Ареал обитания 3

                АУТОДАФЕ

-    Похоже, не так уж легко сбежать из этого чертова Алтайска и добраться и обитаемых мест! - кричит мне в ухо Кретов, глазами указывая на расстилающуюся под брюхом вертолёта тайгу.
     Вертолёт нам достался из старого семейства МИ, и нахождение внутри его не идёт ни в какое сравнение с комфортом салона обычного Айрбаса. Все тут грохочет, дребезжит и вибрирует.
-    Было бы желание! - кричу я ему в ответ. - Из зон народ сбегает в тайгу, иной раз с минимальным запасом продовольствия, только с «коровой». Хотя для изнеженных городских маргиналов тайга действительно может стать непроходимым препятствием!
-    А откуда они берут коров? - удивляется Кретов, сразу видно, что педагог-теоретик.
-    Корова, это тоже уголовник, которого берут в побег, чтобы потом употребить в пищу! - как можно доступнее объясняю я ему.
     Председатель делает большие глаза и больше вопросов не задаёт, погрузившись в раздумья, и уже с опаской смотрит на зелёное море внизу.
     Когда через час с лишним мы совершили посадку на непрезентабельном аэродроме Алтайска, который явно не тянул вообще на звание такового, а был скорее поляной, на которую мог с неба плюхнутся разве что только вертолёт, то ещё на протяжении долгого времени мне казалось, что все моё тело продолжает испытывать эту зубодробежную вибрацию. Комиссию встречали местный мэр, по виду которого было ясно, что он торпедирован сюда из обжитой части страны не иначе как за какую то провинность, пара начальников отделов местной администрации и шеф местной полиции в чине всего - навсего капитана.
     Мэр, представившийся господином Веселовым Германом, пояснил, что сейчас нас препроводят в местный «Хилтон»,  из которого он убедительно рекомендует нам не выходить, воздержавшись от прогулок, учитывая, так сказать, специфику местного населения.
     Ментовский капитан при этих словах старался не встречаться с нами взглядом. Как его звать - величать, да и имена  местных чиновников, я не запомнил, да и собственно зачем?
     Наш небольшой кортеж, состоящий из двух машин двигается из импровизированного аэропорта в городок. Несмотря на то, что мне самому довелось в своё время родиться именно в закрытом городе той же Сибири, куда занесло моих родителей перипетиями судьбы, от детских воспоминаний у меня мало что осталось. Поэтому я с любопытством посматриваю в тонированное окно. Правда, пейзаж не разует разнообразием, в основном типовые «хрущебы» или более давние «сталинки», но не те помпезные, что характерны для столиц, а маленькие, кургузые, максимум на четыре этажа и три подъезда. Все не выглядит очень обветшалым, но есть у меня впечатление, что это место как - то наскоро привели в более - менее удобоваримый вид или ко времени начала проекта, а то ещё хуже -  к нашему визиту сюда. Местных особо не видать - или сидят по домам, или заняты на работах. Судя по прочитанному мною материалу, есть тут какой то, опять же наскоро восстановленный и запущенный на производство чего нехитрого заводишко. Меня не покидает мысль, что нас, как и всякую комиссию провозят по улицам, которые имеют хоть какой то приглядный вид. Что творится внутри микрорайонов и на окраинах, можно только догадываться.
Останавливаемся у такого же невзрачного двухэтажного дома, на котором, однако, сверкает вывеска «отель Алтайск», явно или только что изготовленная, или подновлённая к нашему приезду.
-    Ну что ж, уважаемые! - Веселов оборачивается к нам с Кретовым. - Вот Ваши хоромы, извините, конечно, но лучшего пока нет! Заседание комиссии назначено на завтра на одиннадцать. Информация по соискателям, что  приглашены на заседание, будет передана Вам начальником отдела миграции Салиховым.
Герман делает паузу, видимо не решаясь сделать приличествующее предложение, но наконец решается :
-    Э-э-э, собственно, мы тут на вечер спланировали ужин, так сказать....Так что если...
-    Никаких если! Вы, что господин Веселов, не изучаете последних директив?! Никаких ужинов и прочего! Чтобы я больше ничего такого от Вас не слышал, иначе отмечу это в докладе! - неожиданно жёстко обрывает его Кретов.
Веселов испуганно замолкает и предпочитает скорее ретироваться со своей свитой, упомянув, что заседание будет проходить в помещении администрации, куда нас доставит специальный автобус.
     Остаток дня проходит в немудрёных бытовых мелочах человека, приехавшего по служебной надобности и заселившегося в казённый дом. Не сказать, что обстановка в «отеле» спартанская, но близкая к таковой. Впрочем, есть горячая вода и пункт питания, более смахивающий на буфет, нежели на полагающийся всякому уважающему себя отелю ресторан. На китайском телевизоре стандартный пакет федеральных телеканалов, по двум из которых транслируют выступление Регулятора, в очередной раз грозящего обрушить всю силу реформ на головы ортодоксов, коих даже по его словам осталось среди народонаселения большинство. Немного понаблюдав за оживлённой мимикой Регулятора и так и не прийдя к окончательным выводам относительно его искренности в провозглашаемых им тезисах, заваливаюсь спать. Как обычно, на новом месте сон у меня был тревожный и прерывистый. То ко мне тянули  руки какие-то фигуры в серых монашеских туниках с лицами, задрапированными опущенными капюшонами, то вдруг их заслонял Регулятор во френче военной образца...
     Проснулся я за час до будильника, установленного на телефоне. По привычке я хотел просмотреть с утра новостную ленту, однако экран смартфона, несмотря на все мои попытки тупо информировал меня об отсутствии в данном месте не только вай-фай подключения, но и мобильной сети. Решив выяснить сей досадный момент позже, я отправился в душ. Когда я, взбодрённый контрастными струями, вернулся в номер, раздался звонок телефонного аппарата, примостившегося на небольшой прикроватной тумбочке. Звонил Кретов:
-    Роман Юрич, доброе утро! Как настроение?
-    Спасибо, в переделах нормы, отсутствие интернета даже вносит некоторое разнообразие в мою жизнь! - ответствовал я, продолжая энергично растираться полотенцем.
-     Да уж... - протянул он. - Я, честно говоря, не знал вчера чем себя занять без всемирной паутины. Нас почему то не сочли нужным проинформировать об этой местной особенности!
-    Вероятно, сюда ещё не протянули вышки сотовой связи. Но раз телефонная линия есть, могли бы задействовать её для проводной сети. Впрочем, ладно! Вы уже позавтракали?
-    Да нет! Собираюсь только! За тем и звоню, не составите компанию?
-    Охотно!
     Мы договариваемся встретиться около буфетной, и я кладу трубку.

