Баня

Если Вы когда-то пили парное молоко, то Вы никогда не забудете этот вкус. Густое, теплое, прямо из-под коровы. Пьешь, и невозможно остановиться.

Когда-то давно, еще в 80-е годы мы с мамой ездили летом на базу отдыха в Тверской области. Это были обычные бараки, разделенные на несколько комнат для каждой семьи, с общим туалетом на улице. Места были очень грибные и ягодные, к тому база отдыха расположена на берегу озера Лесное. Столовой и общепита на базе не было, так что ели то, что привезли из Москвы, или что собрали на месте, вокруг базы отдыха. Мужчины, приехавшие с удочками и сетями-телевизорами ловили рыбу (щуку, окуней) и коптили их на самодельных коптилках, или жарили.

По приезде мы договорились с деревенской бабушкой, имевшей корову, о покупке парного молока. Через день я, высокая спортивная деваха 15-ти лет, должна была дойти от базы отдыха до деревни, оплатить и забрать молоко и вернуться на базу отдыха. Так я и делала, успевала до темноты вернуться с «добычей», по дороге безбожно отпивая из трехлитровой банки, потому что через пару часов молоко уже не было таким вкусным, как на месте.

Однажды, придя за молоком, я не нашла старушку в доме. Подождала минут пятнадцать на лавочке во дворе, и выяснилось, что дед и бабушка в этот день мылись в бане. Предложили и мне помыться, после них, поскольку баня была еще горячая, хорошо протопленная. Поскольку бытовые условия на базе отдыха были спартанскими, душ- холодный и общий,  мои длинные волосы приходилось мыть в тазу в бараке, добавив в подогретую воду золу, и отвар крапивы, чтобы вода была мягкой, и волосы- промытыми и блестящими.

Я, конечно, обрадовалась, и пошла мыться в баню.  Кто хоть раз мылся в бане- тот знает, что это Вам не душ- включил- и готово. Полутемная избушка с маленьким окошечком, шайка (таз), ковш, надо развести горячую воду холодной, постучать себя веником, поддать пару. До сих помню запах чудесный хлебного кваса, который плеснули на печку. Наконец, с чистой и пушистой гривой, довольная и счастливая, с банкой парного молока я пошла обратно на базу отдыха. А уже стемнело. В конце августа дни становятся коротки. Иду я и слышу издалека крики: «А-няя, Аа-няя» и крики не одиночные, а их много, и на разные голоса. Смотрю вперед– и вижу- фонарики светят. Думаю, надо же, кто-то потерялся. И так обидно стало, что я с этой дурацкой банкой молока не могу сразу присоединиться к поискам. Наконец, я поравнялась с шеренгой людей. Смотрю- а там моя мама. «Анька, ты где была? Что случилось?» Оказывается, не дождавшись меня в положенное время домой, а мобильной связи еще не было, мама организовала спасательную операцию, потому что со мной могло случиться что-то плохое в этих глухих тверских лесах.

После этого случая мне перестали доверять доставку молока и мама ходила за ним сама. Но ей баню почему-то не предлагали).