Опасные улыбки. глава 20

Первое время Даша решила танину проблему. Во всяком случае, Алена перестала домогаться Павлика с прежней агрессивной настойчивостью и пресмыкаться перед ним. Её поведение изменилось — она словно погрустнела, съёжилась, стала скромнее. И что характерно, эта перемена случилась в отсутствие Татьяны, так что понять, какое именно воздействие Павел оказал на свою фанатичную служанку, не представлялось возможным.

Даша же с первого взгляда заинтересовалась Павлом искренне и азартно. Она пыталась остаться с ним наедине, ловила его взгляд, смеялась чуть громче необходимого. Но в её исполнении это вызывало у Татьяны не тихий ужас, а скорее снисходительное раздражение, смешанное с забавой. Это была игра курицы, пытающейся клевать с руки орла, — нелепо, но не опасно.

Теперь они могли общаться втроём: Татьяна, Павел и вертящаяся вокруг них Даша. На первых порах это даже выглядело цивилизованно. Однако, на всякий случай, Татьяна выпросила для Даши частичную удалёнку — дистанцировать потенциальную союзницу Павла от эпицентра.

Сам Павел вёл себя загадочно. При Даше он был с Татьяной подчёркнуто предупредителен, почти галантен. Он ловил её взгляд, включался в её темы, демонстрировал почти прежнюю, интеллектуальную близость. На эту удочку Татьяна, изголодавшаяся по нормальному человеческому — нет, не человеческому, а именно ихнему — общению, купилась быстро. И всё же… где-то на задворках сознания шевелилось неприятное ощущение искусственности. Его вежливость была слишком отполированной, взгляд — слишком расчётливым. Он играл роль «хорошего Павла», и играл блестяще.

В целом, всё шло по плану Татьяны, кроме одного нюанса: соперничества между Дашей и Аленой она не наблюдала. Вместо этого Павел, с присущим ему изяществом вивисектора, начал стравливать Дашу с самой Татьяной. Аккуратненько, исподволь.

Он при Даше хвалил Татьяну: «Как я пришёл в компанию, сразу понял — самая молодая и красивая тут Таня». Говорил это с такой обезоруживающей, почти мальчишеской искренностью, что Даша невольно морщилась. Как-то раз, с грустной улыбкой, признался, что опять один, и ему, чтобы снять хорошую квартиру, «нужна подруга на роль жены». И взгляд его при этом скользнул к Татьяне. Мордочка Даши в тот момент скривилась так, будто она откусила лимон.

Вообще, Павел изначально держал Дашу на почтительном, «пионерском» расстоянии, выдерживая паузу около полугода. Он давал ей надежду, но не подтверждал её. И весь этот сложный спектакль разыгрывался так изящно, что даже Татьяна временами принимала его преображение за чистую монету. Но внутренний радар, настроенный за семь лет войны, неумолимо пищал: ловушка. Ей было критически важно не быть втянутой обратно в игру по его правилам.

Как-то, когда Павел собрался на обед, Даша умильным, сладким голоском бросила ему вслед:
— Мы с Татьяной будем по вам скучать!
Татьяна, не отрываясь от бумаг, холодно парировала:
— Говорите за себя, Дарья. Я скучать точно не буду.
Лицо Павла дёрнулось, будто его хлестнули по щеке. Даша скуксилась, словно ребёнок, у которого отняли конфету. А Татьяна в тот момент хотела самой глупой вещи на свете: чтобы эти безмозглые курицы наконец усвоили, что она за всю жизнь не бегала за мужчинами вприпрыжку. Потому что не считает, что они того стоят. Это мужская участь — добиваться, бороться за женщину. Так цивилизация движется вперёд. Всё остальное — деградация.

Позже своими размышлениями она поделилась с Дашей, ожидая если не поддержки, то хотя бы понимания. Но та лишь рассмеялась коротким, сухим смешком:
— Женщины не нуждаются в том, чтобы вы их защищали от самих себя. Берегите лучше себя. От них.

Татьяна удивлённо воззрилась на неё. Раньше она бы заспорила, начала бы доказывать, цитировать книги, историю. Но теперь вдруг, с пугающей ясностью, поняла: Даша права. Большинство женщин охотится на мужчин, чтобы паразитировать — финансово, эмоционально. Лгут, предают друг друга, играют в мелкие игры. А она, Татьяна, была другой природы. Таких, как она, в Средневековье жгли на кострах за излишнюю умственную самостоятельность. А здесь, сейчас, их и вовсе — считанные единицы. И счастлива ли она? Счастлив ли с ней её муж? Иногда — да, они снова влюблены друг в друга. Она не променяла бы его и на принца. Но в скольком она заблуждалась! Даже по её собственной теории, что женщина отвечает за мужскую душу, его силу духа, выходило, что дров она наломала предостаточно.

И вот на этих первых порах Татьяна относилась к Даше с противоречивой смесью чувств: с завистью — ко многим простым и полезным женским навыкам, которых у неё самой не было; с раздражением — из-за её хамоватой прямоты и примитивного вкуса; с восхищением — её смелостью и житейской хваткой; и с нежностью — потому что Дарья, как и Алена в глубине души, была хорошим человеком. Просто попавшим в чужие игры.