Один день лейтенанта на флоте

          Один день флотского лейтенанта. (пока анонс)

В этом небольшом рассказе постараюсь описать жизнь корабельного лейтенанта флота во времена СССР. Наверное, сейчас другие нравы и обычаи, но у нас было именно так. Может и не у всех.

    -Ах, Владивосток, Владивосток… Лето… Самое время отпусков, свиданий, свадеб, разводов, новых назначений. По гарнизону наконец-то объявлена форма одежды № 2. Долой полушерстянные фланки и да здравствуют легкие белые «голландки»!!! Для офицеров стали впору легкие рубашки с коротким рукавом и можно, наконец-то,  вместо жесткого фуражечного аэродрома надеть легкую пилотку. Если иносказательно, то всё как у великого юмориста Аркадия Райкина – белый верх, темный низ. Количество патрулей в центральной части города в выходные дни просто зашкаливает. И тогда еще ходили по главной улице Ленинской, а ныне - исторической, Светланской улице, позвякивая и раскачиваясь на поворотах, уже видавшие виды, почти ретро, но такие живые трамвайчики. Вода в Амурском заливе прогрелась до немыслимых 21*C, легкий ветерок с моря не давал разгуляться сильной жаре. Девушки одели легкие ситцевые, умопомрачительно соблазнительные и на полуденном солнышке почти прозрачные платьица, позволявшие рассмотреть стройные фигурки и которые были выше колена. Они невесомыми стайками летали по улицам и улочкам города, создавая легкую атмосферу летнего воздушного праздника. И чем вызывали жгучие желания половины мужского населения города познакомиться с ними и так же легко вместе с ними порхать и радоваться солнцу, лету, счастью. Ну… Или холодненькому разливному пивку, которое в несильно широко известных местах продавали и разливали из запотевших бочек дородные барышни в белых халатах и платках  в разные несусветные емкости, включая канистры, банки, пакеты. И прямо вот до томного изнеможения хотелось в свободное, да что греха таить – и в несвободное от работы или службы время купить такого вот холодненького пивка, познакомиться с одной такой из порхающих девушек-бабочек в легком и полупрозрачном платьице, желательно с таким же легким и  полупрозрачным отношением к жизни, забуриться с ней к ней-же домой и провести весь день, вечер, а желательно и ночь с чувством, толком, расстановкой и без жизненных последствий...
       А утром сладко так, до хруста суставов, потянуться и услышать от легкой и уже опять готовой к свершениям бабочки: «Тащ, лейтнат! Вставайте!» Только вот голос бабочки-девицы почему то очень уж напоминал голос нашего рассыльного...
Эй!!! Алло, гараж! Как это вставай! Куда вставай! Стой! Куда все так быстро уплывает то! А ну назад!!! Вернись, мгновенье! У нас же должно еще остаться пиво!! Эх сурова жизнь, коль молодость в бушлате и юность перетянута ремнем…
  - Тащ! Тащ лейтнат! Тащ лейтнат! Вставайте! Уже 5-45. Скоро подъем. Вам физзарядку с экипажем на пирсе проводить. Старпом приказал. Он уже встал и стоит на юте с секундомером. – это дежурный по БЧ… Ах ты, зараза, мать его через шпиль на клотике… Такой сон не дал досмотреть… Такое состояние души испоганить...  А ведь все правда, кроме пива, порхающей девочки, вечера… Эх,бедное мое лейтенантство…  И когда же оно наконец то кончится. До старлея еще почти год тянуть лямку корабельной службы, а кажется еще целых лет стотыщпитсот. Отпуск  первый, золотой, лейтенантский успешно закончен и суровая правда службы гнет лейтенантские плечи к стальной, покрашенной суриком, еще приятной от ночной прохлады, палубе…
 Очень быстро, сполоснув лицо от нежных снов и летних мечтаний (умыться нормально и после физзарядки можно), одев брюки, тельник и кроссовки, отгоняя остатки лени, вышел на ют к бодрому и всесильному старпому. Когда он спит то, терминатор этот, якорь ему в... Молчу, молчу, молчу. Ну-с, лейтенант флота советского… Что там день грядущий нам готовит?
- Лиитинант, я тут уже 10 минут стою и жду, как сторож в женском общежитии, когда же вы, наконец, вытащите из коечки и доставите свое царственное тело на ют. Ну как, готовы к свершениям в качестве тренера женской сборной для утренних спортивных достижений? – Почему-то на флоте к лейтенантам обращаются по званию. У них нет имен, нет семей. Личности тоже нет как таковой. Есть только звание. Лейтенант на флоте – никто, пока не сдаст зачет на самостоятельное управление заведованием. И только если лейтенантов несколько, добавляют фамилию. Фамилию могут добавить и после сдачи зачета. Но почему-то это не обижает, не оскорбляет. Ну вот так получается.
