Дом на окраине

глава 55
Каникулы пришли внезапно - как это всегда бывает.
В один день школа опустела, коридоры стихли, и привычный ритм оборвался, оставив после себя редкую, почти праздничную тишину. Алина поймала себя на том, что впервые за долгое время не чувствует тревоги перед паузой. Наоборот - ей было хорошо от мысли, что впереди несколько дней без звонков, расписаний и спешки.
Они сидели на кухне поздним вечером. За окном мягко падал снег, гирлянды отражались в стекле, будто второй дом - зеркальный - жил своей жизнью по ту сторону окна. На столе остывал чай, между кружками лежала раскрытая тетрадь Марии.
- Значит... Новый год? - Никита произнёс это будто между делом, но Алина уловила скрытое в голосе ожидание.
Она подняла на него взгляд. - Да, - сказала она после паузы. - Думаю, да. Вместе.
Он не улыбнулся сразу. Сначала просто посмотрел на неё - внимательно, будто проверяя, не передумает ли она. Потом медленно выдохнул. - Я рад, - сказал он тихо. - Правда рад.
Это решение не было импульсивным. Оно сложилось из мелочей: из вечеров, проведённых рядом; из разговоров, которые не хотелось заканчивать; из ощущения, что рядом с ним дом стал... живее.
Следующие дни слились в одно тёплое, неторопливое течение.
Они ходили в магазин за продуктами, выбирали ёлочные игрушки - Никита настоял на настоящей, пусть и небольшой ёлке. Украшали дом, спорили о том, куда повесить звезду, и в итоге оставили её на подоконнике - «пусть смотрит наружу».
По вечерам они возвращались к Марии.
Старые письма, аккуратные подписи, даты, повторяющиеся символы. Иногда они просто сидели рядом, молча перелистывая страницы, словно давая дому время самому что-то сказать.
- Смотри, - однажды сказала Алина, указывая на пометку в дневнике. - Тут снова это имя. И дата... она совпадает с постройкой пристройки.
Никита наклонился ближе, их плечи соприкоснулись. - Она явно что-то скрывала, - сказал он. - Или кого-то.
Алина кивнула. - И я всё чаще думаю об Артёме. О его матери. Это не случайность.
Он не спорил. Никита вообще редко спорил с тем, что было важно для неё. Вместо этого он спрашивал: - Как ты это чувствуешь? И этого было достаточно.
Иногда они выходили гулять - просто так, без цели. Снег скрипел под ногами, мороз щипал щёки, и Алина ловила себя на том, что всё чаще смеётся. Легко. Свободно. Так, как не смеялась уже давно.
Однажды вечером, когда они вернулись домой с улицы, Никита помогал ей снять пальто и вдруг задержал руки чуть дольше, чем нужно. - Ты знаешь, - сказал он, - мне хорошо здесь. С тобой. В этом доме.
Алина посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не боится этих слов. - Мне тоже, - ответила она. - Очень.
Они поцеловались снова - уже увереннее, спокойнее. Без сомнений. Дом отозвался тихим щелчком где-то в стене, будто отмечая этот момент.
Позже, лёжа в тишине гостиной, Алина смотрела на огоньки гирлянды и думала, как странно всё сложилось.
Дом, который сначала пугал, стал опорой. Тайна, которая тянула за собой, теперь не казалась угрозой. А человек рядом - тем, с кем хочется идти дальше, даже если путь ещё не ясен.
Новый год был уже близко.
И вместе с ним - ответы, которые они обязательно найдут.
Но сейчас Алина позволила себе просто быть.
Рядом.
В тепле.
И в уверенности, что эта зима - не про одиночество.
К вечеру дом наполнился мягким, праздничным светом.
Гирлянды горели неярко - Алина нарочно выбрала тёплый режим, чтобы не слепило, а будто обнимало. Ёлка стояла у окна, украшенная стеклянными шарами и старыми игрушками Марии. В отражении стекла огоньки множились, и казалось, что праздник происходит сразу в двух мирах - внутри и снаружи.
