Фотография из Лонгензальца

На вокзале Марию с ребенком и фельдшера Николая  встретил присланный Владимиром шофер с легковым автомобилем. Она с ребенком и сопровождающий их Николай добирались несколько дней железной дорогой из Уфы до Берлина. Конечным пунктом был городок Лонгензальца в Тюрингии, где располагались части их 74-й гвардейской дивизии.  Шофер был знаком Марии еще со времен Сталинграда.

Но сначала ей нужен был Рейхстаг, и она попросила шофера подъехать к нему как можно ближе. «Мария Георгиевна, мне с вами» спросил Николай. Он, как и шофер, служил в медсанбате с лета 1942 года и хорошо ее знал. В Сталинграде он командовал эвакуационной группой на правом берегу Волги и часто сам забирал раненых из ее операционного блиндажа.

В медсанбате все звали ее только по имени и отчеству. Причиной были ее молчаливость, твердый характер и большая работоспособность. Еще до Сталинграда многим было известно, что она в 1939 году участвовала в Польском походе, а в начале войны вышла из Киевского окружения и окружения под Старым Осколом.

Первые три недели ноября 42-го года в Сталинграде на правом берегу Волги в районе завода «Красный Октябрь» были самыми тяжелыми. Немцы находились в 250-и метрах от ее операционного блиндажа. Волжский песок из-за разрывов бомб и снарядов сыпался сквозь щели обшивки блиндажа. Бесконечное поступление раненых. 2-3 часа сна и опять работа за операционным столом.

В тот день, когда ей исполнилось 27 лет, немцы в Сталинграде начали свое четвертое наступление. Местами немцам оставалось пройти 200 метров, чтобы сбросить дивизию в Волгу. Она не знала живой ли Владимир, который в батальонах руководил эвакуацией раненых с линии огня. Он был ранен в руку, но уцелел. В Сталинграде Мария стала известна всей дивизии,  ее наградили орденом и уравняли в звании с командиром медсанбата.

Через  три недели после окончания Сталинградских боев они с Владимиром поженились, и после назначения Владимира дивизионным врачом поехали в командировку в Москву. У Владимира были дела в Главном Санитарном Управлении, а для Марии это был «медовый месяц» сокращенный до 10 дней. С собой они взяли молодого санитара из медсанбата, отец которого работал в наркомате здравоохранения.

Они остановились у тетки санитара, которая сводила Марию на спектакль одного из московских театров.  Мария впервые была в театре. В перерывах зрители с интересом разглядывали молодую женщину гвардии капитана с орденом и сталинградской медалью на гимнастерке. Тогда, в начале 43-го, количество награжденных еще было сравнительно небольшим, а Сталинград был у всех на слуху.   

Весной 1944 года Мария переболела гепатитом, который сильно подорвал ее здоровье. Ей требовалось особое питание, которое было трудно соблюдать в условиях фронта. Состояние нервной системы тоже оставляло желать лучшего. За три года войны слишком многое пришлось перенести, и для всего существует предел. Стресса добавило ранение Владимира в конце мая 44-го года в селе Шерпень на Днестровском плацдарме. Он попал под разрыв снаряда. Пока он был без сознания санитары, чтобы остановить кровотечение, туго перетянули ему бедро и переправили в медсанбат на левый берег Днестра.

Пострадала гимнастерка на груди Владимира, пропал гвардейский нагрудный знак, но оба ордена уцелели, только на одном из лучей Красной Звезды слетела эмаль. Чтобы не терять толкового дивизионного врача, его по приказу командира дивизии  вместо отправки в госпиталь повезли на Волынь в район Ковеля. Там планировалось участие 8-й гвардейской армии в операции «Багратион».

В сентябре 44-го началась подготовка документов для убытия Марии из действующей армии. Тогда она и решила пока не поздно завести ребенка, в ноябре ей исполнялось 29 лет. Оформление документов задержали тяжелые октябрьские бои, когда немцы пытались сбросить 8-ю гвардейскую армию с Магнушевского плацдарма в Вислу. Беременность усугубила проблемы с ее нервной системой, она начала бояться бомбежек, по ночам стали сниться кошмары. 

Оформление документов закончилось в конце ноября. 4-го декабря командир дивизии подписал приказ с объявлением благодарности Марии, как ветерану дивизии с 1941 года прошедшему боевой путь с дивизией от Воронежа до западного берега Вислы. В середине декабря Мария уехала в Уфу к родителям. В Уфе ее продолжали мучить кошмары, она часто находилась в депрессивном состоянии. Во время войны жизнь в глубинках России была тяжела. С продуктами питания были проблемы и здоровье Марии не улучшалось.

А тем временем в Берлине в ночь на 2-е мая 1945 года на командном пункте командующего 8-й гвардейской (бывшей 62-й сталинградской) Чуйкова Василия Ивановича комендант Берлина генерал Вейдлинг подписал приказ войскам Берлинского гарнизона о прекращении сопротивления. Приказ необходимо было напечатать на пишущей машинке, размножить и разослать по немецким воинским частям.

В штабе Чуйкова не было человека умеющего печатать по-немецки. Такой человек нашелся в группе штатских парламентеров, вышедших в расположение 74-й гвардейской дивизии. Они были направлены заместителем Геббельса доктором Гансом Фриче с запиской в адрес советского командования:
«Как Вы извещены генералом Кребсом, бывший рейхсканцлер Гитлер недостижим. Доктора Геббельса нет в живых. Я, как один из оставшихся в живых, прошу Вас взять Берлин под свою защиту. Мое имя известно. Директор министерства пропаганды Фриче».