- Ага! Готов, осталось только штаны снять – ну прям напрашивается только такой ответ.
- Ну это всегда пожалуйста. Было бы с чего снимать, а уж причину мы найдем. Ну или, на крайняк, назначим - смеется старпом. – Проведете зарядку, доложите потом об отсутствующих на мероприятии матросиках и причины их отсутствия. Сегодня будете сами руководить, пора взрослеть, лейтенант.
     Сунув мне в руки старенький, но надежный секундомер, потянувшись до хруста костей, старпом быстро нырнул в переборочную дверь и растворился в полумраке корабельного коридора. Чай во время утренней зарядки для старпома, никто не отменял. Ну хоть какой-то плюс от сегодняшней ситуации. По крайней мере не придется проводить повторно с нерадивым личным составом физзарядку в обеденный перерыв. А причин найдется для этого всегда море. Ну... Или эти причины назначат.
      В рубке дежурного засуетился еще сонный горнист, появился дежурный по кораблю. Сейчас начнется славный и насыщенный новый день. Очередной новый день для корабля, флота, ну, и еще для не оперившегося лейтенанта этого флота. А радостный будет этот день или нет – он, день, и покажет.
       Над палубой, усиленный громкоговорителями, зазвучал звонкий сигнал горна «Побудка» и следом за горном полетела команда дежурного по кораблю: «Команде вставать, койки убрать». И весь корабль, просыпаясь от киля до клотика со всеми его оружием, механизмами, системами, экипажем начинал свой новый боевой день по защите своей великой Родины, Союза Советских Социалистических Республик. Слишком патетично? Ничего, оно так и было в эти времена. Включалось освещение, экипаж поднимался с коечек, готовился к физзарядке, коки шли на камбуз для подготовки и раздаче завтрака, дежурные по БЧ готовились к докладам, искали пропавшие за ночь со штатных мест огнетушители, перекидывали всякий мелкий лом со своего заведования на соседское и т.д. Ну… Понеслась!
  - Команде на физзарядку! Форма одежды – трусы-ботинки! Место построения – причальная стенка! – Вот оглушило так оглушило! Сам виноват, стал у наружного динамика общекорабельной трансляции.
   Народ медленно, подтягивая трусы и вытирая носы, потянулся на построение. Первыми, как обычно, вылетели молодые, за ними менее спешно потянулись и старослужащие, хотя и не все. Наконец, пихаясь и толкаясь, построились. Дежурные быстренько посчитали свой народец, доложили по отсутствующим и мгновенно испарились внутри корабля. Ну что же поехали…               
      - Экипаааж, нааапрааавО! Бегом марш. –ну, саму физзарядку описывать не будем. Скучно, обычно и ничего интересного в том, как четыре с половиной десятка молодых пацанов шаркая ботинками бегают по кругу, потом лениво выполняют различные упражнения, машут руками и ногами, снова бегают и потом резво бегут умываться, завтракать, делать приборку и готовиться к подъему флага. Надо бы и самому успеть умыться, побриться приодеться и быть готовым к завтраку и подъему Флага Но не тут-то было.
      Шустрая моська дежурного по БЧ застигла меня в каюте у умывальника с зубной щеткой во рту.
- Тащ лейтнат! Вас старпом к себе, прям очень срочно! – и тут же так же шустро эта моська исчезла. Твою мать, умыться то можно? Но все же совершенно не торопясь дочистил зубы, накинул куртку и не торопясь потащил свое бренное, еще помнящее о холодном пиве, тело в каюту старпома. Как говорил классик: "Тарапыцца не нада!" Хорошего повода впереди не просматривалось а получить очередную задачу можно и не торопиться. Чего случилось то, опять где накосячил? Или кто-то из моих накосячил? Вопросы: «Что! Кто? Где? Когда?» Только это не «Поле Чудес» И старпом не Якубович. Тут все призы совсем другие. И всё всегда окутано великой тайной, правда непонятно зачем. Но с вышележащим начальством спорить – себе дороже. Оно всегда право, начальство это вышележащее. Эх, жизнь моя лейтенантская… Только-только началась, а уже на гражданку хочется.

