Глава 9

Я заметила его не сразу.

Стерегущий стоял чуть в стороне. Он смотрел не на меня. Он смотрел на мир и уже не выглядел уставшим, скорее растерянным.

— Так… — произнёс он медленно.

Слово не упало узором, как раньше, не оставило инея на камне - оно просто повисло в воздухе, не зная, куда лечь.

— Так раньше не делали, — сказал он тише.

В его голосе было удивление, как у сторожа, который всю жизнь закрывал одну и ту же дверь и вдруг увидел, что она открывается в другую сторону.

Тень — та самая, рваная, без силуэта — появилась сразу в нескольких местах. Не цельная. Не собранная. Она метнулась — и впервые не нашла, за что зацепиться: дёрнулась, распалась, снова собралась… и снова рассыпалась. Попыталась приблизиться ко мне — и не смогла.

Пояс не сжался. Путевица не потемнела. Камень остался тяжёлым и спокойным.

Стерегущий медленно выпрямился. Его плечи больше не тянуло к земле так сильно, как раньше.

— Поселение запомнит это, — сказал он. — Не сразу. — Но навсегда.

Он посмотрел на прозрачность, где ждал третий предмет.
Стеклянный вдох…

Он не лежал передо мной. Он ждал.

Хрустальная прозрачность, из которой он проявился, больше не была преградой.

Я протянула руку.

Пальцы вошли в прозрачность, как в холодную воду — не обжигая, не раня.

Хрусталь не сопротивлялся. Он просто позволил себя взять и лёг в ладонь неожиданно легко: чуть тёплый и живой.

— Значит, вот ты какой… — сказала я шёпотом.

Путевица рядом перестала быть натянутой. Нить улеглась, как завершённый шов.

Камень в рюкзаке стал тяжёлым по-доброму — якорем, а не грузом.

Пояс на талии не держал — он поддерживал.

Я поняла: этот предмет нельзя уронить — только отпустить. Его нельзя украсть — только передать. И его невозможно использовать против мира — потому что он существует только там, где боль не является валютой.

Я закрыла ладонь — не сжимая.

Теперь можно было начинать ритуал.

Ночь пришла без предупреждения.

Небо над Поселением было усыпано звёздами так плотно, будто кто-то высыпал их пригоршнями, не заботясь о порядке. Ни луны, ни облаков — только тёмная глубина и свет, который не греет, но смотрит.

Это не была чья-то дата. Не праздник из календаря. Эта ночь наступала каждый раз, когда мир доходил до края и решал — продолжать или застыть.

Площадь снова стала видимой, настоящей. Камни мостовой под ногами отзывались звуком шагов, воздух — дыханием. Даже тени держались ближе к своим хозяевам.

Стерегущий стоял поодаль. Не вмешивался. Он не управлял этим. Он лишь свидетельствовал, что момент настал.

Я сняла обувь и вышла в центр площади.

В душе было смешение странных чувств:

Страх. Но это был страх другого рода, не «сейчас будет ужасно», а тихое напряжение, без паники. А ты, мой дорогой читатель, неужели думал, что я совсем бесстрашная?

Легкое сомнение в своих силах. Но это было не «я не справлюсь», а скорее «А вдруг я что-то перепутала? А вдруг это вообще должно быть не так?

Надежда. Та, которая не кричит «все получится», а которая тихо говорит «ты же дошла, значит справишься».

Движения стали плавными, чуть замедленными.

И главное - я не ждала чуда — я просто приготовилась быть рядом, если оно случится.

Вначале я положила Камень.

В то место в центре площади, где в мощении зияла дыра, где он, видимо, лежал с самого начала, когда площадь строилась – в основе, как начало отчета, как опора.

Опустила медленно, обеими руками. Он коснулся земли — и звук был не глухим, а глубоким, как если бы мир ответил изнутри: «Да, здесь».

Потом я распустила Путевицу.

Нить не покатилась. Она легла не то кругом, не то вокруг, спиралью, не замыкаясь — оставляя место для входа и выхода. Я позволила ей быть путём.

С третьим предметом я ничего не делала. Я просто открыла ладонь и хрусталь засветился тем редким свечением, которое есть продолжение света звезд с неба.

Я стояла босыми ногами внутри круга - спирали, и не спешила.

Время здесь не текло — оно собиралось.

Голос пришёл сам.

Не слова — напев. Тихий, почти неслышный, рождающийся не в горле, а где-то под сердцем. Я не знала языка, но знала: это правильно.

Звуки дыхания, звуки ветра и солнца, звуки камней, деревьев, памяти и жизни… Нараспев, глубоко, всем сердцем, для себя и для всех одновременно.

Звук углублялся. Не становился громче — становился тяжелее.
«Я что, правда это делаю?» мысль мелькнула на пол секунды и улетела…

Я начала двигаться…С закрытыми глазами…

Шаг — пауза. Поворот — остановка. Каждое движение — выбор, чувство наотмашь, с полной отдачей. Не по привычке, не как правильно, не как красиво, а изнутри и вверх…

Тепло медленно поднималось от ступней к коленям, будто земля вспоминала меня. Сердце билось ровно — слишком ровно, как перед прыжком.

Здесь только я и нет правил, и никто не знает как надо, как правильно…

Я подняла руки.

Не к небу — к миру.

И произнесла слова, которых раньше не знала…

Кожа на плечах стянулась, словно воздух стал плотнее. Дыхание углубилось — в нём появилось эхо.

Звёзды сместились. Воздух уплотнился. Круг спираль стал чётким, почти ощутимым позвоночником.

По краям площади пространство закрутилось, собирая силу, втягивая в воронку тишину, свет и тени. Поселение замерло в предвкушении.

Я почувствовала точку, после которой нет «как раньше».

Пальцы на мгновение дрогнули — не от страха, от напряжения.

Дыхание сбилось, будто мир вдохнул раньше меня.

Я сделала последний шаг.

И мир —