Такая жизнь

                Такая жизнь
   Андрей был толстяком. Нет, по мнению его мамы, он был нормальным, крепким мальчишкой, но зеркало…  Зекало отображало рыхлого, толстощекого подростка 16 лет, с припухшими от постоянного чтения веками.
  Он читал много, с того самого дня, когда ему удалось сложить первое слово из букв алфавита, которые он знал идеально, но не представлял, что они умеют объединяться и создавать смыслы, судьбы, предательства и спасения.    Спорт не вызывал у мальчишки таких эмоций как книги. Нет, конечно, он играл в футбол с дворовыми приятелями, но больше стоял на воротах, потому что бег за мячом приводил его к учащённому дыханию с чувством, будто в горло засыпали сухой песок и еще продолжают водить по нему наждачной бумагой. Ворота – были относительно безопасным местом. Можно было не бегать, но выглядеть участником. Иногда мяч прилетал прямо в живот, и тогда Андрей тихо умирал, сгибаясь пополам, но никто этого не замечал – все были заняты победой. 
   Школа вообще не сулила радостей. Его успехи не были впечатляющими, кроме литературы, где Вера Васильевна – преподаватель русского языка и литературы была в восторге от его начитанности и часто зачитывала вслух его сочинения, останавливалась, повторяла особенно удачные фразы, словно пробуя их на вкус и добавляла:
   - Вот! Вот как надо чувствовать слово!
  По математике слово не чувствовалось. Андрей не отличался большими успехами и вызов к доске означал чаще всего тройку и это в лучшем случае.
  А постоянные насмешки школьных товарищей, особенно на уроках физкультуры и вовсе заставляли его, насупившись делать вид, что его они не задевают. Особенно старательной в насмешках была Галка Корытина – симпатичная крепкая девчонка, украшенная веснушками с рыжеватой копной волос. Ее зеленые глаза выражали презрение к этому «неумехе» Андрею и насмешки сыпались одна за другой. Она не была первой красавицей класса, но всегда умела за себя постоять, ее острого язычка очень опасались в классе, а старший брат, был чемпионом по дзюдо и часто появлялся с группой приятелей, заставлял относиться к ней с опаской.
  Андрей тихо ненавидел эту девчонку и ее насмешки всегда были обиднее других. Уже дома, он находил для насмешек над ним колкие, умные ответы, но это было уже потом и наедине с собой. Ситуация была еще более печальной, поскольку родители Андрея получив новую квартиру, переехали, разумеется, вместе с ним, в другой конец города и ему пришлось перейти в новую школу, а друзья остались в старой.
  Прошло несколько месяцев, и Андрей сблизился с таким же бедолагой, которого донимали насмешками, Ромкой Козыревым. Ромка был немного не от мира сего, но его знания по математике и физике заставляли класс если и подсмеиваться, то не очень обидно, так как все списывали у него домашние задания и контрольные, а иногда он затевал спор с физиком Сергеем Михайловичем, втягивая его в дискуссию, которая продолжалась до конца урока, потому что Сергей Михайлович вдохновляясь, начинал рассказывать и объяснять, забывая вызывать к доске.
  Андрей с Ромкой подружились и вместе сделали проект по астрономии. Этот проект получил первое место на городской выставке работ учащихся школ, и они оба были приглашены на местное телевидение, где рассказывали о возможностях контактов с внеземными цивилизациями. Эта передача, которую, конечно, смотрела вся школа, значительно уменьшила насмешки, но были и те, кто просто завидовал. А Галка Корытина, посмотрев на него своими огромными зелеными глазами сказала:
  - А ты был ничего в телевизоре!
  У Димки Брагина родители уехали в отпуск и он собрал у себя одноклассников. Позвал и Андрея. Ромка, как всегда, отказался. Договорились, что каждый принесет что-то на стол, а на спиртное они соберут деньги.
