Таинственное камлание

Перед входом в помещение, где проходил таинственный обряд камлания шамана, лежали две скрещенные, перевязанные ленточками ветки лиственницы, горел небольшой костерок из можжевельника и багульника.     Каждого участника обряда окуривали багульником. Эвенки считают, что это растение очищает от всего плохого, и пройдя через эти невидимые ворота,  человек как бы рождается заново,  ему желают всего наилучшего, исполнения задуманного и воплощения в жизнь желаний.
Шаман по имени Савелий сидит в глубине комнаты, в обычной одежде, еще без своего традиционного костюма из оленьей шкуры, увешанного ракушками, погремушками, украшенного бисером.  Женщина-помощница по имени Октябрина, (родственница Савелия), зажигает перед шаманом огонь, подает ему чай, сигарету, огонь она посыпает сухим папоротником. Окна закрыты, зашторены, свет выключен. Обряд камлания происходит на закате солнца.
И вот помощница надевает шаману костюм с массой железных подвесок. Он начинает сидя тихо напевать и постукивать в бубен, затем встает и стучит в бубен сильнее, еще сильнее, начинает бить, гремят подвески на его костюме. Он говорит помощнице: «Что-то мешает мне пройти вверх». Участники таинства зажигают свечку, встают, внимательно смотрят «в бубен», кто-то увидел на нем песок. Шаман говорит: «Мне мешал камень со дна реки, с которой приехали гости». (В этом таинстве участвовали гости с Камчатки – участники ительменского фольклорного танцевального коллектива во главе с художественным руководителем Борисом Жирковым.  Камчатцам он известен как белый шаман).
Участники камлания начали искать камень и нашли. Отдали его Никите Каплину. Он должен будет отнести его назавтра за пределы села. Затем шаман вновь начал бить в бубен и танцевать, гремя подвесками.
Многие присутствующие  впали в состояние транса и заснули. Шаман начал с закрытыми глазами искать какого-то человека. Это была женщина из их села. Она не верила ни в какие камлания. В этот вечер у нее очень сильно болела поясница: «Невозможно сидеть, все тело ломит», - призналась она. Когда шаман подошел к ней, она спустилась со стула. Он заговорил с ней на родном языке эвенков, попросил плюнуть в бубен, она не смогла этого сделать: у нее в горле пересохло. Эта женщина – носитель эвенкийского языка, но в тот момент она все забыла, ни одного слова шамана не понимала. И вдруг, сама не зная как, она перевернулась через себя.
Вновь зажгли свет, стали смотреть на бубен. Сбоку на ободке была кровь, ее всем показали. Когда закончится обряд, про ту женщину скажут, что духи указали на нее, как на очень больного человека. Шаман ее подлечил, возможно, духовно, так как она не верила традициям своего народа.
Помощница шамана вытерла с бубна кровь, тряпку, которой она вытирала, потом отдадут той самой женщине.
Свет вновь выключили, шаман продолжил плясать, бить в бубен. В помещении начали кого-то выкрикивать. Вышел мужчина, с шамана сняли его костюм, надели на мужчину, дали ему в руки бубен. Мужчина начал бить в бубен и плясать, но у него ничего не вышло.  Тогда бубен взял другой мужчина, повторил то же самое, выкрикнул кого-то из толпы, стали кричать: Гаюльский, Гаюльский. Из сидящих в комнате вышел человек, как оказалось, – потомок очень богатого и древнего эвенкийского рода. У его предка были тысячи оленей, он был удостоен Николаем П княжеского титула, но после революции род раскулачили, в годы репрессий – уничтожили, расстреляли почти всех его представителей. Именно в эти дни губернатор выделил хозяйству Гаюльского средства на закупку 1500 голов оленей. Теперь представителю древнего рода также надели шаманский костюм и дали  в руки бубен. Он едва смог ударить в бубен несколько раз.  Затем костюм надели на женщину. Она ударила несколько раз в бубен с силой и начала ритмично танцевать. Когда она окончила танец, с нее сняли костюм и включили свет. Шаман все это время лежал на матрасике. Он был еще  в трансе,  не переставая что-то напевать на родном языке предков. Выглядел он очень уставшим, изможденным.
Женщина, которая завершила камлание, объяснила позже, что духи не хотели уходить, и никто из вызываемых не смог ударить в бубен с такой силой, чтобы наконец духи ушли и отпустили шамана.
