Нерассказанные и ненаписанные истории. 29

— Кот, измученный, худой и измождённый, влетел в избушку на курьих ножках поздним вечером, когда Баба-Яга и Кузенька имели обыкновение чаёвничать и рассказывать друг другу сказки. Это было их самое любимое время дня и ночи, ведь они оба получали огромное наслаждение от настоящих и по-настоящему выдуманных историй (Кузенька также пытался петь, подражая любимой группе соседки с двадцать третьего этажа, особенно ему удавался следующее: «Мамааа! У-ууууу!»). Именно в этот момент душевного единения голодный и крайне озлобленный Кот вдребезги разбил идиллию. Перво-наперво старый хозяин метнулся к печи, где обычно стояло ведёрко с водой (Кот только что выдержал драку с рысью и страшно хотел пить), но, к кошачьему ужасу и удивлению, на привычном месте стояли две пластмассовые мисочки весёленькой расцветки. Кот, не веря своим глазам, обнюхал странные вещи, быстро сожрал остатки варёной курицы («Фу, гадость! Совсем как городская, из магазина!» — подумал Кот, ещё не зная, что Баба-Яга поднабралась опыта и стала опытной воровкой: регулярно обчищала и маленькие магазинчики, и даже большие супермаркеты, охранники которых частенько уходили в запой или даже в спасительное сумасшествие, глядя, как самые обычные продукты сами собой прыгают в большой, грязный мешок (Баба-Яга нашла на чердаке платок-невидимку и бессовестно им пользовалась; ей повезло, что чары платка не истончились, а то бы ночевать бабке в зарешёченном тереме), затем вылакал молоко из второй мисочки («Фу! Пастеризованное! Откуда у нас в избушке эти продукты?») и, наконец-то, уставился на Кузеньку, который, при виде огромного, чёрного, местами окровавленного зверя, сполз с колен Баб-Яги и забился в самое родное, привычное и безопасное место — ведёрко, в котором так и стояла наряженная ёлка. «Кто это?» — мрачно спросил Кот. «Кузенька», — хрипло ответила Баба-Яга, чувствуя себя очень не в своей ступе. «Что. Он. Здесь. Делает?!» — Кот отчеканил каждое слово, а потом подбежал к ведёрку, в котором прятался пушистый наглец, и щедро, вонюче оросил его. «Живёт», — пискнула Баба-Яга и быстро, словно за ней гнались все духи подземного леса, стала рассказывать Коту о том, что она хотела («специально для тебя!») украсть наряженную ёлку, хотела и украла, а вместе с ней нечаянно прилетел и Кузенька. «Почему ты его просто не вышвырнула за дверь?» — строго спросил Кот. «Так он же городской, его бы лисы сожрали!» «Они и меня чуть не сожрали!» — зашипел Кот и рассказал Бабе-Яге, что творится в некогда её лесе. Сказать, что Баба-Яга была ошеломлена и тот час же властно полетела наводить порядки — было бы наглейшей ложью. Сначала бабка слушала гневные кошачьи речи вполуха, больше волнуясь о Кузеньке, который тихонько сидел и дрожал в ведёрке. «Как бы он там не простыл! Из щелей дует!» — волновалась Баба-Яга и смиренно кивала на каждое возмущённое слово своего Кота. «И что ты со всем этим собираешься делать?» — злобно поинтересовался Кот. «С чем?» — вырвалось у Бабы-Яги. Кот зарычал, подскочил к двери, распахнул её, и взору Бабы-Яги явился её лес. Залитый лунным светом, больной и истощённый. Увядающий лес. Деревья, покинутые всеми сказочными духами, были мертвы по-настоящему. Весной они, конечно, сделают вид, что живы, покроют себя пышной листвой, но шум её будет безжизненным, пугающим, кладбищенским. «Видишь? Посмотри на всё это по-настоящему!» — приказал Кот. Неизвестно, пробудили бы и эти его слова Бабу-Ягу, если бы не мыши. Вы же помните, что парочка мышей поселилась в избе на курьих ногах? И, по закону сказки, они должны ещё внести свою лепту в её звучание. Так вот, эти мыши, сначала напуганные визитом Кота, удрали в лес. Но потом, замёрзнув и увидев, что опасности, вроде бы, не наблюдается, шустро пробежали по курьим ногам в уютные норы.
   — А курьи ноги страшно боялись щекотки и особенно не выносили прикосновение крохотных лапок! — закричал Михаил Валерьевич, не в силах боле сдерживать свой восторг. Ему было жалко Кузеньку, но также жалко было и Бабу-Ягу, и Кота, и, конечно же, лес! Поэтому статус-кво должен был быть обязательно установлен. Вот только как Катя выкрутится из непростой ситуации? — Лапы подпрыгнули и...
