Тетрадь в коленкоровом переплете

ТЕТРАДЬ  В  КОЛЕНКОРОВОМ  ПЕРЕПЛЕТЕ

    - Хиреют   деревни,  вымирают  и  исчезают.  Но,  вопреки  такой  негативной  тенденции,  наше  Павшино  держится,  живёт  и  процветает.  Видать,  крепким  оказался  былой  фундамент,  устойчивым  и  выносливым.  Чему  удивляться,  ведь  когда-то  здесь  процветал  знаменитый  на  всю  округу  колхоз-миллионер,  оставивший  потомкам  богатое   наследство.  Селение  большое  и  ухоженное,  центральные  улицы  в  асфальте,  другие  усыпаны  щебенкой,  проезжие  при  любой  погоде,  ночью  освещаются.  Проведены  электричество,  газ,  водопровод.  Имеется  приличная  инфраструктура,  как-то:  почта,  фельдшерский  пункт,  школа,  клуб,  магазин.  Брошенных  домов  единицы,  наоборот,  многие  строятся,  возводят  добротные  современные  постройки   с  удобствами,  с  отоплением.
   А  еще  оно  славится  своими  старожилами,  энтузиастами  и  приверженцами  сельской  жизни,  хранителями  древних  традиций,  исконных  обычаев  и  неписаных  законов   деревенского  бытия.  Одним  из  таких  и  является  мой  давний  знакомый  и  добрый  приятель  Семен.
      Знаемся  мы  с  ним  с  малолетства,  жили  по  соседству,  дружили.  Потом  наши  дорожки  разошлись:  я  уехал  в  город,  он  остался  в  деревне,   сделал  это  осознанно,  что  всегда  с  гордостью  подчеркивал  при  встречах  и  разговорах  на  эту  тему.  Любил  хвастануть  и  приукрасить   в  восторженных  тонах  свою  деревенскую  жизнь.  Вот  и  сегодня: 
  - Посмотри,  какая  замечательная  и  волшебная  здесь  природа.   Река  рядом,  уютно  и  живописно  укутана  зеленью  ракит,  камыша  и  прибрежных  перелесков,  за  околицей  мощный  родник  одаривает  святой  водой  селян  и   набожных  паломников, бескрайние  поля  и  пашни,  щедро  и  красочно  окаймленные  дубравами  и  массивами  вековых  хвойных  и  лиственных  лесов,   привольно   тянутся  далеко-далеко  за  горизонт.    Волшебные  ароматы   разнотравья   благоухают,  пьянят  свежестью  и  чистотой  живительного  воздуха. 
    -  Есть  ли  такое  в  твоем  городе?   Сплошной  ядовитый  смог,  пыль,  копоть  и  теснина  каменных  громадин.   Люди   у  вас    далеки  друг  от  друга,  чужие,  обособлены,  не  знаются,  каждый  сам  по  себе,  разрознены.   Не  то,  что  у  нас:  все  знакомы, обо  всем  и  обо  всех  знают,  общаются,  дружны,  доверчивы,  приветливы.
  Чтоб  хоть   как-то  умерить  его  хвалебные  потуги,  отвечаю:
   - Да,  ты  прав,  деревня  крепка  спайкой  своих  жильцов.  Но,  это  все  в  прошлом.  Те  традиции  держатся  только  на  стариках,  молодежь   же  разобщена  и  инфантильна,  думает  только  о  себе.  Кроме  того,    появилось  много  переселенцев  со  своими  обычаями,    повадками  и  культурой:  живут  по  своим  законам.  И  еще,  хваленая  тобой  красота  и  природная  идиллия – это  хорошо,  но,  ведь,  человек   должен  чем-то  питаться,  во  что-то  одеваться,  пользоваться  предметами  обихода.  На  это  нужны  средства,  а  где  их  заработать?  В  городе  заводы  и  фабрики,  везде  нужны  рабочие  руки,  приличная  зарплата,   а  здесь  что,  где  найти  средства  для  существования?
   - Подожди,  так  ведь  и  расходы  наши  отличаются  от  городских:   питание  у  нас  почти  все  свое,  тратимся  на  него  мало.  Большинство  держит  скотину,  разводят  птицу,  на  приусадебных  участках  выращивают  овощи  и  фрукты.  Земля  у  нас  плодородная,  урожаи  хорошие.  Молодежь  и  мужское  население  занимается  отхожим  и  вахтовым  промыслом,  пожилые  же  смотрят  за  домами,  за  живностью.  Есть  к  чему  приложить  руки  и  здесь,  на  месте.  Много  успешных  фермерских  хозяйств:  и  по  животноводству,  по  зерновому  и  овощному  направлению   тоже  работники  требуются.  И  еще:  край  у  нас  лесной  -  сплошные  хвойные  и  лиственные  массивы:  древесины  много,  имеются  и  лесопилки.   На  одной  такой  пилораме  тружусь  и  я.
   - Работа  тяжелая,  оборудование  допотопное,  примитив,  никакой  механизации,  все  по  старинке – дом  и  пупок.  За  день  так  намаешься,  закатывая  бревна  на  станок  и  принимая  готовые  доски,  наслушаешься  визга  пил,  что  совсем  без  силов  остаешься,    глохнешь,  рук  и  ног  не  чуешь,  от  пота  весь  мокрый,  в  пору,   отжимать  одежду.  Сколько  воды  не  пей,  а  нутро   все  равно  от  жажды  изнывает,  организм  влаги  требует. 
