Оторвали

Когда мы были в аквапарке, и я заплела волосы в косу на один бок, какой-то мальчик крикнул: «Мама смотри, она так упала, что у неё одна косичка оторвалась!»

И я вспомнила детство. Итак, дело было в пятом классе, когда я была особенно активна и общительна. Три девчонки и штук десять пацанов гуляли. Пол класса ходили вместе гулять по вечерам, а возвращались уже затемно, когда фонари горели такие красивые и снег искрился... Прекрасные детские времена тогда были.

На снежной горке было весело.
Вот катались мы, катались, и на картонке, и стоя. Падали, обнимались, как только в этом снегу не валялись, но тут произошла настоящая непредвиденная ситуация.

У меня была пушистая белая шапка из песца, новая, такая красивая шапка-ушанка. И один мальчик, Дениска, когда я падала, меня так прихватил, что у него в руке остался клочок от моей новой шапки с веревочкой-завязкой, похожий на белую мышь.

Я сначала не поняла, потом потрогала шапку и ... В общем все начали орать и хохотать, и я в том числе. Очень смешной был этот кусочек шапки с веревочкой. Ухо оторвалось и шапка тоже без него была уморительно смешная. Когда все вытерли слезы, другой мальчик, мой лучший друг Гриша сказал:

– Алька, ты только не реви.

Я икнула от смеха и подумала: «А с чего это я буду реветь?»

Но тут все стали меня жалеть, что ругать дома будут. Ведь шапке конец, и мне достанется.

Дениска вызвался идти со мной, чтобы за эту мышь с хвостиком не наваляли. Сказал, что возьмет всю вину на себя, и пообещает, что мою шапку отдаст матери - она вернет на место оторванное ухо.

Я была счастливая, Дениска мне нравился, поэтому сказала:

– Да ничего, Денис. Я сама всё покажу, и мама его пришьет. Только бы мышь не потерять... белую...

И опять весело засмеялась.

Друзья и подружки стали придумывать, как мне избежать кары небесной и решили идти всей толпой.

По пути предлагали пустить слезу и поплакать, типа я не смеюсь, и мне ужасно жалко новую дорогую шапку.
Мне было жалко, но не очень. Я умирала от смеха, когда представляла, что мне нужно поплакать.

Не могла настроиться.

Со мной пошла моя подружка, мы открыли дверь, я всхлипнула, и тоненько так жалобно пропищала, почти проплакала:

– Ма-а-м... Мне ухо оторвали... На горке...

Мама на прямых ногах медленно вышла в коридор вся белая, и уставилась на меня стеклянными глазами, а потом начала причитать:

– Доченька... Доченька...

Я перепугалась и еще раз повторила:

– Мне ухо оторвали. Случайно.

Мама протянула свои руки молча, как будто хотела меня схватить. Была похожа на зомби. Я протянула ей клочок песцовой шерсти, держа его за веревочку. И мне снова стало так смешно, что я нагло захихикала, вспомнив, что моя мама очень боится мышей.

Она поменяла цвет лица.

– О, господи! От шапки ухо!!! Господи!!! Слава богу! Ну ты напугала!!! Оторвали! Я думала тебе ухо совсем оторвали! Настоящее ухо!!!

Конечно, мне ничего не было. Шапку, кажется, отдали в меховое ателье, ухо пришили, но в памяти остался тот момент, когда каждое слово проплаканное ребенком, воспринимается буквально и драматично.
Мамочка после этого уха меня предупредила, что если ничего не болит и никто не обидел, чтобы я не вздумала стенать и плакать специально.

А что я хочу сказать этим рассказом - какие разные отношения у детей и родителей.

Один ребенок чуть не плачет, как ему меня жалко, что дома «достанется». Искренне боится, и задает вопрос «как я домой-то пойду теперь». Еще один ребенок - предлагает зайти куда-нибудь и пришить, а потом домой, решить всё самостоятельно и за свой счет исправить провинность. А еще один ребенок советует: «Поплачь и тебя простят, скажи, что очень расстроена;. Если бы не советы, я бы прибежала со смехом и напугала бы маму, бросив в нее мышь с хвостиком... Потому, что знала, что мне совсем ничего не будет. Скажут: «Будьте аккуратнее, дети! Главное не ушибитесь на горке, там очень опасно, там лёд, горка высокая».

Беспокоился за меня тот мальчик, которого за любую провинность били родители. Мать и отец наказывали его, а этот мальчик был самым добрым и милым, сам никого ни разу не дрался, всегда и всех мирил, прекрасно рисовал...
Спасибо нашим нежным матерям, которые за вещи даже не ругают. В конце-концов это всего лишь вещи, ухо от шапки, не больно, немного обидно, но ладно - зато ребенок сам не пострадал.

Папа мой потом повел себя, как мальчишка. Он зашел в нашу комнату, сказал: «Давай маме подарочек приготовим». Вылепил из бело-розово-коричневого пластилина настоящее человеческое ухо, воткнул в него мою сережку-гвоздик и тихо положил на кухонный стол, пока мама отвернулась и готовила что-то на плите. Когда она охнула и позвала его сладеньким голосом: «А ну иди сюда, дорогой мой ненаглядный!» - он пошел сдаваться. Не знаю чем закончилось, наверное, поцелуем, но отцу досталось кулаками и шлепками, он долго охал и ойкал, потом всё стихло. Сережку они мою сначала выкинули вместе с пластилином, а потом из помойки доставали.