   — И, как это часто бывает, точно выверенный болевой удар полностью изменил мировоззрение героини, да и зрение тоже. Баба-Яга, сначала крепко приложившись головой о потолок избушки, а потом и прочувствовав задом плотность дощатого пола, вмиг пришла в себя. И ахнула. Нет, даже АХНУЛА!!! Уже своим привычным взором она обвела свою избушку, увидела весь мусор, всю болезненную яркость, нарушившую устоявшийся порядок вещей. Потом с удивлением и отвращением посмотрела на свои ноги, на которых красовались вязаные носки с весёленьким узором. «Тьфу! Пакость какая!» В Бабу-Ягу словно бес вселился! Она заметалась по избушке, заталкивая все мисочки, игрушки и обёртки в большой мешок. «И ёлку не забудь!» — строго велел Кот и злобно прищурился. «То-то сегодня у волков праздник будет! Рыжий, жирный, вкусный наверняка! Сам бы съел, да брезгую!» Если бы он не вымолвил эти роковые слова, вполне возможно Баба-Яга просто вышвырнула бы ненастоящую ёлку в болото, не думая, что в ведре прячется её некогда любимый Кузенька. Но ужасная кошачья реплика на секунду пробудила ту добрую, услужливую старуху, и Баба-Яга сказала: «Кузенька, иди сюда! И расскажи, чего твоей хозяйке надобно». Кот (чёрный, баб-ёжий) хотел было зашипеть и возмутиться, но Баба-Яга строго, хозяйски, глянула на ослушника, и он захлопнул пасть. Кузенька, дрожа, выполз из ведёрка и неуверенно запрыгнул Баба-Яге на колени. Бабкина рука привычно потянулась к шелковистой шёрстке, но тут же, одумавшись, грубо спихнула котика на пол. «Нечего мне тут! Рассказывай!» «Что?» «Про хозяйку свою. Настоящую. Чего ей надобно? Я ей гостинец должна!» Да, да, не удивляйтесь! В сказочном мире тоже есть такие законы: взял что-то, отдай взамен что-то другое, постарайся угодить и порадовать человека. «Так чем же её одарить?» «Не знаю», — растерялся Кузенька, который, будем уже честны до конца, был весьма эгоистичным и эгоцентричным котиком, не обращавшем на человеческие чувства ни малейшего внимания. «Им всем нужно только одно! Деньги!» — всё-таки влез в разговор Кот. Тут нужно сказать, что у Кота были причины выносить людям подобный вердикт. Ведь колбасная продавщица, околдовавшая Кота, оказалась той ещё щукой (а ведь Кот бежал из леса именно к этой прекрасной, во всех смыслах, как он полагал, даме!)! Вместе со своим кавалером (которому Кот так и не нагадил в модные туфли, не смог и не успел) она собиралась облапошить одинокую старушку, обещая той в обмен на её прекрасную квартиру досмотр до гробовой доски, наполненный лучшими сосисками и копчёной свиной шейкой, а сама втайне выясняла, как ловчее отправить старуху на тот свет, чтобы, значит, та не успела колбасы вдоволь накушаться. Кот, прознав про эти коварные мысли, употребил остатки волшбы на разрушение мерзкого плана, искренне полагая, что в кои-то веки он, Кот, делает доброе дело, за которое его будут гладить по шёрстке и вкусно кормить (за каким Лешим всё ему это понадобилось, Кот сначала не понял, но позже, осознав, насколько близко он подошёл к черте, отделявшей его, настоящего хищника, от избалованного котейки в ошейнике, питающегося исключительно дорогими кормами из пакетиков, Кот испугался и для тренировки отправился ловить жилистых голубей). Но, как это часто и бывает, Кот ввязался в сложную игру, спутав, кто есть охотник, а кто добыча.
   — Кроткая старушка тоже оказалась щукой? — расхохотался Михаил Валерьевич. — Банально, конечно! Таких сюжетов вагон и маленькая тележка! Здоровые, полные сил люди берутся досматривать дряхлого, одной ногой в могиле стоящего старика, а в итоге он жив, здоровёхонек, а этих самых корыстных мизантропов хоронят на местном кладбище.
   — Может быть филантропов? Ведь сочетание корыстный филантроп — весьма забавно! — заинтересовался Дракон.
   — Филантропических мизантропов, — развеселился Михаил Валерьевич, а Дракону почему-то не понравился этот смех. Было в нём нечто зловещее, предвещавшее беду.
   — Если тебе банально, придумай лучше! — Дракону стало обидно и за Катю, и за себя. Вот так придумываешь сказки, истории, а тебе потом указывают: тут сюжетец стибрил, там банально выразился! — Всех сюжетов в людском мире — раз, два и обчёлся! Попробуй, изобрети нечто новое, мозги вкрутую сварятся!
   — Вкрутую или всмятку? — снова зашёлся в хохоте Михаил Валерьевич, а Дракон ещё больше помрачнел. Так болезненно смеются перед рыданиями. Только вот кто слёзы лить будет? Закралось в душу Дракона нехорошее подозрение, что это будет именно он!
   — Так что, я прав? Катя придумала криминальную старуху, матерь мафиозную, которая и отжала у колбасной продавщицы все сосиски?
   — Почти прав. Катя решила, что колбасная дама нарвалась на древнего вампира, сильного и властного, подчиняющего своей строгой воле абсолютно любого.
   — Кроме Кота, спутавшего все планы, верно?
   — Так и есть! Столкнулись две сказочные реальности, и Кот чуть не погиб, придавленный вампирским гневом. Но вовремя почуял зов дома и удрал, сославшись на срочные дела. Именно поэтому он так цинично и выразился: людям нужны только деньги (старуху вампиршу он за человека не считал).
   —  Людям нужны не только деньги, но и мой салат «оливье»! — наконец-то успокоился Рудин. — И что же, послушалась Баба-Яга, подарила хозяйке Кузеньки неразменный рубль?
   — Узнаешь завтра, — буркнул Дракон, чью душу затопили непонятная тревога и дурные предчувствия и моргнул. — Что же будет, когда закончатся монеты? — спросил Дракон у Времени (оно, естественно, промолчало) и, вздохнув, положил на бархат двадцать девятую монету.
©Оксана Нарейко