Загадка

      История эта давняя, ей лет  15, но неожиданно вспомнилась и заставила улыбнуться.

      - Вот и не верь после этого!, - растерянно восклицала Тамара. – У меня из головы случившееся не выходит, все думаю – случайность это или… Она замолчала, выжидательно глядя на подругу.

       Ситуацию, в которой оказалась Тамара, можно было рассматривать с двух позиций, и каждая отвечала бы убеждениям трактующего  ее.

 

    Была пятница, рыночный день. Это тот день, когда на местный рынок приезжают коробейники из центра и других районов области, и тогда огромная площадь в центре поселка превращается в гудящий улей. Тамара с нетерпением ждала этого дня. У нее стряслась беда: от постоянной сырости, так неуместно стоявшей на улице в феврале, расклеились единственные теплые сапоги.

    - Вот живем: работаешь всю жизнь, крутишься как белка в колесе, а денег все равно ни за душой, ни в кошельке, - раздраженно говорила она. – Купишь сапоги или туфли – и до победного. Ни тебе сменить, ни выбросить. Так ведь, как назло, когда срочно заменить надо, опять без денег оказываешься. Ну, и что это?

    Вопрос, конечно, риторический, но посочувствовать Тамаре можно. Она действительно вертится,  как юла, помогая обустраиваться детям, нянчится с внуками, а еще дом, пожилая мама, хозяйство – все это требует денег – денег – денег…  Свободных не бывает: либо жди до зарплаты, либо занимай. Тамара заняла.

    Та пятница выпала на православный праздник. В небольшой церквушке недалеко от рынка шла служба. И Тамара, целеустремленно спешившая за сапогами, на ходу решала, зайти в храм или нет.

   - Понимаешь, с одной стороны надо бы, праздник ведь. А с другой: зайду, значит надо купить свечи, написать записки, посмотреть литературу, что-то пожертвовать – не могу я туда просто так заходить. Получается, надо потратиться, а у меня денег в обрез, да еще чужие. Думаю, куплю сапоги, а на обратном пути и зайду. Короче, пожалела я, не зашла. А к рядам с обувью шла мимо палатки с конфетами. Решила к чайку взять сладенького. Взяла, бегу дальше. В обувном ряду сапожки присмотрела, померила – хорошо. Беру, говорю. Я в сумку – кошелька нет! Представляешь? И осталась я без сапог, без денег, да еще с долгом! Стою и думаю: наказал меня Бог за жадность. Пожалела чуть, а потеряла все. И ведь как быстро все получилось: только успела согрешить, как вот тебе и наказание!

    Сказать, что эта женщина была глубоко верующей, трудно. К середине жизни она насобирала в своей милой головке кучу предрассудков, чужих убеждений, прочитанного в серьезных журналах и сомнительных книгах, услышанного от добродетельных старушек и экзальтированных, или играющих на публику дам, что попытки глубже вникнуть в суть православной веры и ощутить себя действительно причастным к ней человеком, неизменно упиралась в некую стесненность в порыве, и оттого быстрый его спад. Вот и сейчас было понятно, что Тамара зациклилась не на том, но совпадение действительно было любопытное.
 
    Подруга с улыбкой слушала. Она не то, чтобы не сочувствовала, нет, ей было искренне жаль заполошную Тамару. Она любила ее, но сейчас даже жалость не смогла пересилить мягкую иронию.

    - Ты, что, серьезно так думаешь? Тамара, дорогая, я понимаю, есть преступление, есть наказание, но ты не увлекайся особо своими рассуждениями. Жадность, конечно, не лучшее наше качество, но давай посмотрим на это с другой стороны. Не надо думать, что ты наказана Им. Ты представляешь, что за жизнь была бы на земле, если бы Он занимался любым проступком каждого из нас? Кошелек у тебя утащили из-за твоей вечной рассеянности. Сколько раз в последнее время шли разговоры, что на рынке начали воровать. Скорее всего, приезжают на автобусе «гастролеры», сделают по рынку круг и опять в автобус – ищи их, свищи.

    Тамара, вроде, согласилась. Но наступил Великий пост, и с первой его недели, пользуясь каждой свободной минутой, зачастила она в церковь. И случившееся, все же, сыграло в этом, наверное, не последнюю роль.

   А, действительно,как неожиданно совпало. Загадка, решение которой у каждого свое.