Никита пришёл чуть раньше полуночи. Снял куртку, стряхнул с плеч снег, огляделся. - У тебя здесь... спокойно, - сказал он. - Не как у всех перед Новым годом. - Этот дом не любит суету, - улыбнулась Алина. - Он всё делает по-своему.
Они накрыли стол без лишней помпезности: запечённые овощи, сыр, хлеб, бутылка вина. Всё просто. Настояще.
На фоне тихо играло радио - старые новогодние песни, почти шёпотом.
До полуночи оставалось минут десять, когда Алина вдруг почувствовала странное напряжение. Не тревогу - скорее ожидание. Как будто дом... собирался что-то сказать.
- Ты чувствуешь? - спросила она вдруг.
Никита поднял на неё взгляд. - Да, - после паузы. - Будто воздух стал плотнее.
Они переглянулись, но никто не рассмеялся, не отмахнулся. В этом доме такие вещи уже не казались странными.
Когда часы начали отсчитывать последние секунды, Алина неожиданно подумала не о желаниях, не о планах.
Она просто посмотрела на Никиту.
- Спасибо, что ты здесь, - сказала она тихо, почти неслышно под бой курантов.
- Я бы не хотел быть сейчас нигде больше, - ответил он.
На последнем ударе он наклонился и поцеловал её - уже не осторожно, не пробуя, а уверенно, тепло, как будто они давно шли к этому моменту. Алина ответила сразу, без сомнений. В поцелуе не было спешки, только ощущение правильности и близости, которую не нужно объяснять.
И в этот самый момент где-то наверху раздался звук.
Чёткий. Отчётливый.
Как будто кто-то передвинул тяжёлый предмет.
Они одновременно отстранились.
- Это... чердак, - прошептала Алина.
Дом снова был живым.
Несколько секунд они стояли молча. Потом Никита спокойно сказал: - Пойдём посмотрим.
Чердак встретил их холодом и запахом пыли. Свет лампы дрожал, отбрасывая длинные тени. Всё было на своих местах - коробки, старый сундук, стопки бумаг.
И только одна вещь изменилась.
На столе, где раньше лежали письма Марии, теперь стояла старая деревянная шкатулка. Тёмная, с потёртым узором. Алина была уверена: раньше её здесь не было.
- Ты её видела раньше? - спросил Никита.
Алина медленно покачала головой. - Нет.
Она подошла ближе. Руки дрожали, но не от страха - от осознания. Как будто именно к этому моменту всё и вело.
Шкатулка легко поддалась.
Внутри лежал сложенный лист бумаги и маленькая фотография.
Алина взяла снимок первой.
На фото был ребёнок - мальчик лет шести. Серьёзный, чуть напряжённый взгляд, знакомая линия бровей, форма губ...
- Никита... - прошептала она. - Посмотри.
Он наклонился. - Это... Артём, - сказал он медленно. - Очень похож.
Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. - Значит, он связан с Марией. Не косвенно. Прямо.
Она развернула письмо. Почерк был неровный, будто писали в спешке.
«Если ты когда-нибудь найдёшь это - значит, я не успела сказать главное.
Я сделала выбор, который сломал не только меня.
Я оставила ребёнка, думая, что спасаю его.
Но дом всё помнит.
И однажды он потребует правду».
Текст обрывался.
Алина опустилась на край стула. Сердце билось глухо, тяжело. - Она знала, - сказала она. - И всё это время... ждала.
Никита сел рядом, положил руку ей на плечо - крепко, надёжно. - И теперь дом выбрал момент, - сказал он. - Новый год. Начало. Ты не одна в этом, Алина.
Она посмотрела на него. В его взгляде не было страха - только готовность идти дальше. - Я знаю, - ответила она. - И я не хочу отступать.
Они сидели так долго - рядом, молча, держа в руках прошлое, которое наконец перестало быть немым.
Где-то внизу тихо потрескивали гирлянды.
Новый год вступал в свои права.
А дом - медленно, осторожно - открывал им следующую дверь.