  В назначенный вечер ребята собрались у Димки. Весело орал английские песни принесенный кем-то двухкассетник. Ребята были возбуждены и нарочито громко смеялись, скрывая свою неуверенность. Несколько человек курили на балконе, стараясь не привлекать внимание соседей. Ребята выпили вина под немудренную закуску и разговоры и смех стали еще громче. Начались танцы. А потом все разбились на парочки, целующиеся по углам и диванам.
 Андрей вдруг обнаружил, что он один остался без пары. Он увидел, что Галка Корытина, оттолкнувшая от себя пьяненького с непривычки и слюнявого Мишку Иванова засобиралась домой, разыскивая свою куртку. Андрей, почувствовав себя неуютно, тоже собрался уходить. Они вышли вместе и Андрей вдруг сказал
  - Я тебя провожу, да?
 Галка с улыбкой посмотрела на него и засмеялась
  - Конечно, ты же такой сильный защитник!
Андрей обиженно засопел, но Галка примирительно добавила
  - Да нет, не обижайся. Пойдем вместе, мы же живем рядом, в соседних домах! Вместе веселее.
  Они пошли вместе, вначале молча, а потом разговорились, рассказывая друг другу разные истории, которые с ними происходили в их не очень длинной жизни.
Вдруг Галка, глядя на поземку и легкий снежок начала:
        - «Мело, мело по всей земле
             Во все пределы
             Свеча горела на столе
             Свеча горела…»     *
Она прочитала все стихотворение, а Андрей ошарашенно молчал, поразившись тому, что эта девочка знает Пастернака, запрещенного поэта. Тогда и он прочитал ей Пастернаковское
     - «Никого не будет в доме
           Кроме сумерек. Один.
           Зимний свет в сквозном проеме
           Незадернутых гардин.
           Только белых, мокрых комьев
            Быстрый промельк маховой
             Только крыши, снег и кроме
              Крыш и снега никого»         **
Галя спросила или он сам пишет стихи, но Андрей не был готов читать свои так как считал их очень слабыми и соврал, что не пишет.
  К ним подошел Димка, брат Гали
  - Привет!  Я за тобой иду, а у тебя вон какой провожатый! – Димка с интересом стал рассматривать Андрея. – Слушай, да это ты, наша телезвезда! Я видел тебя по телевизору. Галка смотрела и позвала. Ладно, герой, я сам Галку домой доведу. «Пока!» - он протянул руку и Андрей ответил на рукопожатие.
  Всю дорогу домой он вспоминал лицо Галки, когда она читала стихи и ее глаза, будто озаренные внутренним светом.
  Утром, по дороге в школу, он думал о том, как себя вести с Галкой – сделать вид, что ничего не произошло или по-дружески разговаривать с ней. Ни к какому выводу он не пришел и со сложными чувствами вошел в класс. Галка уже сидела на своем месте, а ее соседка по парте сидела на его, Андрея месте.
  - Андрей, садись со мной! – позвала Галка, решив все проблемы.
 Андрей сел за стол рядом с ней, боясь поднять на нее глаза, а когда осмелился, увидел ее лицо без следов привычной насмешки. Она ободряюще ему улыбнулась и он ответил ей улыбкой облегчения.
 Класс замер, наблюдая за этой сценой, на лицах ребят застыло недоумение, а на некоторых злорадство в предвкушении новых насмешек. Только лицо Сашки Полякова стало красным, а глаза превратились в две щелочки в которых отражалась ненависть.
 С этого дня Сашка все время задирал Андрея, а однажды с группой своих друзей подкараулил его после школы и сильно избил. Андрей пытался отбиваться, но драться толком не умел, да и что он мог сделать один против четверых!
 Дома был скандал. Мать, увидев Андрея с распухшим лицом и в порванной одежде собралась идти в школу жаловаться на бандитов, но Андрей сказал, что не знает этих ребят и ничего не может рассказать. Наутро она пошла в школу, Андрея вызвали к директору, но он повторил свой рассказ, а вернувшись в класс, подошел к Сашке Полякову и со всей силы двинул ему кулаком в лицо, видя его насмешливо-испуганную физиономию.
  Он знал, что жизнь не стала лучше. Но что-то внутри перестало быть слабым. Иногда этого достаточно.