    Старпома в каюте не оказалось. Неожиданно! Но и такое бывает. Каюта вот, открыта, а старпома нет. Но раз открыта каюта – значиццо, тут он, старпом! Неподалеку.  Придется ждать. А куда деваться то. Раз вышележащий начальник вызвал, то стой и жди! Хоть пластилин ищи в одном известном месте, хоть спи, уткнувшись лбом в переборку, но стой и жди. Кстати, пластилина в этом известном месте нет. От слова совсем. Не завезли. Зато другого вещества там предостаточно. Впрочем, как и везде.
       Ну что-ж. Ждать – не работать, не чугун грузить. От ожидания еще никто пока никуда не опаздывал. Так что ждать мы всегда готовы. Как пионеры. Их, пионеров этих, в то прекрасное золотое время еще никто не отменил. Мимо пробегали спешащие проверить приборку на заведованиях командиры групп. И все интересовались, какого черта я торчу перед каютой старпома в радостном ожидании. Отвечать не очень то и хотелось. Но долго прохлаждаться в ожидании не пришлось. Старпом материализовался как бы ниоткуда.
  - Заходи, лейтенант, заходи. Хватит изображать из себя шибко думающего атланта, который от делать нечего подпирает подволок. Голова тебе дана не для «подумать» а для впитывания проверенных долгой корабельной службой мыслей любимого командования. А именно, в данном конкретном случае, мои мысли. Чтобы потом, радостно визжа и помахивая хвостиком воплощать эти мысли в реалии морской службы. Иногда позволительно в нее, т.е. в голову что то есть. Даже лейтенантам. Но, только согласно установленного и утвержденного командиром распорядка дня или суточного плана.
    - Так… о чем это я… А! Вот! Присаживайся вот сюда. – Старпом кивнул на свою аккуратно заправленную «по черному» коечку, которая в дневные часы выполняла еще роль дивана для рассаживания офицерского состава при проведении утренних и вечерних совещаний, разборов полетов и раздачи суточных слонов и пряников.
        Уфффф… Я немного расслабился, ну совсем немного, самую крошечку. Если вышележащим начальником предлагается присесть, значит будет или постановка какой-то индивидуальной задачи, или беседа на вольную тему по поводу дальнейшего прохождения лейтенантства.  Лейтенантство службой, конечно, можно назвать с оооочень большой натяжкой. Это скорей не служба а обстругивание, обстукивание, обтачивание, шлифовка и полировка очередной романтически радостно настроенной заготовки в офицерских погонах с целью создания настоящего морского корабельного офицера. И у тебя есть только один путь. Без вариантов! Но, однако, с двумя вариантами результата. Стать морским офицером с зубами, стальными яйцами и солёной военно-морской костью в голове вместо всем известной органики.  Или же сожрут тебя твои же отцы-командиры вместе с любимым личным составом и пинком отправят служить на берег. Да еще и 13 оклад зажмут в воспитательных целях. Чтоб самовоспитался со всей своей пролетарской ненавистью. А служба на берегу это как правило рабочий день с 9 до 18, два выходных в неделю, Заступление-смена с дежурства в 09-00. Госпидя! Ну где же был наш разум в эти веселые годы… Но кто об этом думал и знал, пока романтика играла в одном известном месте – берег считался личным позором. А, да! На берегу не платили так называемые, «морские» деньги. Ох и славное было время!
      Но я чой-то отвлекся. Итак, продолжим, помолясь.  А вот если тебя вызывают ласковым голосом для вставления железного лома, желательно ржавого, в оное биологическое отверстия за косяки самого тебя или любимого личного состава, то присаживаться на диванчик, ессессно, не предлагают. Потому-что стоя дальше влезет и доходчивей будет. Ну… Как-то вот так. Но присесть…. Интрига, однако!
   - Так-с, лиитинант, слушай сюда боевой приказ. – лицо старпома приняло какое-то очень уж загадочное, заговорщицкое выражение. Даже голос убавился на пару-тройку децибел.
- После подъема флага и проворачивания (оружия и технических средств) берешь трех карасей с СиК (Службы и Команды. Кто служил, тот в теме), получаешь у меня литр шила и банку шпрот у нач.прода для начальника склада на бербазе,  точишь копыта и скачешь на заставу. В смысле включаешь «Вперед самый полный» и дуешь вперед собственного визга на эту долбанную бербазу. Разведка донесла, что к ним сегодня должны завезти канадки и альпаки новые (куртки зимние такие, канадки - вааще дифьсит страшный). Так вот, лейтенант, твоя главнейшая задача договориться со складским начальством посредством шила и офицерской оправданной наглости и расторопности таким образом, чтобы на наш корабль выписали две канадки и четыре альпака. В зависимости от результата выполнения задачи либо получите зачет по знанию одного из вопросов в листочке на допуск к самостоятельному управлению заведованием на свой выбор, либо получите личный оргпериод суток этак на пять для изучения Корабельного Устава в части касающейся. Отдавай взамен хоть шило, хоть задницу, но указанное имущество выбей! Все ферштеен, майне лейтенант?
