Гл. 25. История Фриды

Корабль бесшумно плыл в молочно-белом тумане, редкие всплески воды и снова тишина, в которой не было ни угрозы, ни радости - одно предчувствие и обещание. Она помнила легенду, что раньше это дорога вела к очень древнему народу, связанному с эльфами, но сейчас пути были забыты, а история храниться лишь среди членов королевской семьи Эльфарана.
Фрида беспокойно вглядывалась в горизонт, на корабле они по-прежнему были втроем, никакой команды. Корабль знал только один путь и отчалил, как только они взошли на палубу, и он вернется обратно, когда они сойдут на берег. Это беспокоило девушку, она впервые видела такую сильную и необычную магию, ее пугала возможность того, что они могли остаться “где-то в океане” и никогда не найти пути ни вперед, ни обратно. Может никакого Белого города нет, а есть лишь пустота впереди и ужас Бескрайнего океана.
- Это же твое первое морское путешествие. Не удивительно, что ты волнуешься.
- Это вообще мое первое путешествие, если ты забыл.
Мужчина тихо подошел к ней и завязал ее растрепанные в волосы в красивый высокий хвост, за столь короткий период он стал довольно искусен в обращении с женскими волосами и вполне мог сравниться с начинающей служанкой.
- Не груби, я же старше. Тебе стоит быть внимательнее, перед Владыкой лучше предстать в опрятном виде.
Фрида возмутилась и обиженно обратилась к Дариусу.
- Всего на пару лет! - Фрида недовольно повернулась к нему - Я не ребенок и, когда я увижу остров, то сразу приведу себя в порядок! Мне не нужна твоя помощь.
- Еще несколько месяцев назад ты не знала, как платье надеть и расческу держать. Какого же отношения ты хочешь? Знаешь, как сложно было во всем разобраться?
- Дариус!
Парень с любопытством посмотрел на ее надутые от обиды щеки, как ни посмотри, а вела она себя совершенно по-детски. Вообще, его умиляли перемены, произошедшие в ней. Вначале она была молчалива и сдержанна, очень осторожна и пуглива, не знала, как вести себя в новом положении, как обращаться к ним, как просить помощи. Фрида изо всех сил старалась походить на взрослую, но не могла не скрыть своей неумелости в бытовых вопросах, очень медленно, аккуратно она начинала идти на контакт, задавать вопросы и, так как Марат был угрюмым и всегда недовольным, молодой паладин стал главным источником информации, центром ее нового мира.
Очень быстро количество вопросов росло, девушка старалась определить есть ли какой-то лимит у его терпения, но... раз за разом не обнаруживая этой границы, она расслабилась и просто “прилипла” к нему, а от пресловутого аристократического воспитания не осталось и следа. Теперь она позволяла себе капризы и даже немного грубости. Вся эта перемена заняла где-то месяц их путешествия.
- Не называй меня ребенком, когда сам недалеко ушёл, - Фрида продолжала настаивать на своей правоте.
Дариус вздохнул, он не хотел ссориться. Ему хотелось, как капитану, запереться в каюте и полностью погрузиться в свои мысли, было очень много мыслей, которые он откладывал на потом. Парень понимал, что если уйдет в себя, то не сможет больше, как нужно заботиться о девочке, а в нынешней ситуации кто-то другой помочь ей не сможет. Он не боялся того, что ожидало их впереди, он принял неизбежность, но ему нужно подумать и понять, что он может делать дальше. Как достояно прожить жизнь на том клочке земли? Его имя не войдет в историю, он ничего не изменит в том мире, даже больше не услышит о нем. Ему нужно было понять, что он может сделать, чему посвятить себя, чтобы этот поступок был достоин Богини, чтобы ему не было стыдно предстать перед ней в свой последний час. Этот вопрос занимал его и не давал спать по ночам, но ответа он пока не мог найти, всегда что-то отвлекало его.
Погруженный в свои мысли, он не заметил, как девушка почти вплотную подошла к нему, внимательно изучая его лицо. Он ответил ей таким же любопытным взглядом, Фрида чуть отодвинулась, но взгляда не отвела.
- Почему ты решил стать паладином?
- Хаа...
“Теперь ей эта тема интересна. Видимо, я ее разбаловал, но да ладно”.
- Мои родители были очень молоды. Они пытались жить вместе пару лет, но ничего не получилось. Они разошлись и оставили меня в монастыре Лета. Так мне сказали монахини, вряд ли они врали. На самом деле я выбрал не самый сложный вариант, я просто поплыл по течению и выбрал жизнь, которая была мне знакома и понятно. Мир пугает меня, как и многих храмовников. Мне кажется, что обычная жизнь отвергла меня, предала стоило мне только прийти в этот мир. Я совсем не помню родителей. Храм стал мне домом,  а монахи семьей, поэтому я не захотел уходить.