  Андрюхину, начавшую медленно и вдумчиво переливался всеми цветами позднего заката физиономию увидел Димка, брат Гали. Он посмотрел внимательно, как смотрят люди, уже повидавшие боль и потому не склонные к сентиментальности.
  - Ну что, герой, - сказал он почти ласково и ткнул пальцем в желтеющий синяк под Андреевым глазом. - Будешь носить боевую раскраску или всё-таки научишься защищаться?
Андрей молчал, чувствуя, как внутри у него поднимается странное, щекочущее чувство - не обида, не злость, а что-то похожее на первый взрослый выбор.
  - Приходи в секцию, — продолжил Димка. — Я с тренером поговорю. - И, уже уходя, добавил с кривоватой усмешкой: - А звёзды… звёзды подождут.
  На следующий день Андрей стоял в зале, пахнущем потом, резиной и мужским терпением. Тренер, Михаил Ильич, оглядел его внимательно, без насмешки, без жалости - так смотрят врачи и старые мастера.
  - Характер есть, - сказал он наконец. - А остальное наработаем. Но начнём с простого. Тело надо подготовить. Иначе оно тебя предаст в самый неподходящий момент.
Он говорил спокойно, будто объяснял устройство мира.
  Михаил Ильич посоветовал с чего начать, и Андрей начал тренироваться. Вначале было очень трудно себя заставить делать зарядку с нарастающим количеством отжиманий от пола, но через три месяца это вошло в привычку, и Андрей заметил, что ему стало легче бегать. Воздух, врываясь в легкие, больше не жег, а только учащенное дыхание напоминало, что он сделал пробежку. Правда, Андрей опасался, что длинная пробежка вернет ощущение горящего жара в горле, поэтому по совету тренера не торопился с покорением длинных дистанций. На занятиях в секции Андрей упорно и настойчиво отрабатывал броски и блоки и через полгода даже удостоился одобрительного взгляда тренера после красивого броска через бедро с захватом плеча.
  С Галкой они встречались каждый день, если не было тренировок. Вместе ходили в кино, делали уроки или просто слушали музыку на кассетнике Андрея, привезенном ему отцом из Москвы. Под музыку сладкоголосого Тома Андерса Андрей впервые поцеловал Галку, почувствовав как напряглось ее тело.
  Ромка, поначалу тоже оказавшийся в их компании, быстро понял, что третий – лишний и как-то сам отошел от них.
  Сашка Поляков еще раз попытался повторить драку с Андреем, но не сам, а подговорив своих приятелей. Однако, когда поджидавшие его возле школы ребята попытались его побить, они получили отпор, а проходившие мимо ребята из секции увидев, что бьют Андрея вмешались и досталось и нападавшим и наблюдавшему из-за угла Сашке.
  Стремительно, как поезд без остановок, пронесся последний учебный год. Выпускные экзамены, выпускной бал, фотографии, где все улыбаются, будто знают, что будет дальше.
  Андрей шел на истфак университета, а Галя - в мединститут.
  У Андрея не сложилось. Он завалил первый экзамен, вступив в спор с экзаменатором. Его родители были в шоке, абсолютно не ожидая подобного. Едва переварив случившееся, Андрей позвонил Ромке, поделиться горем и выяснить как у него дела. Все были уверенны, что Ромка легко поступит в университет и физмат только и ждет этого нового студента. Но Ромка заявил, что отказался поступать и даже не собирается, а начал работать продавцом в магазине хозтоваров, благо, что у него есть освобождение от армии по состоянию здоровья.
  У Андрея освобождения не было и вскоре он получил повестку в военкомат.  Потом врачебная комиссия, учебка и вот уже молодой солдат в составе мотопехотного батальона по дороге в Афганистан. Он вспоминал последнюю ночь перед призывом, когда не пришел ночевать домой, а остался у Галки, ее глаза, нежные руки и обещание ждать сколько потребуется.