11-го мая 8 гвардейская армия и в ее составе 74-я  гвардейская дивизия были передислоцированы в Саксонию, а 1-го июля сменили американские войска в Тюрингии.
В июне Мария родила мальчика. Приходилось много времени уделять заботам о ребенке, но Владимира она не забывала и скучала по нему. Она часто разглядывала фотографию, присланную Владимиром из Тюрингии. На фотографии на улице немецкого городка Лонгензальца рядом с военными из 74-й гвардейской дивизии стояли немецкая женщина и четверо немецких ребятишек. Один из офицеров положил руки на плечи мальчику и девочке лет 7-9.

Вероятно, военные продолжали отмечать Победу. Владимир стоял слева, в руках у него была газета с фотографией Сталина на параде Победы, а на голове сдвинутая на затылок непривычная пилотка, обычно он носил  армейскую фуражку. На заднем плане на улице было много людей, скорее всего, местных жителей.

Разглядывая фотографию, Мария со временем приняла решение о необходимости кое-что сделать , чего в Уфе сделать было нельзя. И дело было не в армейской жизни, к которой она привыкла за семь лет службы. В руках у Владимира была газета с описанием парада Победы, который словно бы ставил точку в прошедшей войне. А Мария свою точку в ней еще не поставила. Для этого нужно было ехать в Берлин, но  ребенок был еще слишком мал. Наконец, в декабре Мария написала мужу, что хочет приехать.

До Рейхстага было недалеко. Мария отказалась от помощи Николая, взяла ребенка на руки и пошла к громадному зданию. Николай немного подождал и пошел следом. Он родом был из Пензы. Владимир отпустил его в отпуск с тем, чтобы на обратном пути Николай заехал в Уфу и сопровождал Марию с ребенком до Лонгензальца.

Молодой красноармеец, наверное, из охраны здания, двинулся было в сторону очень худой женщины с ребенком на руках в военной форме с погонами майора и орденами, которая поднялась по ступенькам и положила ладонь на стену здания. Он посмотрел на ее лицо, а потом на стоявшего за женщиной габаритного старшего лейтенанта с двумя орденами Красной Звезды и медалями на груди, который рукой сделал ему знак не мешать, и отошел в сторону.

Наконец Мария оказалась там, где закончится, как она надеялась, ее война, постоянно продолжавшаяся в ее ночных кошмарах. За ее спиной незримо стоял семнадцатилетний брат Петр, добровольно ушедший на фронт в августе 41-го и погибший в том же году. Стояли не вернувшиеся с  войны восемнадцать ее двоюродных братьев, девятнадцатый  вернулся без ноги.

Вспомнила она и своего первого командира героя Испании Петра Семеновича Фотченкова. Он приметил ее еще в сентябре 39-го, когда их 24-я танковая бригада выбивала поляков из Львова. И когда бригада была переформирована в дивизию он при встречах всегда ей улыбался и говорил что-то хорошее. По слухам он погиб в танке, пытаясь выбраться из Уманского окружения.

Вспомнила она и свою подругу Соню, отец  ребенка которой командир танкового  корпуса погиб на Украине весной 44-го. Вспомнила мужа операционной сестры, с которой она работала больше двух лет, начальника политотдела их корпуса, он погиб при форсировании Вислы.

И еще в ее памяти были десятки раненных, которым в тяжелейших условиях правого берега Волги приходилось делать хирургические операции, приводящие к инвалидности. В стационарных условиях этого может быть удалось бы избежать, но не было уверенности, что этих раненных переправят через Волгу в течение хотя бы суток, а они без этих операций могли погибнуть. Эти солдаты тоже не дошли до этой ненавистной стены. А она помогла им всем.

В Лонгензальца в дивизии ее встретили радушно. Владимиру,  как начальнику медико-санитарной службы дивизии, выделили отдельный коттедж. Спустя короткое время он организовал для нее лечение в Карлсбаде. Пока ее не было ребенком занималась местная пожилая немка фрау Грасс. Когда Мария вернулась из Карлсбада фрау продолжала помогать ухаживать за ребенком и это у нее получалось лучше, чем у Марии. Платили ей хлебом и другими продуктами из воинских пайков. В Германии было голодно.

Тюрингия не испытала ужасов войны, и местные жители не плохо относились к советским военным.  Немцы соседи с уважением называли Марию «фрау майор», хотя военной формы она не носила. Здоровье  и настроение Марии начали улучшаться, кошмары снились реже. Она даже решила, что поскольку она замужем, ей нужно носить золотое кольцо. Мария выменяла его на хлеб на местном рынке. Кольцо было с бирюзовым камушком  и на обручальное не было похоже, но Мария в этом не разбиралась и с удовольствием его носила.

В конце 1947 года Мария с Владимиром и сыном вернулись в Союз и восемь лет мотались по гарнизонам. В 1955 году Владимира по службе перевели в большой город, где со временем они получили квартиру. К тому времени Мария родила еще одного мальчика. К сорока годам ее перестали мучить кошмары. Мария занималась любимым делом, лечила людей. Еще лет через десять она проколола уши, начала носить серьги и подкрашивать совсем седые волосы. Жизнь наладилась.

Всю ее жизнь глубоко на верхней полке ее шкафа для одежды хранился бумажный пакет с немногими военными фотографиями. Среди них та июля 1945 года с советскими офицерами и немецкими ребятишками, на которой один советский офицер приобнял двух немецких детей, а другой держал в руках газету с портретом Сталина и описанием парада Победы. Фотография, которая в тяжелый период ее жизни очень  ей помогла.