Фрида, как обычно, жадно впитывала каждое его слово. Парень понимал, что она наслаждается возможностью, наконец, говорить свободно, о чем думает и получать такой же честный ответ. Ему это нравилось. В свою очередь он понимал, что ей совершенно некому будет выдавать его секреты и тайны, да и слишком умна она для этого, поэтому так же мог отвечать ей вполне свободно и выговаривать сложные мысли.
- Ты говоришь, будто испугался выбрать что-то другое.
- Так и есть, я, наверное, только сейчас это и понял. Я люблю Богиню, но испугался исследовать мир, что она создала. Мне было страшно, и я хотел найти для себя лишь безопасную и комфортную клетку, в итоге она и дала мне ее.
 - Ты… жалеешь?
Голос девушки чуть дрогнул, она давно хотела задать этот вопрос.
- Нет. Мне нужно лишь понять волю Богини, что она желает сказать мне. Я не жалею.
Дальше они молчали, девушка поняла, что Дариус хочет остаться один со своими мыслями и тихонько ушла отдыхать в свою каюту, оставив его на палубе совершенно одного. Паладин долго и пристально всматривался в туман, застилавших не только путь, но и его собственные мысли. Монахи приучали его и других детей контролировать свои эмоции. Даже самые страшные причины попадания в монастырь, они рассказывали так, будто в этом нет ничего такого и дети, учились воспринимать это так, будто в этом действительно ничего нет.  Только это не правда. Это было важно, важно было отгоревать и понять причину.
- Может, обнять тебя? Говорят, это помогает.
Парень опешил, когда она прижалась к нему. Он вообще не заметил, как она успела ввернуться. Фрида доверчиво уткнулась в рубашку и сомкнула руки за его спиной.
- Чего? - как вкопанный, он стоял и боялся коснуться ее в ответ.
- Ты просто выглядел очень одиноко и грустно, поэтому я вернулась.
Покрасневшая Фрида отошла от него, а потом тут же отвернулась и, ничего не сказав, быстро развернулась и пошла обратно. Когда за ее спиной раздался громкий смех, она бегом влетела в свою комнату и громко закрыла дверь. Смех не прекращался еще долго. Не сразу, но Дариус выпрямился и вытер выступившие слезы: он давно запечатал свою обиду, обманывал себя, что ему все равно, но только сейчас разрешил себе чувствовать. Боль, обида, радость – все мешалось в его душе, но он знал, что у него впереди будет еще много времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Сейчас он был просто рад, что, наконец, просто начал чувствовать, что теперь ему никто не мешает это делать.
“Белый город - это цель и конец пути. Это отдельный мир, сон и явь, конец и новое начало - все одновременно. Не важно, что было и не важно, что будет, главное, что сейчас я здесь и я жив”.
Сейчас он просто дышал, дышал свежим, влажным и соленым морским воздухом. Впервые в жизни почувствовал, что это простое занятие не причиняет ему боль. Ему захотелось поделиться своей радостью.
- Фрида!
Никто не ответил ему.
- Фрида! Капитан! Я вижу остров впереди, мы приближаемся!
Город был древним, большим, но заброшенным и пустынным. В основном здесь жили уставшие храмовники, проводившие остаток жизни в чтении и отдыхе, некоторые находили друзей и коротали время за беседой, освободившись от строгих обетов, кто-то даже заводил семьи. Пускай и совсем немного, но в городе жило несколько детей. Эта вольность не получала ни одобрения, ни осуждения, так как сюда попадали по самым разным обстоятельствам и некоторые, со временем, жалели о своем решении когда-то ступить на путь жреца... Дети добавляли радости этому месту, но смотрели на них довольно сочувственно, никто не возвращается из Белого города и дети, рожденные здесь, должны были здесь же вырасти, построить жизнь и умереть. 
Удивительно, но среди храмовников еще жили скромные остатки аборигенов, чьи предки когда-то отказались покидать остров. Даже вместе с ними место было слишком большим и просторным для такого маленького количества жителей. Казалось, что в городе вообще нет звуков, движения и жизни, слишком много простора и одиночества было в нем… Выделялся здесь только центр, там стоял храм, где жил Владыка и совет, располагалась библиотека, хранилище для припасов, кухня и столовая, моленные и другие необходимые помещения для жизни храмовников. Храм был окружен рядами одинаковых белых домов, чаще одноэтажных, но можно было найти и двухэтажные и даже трехэтажные, если храмовники решали жить компанией. Чем дальше от центра располагались дома, тем заброшеннее они были. Храм был окружен сильной магией, защищавшей его от разрушения, поэтому дома рядом с ним подпитывались и так же находились в хорошем состоянии, отчего их обычно и выбирали жители, но, чем дальше от храма, тем ниже был радиус действия заклинания и в итоге дома, подчиняясь времени, разрушались и приходили в негодность.
