Молитва о слове

О чем молятся люди? Наверное, о здоровье своем и близких, о благополучии детей и долголетии родителей, поскольку мы только тогда и дети, когда наши родители живы. Кто-то, возможно, о деньгах необходимых, только у каждого эта необходимость разная: одному насытится или ребенка без отца поднять, другому дом купить или предприятие отладить. Впрочем я никогда не слышала о чем молятся люди. В церкви, как бы тесно там не было каждый наедине с богом и своей молитвой. Теплые восковые свечи горят, отражаясь в позолоте светильников, резных киотов, виноградной лозы алтаря, поднимающейся вверх, мерцая в суровых взглядах святых мучеников, а на душе спокойно и празднично. Время то ли движется, то ли стоит, скорее даже горит восковой свечой, чуть размякая и оплывая, медленно, точно нехотя стекая растопленным воском вниз, к основанию всего, а наверху тоненький трепещущий огненной бабочкой фитилек твоей жизни. Старается, но никак не взлетит. И тогда его трепещущее отражение подхватывает бронза люстр, вознося туда, где подновленные фрески крылатых серафимов дивятся его неразумной смелости.
О чем молюсь я? Наверное о том же, о чем молятся другие - о детях, о родителях, о близких. Но еще о том, чтобы научиться видеть сердцем и понять смысл своего земного существования.  Зачем? Не знаю, но чувствую, это для меня важно. Я не фанат религии, не поборник веры, я просто женщина, такая как все, со всеми слабостями и страстями, так, что порой трудно поверить, что я из глины. Настоящий художник создавал мое тело, мастер плавных линий и полутонов, мне, кажется, он улыбался, когда творил. От того должно быть я не чувствую земной тяжести, всегда спешу, бегу, хочу успеть. И моя душа трепещет крылышками где-то внутри меня. Может быть, мой создатель не придумал ничего лучшего, как поместить бабочку внутрь моего глиняного тела, назвав ее моей душой. Как же она должно быть томится там, как стремиться наружу к свету и цветам. Иногда мне снится как она порхает в лучах восходящего солнца, собирая утреннюю росу и нежные краски рассвета на свои хрупкие крылышки.
Так зачем же я живу такая противоречивая и нескладная, зачем томлю в темнице глиняного тела живую бабочку своей души? Для чего все это? Я знаю, меня считают чудачкой, фантазеркой, но это лишь от того, что люди не заглядывают внутрь себя, боятся столкнуться с гулкой пустотой фарфоровой вазы или глиняного горшка, в котором одиноко бродит эхо их душ, порожденное печным сверчком, стрекозой или комариком. Фантазии Создателя бесконечны и непостижимы.
Прозрение пришло, но не тогда, когда я о нем молила, а случайно, между дел и мыслей, проросло тонюсеньким ростком откровения - чтобы хранить слово. Хранить от грубости, от фальши, от бессмысленности самоуничтожения - от чего? Не знаю. Знаю только, что его надо сохранить. Но как, заперев внутри себя, а себя ото всех или говоря и повторяя, беспрестанно  оттачивая его форму и звучание?
Нет - слово это цветок для бабочки моей души. Тот, который она опыляет своими крылышками и чей нектар питает ее. Слово - это Бог, вошедший в мое  тело и своим теплом заставивший ожить немую глину моего естества.
Слово - это … я не знаю, что есть слово, я лишь глиняный сосуд, а слово – это вселенная.