не отпустила меня, сказав, что зовут ее Лиля, и она хочет танцевать еще. Лиля полностью взяла инициативу в свои руки: вела меня в медленном и более продолжительном втором танце, говорила, что ей очень хорошо сейчас, о том, кем и где она работает, как туда добраться и, наконец, номер телефона, который я обязательно должен запомнить.
 
        А в это время, из равнодушного вдруг ставший недовольным, Коган уже начал сверлить нас с Лилей взглядом.

        Помня известную мудрую цитату-предупреждение из кинофильма «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика»: «А ты не путай свою личную шерсть с государственной» и пословицу: «Клин клином вышибают», я проводил Лилю к нашему столу, но сам не стал садиться, а направился к девушке, одиноко сидевшей за столом. Она была немного задумчивой, но оказалась приветливой и расположенной к общению. Мы немного поболтали ни о чем, а на мой вопрос: «Почему одна?» она уже с совершенно другой интонацией в голосе, сделав паузу, ответила:

        – Еще минут десять назад за этим столом со мной сидели мужчина и женщина. Это были мой муж и его любовница. Они поднялись в номер, а я здесь.
        Было уже за полночь. Краем глаза я увидел движение в нашей компании и понял, что пора расходиться. Я встал. Она прикоснулась ко мне рукой и тихо сказала:
         – Ты мне понравился, и я зайду к тебе.
         – Когда?
         – Жди. – улыбнулась она и тоже встала из-за стола.

         Вечер заканчивался, но не перестал быть томным. Прошло минут сорок, как мы все разошлись, и, открыв на стук дверь, я увидел снова ее, но с бутылкой шампанского в руках…

         Если вы оказались в Риге, то обязательно должны побывать в Юрмале, настоятельно советуют всем приезжим. И мы с готовностью откликнулись, так как такие призывы встречали неоднократно. Но зимой, по нашему общему мнению, там делать нечего: серое небо; серая Балтика; широкая полоса безлюдного пляжа, уходящая до горизонта и ограниченная с одной стороны набегающими волнами, а с другой – белой снежной полосой и почти черной стеной леса; ветрено и холодно, а город – малолюдный, с замершей жизнью. Хочется побыстрее к теплу и уюту.

       Днем мы пообедали в ресторане, а вечером пошли в бар, который работал до утра. И вот тут мы уж согрелись. За соседним столом сидели парни-грузины. Как говорится: «Рыбак рыбака видит из далека», да и внешне у нас было больше сходства и соответственно отличий от остальных посетителей. Хотя два японца в эпизоде кинофильма «Мимино» были в полном недоумении, глядя на главных героев Валико Мизандари и Рубика Хачикяна:

         – Не могу понять, – тихо говорил один японец другому, – как эти русские различают друг друга.

        Но мы – русские с этой задачей справились легко, как, впрочем, и с преддипломной практикой.
       Грузины, видимо, тоже замерзли и пришли погреться. А после разогрева началось такое дерби – мама не горюй! Мы заказывали армянскую музыку, а они – грузинскую. И так это соревнование, почти по сценарию, уже упомянутого, кинофильма «Мимино», продолжалось до утра, до самого закрытия бара.

        Одуревшие от шума, душного помещения, выпитого и просто уставшие, мы вдыхали морозный утренний воздух, как чудесный эликсир бодрости с названием «Доброе утро».

       Да, чуть не забыл, за преддипломную практику мы удостоились самых высоких оценок и похвального письма от организации.

P. S. По мотивам истории, рассказанной моим другом.