Совет и Владыка контролировали жизнь города, но очень редко действительно вмешивались в нее, для этого не было ни поводов, ни причин. Члены совета встречали новоприбывших, узнавали их имена, приветствовали, знакомили с основными правилами и порядками, а потом отпускали и больше не интересовались ими. Владыку в принципе можно было больше и не увидеть, так редко он покидал свои покои. Новички сами искали себе дом, начинали его обживать и погружались в местные правила и привычки. Никто никому не мешал, но и спешил предлагать помощь.
Им разрешили выбрать любой свободный, провели небольшую экскурсию по центру города и рассказали, когда принято принимать пищу и как можно и желательно помогать в общественной жизни, например, в уборке улиц и приготовлении пищи. На этом их полностью предоставили самим себе.
Свобода была оглушающей, не каждый храмовник, привыкший, что у него расписана каждая минута, справлялся с ней, особенно в начале. Многие терялись и паниковали, но в итоге все как-то привыкали. Дариус и Фрида были молоды и адаптировались к новым обстоятельствам довольно быстро, а Марату было тяжело, очень долго он бродил по городу, появляясь то там, то здесь, пока, наконец, не успокоился и не научился отдыхать.
У Фриды были несколько иначе, она сразу же приняла и примирилась с возможностью ничего не делать. Зачем работать, если не заставляют? Она просто вошла в первый аккуратный и свободный дом, села в кресло возле окна и до самой ночи смотрела на будто обездвиженный пейзаж: молочное небо, белый камень и ничего больше. У нее даже аппетит пропал, она быстро потеряла причины вставать и что-то делать, даже есть. Она никогда не задумывалась до этого, что есть тоже сложно и требует усилить. Как минимум нужно встать с кресла, а это уже так много.
 Наверное, она бы потерялась во времени, затем умерла бы от голода или просто сошла бы с ума, если бы не Дариус. Единогласно он решил, когда они будут помогать в общественных делах, когда будут заниматься в библиотеке, когда принимать пищу и ложиться спать. Часто вместе они гуляли и изучали город, но никогда не находили в нем ничего особенного, он был одинаковым и однообразным. Храм, дома, кладбище. Вот и все возможности Белого города. Кладбище был довольно пустынным, так как большинство храмовников выбирало кремацию, но кто-то настаивал на захоронении и выбирал спокойно покоиться под безликой серой плитой. По итогу следа не оставалось ни от кого. Никого не помнили и не поминали.
Периодически Фрида сбегала из-под опеки паладина, и сама изучала город, хотя и не надеялась найти в нем что-то новое, просто иногда ей нужно было побыть одной и просто пройтись. Один из немногих здесь способов развеяться. Она совершенно не боялась заблудиться, во-первых, храм был виден из любой точки города, а во-вторых, Дариус всегда находил ее, стоило ей только подумать о нем.
Как раз время одного из таких побегов, она заблудилась, оказавшись в лабиринте одинаковых белых стен. Сколько бы она не шла, но будто бы оставалась на месте, а храм никак не становился ближе, Фрида была уверена, что никогда не бывала в этой части города, хотя за столько лет они уже должны были залезть в каждый его уголок. Она не понимала откуда взялись эти сложные, узкие и запутанные улочки, без каких-либо ориентиров.
- Эй!
Никто не ответил ей, и она продолжила идти, надеясь на удачу, способность Дариуса находить ее, и то, что у этого места все же должен быть конец.
Как будто в ответ на ее мысли, на одной из стен мелькнула длинная тень, поманила ее за собой и исчезла за поворотом.
- Дариус, я здесь!
Тень не вернулась, и она побежала за ней, так повторялось несколько раз, пока Фрида не поняла, что зашла в самую глубь лабиринта и путь ей оставался только вперед. Здесь она впервые с тех пор, как попала в Белый город, испугалась. Испугалась по-настоящему, до дрожи и тошноты, она вспомнила, то что пыталась не вспоминать, то, что считала бредом больного разума, галлюцинацией, вызванной болезнью. Она узнала длинную одинокую, ждущую ее тень.
“Путь только за ней”.