   Молодец   Авдотья  Петровна  -  наша  продавщица  из  сельмага,  выкроила  закуток,  установила  столик  и  табуретки,  разливным  пивком   приторговывала.  Нет,  нет.  Не  подумай,  мы  не  алкоголики,  пьянство  не  приемлем:  одна  кружечка  пенного  напитка,  не  торопясь,  по  чуть-чуть,  смакуя,   удовольствия  ради,  ради  возврата  сил  и  жизненного  тонуса.  Посидим,  воспрянем  духом,  приободримся  и  по  домам,  где  тебя  уже  ждет  домашний  уют  и  накрытый  сытный  стол.
   - Вот  только  плохо,  зарплата  у  нас  не  регулярная:  продали  доски,  поступили  деньги,  мы  ее  получаем.  Нет  сбыта  или  нарабатываем  кубометры  на  очередного  заказчика,  сидим  на  бобах.  Спросишь,   как  же  за  пиво  расплачиваемся?  А  никак.  У  Авдотьи  Петровны  тетрадь  в  коленкоровом  переплете,  туда  она  и  записывает:  кто  сколько  ей  должен.  В  деревне  все  друг  друга  знают,  доверяют,  дорожат  честью  и  уважением  односельчан.  Появятся  средства,  в  первую  очередь  возвращаются  долги,  уплачивается  все  до  копейки,   никакой  хитрости  или  обмана.  Таков  железный  неписаный  закон,  древняя  традиция -  бескорыстная  взаимовыручка.  А  то,  что  она  рушится  молодежью  и  приезжими,  ты  ошибаешься.  Деревенский  уклад  крепкий,  любого  перевоспитает.  Хочешь,  приведу  пример.  Вот  слушай.
   - Как-то  в  деревне  поселились  с  семьями  два  удалых  молодца  кавказкой  национальности.  Уж,  не  знаю  как,  какими  неведомыми  путями,  вскоре  наш  магазин  перешел  в  их  безраздельную  собственность.  Перешел  и  перешел,  даже  хорошо,  порядка  и  товаров  стало  больше,  но  плохо,  что  наша  малина  с  пивом  прекратилась.  Нет,  пива,  по-прежнему  в  достатке,  и  наливают  по  божески,  без  былых  обильных  пенных  шапок,   но  в  долг  не  отпускают:   деньги  вперед  и  точка.  Проси,  не  проси,  не  уговоришь,  джигиты  непреклонны.
   Каково  же  нам.  Сколько  лет  мы  тут  блаженствовали,  восстанавливали  силы,  отдыхали.  Это  стало  естественной  привычкой,  своеобразным  инстинктом.  Идешь  с  работы,  ноги  сами  заносят  тебя  туда.  Естество  лелеет  надежду,  может,  кто  угостит  или  хозяева  сжалятся.  Куда  там,  даже  издеваются:
   - Зачем  место  сидишь  зря?  Не  берешь  пиво – ухади.  Деньги  иметь  станешь,  прихади,  дарагим   гостем  будешь.
  Такая  злость  берет:  понаехали,  ломают  древние  устои.  Погоди,  буржуина,  приручу  и  тебя  перехитрю.
   - И  приду.  Ровно  через  три  месяца  приду.
  Заинтриговал:
   - А,  что  будет  через  три  месяца?
   - Откормлю  теленка,  доведу  до  кондиции,  продам  на  рынке,  тогда  и  приду.
   - Слушай.  Зачем  рынок,  мы  возьмем  у  тебя.  Заходи,  пей  пиво.  Потом  зачтемся.
    И  я  заходил,  угощался,  как  и  в прежние  времена.  Южане  слово  держат,  наливают  в  кредит  под  будущую  сделку  с  теленком.  Но,  удивительная  штука  -  время:  когда  ты  ждешь,  оно  тянется  утомительно  и  нудно,  когда  же  ты  ограничен  обещанием,  оно  летит  стрелой.  Южане  напомнили:  срок  истек,   пора  и  с  теленком  разбираться.  Вот,  тут  и  я  не  сплоховал:
  - Незадача,  геноцвале,  получилась.  Корова  нетелем  оказалась,  сколько  не  водим  на  случку,  ничего  не  получается.  То  ли  ей  кавалер  не  по  нраву,  то  ли  бугай  староват,  не  доводит  дело  до  нужного  результата,  то  ли  она  сама  поддалась  модному  ныне  веянью  в  женском  сообществе:  до  времени  не  обременяться  детьми,  пожить  для  себя.  В  общем,  теленка  нет  и  неизвестно,  когда  будет,  природу  не  обманешь.  Деньги  за  пиво  отдал  сполна,  даже  небольшим  авансом  расщедрился.  А,  это  вынудило  торгашей,  чтоб  не  ошибиться  при   дальнейшем   использовании  задатка,  тоже   завести  коленкоровую  тетрадь.  Так  что,   жива  древняя  деревенская  традиция:  даже  такие  закоренелые  крохоборы  вынуждены  присоединиться  к  ней.
  - Не  подтверждаются  твои  пророчества:  деревня  держится.