Рождество

Мы каждый вечер готовили сумки с банными принадлежностями, чтобы ездить с племянником в душ, который располагался в здании огромного крытого гаража и пугал своими размерами, когда нужно было искать дверь к отсеку с лейкой и краном. Сложным оказалось отрегулировать воду так, чтобы не ошпарить себе голову или плечо, поэтому я первым делом жертвовал своими крыльями, которые были биты и легко поддавались ремонту. Племянник голышом резвился у шкафчика, пока я высвобождал первые струи тёплой манны и уже давал ребёнку телесно опробовать долгожданную воду с ладоней, чтобы не дать ему простудиться за чертой между раздевалкой и отсеком душевой. Со стороны племянник казался роднее и дрожь, с которой он подходил к дождику перед стартом, вызывала у меня холодный восторг ещё не отхлынувшего по трубам ливня. Первым делом согревался племянник, а я лишь пытался изловить поток или собрать в ковшик, чтобы бросить себе на грудь или живот. На голове племянника висела пена и напоминала она собой гнездо паука, который давно оставил содеянное и почувствовав летнее тепло ушёл в сторону громыхающей лесопилки. Я стараюсь постоять под душем подольше, потому что к полуночи меня начинает беспокоить зуд, который не даёт мне уснуть в моей маленькой комнатушке с окном и обогревателем. Племянник быстро накидывает сменную одежду, но я стоя под журчащей водой задерживаюсь и не спешу одним крылом подхватить широченное полотенце, чтобы завершить процедуру стирания. Племянник торопит меня, когда я ещё только закрываю кран, чтобы последним броском дождика смыть с пола пенные сгустки, которые с желтизной набухли у раковины и множат апельсиновые пузыри. Мне удаётся толкнуть комок напором и разбить тапочками растаявшее у порога пятно. Я всё же справился и вода уже не греет центральную трубу, потому что кран перекрыт и моё тело дрожит от ступней до макушки головы, так как носки в пакете уложены глубже, чем я ожидал. Я верчусь над стопкой одежды, но всё равно не могу отыскать на кафеле точку, где мои мокрые пальцы вытянут долгожданную пару и по щепоткам с эластичным хрустом на косточке закроют ступни.

Я смотрел, как мой колышущийся телефон впадал в истерику и поэтому хотел поскорее взять лифт с соседом, который почти уже засыпал на экранчике и не мог выронить сверхтонкую петлю дыма к зеркалу. Царапины на ободе и отметины чьей-то голубой ладони были заметны и неприятно подведены моим же поцелуем. Я бегу к фонарю, который загорится у поликлиники и даст мне возможность сесть в качели, чтобы отрешившись ныть со ступнями у неба. Девушка сядет у доски с журналом, чтобы и не поднять глаза и ещё очертить круг, который спасёт ведьму от молитв студента. Я плохо улавливаю чувства, которыми взбиты мои крылья и приглажены окурки на плече, когда нет смысла отмывать смолу от язв. Люди толпятся у стенки, пока старика с почерневшими щеками ведут в кабинет, где доктор возьмётся сверлить его формулами с тёплой дробью над обоймой в перезаряженном знаменателе и меркантильным прицелом. Столовая закрывалась и только один посетитель мог тащить за сердцем душу, чтобы встать в коридоре и выбрать себе мензурку полнее, чем лампа с гвоздиками. Деревня втягивала туман с соснами, которые разбегались под синей луной или освобождали проезд для звёзд в коробке со снегом или лентами в металлической обшивке. Солнце ещё могло биться о краюшек крыши, но окна спальни всё же чернели и не давали посетителю бессонницы взяться за тарелку крепче, чтобы разбить жидкость с серебром о застрявший корень кошмара. Выданный билет всю дорогу держался в перчатке, а когда пассажир уже мог приблизиться к чёрной гармошке дверей, выпал и долго шевелился в низменном уголке между болтами поручня и подошвой стариковской платформы. Уплыв от сновидений и уже почти утопая, я увидел берег, но не мог справиться с лентой течений, которыми меня так долго теребила и отгоняла от луны река без жирного дна под ступнями с волшебством затягивающей таблетки. Слова превращаются в клеёнку со звёздами, которые невесомо блистают после холодного осеннего ливня и стекают по рёбрам полюса, чтобы соединиться у сердца, когда то загремит у облака с поджатой луной.