Преодолевая страх, Фрида пошла за тенью, в дороге темный силуэт постепенно уменьшался, пока не стала совсем маленьким, а потом и вовсе исчез. За поворотом, где тень исчезла, к разочарованию Фриды, не было выхода, ее ждал лишь небольшой розовый сад, девушка приблизилась к цветам и узнала их аромат. Ее глаза увлажнились, воспоминания, которые она старалась забыть настигли ее.
“Брат, ты такой упорный. Все же привел меня сюда”.
Со странным, гнетущим чувством она повернулась к тому, что в упор не хотела замечать - склеп. Ее сердце бешено колотилось. Только у одного мертвеца здесь мог быть склеп… Почему они не находили его раньше? Почему об этом месте вообще ничего не говорили? Как она смогла сюда попасть?
“Я думала, он спрятан где-то в храме…”
Посчитав, что склеп будет закрыт, она с легонько толкнула дверь. Надеясь, что он будет наглухо закрыт, но дверь поддалась и без скрипа отворилась, обнажая полною темноту за собой.
Она стояла на пороге, понимая, глупость желания спуститься и правильность, разумность желания вернуться назад. Как-нибудь, но она найдет выход. Если Дариус не сможет найти ее, то поднимет шум и в итоге кто-то спасет ее, а заходить сюда будет ошибкой, богохульством, Дариус отругал бы ее за такое неуважение к месту упокоения Апостола.
Уже отступая от порога, ее сердце застыло, а на теле появился холодный пот... Фрида услышала детский плач, видимо, здесь заблудилась не только она, но и кто-то из детей, возможно, сама Богиня привела ее, чтобы спасти любопытного малыша, так она подумала и, собрав всю свою храбрость, вошла в склеп.
Дверь бесшумно и глухо закрылась за ней. Внутри было совершенно темно, ей пришлось пробираться на ощупь, совершая каждый шаг с большой осторожностью.
Фрида вела рукой по стенам, чтобы не потеряться, и чувствовала выгравированные на стенах надписи и изображения, но без света было невозможно понять, что за тайны хранят каменные плиты. Дорога уходила вниз, туда, где тишина и темнота казались осязаемыми, именно оттуда доносился тихий плач. Фрида собралась с духом и снова сделала шаг вперед, тьма обняла ее, коснулась цепкими холодными пальцами и упорно начала тянуть вниз, вниз, теперь девушка могла только следовать за ней.
Звук шагов стал четким и звонким, Фрида поняла, что вошла в некий зал, она расставила руки и не обнаружила стен. Ей пришлось, наугад, считая шаги, пойти дальше.
Вскоре, у нее получилось найти ориентир - статуи стояли полукругом, это были мужчины и женщины разных рас, их скульптуры были сделаны тонко и искусно, Фрида могла ощутить кости и жилки на их руках - всего было шесть.
“Шесть святых… Почему не семь? После войны они жили вместе с Апостолом еще сто лет, создавая законы и закладывая основы нашей религии, потом вернулись в свои королевства, Апостол же основал Белый город”.
Только сейчас Фрида заметила, что детский плач прекратился.
“Как давно?”
- Эй! Я пришла забрать тебя!
Фрида шла от статуи к статуе, изучая окружающее пространство и продолжая звать ребенка, пока ее ноги не коснулись большого, ровного и холодного камня, бывшим препятствием на пути дальше. Она осторожно коснулась камня, и это оказалось руками, не дыша, она провела рукой дальше по хрупким плечам, тонкой шеи и, наконец, чуть коснулась лица и тут же отпрянула. Перед ней был саркофаг, а там... он.
Она желала лишь уйти, уйти как можно скорее. С трудом, сохраняя самообладание, Фрида, в последний позвала ребенка.
- Не молчи! Я пришла за тобой! Мы должны уйти отсюда!
Девушка не могла избавиться от ощущения, что тьма смотрит на нее, изучает. Фрида замерла... Она чувствовала, как кто-то подходит к ней, неощутимо касается ног...
Девушка не выдержала: вскрикнула и в ужасе обернулась, надеясь как-то спрятаться...
Ее тут же обдало нестерпимым жаром, вся земля была в огне, а вокруг были лишь обугленные кости и запах жареного мяса. Безумный дракон обернулся и посмотрел на нее обжигающим взглядом, раскрыл пасть... Стук, стук... Может, это был звук ее собственного сердца?
Фрида бежала, бежала вперед в темноту, не разбирая дороги, ничего не понимая, молясь уже не только Богине, но даже и старым богам. Задыхаясь, она выскочила наружу, сама не понимая, как она не упала, не заблудилась и не осталась там навсегда... Правой рукой она гладила живот, постепенно восстанавливая дыхание и успокаиваясь.