 Его зовут Савелий, по паспорту – Семен. На вопрос, почему так, шаман ответил, что он принадлежит к старинному эвенкийскому роду «инилас».  Разные имена потому у него, что шаману надо запутывать следы. Шаманство генетически передавалось в роду из поколения в поколение. В начале 80-х г. прошлого века Савелий «узнал», что он шаман. Костюм шаманский ему шила бабушка. Ритуал камлания проводится от одного до трех раз в год. Женщины в их роду тоже шаманили, но такое право дается женщине только с началом менопаузы, до этого у нее нет права доже лечить людей. Раньше семья Савелия жила в Амурской области, в 1956 г. переехали в п. Иенгра ( Республика Саха (Якутия).  От Амура до Иенргы на оленях семь дней пути.  Семья кочевала с оленями по этим просторам
В конце камлания участники прокомментировали все произошедшее во время сеанса. Духи передали через шамана, что у эвенкийского народа все будет хорошо, он будет развиваться, а число оленей -  умножаться.
Это, пожалуй, главное для оленеводческого народа.
Камчатские гости, присутствовавшие на сеансе камлания шамана, начали делиться своими впечатлениями и воспоминаниями.
Шаман Борис Жирков пояснил: «Птицы помогают шаману подниматься, гагары. Бывает он поднимается на второе небо, бывает – на 12-е, там и бабушки, и дедушки, и души не рождённых детей. Чем выше небо, тем сильнее духи. Я в трансе далеко не ухожу, но бывает, и уйду.
Когда шаман камлает, он взлетает вверх, вниз ему не положено опускаться. Чтобы добраться до 12 неба во время камлания, надо с вечера начать, всю ночь надо камлать, и до зари камлание должно быть закончено. Духи сами знают, когда уйти. Они подсказывают шаману, кто болен, видят человека насквозь, как рентген и могут определить, какие болезни есть у человека. В камлании немного присутствует гипноз.
Если во время шаманского обряда будет присутствовать «подземный» шаман, он может помешать. Тогда камлающий скажет ему: «Выйди», и он выйдет. Таким образом они не будут всенародно состязаться. В трансе они могут состязаться и принимать образ то зверей, то змей, то медведей».
Ительменский композитор, певец и танцор Анатолий Левковский рассказал, как однажды ехал на собачках и вдруг увидел поземку, как она медленно поднялась вверх. Ему страшно стало. Когда приехал домой, оказалось, что в этот день умер его родственник.
«Был у меня еще случай, - вспомнил Толик. -  Еду я на своих собачках чуть выпивши, у брата выпил, на том же месте проезжаю, (там постоянно люди засыпают). Подъехал к березнякам,  собаки встали. Смотрю: «мужик» на нарте едет и говорит мне: «За твоей женой - Таней еду». Я его остовом насквозь проткнул». 
Владимир Колегов рассказал другую историю: «Когда я был школьником, был влюблен в одну девушку. Но она жила в другом селе, добраться до него можно было только по отливу. А когда был прилив и полная луна, над водой возникал электрический заряд. Если  по воздуху над водой провести ладонью, возникали тысячи искр-звезд, и на небе светили звезды. Тогда я вспоминал любимую песню: «Я тебе звезды с неба подарю».
Владимир Колегов о мухоморах. Ему рассказывала бабушка, когда они однажды пошли гулять по тундре, и он увидел мухомор, что, во-первых, надо ему обрадоваться и обязательно поплясать вокруг него. Гриб этот нельзя рвать руками и ножом, надо с двух сторон поддеть палочками, затем очистить его ножку от «иголочек». Чтобы сварить компот из мухоморов, предки брали 12 штук, причем небольших, на ведро воды. Варили, затем добавляли ягоду-голубику, чтобы отбить грибной вкус. В детстве Колегов попробовал такой компот, выпил два стакана, ему показалось, что он вырос и стал великаном, друзья показались маленькими-маленькими. Они решили попрыгать в высоту через перекладину. Друг огромного роста всегда побеждал, на этот раз он проиграл. Дед Колегова Никифор рассказывал, что мухоморы несут информацию. Однажды Володя принес деду мухомор, когда  тот зажевал гриб, он подробно рассказал парню, при каких обстоятельствах этот мухомор был сорван. Однажды Борис Чечулин в с. Карага дал попробовать мухомор своей жене –ительменке. Она вдруг вся съёжилась, стала испуганно смотреть куда-то и говорить, что ей очень страшно, что она видит, как в тундре какой-то мужчина пытается изнасиловать девушку. Когда это видение прошло, она стала танцевать радостно и без стеснения: до этого стеснялась.
 (Из дневников. Красноярский край, Эвенкия, пос. Тура, 2004 год)