  В Джелалабаде, возле аэродрома, он встретил Димку, брата Гали. Димка был уже старшим сержантом и его голубой берет десантника и медали на груди говорили о многом. Они обрадовались встрече и договорились, что поговорят вечером, когда Димка вернется с задания, однако этого не произошло, а из письма Гали Андрей узнал, что Димка был тяжело ранен и находился в госпитале в Ашхабаде.
  Осень 1988 года была очень непростой. Мотострелки батальона Андрея постоянно отражали нападения душманов, сопровождая конвои с военными грузами и техникой для гарнизона. В Союз возвращались цинковые гробы и искалеченные молодые ребята. Эта дорога была обильно полита кровью. Выстрелов можно было ждать из-за каждого поворота дороги и Андрей, сидя на своем водительском месте в БТРе внимательно следил за дорогой и возможными точками обстрела. Вероятно, это и спасло ему жизнь. Он заметил блеснувший на долю секунды прицел снайперки и резко ушел в сторону. Пули ударили по броне. Загорелся бой и Андрей тоже вел огонь, не давая духам приблизиться к колонне. А потом взрыв и темнота.
  Андрей очнулся в госпитале, куда, на его счастье, смогли эвакуировать десантники, пришедшие на помощь. Его чуть не пропустили и погрузили в грузовик вместе с двухсотыми, но он вдруг застонал в последний момент. Судьба иногда любит такие дешевые трюки. Его на вертушке вместе с другими ранеными переправили на базу.
  Полевой госпиталь на базе работал без перерыва – было много раненных и операции первой помощи шли круглосуточно. Потом раненных отправляли в Ташкентский госпиталь, где врачи продолжали начатое.
  В ташкентском госпитале Андрей прожил почти три месяца - не днями, не неделями, а именно прожил, как проживают затянувшуюся болезнь, где каждый рассвет одинаков и каждый вечер похож на предыдущий. Перелом срастался, раны медленно затягивались, а головная боль, последствие тяжёлой контузии, осталась - въедливая, злая, словно кто-то внутри головы скреб стеклом. Родители приехали сразу, как только узнали. Сидели у койки, говорили ни о чём и обо всём сразу, старались не смотреть на бинты. Потом уехали - надо было возвращаться, жить дальше. Галка писала часто, рассказывая об учебе, о друзьях и Андрей вдруг почувствовал, что она там, в другой жизни и те детские чувства, которые казались такими яркими, немного потускнели под наплывом новых впечатлений. Да и он, пережившил войну, а те мучения от ран и операций, делали его взрослее сразу на годы. Писать Галке ему было решительно не о чем. В госпитале все дни были одинаковы. Восстановление шло медленно: левая рука плохо слушалась, пальцы упрямо не хотели сгибаться как надо. Но хуже всего была голова. Боль не уходила ни на минуту, лишь иногда отступала, давая ложную надежду.Рана на ноге гноилась. Её чистили снова и снова — короткие, деловые операции, после которых Андрей лежал, глядя в потолок, считая трещины. В конце концов рана сдалась. И однажды он вдруг поймал себя на мысли, что становится легче. Совсем немного, но по-настоящему. И вот, после прошествия трех месяцев, Андрей почувствовал, что идет на поправку.
  Газеты и телевизор рассказывали о стране, которую он едва узнавал. Бушевала перестройка. СССР вывел свои войска из Афганистана и гибель тысяч солдат оказалась напрасной. Деньги, состояния, приватизация  - всё это звучало как чужой, плохо поставленный спектакль. Люди наживали и теряли состояния на мутной волне приватизации.
  В госпитале Андрей сдружился с несколькими ребятами, с которыми у него было общее прошлое и одинаково неопределенное будущее. Привычный порядок вещей рушился и ребята толком не знали чем будут заниматься после госпиталя. Те, кто собирался после армии поступать в ВУЗы, сегодня не знали или это будет возможно, да и выбор профессий был под большим вопросом. Они много об этом говорили, но так и не приходили ни к какому решению. Только Вася Речкин говорил уверенно:
  - Мои деды землю пахали. И я буду.  Кушать-то всем надо.