- И, кстати, один альпак полагается вам. С вашим командиром БЧ я уже договорился. Он не возражает против выделения одной романтичной лейтенантской силы для выполнения стратегической задачи для нашего корабля. Если справитесь с поставленной задачей, честь и хвала, не справитесь – будете на практике совмещать пространство и время пока не совместите. Вопросы есть? – и не давая ответить продолжил свою мысль - вопросов нет. Волшебное слово нужно говорить?
   - Какое? – мысль о том, что мной, лейтенантом, будет получен один литр самого настоящего флотского шила, пусть и для кого то, а так-же мечта лейтенанта – альпак!!! Ни шило, ни альпаки лейтенантам не положено по сроку службы. Годковщину на флоте еще никто пока не отменял. Ну, канадки на корабле полагались только командиру и старпому. Изредка еще– заму по политчасти, если тот хорошо себя ведет и на усмотрение командира. А кстати, часть шила можно и заныкать. Чтобы потом, когда будет времечко, в одном из боевых постов после отбоя вместе с таким же молодым, как и я, лейтехой с БЧ-5 усугубить оное шило по прямому назначению. В смысле вовнутрь своего организьма. И все это под частично реквизированную на камбузе у годков жареную картошечку, так заботливо пожаренную им карасями (молодыми матросами). Времечко свободное для лейтенанта – это очень большая роскошь.
- Лииитинант! – загорелое лицо старпома радостно расплылось в широченной улыбке. – Запомните, и зарубите себе раз и на носу! На флоте только два волшебных слова, два и ни миллилитром больше: «Бегом»! И «Ниибёт»!
- Ну все, вы меня утомили. Утренняя морская сказка для самых маленьких, женщин и лейтенантов закончена. Что касается волшебных слов, то в конкретном же случае для вас – «Бегом»! Матросиков оставите там же на бербазе. Пока вы, лиитинант, не жалея уставных флотских трусов, кальсон и своей распоследней тельняшки будете выполнять основную, на текущий момент и самую важную во Вселенной, поставленную мной задачу, они получат на корабль картошку, консервы и краску для боцмана. И кстати, боцмана прихватите старшим над матросами. А то разбредутся по складам, ищи их потом по землякам. Помоха (помощник командира) их всех потом вместе с продуктами и результатами ваших кропотливых трудов заберет на машине. Если свою задачу выполните, разрешаю на корабль сегодня не возвращаться. С вашим командиром БЧ этот вопрос тоже согласован.
- А это… А если не выполню? – радостно прошептал я в предвкушении схода, шила и жаренной картошки.
- А если не выполните, то пусть вас постигнет суровая и неотвратимая кара всего корабельного командования. А если короче, то про сход с корабля, холодное пиво, легких женщин и про свободное время можете забыть суток этак на пять. А может и на десять. В зависимости от того, с какой ноги я встану в удобное для меня время. Пока свой личный оргпериод не пройдете и не самоорганизуетесь мысленно, физически и физиологически. И это, лиитинант, если еще не объявят свыше оргпериод кораблю, соединению или флоту. Все, иди уже, лейтенант, иди и не компостируй своей детской наивностью мне мозг под фуражкой. Его и так уже там нет, все в кость ушло и кость эта поросла уже ракушками.
    После того, как закончив свой патетически-романтический инструктаж по предстоящему событию, старпом с видом древнеримского трибуна уткнулся в какой-то очередной бесконечный журнал обхода там чего-то там, кем-то там, где-то там, показывая всем своим монументальным видом, что наставления закончены, детям, женщинам и лейтенантам и так должно быть уже все понятно. Я повернулся и вышел тихо из каюты гаранта внутренней службы на корабле. Отойдя на пару шагов по коридору в сторону своего корабельного убежища, сиречь, каюты, наконец вздохнул полной грудью. Ну что, господа лейтенанты, понеслась она по кочкам! Кто такая пресловутая «она» знают все, кто в теме.


                Продолжение следует…