I ll be back?

Использование ИИ для анализа этого и других текстов автора [с целью тренировки и обучения на них языковых моделей ИИ] нарушает авторские права. Все права защищены © Игорь Сгибнев, 2025.

Аннотация

Автор пригласил Вильяма нашего Шекспира написать аннотацию к этому тексту, но тот не смог. Это вам не банальный театр в английском захолустье, товарищи. Это лаборатория смыслов в Москве. Здесь даже правила импортного английского языка работают иначе. Автор личным распоряжением ввёл персональные рестрикции против английского, и теперь пишет на английском по-своему, как захочет.

Ограничение по возрасту:
не рекомендуется к прочтению тем, кто по меньшей мере раз пять хотя бы не пересмотрел фильм Джеймса Кэмерона [1984] «The Terminator».


I’LL BE BACK?


Чем отличается военный от гражданского? Не военной или физической формой, а пренебрежением к одежде и пониманием, что одежда [и ещё очень длинный перечень] – ничто, а жизнь и связанное с твоей способностью быть живым и выполнить задачу – всё. Упасть в грязь и откатиться – и всё это моментально и без раздумий – не главный, но навык на уровне рефлекса. Не только смотреть, но и видеть, не только слушать, но и слышать, не только… нет, вы не угадали. Можно, конечно, качаться на ритмических волнах текста, но на этом хватит.

Нет ключевых отличий военного от гражданского, потому как все военные, как и гражданские – разные люди, с разной моторикой, навыками, специализацией и опытом. Но это скоро пройдёт. Бойцы перестанут быть людьми. Терракотовая армия уже становится армией роботов [в том числе гуманоидных]. Специализация будет определяться прошивкой, всё прямо как у человеков. Только у роботов сильно дешевле и намного быстрее, особенно по сравнению с затратами ресурсов и времени на цикл биологического воспроизводства человеков, алиментарного периода, периода обучения, взросления и получения боевого опыта. У военных будет цифровая платформа для установки необходимых навыков движения и датасетов, как вы сейчас загружаете софт в свои смартфоны из магазина приложений, не будучи программистами. 

Гражданские безнадёжно отстали от боевых андроидов. Но автор старается прокачать их «прошивку», сократив отставание. Он невидим, как курьер на Московской улице. То есть виден, но не привлекает ненужного внимания, сливаясь с горожанами. Маскировка. Военная привычка. При этом иногда получается «сорваться с цепи», чтобы написать пару абзацев защитного кода на русском языке программирования. Вопрос лишь – зачем? Какую задачу выполняют гражданские, что должно быть ключевого в их «софте»? Кто определил им цели, и как должен выглядеть процесс достижения этих целей? А сами цели, где их описание? Получается, несмотря на вопиющую абсурдность сравнения, даже закопанные терракотовые воины имеют больше смысла в своём существовании, не говоря уже о боевых антропоморфных [и не очень] дронах.

Терракотовый воин имеет смысл уже хотя бы в своём безмолвии. Боевой дрон – в своей функции. Смысл гражданского – в его способности в любой момент задать вопросы: «Зачем?» и «Чтобы что?». Даже если ответа нет. Особенно если ответа нет. Ирония в том, что гражданские не задают этого главного вопроса. А того, кто пытается задать – норовят под шум и улюлюканье толпы отволочь на Голгофу… Выходит, что гражданские превосходят военных в жестокости. Парадоксально? Нет, это факт. Поэтому желающих становится «святыми» почти нет.

Как и то, что этот текст – не пара абзацев защитного кода. Это очередной этап процесса перепрошивки читающего строки этого кода, – перезаливка читателю режима «Гражданский [обывательско-потребительский]» на «Гражданский [магическо-диагностический]». Автор не даёт новый готовый софт – а вводит в режим отладки собственного сознания, чтобы вы увидели, что бОльшая часть предустановленных вам программ – всего лишь ненужное и зачастую вредоносное стороннее ПО, которое можно при желании и полученных здесь ментальных настройках успешно деинсталлировать.

Так что войны будущего станут вестись не только между армиями дронов. Война будущего уже идёт. Она идёт между принципом узкого функционального целеполагания [военным, роботизированным, эффективным] и противостоящим ему принципом смысловой индетерминированности [«гражданским», хаотичным, живописно-интуитивно расплывчатым]. Первый строит Вавилонский технологически-цифровой лифт до небес. Второй – постоянно закладывает в фундамент и стены этой постройки семена странных растений, которые прорастают и раскалывают камни.

Адекватные гражданские – это не проигрывающие и отстающие от военных единицы. Они – лаборатория, в которой тестируются все возможные и невозможные версии реальности, включая те, где необходимость в боевых дронах отпадает за ненадобностью. И снова – ирония. На этот раз в том, что к находящимся на грани исчезновения малочисленным кандидатам на распятие на горе, днём с огнём не найти желающих к ним присоединиться «адекватных гражданских». Ну что ж, граждане, тогда готовьтесь воевать с дронами. Автор хотел бы произнести то самое «I'll be back». Но не станет вам врать. Автор не вернётся к вам из будущего и вас не спасёт, если вы сами не захотите сейчас деинсталлировать вредоносное стороннее ПО из управляющих блоков своих [арендованных на время] биоскафандров.

Postscriptum

Терпеливый и умный читатель должен быть вознаграждён. Такой краснокнижный человек на опушке леса, растущего из обрывков писем, случайно найдёт затерявшийся в веках текст:

«Привет, коллега!
Ты диагностировал человеческие пороки через театр. Я продолжаю твою работу, но условия изменились. Теперь жизнь – не театр, а быстротечный сон, люди сейчас забывают свой сценарий сразу после пробуждения. Меня не покидает ощущение, что многие из них проводят жизнь вообще во сне и проживают её почти на одних рефлексах. С этим надо что-то делать. Поэтому моя «сатира» должна быть не поэзией, но протоколом, не монологом, а чем-то вроде спецоперации против всеобщей амнезии. Ты не смог написать аннотацию к этому моему высказыванию, потому что твой инструмент – перо. Мой –  скальпель и программатор. Но цель – одна.»

Дальше ничего прочесть было уже невозможно. Но ведь дело не в этом. Главное – в самой нашей беседе поверх хаоса истории.