 Пришел, наконец день выписки из госпиталя.  Доктора Андрею объяснили, что головные боли еще будут его мучать и могут усугубляться, если он будет пить алкоголь, ну, а курить Андрей так и не научился. Доктор Барышников, травматолог, сказал, что рука двигается значительно лучше, а ограничения в движения в пальцах пройдут и рука будет действовать в полном объеме. 
  И вот уже Андрей в Ташкентском аэропорту с медалью «За Отвагу» на «афганке». Дорога домой была долгой, но это была дорога к дому, по которому он так соскучился.
  Радости родителей не было предела. Мама, зная о его приезде приготовила и напекла все что он любит, отец смотрел на сына с гордостью и любовью. Пришел дядя, брат матери с женой и сыном. За обедом Витька, двоюродный брат Андрея, смотрел на него восторженно и внимал каждому его слову. Отец поднял тост за здоровье. Все выпили, Андрей тоже и тут же понял, что сделал это напрасно. Навалилась головная боль, такая сильная, что черная пелена, поднявшаяся в глазах, заставила Андрея почти выбежать из-за стола и почти теряя сознание от боли броситься на кровать в своей комнате. Родители испугались и мать бросилась за ним следом, но Андрей в своей дикой боли не мог и не хотел видеть никого. Выданные в госпитале таблетки только через два часа облегчили эту боль, и Андрей себе поклялся, что не прикоснется больше к спиртному. 
  После того как боль прошла он, извинившись перед родными ушел к Гале. Только сейчас он понял, как соскучился по ее зеленым глазам, не исчезающим даже зимой веснушкам и насмешливому рту с улыбкой, которую он видел такой нежной. Андрей не стал ей звонить, решив сделать сюрприз. Подойдя к ее дому, он увидел выходящего из подъезда Сашку Полякова. Тот, увидев Андрея, зло улыбнулся и сказал:
  -  Привет! Мы теперь с Галкой вместе. Так, что нечего тебе здесь искать, солдатик.
 Кровь бросилась Андрею в голову. В первые секунды он хотел развернуться и уйти, но остановился
  - Пусть она мне сама об этом скажет!
  -  Ну, не буду вам мешать. – сказал Сашка и вновь зло улыбнулся. В его глазах читалось столько ненависти, что Андрей понял, что у него есть смертельный враг. Он поднялся на третий этаж и позвонил в Галкину квартиру. Как и у родителей Андрея, вход был украшен дополнительной стальной дверью и дополнительными замками.
  Дверь открыл Димка
  - Андрюха, ты вернулся! Они крепко обнялись и потискав друг друга, похлопав по плечам, начали рассматривать один другого. На шум из своей комнаты выскочила Галя. Ее лицо было заплаканным, а увидев Андрея, она бросилась ему на шею, целуя его и бормоча между поцелуями:
   - Жив, жив! – Андрей непонимающе смотрел на нее –
   - Я же тебе писал! Писал, что меня выписывают и скоро буду дома!
  Галя рассказала, что приходил Сашка Поляков. Он давно пытался мне доказать, что ты меня не любишь и что у тебя есть другая – медсестра из местных, которая от тебя забеременела и ты домой не вернешься. А сегодня он пришел с печальным лицом и сказал, что тебя зарезали на   вокзале родственники той медсестры, когда ты попытался уехать из Ташкента. Галка посмотрела на удивленное лицо Андрея.
   - Сашка рассказывал с такими подробностями, называя фамилии и имена, что я даже поверила. У него отец работает в милиции и, якобы, он ему рассказал!
   - Ну, он фантазер! Ему бы книги писать! – сказал Андрей и рассмеялся - Мне в том состоянии, в котором я был, только до романов с медсестрами было!
   Андрей обнял Галю, прижал к себе и начал целовать ее мокрое от слез лицо, не обращая внимание на вышедших из своих комнат родителе Гали и Димку.
   - Ну, хватит, хватит, довольно! – сказал отец Гали Виктор Васильевич, - Давайте лучше пойдем к столу! Мать, накрывай на стол, видишь, солдат вернулся!
   Андрей голоден не был, но сел за стол, отказавшись от налитой рюмки. Он объяснил всем, что после контузии не может переносить спиртное.
