Про голубей и двух Карлов

Невероятный факт, но на статую Карла III на площади Плебищито в Неаполе голуби гадят ровно в два раза чаще, чем на остальных персонажей. Голубей можно понять – ведь Карл III единственный из всех присутствующих персонажей, кому можно за короткое время нагадить на голову в двух разных местах. Ведь напротив мраморной статуи в нише, на расстоянии 75 метров находится ещё одна скульптура того же монарха, но уже конная и бронзовая.

Это действительно редкий и интересный случай - два памятника одному и тому же королю на одной площади и наглые птицы не упускают свой шанс.

Площадь Плебищито в Неаполе остаётся одним из самых ярких примеров, когда установлено два памятника одному монарху, одного формата в виде реалистических статуй, и в буквальном смысле рядом, как часть одного архитектурного ансамбля.

Конная статуя установлена в 1829 году по приказу Фердинанда I Бурбона. Изображён Карл III верхом на коне, спокойно и властно глядящий в сторону королевского дворца. Он без доспехов, с поднятой рукой — как будто благословляет или обращается к народу. Статуя - символ династии Бурбонов в Неаполе и Испании. У монарха конь благородный, неподвижный, с выражением на морде: «Я учился в пансионе». Стоит так горделиво, будто знает латинский язык и никогда не потеет.

А скульптура Карла III ди Бурбоне  в нише фасада Королевского дворца (Palazzo Reale) в Неаполе была установлена значительно позднее, в 1888 году, по распоряжению короля Умберто I Савойского. Именно тогда в фасаде были сформированы восемь ниш и помещены соответствующие историческим данным статуи восьми королей Неаполя, включая фигуру Карла III, как одного из самых значимых монархов в истории города.

К тому моменту, когда устанавливалась нишевая скульптура, никто не собирался "соревноваться" с конной — это был уже другой архитектурный и политический период, связанный с объединённой Италией и домом Савойя. Считается, что у этих памятников разные функции и символика. Конная статуя - триумфальная, публичная, политическая. Она возвышает Карла как великого реформатора и отца нации. Статуя же в нише историко-монументальная. Она часть целого ансамбля, рассказывающего о преемственности власти в Неаполе.

Карл III ди Бурбоне вполне заслужил две статуи на главной площади своей столицы. Он был одним из самых уважаемых королей Неаполя, основателем бурбонской династии в южной Италии, реформатором, покровителем искусства и культуры, построил Королевский дворец в Казерте, основал археологический музей, провёл налоговые реформы и сделал Неаполь столицей настоящего европейского масштаба. Говорят, что сам Карл III был настолько доволен своим правлением в Неаполе, что в завещании велел: «Пусть останется меня два,  один в памяти народа, другой в памяти королей».

По ночам, когда площадь засыпает, два Карла встречаются взглядами, и если ни один не моргнёт, город спит спокойно. Но иногда, если внимательно прислушаться ночью, можно услышать, как Карл III посылает самому себе привет с площади в нишу. И сам себе подмигивает. Тогда город ждут большие события, и не всегда радостные.

Но и другие короли в массе своей занимались великими делами. Если бы каждому королю на фасаде Королевского дворца в Неаполе поставили по два памятника, то хотелось бы знать какой бы выбрал каждый из монархов.

Можно представить, как глубокой неаполитанской ночью восемь бронзовых королей в нишах спорят, воображая, каким должен быть их "второй памятник", менее официальный, но более душевный.

Карл III (уже имеет два памятника):

– Один у меня на коне, другой в нише. Если бы можно было третий, то я бы хотел в виде пекаря. Всё же реформы я начал с цен на хлеб!

Роджер II (норманн):

– А мне бы памятник в виде меня... в шезлонге, с картой Южной Италии на коленях и кошкой на плече. Я ведь на самом деле тихий был, а меня всё в крестовые походы и на завоевания пихали.

Фредерик II Штауфен:

– Мне нужен второй монумент, как учёному. Я бы сидел в очках и читал "De Arte Venandi cum Avibus" - «Искусство охоты с птицами». И сокол рядом - обязательно!

Карл V Габсбург:

– А мне бы статую в виде корабельщика. Я бы стоял на носу галеона, грозно глядя на Везувий, как на врага. А в руках — вместо меча глобус и бокал красного вина!

Альфонсо V Арагонский:

– Второй памятник? Да легко. Я бы изображался в кресле, слегка дремлющим, с бокалом вина и гитарой. Пусть туристы знают, что я правил не напрягаясь.

Карл I Анжуйский:

– А мне поставьте памятник на кухне! С фартуком! Я ведь народ кормить любил. Считаю, каждый король должен уметь готовить пасту.

Виктор Эммануил II:

– А мне бы... не на коне, а на мотоцикле, или на паровозе! В итальянской униформе, с картой объединённой Италии за пазухой. Пусть видят, кто тут Гарибальди прикормил.

Иоахим Мюрат:

– А я бы хотел второй памятник в образе простого неаполитанца. В кепке, с газетой, с улыбающимся лицом. Потому что, в конце концов, если король не выглядит как народ, он не король.

И стояли бы тогда на площади не восемь пеших статуй и две конных, а шестнадцать.
Но, может быть, именно в этом и была бы вся правда о королях, в том, какими их помнит не история, а люди.