Ангелы-1

Кто же они, эти ангелы? Мы вспоминаем о них лишь в минуты скорби и отчаяния — и в тот самый миг, когда душа особенно нуждается в утешении, обнаруживаем, что не имеем о них ни малейшего представления.

«Господи, прости нас и помилуй!» — эти слова сами срываются с уст, когда мир вокруг рушится. И пусть они рождаются из боли — в них больше мудрости, чем в горьких вопрошаниях: «За что?.. Почему именно я?..» Там, в вышине, знают ответы на все вопросы — знают не только «почему», но и «зачем».

А мы всё ждём чуда: вот сейчас раздвинутся небеса, и седобородый старец в сияющих одеждах спустится к нам, чтобы развеять тьму одним мановением руки. Но небеса безмолвны. И тогда в сердце прорастают горькие семена: сначала — отчаяние, следом — разочарование, а порой и глухая озлобленность.

В порыве безысходности кто-то взывает: «Если Ты только есть — сделай что-нибудь! Помоги мне!» Но в этом крике — глубокое непонимание самой природы Божественного. Он был, есть и пребудет вовеки — не как исполнитель желаний, не как волшебник, спешащий по первому зову, но как неизменная опора мироздания. И требовать от Него чудес в час испытания — всё равно что стучаться в двери дворца с криком: «Откройся немедленно!» — не ведая ни величия дворца, ни законов, по которым он существует.

                *

Вполне сносная погода. Мы с женой и дочерью едем на дачу по М-4. Трасса сухая и ровная, дорога стелется под колёса словно шёлковая лента. Я вальяжно держу руль одной рукой — и в этот момент ощущаю себя героем американского боевика: расслабленная поза, лёгкий поворот головы, будто в кадре.

Будем откровенны: многие из нас в подобной ситуации испытывают тот самый пьянящий восторг — чувство превосходства, власти над машиной и дорогой. Кажется, что ты — центр этого маленького мира, где всё подчинено твоей воле: скорость, направление, ритм движения.

— Ты знаешь, — обращаюсь я к жене, не отрывая взгляда от дороги, — перед поворотом надо обязательно сбрасывать скорость. Сцепление переводить на вторую передачу. И только потом — медленно, плавно — входить в поворот.

В голосе невольно проскальзывает нотка наставничества, почти гордости: вот он я, знающий правила, владеющий искусством вождения. А в зеркале заднего вида — дочь, которая слушает внимательно, но, кажется, больше занята своим телефоном.

Дорога бежит вперёд, а я всё ещё играю роль невозмутимого водителя из кино. Но где-то в глубине сознания теплится мысль: а вдруг именно в этот момент нужно не демонстрировать мастерство, а просто быть внимательным?


Вот зачем я это сказал? Не знаю. И тут случилось то, что случилось.

Вдруг словно ниоткуда вылез поворот налево. Что-то переклинило во мне — в последний момент я лишь краем глаза уловил указатель, резко крутанул баранку влево. Боковым зрением выхватил показатель спидометра: 60-км/ч.

В долю секунды сработало нечто большее, чем разум — интуиция. Если продолжать крутить влево, мы перевернёмся! Резким движением выравниваю руль, и в следующий миг машина, словно в тех самых боевиках, которыми я только что воображал себя, «летит» — только не по трассе, а в разбухшее от дождей поле. Хорошо хоть не вспаханное.

Вся жизнь пронеслась перед глазами. Я даже успел ощутить жгучее чувство вины перед женой и дочерью, мысленно обозвав себя сволочью.

Пошёл дым — по крайней мере, так мне показалось в первый миг. Я отсчитывал секунды, ожидая неминуемого финала, но вдруг машина замерла. Мы остановились в сотне метров от трассы.

Несколько секунд сидели не шевелясь, словно проверяя: живы ли? Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. В салоне повисла томящая душу тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием.

Первым из оцепенения вышел я. Рванул дверь, выскочил наружу и бросился открывать двери жене и дочке. Руки дрожали, пальцы не сразу попадали в нужные места, но я упорно дёргал замки, пока наконец не распахнул обе двери.

— Вы целы? — голос звучал хрипло, почти незнакомо.

Они кивнули — бледные, потрясённые, но, кажется, невредимые. В этот момент я осознал: то, что казалось игрой, могло обернуться катастрофой. И никакой голливудский лоск не стоит жизни тех, кто сидит рядом.

— Скорее из машины, сейчас взорвётся!

Эта фраза, словно из голливудского боевика, сама сорвалась, не зависимо от меня. В кино после любой аварии машины непременно взлетают на воздух — но здесь, в реальной жизни, всё оказалось куда прозаичнее.

Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осознать: мы живы.

— Господи, слава Тебе… — прошептал я, бесцельно стоя рядом с машиной и пытаясь собраться с мыслями.

Первым делом мелькнула тревожная мысль: «Лишь бы жена простила…» Потом пришла другая, более прагматичная: «Как, собственно, мы теперь выбираться будем?»

Приглядевшись, я заметил: никакого дыма — лишь лёгкое испарение от трения колёс о влажную траву. Правое крыло помято — и это, в сущности, всё.

«Всё, у меня всё нормально», — мысленно констатировал я. «И мои, кажется, в порядке», — добавил про себя, торопливо оглядываясь на жену и дочь. Обе сидели бледные, но внешне целые — ни крови, ни явных травм. Дочь всё ещё сжимала в руках телефон, жена медленно отстёгивала ремень безопасности.

Но вопрос «Что дальше?» по;прежнему висел в воздухе, тяжёлый и неотступный. Я обвёл взглядом раскисшее после дождей поле, уныло тянущееся до едва различимого вдали леса. лесополосы. Машина уткнулась носом в мягкую землю, колёса слегка увязли, но корпус держался ровно.

«Если только вертолёт подцепит…» — с горькой иронией подумал я, представляя эту картину: мы, как герои нелепого блокбастера, ждём эвакуации с поля, пока вокруг собирается толпа зевак. «А иначе как отсюда выбраться?»

Ветер шевелил траву, где-то вдалеке каркала ворона. Тишина казалась оглушительной после рева мотора и скрежета металла. Я сделал несколько шагов, пытаясь оценить ситуацию: правое крыло помято, под колёсами — вязкая жижа, а до твёрдой дороги — добрых пятьдесят метров.

В этот момент по бетонке,  куда мы должны были свернуть, проехала машина. Я обречённо проводил её взглядом…

Но вдруг автомобиль замедлил ход, дал задний и остановился напротив нашего «приземления». Из окна высунулся мужчина и с характерной прямотой бросил:

— Эй, вы, придурки, чего там забыли?

                (Продолжение следует)