   -  Правильно! – сказал Виктор Васильевич – скольких эта водка сгубила, так, что это даже к лучшему! 
  Они сидели и разговаривали о том, что происходит в стране. Димка рассказал, что работает на разных работах, но платят мало. Учиться пока не собирается, хватит того, что сестра учится, жизнь дорожает и семья не знает сможет ли дать ей доучиться.
  Вернувшись домой, Андрей задумался о дальнейшей своей жизни. Он понимал, что мечты о высшем образовании надо пока отложить. Сегодня он не был уверен, что хочет заниматься историей или преподавать ее в школе. За то время, что он провел в армии, он читал совсем немного – не было времени, да и не очень-то хотелось. Его военная специальность водителя БТР в мирной жизни выглядела странно, почти нелепо. Зато были права на тяжелую технику – весомый, осязаемый факт. Мир теперь ценил именно такие факты.
  Через месяц после возвращения рука заработала, как и говорил доктор. Андрей упорно разрабатывал ее, заставляя подчиняться – до боли, до злости, до коротких вспышек отчаяния. А еще через два месяца он начал работать в гараже, ремонтируя грузовики. Родители были против, но Андрей принимал решения сам и не хотел сидеть на их шее.
  Еще в первые дни своего возвращения, Андрей позвонил Ромке Козыреву. Тот обрадовался его звонку искренне, шумно и позвал к себе домой. Ромка жил все в той же квартире, где когда-то Андрей часто бывал, но теперь его квартира занимала целый этаж – он выкупил соседские квартиры и их объединил. Красивая дорогая мебель, длинноногая блондинка, скрывшаяся в глубине квартиры, когда Андрей пришел, про которую рассмеявшись, Ромка ответил, что не жена, мягкие кресла. Угощение было под стать. Ромка выставил коньяк, но услышав, что Андрей не пьет, настаивать не стал. Они сидели и вспоминали школу и одноклассников, рассказывали про свою жизнь. Ромка занимался бизнесом стройматериалов и имел уже два магазина. На прощание Ромка предложил обращаться если нужна помощь. Андрей поблагодарил. И уже в подъезде понял, что обращаться не будет. Их дороги разошлись – без ссор, без обид, просто разошлись.
  В один из рабочих дней в гараж зашел парень, в котором Андрей узнал Юрку Скворцова, соседа по палате в госпитале. Оба очень обрадовались встрече и договорились вместе поужинать в кафе, которых открылось множество. Андрей объяснил, что пить не может и Юра его понял. Они сидели и разговаривали, когда к их столику подошел Сашка Поляков. Он был уже в довольно сильном подпитие и начал требовать, чтобы Андрей выпил с ним. Когда тот отказался, Сашка выкрикнул:
  - Девчонку у меня отнял, а теперь и выпить брезгуешь!
 Он попытался ударить. Андрей легко уклонился, но Сашка, упав на соседний столик, пригрозил, что с ним еще разберется.
  Действительно, возле кафе их ждали несколько Сашкиных друзей, и он сам, вооруженные цепями и палками. Андрей понял, что ему придется плохо, но Юра достал пистолет и сказал, что первый, кто попытается ударить, получит пулю. Среди Сашкиных друзей возникло замешательство, а когда долговязый парень все же попытался достать Юру цепью, тот не задумываясь выстрелил ему в ногу. Компания нападавших сразу протрезвев бросилась наутек. Андрей и Юра тоже поспешно оставили поле боя, тем более что были слышны сирены милицейских машин.
  Убравшись на почтительное расстояние, Андрей посмотрел на Юру иначе.
  - Да это не проблема, - сказал Юра, правильно поняв взгляд Андрея – Я работаю в ЧОПе. Мы охраняем фуры, которые гонят «из-за бугра». По маршруту все договорено и есть помощь местная, но иногда беспредельщики пытаются фуру перехватить. Для этого мы сопровождаем эти фуры от границы. Бывает всякое, иногда приходится стрелять. Но платят очень хорошо. – он задумался на минутку – Если хочешь к нам, я замолвлю словечко. А ты еще и не пьешь – это в наше время редкое качество.
