Александр Дюма, Роман о Виолетте - 2. Часть 61

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ


Едва лишь Виолетта переоделась, и мы собрались выйти куда-нибудь поужинать, как в двери постучались, я сказал: «Войдите», и вошёл мой издатель, мсье Шатерен.

– Господин Дюма, позвольте засвидетельствовать вам моё почтение! – сказал он, рассыпаясь в любезных словах и жестах.

– И я тоже очень рад вас видеть, мсье Шатерен, – солгал я. – Чему обязан чести вашего столь позднего посещения?
 
– Покорнейше прошу простить, – ответил издатель. – Я забегался по делам и не смог выбрать времени пораньше.
 
– То есть вы планировали зайти ко мне сегодня же, но раньше? – спросил я.

На лице издателя я увидел сильное недоумение.
 
– Ах, да, конечно! – наконец сказал он. – Но я не мог предположить, что вы сами наведаетесь к нам, поэтому решил, что для вас намного удобнее будет, если за рукописью заеду я сам, чем заставлять вас везти её к нам в издательство!

– Рукопись? – с удивлением спросил я.
 
– Мсье Дюма шутит, – вмешалась Виолетта. – Он, конечно же, помнит о сроках передачи рукописи новой редакции пьесы «Юность мушкетёров». Она давно готова. Мсье Дюма хотел только внести окончательные правки, но, как видите, он ничего не стал исправлять. Вот, возьмите.

С этими словами Виолетта взяла со стола свою рукопись, без тени сомнений отбросила титульный лист, где значилось название «Графиня де Ла Фер» и стояло только её имя, а моё имя было мной вычеркнуто, взяла последний лист, где перед названием «Юность мушкетёров» стояло только моё имя, убедилась, что предпоследнего листа с её письмом ко мне в этой пачке уже нет и передала издателю эту рукопись.

– Вижу, что весь текст написан вашей рукой, мадемуазель! – воскликнул издатель. – Вижу, вы прекрасно справляетесь с функцией секретаря!

– Благодарю вас, мсье Шатерен – ответила Виолетта. – Работать секретарём у господина Дюма – величайшая честь для меня. Позвольте, я заверну рукопись.

Она взяла стопку листов из рук издателя, завернула её в ту самую упаковку, в которую были завёрнуты до этого чернильница и два подсвечника, перевязала той же самой бечевой и торжественно вручила издателю.

– Мсье Шатерен, – сказал я, – мы собирались отужинать. Не составите ли нам компанию?

– С удовольствием! – воскликнул Шатерен. – Я бы с удовольствием, но простите – не могу! Спешу отдать корректору, а затем – в набор. Через два дня рассчитываю принести вам гранки!

«Ну что же, на стадии гранок я ещё смогу внести свои правки, – подумал я. – Конечно, этот бред издавать не следовало бы. Но возвращать аванс, который уже частично потрачен, было бы не только глупо, но ещё и совсем неуместно. Наверное, от него мало что осталось. Особенно после покупки этих серебряных фигурок!»
 
– О, мсье Шатерен, если бы вы знали, как мы с мсье Дюма огорчены, что вы не сможете составить нам компанию! – сказала Виолетта с таким видом, что в искренности её слов было бы невозможно согласиться, но при этом её слова не оставляли возможности издателю передумать и согласиться принять моё предложение.

Должен признаться, это было проделано умело, потому что согласись он отужинать с нами, мне пришлось бы раскошелиться на шикарный ресторан и оплатить ужин самому, потому что иначе с издателями поступать просто не принято – конечно в том случае, если гонорар полностью выплачен. В том же случае, когда контракт ещё не заключён, и издатель заинтересован в авторе намного больше, чем автор в издателе, угощает в ресторане, конечно же издатель.

Вечная чёртова проблема! Я – человек не бедный, но с наличностью у меня постоянно какие-то проблемы. Вроде бы деньги есть, но каждый раз в моём кармане не такая сумма, чтобы можно было позволить себе вести компанию из трёх человек в какой угодно ресторан Парижа и предлагать своим спутникам не стесняться в выборе блюд и вина. Это стоит раз в двенадцать дороже, чем просто поужинать со своей спутницей в ресторане по своему выбору и с вкусными и сытными, но не самыми пафосными блюдами. Каким бы я сам ни был гурманом, праздничный ужин пока ещё у меня не стал обязательным завершением каждого дня.

Надо будет завтра заехать в банк и снять необходимую сумму на текущие расходы и не отдавать сразу же львиную долю её Виолетте.

