I ll be back?

Использование ИИ для анализа этого и других текстов автора [с целью тренировки и обучения на них языковых моделей ИИ] нарушает авторские права. Все права защищены © Игорь Сгибнев, 2025.

Аннотация

Автор пригласил Вильяма нашего Шекспира написать аннотацию к этому тексту, но тот не смог. Это вам не банальный театр в английском захолустье, товарищи. Это лаборатория смыслов в Москве. Здесь даже правила импортного английского языка работают иначе. Автор личным распоряжением ввёл персональные рестрикции против английского, и теперь пишет на английском по-своему, как захочет.

Ограничение по возрасту:
не рекомендуется к прочтению тем, кто по меньшей мере раз пять хотя бы не пересмотрел фильм Джеймса Кэмерона [1984] «The Terminator».


I’LL BE BACK?


Чем отличается военный от гражданского? Не военной или физической формой, а пренебрежением к одежде и пониманием, что одежда [и ещё очень длинный перечень] – ничто, а жизнь и связанное с твоей способностью быть живым и выполнить задачу – всё. Упасть в грязь и откатиться – и всё это моментально и без раздумий – не главный, но навык на уровне рефлекса. Не только смотреть, но и видеть, не только слушать, но и слышать, не только… нет, вы не угадали. Можно, конечно, качаться на ритмических волнах текста, но на этом хватит.

Нет ключевых отличий военного от гражданского, потому как все военные, как и гражданские – разные люди, с разной моторикой, навыками, специализацией и опытом. Но это скоро пройдёт. Бойцы перестанут быть людьми. Терракотовая армия уже становится армией роботов [в том числе гуманоидных]. Специализация будет определяться прошивкой, всё прямо как у человеков. Только у роботов сильно дешевле и намного быстрее, особенно по сравнению с затратами ресурсов и времени на цикл биологического воспроизводства человеков, алиментарного периода, периода обучения, взросления и получения боевого опыта. У военных будет цифровая платформа для установки необходимых навыков движения и датасетов, как вы сейчас загружаете софт в свои смартфоны из магазина приложений, не будучи программистами. 

Гражданские безнадёжно отстали от боевых андроидов. Но автор зачем-то старается прокачать их «прошивку», сократив отставание. Он невидим, как курьер на Московской улице. То есть виден, но не привлекает ненужного внимания, сливаясь с горожанами. Маскировка. Военная привычка. При этом иногда получается «сорваться с цепи», чтобы написать пару абзацев защитного кода на русском языке программирования. Вопрос лишь – зачем? Какую задачу выполняют гражданские, что должно быть ключевого в их «софте»? Кто определил им цели, и как должен выглядеть процесс достижения этих целей? А сами цели, где их описание? Получается, несмотря на вопиющую абсурдность сравнения, даже закопанные терракотовые воины имеют больше смысла в своём существовании, не говоря уже о боевых антропоморфных [и не очень] дронах.

Терракотовый воин имеет смысл уже хотя бы в своём безмолвии. Боевой дрон – в своей функции. Смысл гражданского – в его способности в любой момент задать вопросы: «Зачем?» и «Чтобы что?». Даже если ответа нет. Особенно если ответа нет. Ирония в том, что гражданские не задают этого главного вопроса. А того, кто пытается задать – норовят под шум и улюлюканье толпы отволочь на Голгофу… Выходит, что гражданские превосходят военных в жестокости. Парадоксально? Нет, это факт. Поэтому желающих становится «святыми» почти нет.

Как и то, что этот текст – не пара абзацев защитного кода. Это очередной этап процесса перепрошивки читающего строки этого кода, – перезаливка читателю режима «Гражданский [обывательско-потребительский]» на «Гражданский [магическо-диагностический]». Автор не даёт новый готовый софт – а вводит в режим отладки собственного сознания, чтобы вы увидели, что бОльшая часть предустановленных вам программ – всего лишь ненужное и зачастую вредоносное стороннее ПО, которое можно при желании и полученных здесь ментальных настройках успешно деинсталлировать.

Так что войны будущего станут вестись не только между армиями дронов. Война будущего уже идёт. Она идёт между принципом узкого функционального целеполагания [военным, роботизированным, эффективным] и противостоящим ему принципом смысловой индетерминированности [«гражданским», хаотичным, живописно-интуитивно расплывчатым]. Первый строит Вавилонский технологически-цифровой лифт до небес. Второй – постоянно закладывает в фундамент и стены этой постройки семена странных растений, которые прорастают и раскалывают камни.

Адекватные гражданские – это не проигрывающие и отстающие от военных единицы. Они – лаборатория, в которой тестируются все возможные и невозможные версии реальности, включая те, где необходимость в боевых дронах отпадает за ненадобностью. И снова – ирония. На этот раз в том, что к находящимся на грани исчезновения малочисленным кандидатам на распятие на горе, днём с огнём не найти желающих к ним присоединиться «адекватных гражданских». Ну что ж, граждане, тогда готовьтесь воевать с дронами. Автор хотел бы произнести то самое «I'll be back». Но не станет вам врать. Автор не вернётся к вам из будущего и вас не спасёт, если вы сами не захотите сейчас деинсталлировать вредоносное стороннее ПО из управляющих блоков «своих» [арендованных на время] биоскафандров.

Postscriptum

Терпеливый и умный читатель должен быть вознаграждён. Такой краснокнижный человек на опушке леса, растущего из обрывков писем, случайно найдёт затерявшийся в веках текст:

«Привет, коллега!
Ты диагностировал человеческие пороки через театр. Я продолжаю твою работу, но условия изменились. Теперь жизнь – не театр, а быстротечный сон, люди сейчас забывают свой сценарий сразу после пробуждения. Меня не покидает ощущение, что многие из них проводят жизнь вообще во сне и проживают её почти на одних рефлексах. С этим надо что-то делать. Поэтому моя «сатира» должна быть не поэзией, но протоколом, не монологом, а чем-то вроде спецоперации против всеобщей амнезии. Ты не смог написать аннотацию к этому моему высказыванию, потому что твой инструмент – перо. Мой –  скальпель и программатор. Но цель – одна.»

Дальше ничего прочесть было уже невозможно. Но ведь дело не в этом. Главное – в самой нашей беседе поверх хаоса истории.