  На прощанье они обменялись телефонами.
  Андрей, взвесив все за и против, решил пойти в ЧОП. Он собирался сделать Галке предложение, хотя часто думал о том, что любит ли он ее на самом деле и смогут ли они жить вместе. Но по-любому, на свадьбу нужны были деньги, чтобы свадьба была как у людей.
  Он быстро прошел все инструктажи и получил разрешение на оружие. Начались поездки по сопровождению грузов. Каждый раз приходилось ездить к другому пропускному пункту, но в течение четырех месяцев, все поездки проходили без приключений. Все ребята были с опытом боевых действий.
  В этот раз было, как всегда. Встретили две фуры с разной электроникой в Бресте. Смотрящие помогли пропустить фуры без проблем, и Андрей с еще двумя ЧОПовцами поехали впереди на своем джипе. После Ивацевичей, по дороге на Барановичи, вдруг на дороге замер грузовик с лесом, перекрывая путь. Андрей почувствовал тревогу. Объехать грузовик было невозможно, пришлось остановиться. Андрей вышел узнать в чем дело, взведя помповик. Тут по джипу захлестали очереди из двух «Калашей». Он успел отпрыгнуть в канаву и замер, оценивая обстановку. Колеса фур были повреждены выстрелами. Он связался со своими и доложил о нападении.
  Нападавшие, уверенные в том, что вся охрана перебита, начали идти к фурам. У них было мало времени – надо было быстро перегрузить товар и уехать до того, как прийдет подмога.
  Андрей, увидев нападавших, открыл огонь, положив сразу троих. В его сторону сразу застрочили автоматы, так, что поднять голову было невозможно. Одна из пуль ударила в плечо и рука сразу одеревенела, но Андрей продолжал отстреливаться, не давая нападавшим приблизиться. Они пытались с ним договориться, отвлечь внимание и зайти с тыла, но Андрей был к этому готов и подстрелил из пистолета двоих, попытавшихся. Он понимал, что еще немного и он потеряет сознание от боли и кровопотери и его добьют. Поэтому держался из последних сил, защищая не фуры, а свою жизнь. Но помощь успела вовремя.
  Окончательно Андрей очнулся в больнице, в Барановичах. Первой, кого он увидел, была сероглазая медсестра Ната. Уже потом, хирург Григорий Иосифович Глезер рассказал, что Андрей поступил с очень сильной кровопотерей. Запаса крови не хватило и доноров искали по всей больнице, а врачи и медсестры сдавали кровь, чтобы спасти молодого парня. Среди них была и Ната.
  Андрей быстро шел на поправку. Раны заживали, улучшалось и настроение. Они много разговаривали с Натой, порой много часов, когда у нее были ночные дежурства и они выдавались спокойными. Ей нравился этот серьезный умный парень и их разговоры обо всем на свете. Иногда они молчали. И это молчание было уютным, как старая куртка, которую не хочется менять.
Он ловил каждую мелочь: как она сдвигает прядь волос, как усмехается краешком рта, как касается его руки — без лишних эмоций, но с вниманием, от которого становилось теплее, чем от одеяла.
 - Ты сильный, — сказала она однажды. - Но тебе не обязательно всё время быть таким.
Он не ответил. Он просто запомнил. О себе она говорила мало. Только однажды, между делом, сказала, что родители в Минске, на улице Мясникова. И что дом у них странный — рядом с тюрьмой.
 - Привыкаешь, - пожала плечами. - Главное, окна во двор.
  Когда Андрея выписали из больницы, Наты не было – она уехала в Минск к родителям. Он не мог уехать не попрощавшись. Правдами и неправдами Андрей узнав адрес ее родителей. Он приехал на улицу Мясникова, в дом, что стоял возле тюрьмы, да так и остался, окончательно утонув в серых озерах глаз Наты. 

*  Борис Пастернак «Зимняя ночь»
** Борис Пастернак. «Никого не будет в доме...»
 
                Декабрь 2025