В ресторан мы ехали молча. Виолетта делала вид, что это совершенно естественно. Наконец, я не выдержал.

– Скажи, как ты посмела выдать свою рукопись за свою? – спросил я наконец. – Это немыслимо!

Я ожидал, что она назовёт меня «Дуду» и я резко отвечу ей: «Не называй меня больше Дуду!» Но из меня никудышный предсказатель.

– Простите, мсье Дюма, – ответила Виолетта. – Я совершенно выпустила из виду, что срок сдачи рукописи истекает сегодня. 

– Я вполне мог бы получить отсрочку на пару дней, – продолжал я. – Двух дней мне хватило бы для того, чтобы написать три таких пьесы! А если присовокупить ночь, то и четыре!

– Именно поэтому я подумала, что не гоже великому Дюма выпрашивать один или два дня у издателя, ведь это даст ему понять, что пьеса совершенно не готова, – ответила Виолетта. – В этом случае нетрудно будет понять, что господин Дюма и не приступал к пьесе. Ведь если Дюма садится за письменный стол, он не встанет из-за него прежде, чем напишет тридцать-сорок страниц! Так что пьеса должна была быть либо уже полностью написанной, либо великий Дюма ещё и не приступал к её написанию. Но сама мысль о том, что Дюма может забыть о заключённом контракте, подрывает его репутацию недопустимо. Тогда как любая пьеса, на которой стоит ваше имя, великолепна по определению, и никто не посмеет в этом усомниться.

– Может быть, ты права, малышка, но ведь я даже ещё не прочитал всё то, что ты написала от моего имени! – возразил я. – Это недопустимо! И если я не стал оспаривать твои слова в присутствии издателя, то только лишь потому, что представил себе, что он подумает обо мне и о тебе, если мы с тобой начнём спорить по такому важному вопросу, по которому между автором и его секретарём просто не может не быть полного согласия. Ведь он же тут же подумал бы, что ты – просто моя сожительница, что я настолько увлёкся тобой, что забыл о заключённом контракте, что я и вовсе не брал в руки перо с тех пор, как мы стали жить с тобой вместе практически как супруги!

– Ты прав, дорогой, нельзя, чтобы мсье Шатерен узнал всю правду о нас, – сказала Виолетта, нежно положив свою ладошку на мою руку. – Никто не должен знать, что что я – просто твоя сожительница, что ты настолько увлёкся мной, что забыл о заключённом контракте, что ты и вовсе не брал в руки перо с тех пор, как мы стали жить с тобой вместе практически как супруги!

«Ну и память у этой негодяйки! – подумал я. – Она слово в слово запомнила мою фразу и переиначила её мне назло!»

– Виви, я как-нибудь улажу это недоразумение, но впредь попрошу тебя не выходит за пределы твоих функций моего секретаря, – сказал я.

– Хорошо, милый, больше я не буду спать в твоей постели и не пущу тебя в свою постель, – прощебетала Виви покорным нежным голоском.

– Боже! – воскликнул я. – Я совсем не это имел в виду! Я лишь хотел бы, чтобы все твои литературные инициативы оставались подконтрольными мне. Во всяком случае, меня не радует, что под моим именем будет выходить в свет то, что я даже не читал.

– Не торопись с такими заверениями, дорогой, – возразила Виолетта. – Ни один знаменитый человек искусства не может защититься от того, что в будущем будут то и дело возникать подделки под его творчество. На твоём имени будут наживаться другие авторы. Так что будет только справедливо, если часть этих гонораров попадёт непосредственно в твои руки.

Это звучало отвратительно, но с точки зрения логики – безупречно!

– Предлагаю уделить всё наше внимание ужину и не портить его спорами на литературные темы, – сказал я.

– Вношу уточнение, – ответила Виолетта. – Предлагаю не портить не только наш ужин, но также и наш вечер, и нашу общую ночь.

Она так нежно посмотрела на меня, что я подумал, что, чёрт меня совсем побери, пусть уж она и дальше называет меня Дуду.

– Ответь мне только на один вопрос, прежде, чем мы начнём наслаждаться ужином, вином и друг другом, – сказал я. – Как я смогу узнать, что ты там написала дальше в этой своей пьесе? Что если издатель спросит меня что-то о следующих главах? Я имею в виду сцену двенадцатую и последующие.
 
– Не беспокойся, Дуду, ты читал чистовик, но у меня ещё сохранился черновик, – ответила Виолетта.

Эта девчонка опять обставила меня!