- Ты уже говорила мужу об этом?
Фрида обрадовалась знакомому голосу и без страха обернулась, перед ней стоял Владыка.
- Святейший... Как я рада, что вы здесь... Простите меня, простите...
Она перевела дыхание.
- Я нашла склеп случайно и никогда бы не осмелилась войти в место его успокоения... Но там был плач... Кто-то плакал, я пошла, чтобы помочь.
Седой мужчина внимательно посмотрел на нее, подошел и подал ей платок, чтобы она могла протереть лицо, но Фрида никак не отреагировала. Она все еще была очень напугана и не совсем понимала происходящее.
- Это место, как и дорога к городу, защищено заклинанием. Как, решив идти в Белый город не можешь свернуть с дороги к нему, так и до сюда ты никогда не дойдешь, не зная правильной последовательности поворотов... Очень сложной последовательности, я сам придумал ее.
Фрида внимательно слушала и продолжала еле заметно гладить низ живота.
Владыка продолжил внимательно смотреть на нее.
- Вы решили, как назовете ребенка?
- Нет... Еще нет, сначала я должна сказать ему, а потом...
- Арке.
Фрида вопросительно посмотрела на мужчину.
- Так Апостол называл это место.
- Свою... Он сам выбирал?
Владыка чуть улыбнулся, но длинные тени проглотили скупую улыбку. Девушка чувствовала себя здесь лишней и ненужной - все вокруг было каким-то застывшим, ненастоящим, чего-то ждущего, даже сам Владыка будто был только еще одной скульптурой.
- Так он называл это место, здесь могила его матери.
Девушка посмотрела прямо в глаза Владыки, не сразу осознав свою грубость, однако мужчина никак не отреагировал на это.
- Здесь нет его тела, только тело его матери. Ее имя он так и не раскрыл, еще и стер его из памяти островитян. От самого же Апостола в Белом городе осталось только сердце.
- Здесь?
- В саркофаге. Она держит его в руках... по легендам, конечно. Его положил туда седьмой герой, Сид. Он же стал первым Владыкой.
Фрида аккуратно поднялась, приняв помощь мужчины, тени все плотнее собирались на его узком и строгом лице, лишь радужка глаз светилась изнутри странным призрачно-серым цветом. Владыка казался чужим и далеким, еще более отстраненным, чем обычно, таким, как и все это место...
- Никогда не читала об этом, Святейший.
- Это нигде и не написано. Устная традиция, часть памяти от одного Владыки к следующему, за это мы отдаем часть своей... Личность... Это не так уж и много, на самом деле.
Фрида поняла, что Владыка увидел некое значение в ее приходе сюда, ведь он уже сказал, что это место хорошо спрятано. Иначе его разговорчивость и терпимость объяснить было нельзя. Осознавая свою наглость, она решилась задать его пару вопросов:
- Почему... Почему Апостол решил скрыть это место?
- Не знаю, у него были странности, он был очень замкнут. Может, ему хотелось быть только с матерью. Может, и у него было то, о чем он жалел до конца своих дней.
- Поэтому из Белого города никто не возвращается...
- Ради мира можно пожертвовать всем. В конце жизни он позволил себе слабость... Но это лишь его дело. Он стал Апостолом, но все же он был простым смертным. Нельзя отказывать ему в понимании, а долг Владыки позаботиться о секретах нашей веры.
Фриде стало тревожнее, это место пугало ее, пугал и сам Владыка, пугал своей откровенностью, своими проницательными, равнодушными глазами. Она отчаянно думала, как перевести тему и быстрее, только бы быстрее выбраться отсюда.
- Владыка, благословите моего ребенка, когда он родиться. Это будет честью для нас.
Мужчина чуть улыбнулся.
- С удовольствием.
“Оберегать тайны ценой своей жизни... Какая страшная участь. Интересно как вообще выбирают Владык”.
Спина мужчины напряглась, он резко остановился. Фрида с трудом подавила в себе панику и желание сбежать, заставила себя не бояться...
- Здесь нужно повернуть налево, забыл... Пошли, муж ждет тебя и очень волнуется.
Всю дорогу она больше ни о чем не думала.
“Арке... Арке... Ты знаешь, что это обозначает?”
Фрида знала, что ребенок еще слишком мал, но мысленное обращение к нему будто успокаивало. Как только они вышли из лабиринта, Фрида оглянулась и увидела, что выход исчез, как и Владыка. За ней была лишь одинокая белая стена. Она не стала больше мучать себя вопросами, а уверена пошла вперед к знакомой и любимая фигура.