-    Материалы подвезли только что, как будто специально! Чтобы дать нам меньше времени на ознакомление перед заседанием! - пожаловался Кретов, попивая на удивление вполне сносный кофе, что нам приготовили к завтраку.
-    Ну так можно отложить заседание для изучения! - сказал я, поглощая омлет. - А что материалы объемные?
-    Больше полсотни страниц на каждого фигуранта! Соискателей на перемену жительства в Сибирск вызвано на заседание десять человек!
-    Ну так что ж! Во время заседания или накануне вызова фигуранта успеем изучить бумажки! Судьи зачастую материалы дела в ходе процесса изучают. Это профессиональное! - успокоил я председателя и тоже принялся за кофе.- Тем паче, что в любом материале полно помимо сути всякой бюрократической шелухи - «сопроводы», копии запросов и так далее ...

     Помещение, что нам выделили для рассмотрения дел претендентов на лучшую жизнь, было невелико, но для работы пространства хватало. Здание муниципалитета размерами также было достаточно скромным. Веселов официально встретив наш автобус у здания, быстро сопроводил нас сюда и ретировался. Скорее всего, после вчерашней отповеди Кретова о совместных посиделках, он старался меньше попадаться нам на глаза.
-    Э-э-э, собственно, можно начинать, я полагаю, - Кретов поглядел на меня, третьего члена комиссии и на дам, занявших место в стороне за раскрытыми ноутбуками.
     Все согласно кивнули. Кретов взял первую папку на которой большими буквами было пропечатано «Косарев Виктор Евгеньевич».
-    Пригласите гражданина Косарева! - велел Кретов полицейскому, стоящему у входной двери.
     Через минуту тот вернулся в сопровождении неприметного мужичонки, неопределённого возраста, весь внешний вид которого говорил о давней и явной зависимости от спиртовых растворов различной степени крепости.
     Пока Кретов и третий наш коллега, в миру носивший фамилию Головин, выясняли биографические данные соискателя, я заглянул в досье последнего и профессионально прочёл его по «диагонали», учитывая нашу достигнутую во время завтрака договорённость с Кретовым, что именно я буду изучать материалы на фигурантов по ходу заседания, так как обладаю для этого соответствующими навыками. Собственно господин Косарев, проживая в столице ничего тяжкого не совершил, за исключением того, что в пьяном угаре досаждал соседям и развёл жуткую антисанитарию в принадлежащей ему однушке. Когда, пардон, домашние насекомые, бесконтрольно множась при попустительстве Косарева, начали распространяться по подъезду, товарищество собственников жилья обратилось к участковому инспектору полиции, присовокупив к сему факту ещё несколько случаев отправления оным естественных потребностей, как непосредственно в частях общего пользования, то бишь в подъезде, так и из окна собственной квартиры.
     Таковое грехопадение в мою бытность каралось как советским, так и следующим за ним постсоветским правосудием арестом на пятнадцать суток, да пребыванием в лечебно - трудовом профилактории для алкашей сроком не более года. Теперь же, после того как участковый инспектор полиции согласно новым установлениям направил материал в районный отдел нашего комитета, последний тут же сформулировал поведение Косарева как уклонение от общественно - полезного труда и направил его для исправления в Алтайск.
     После того как Кретов и Головин закончили установление биографических данных нашего подопечного, я огласил обзорную справку о его злодеяниях, которая находилась в конце его досье.
-    Ну что, Косарев? - спросил я, закончив чтение. - Было такое?
-    Было, Ваша честь!  - Косарев понурил голову.
-    Что были под судом? - сразу же насторожился я.
-    Да несколько раз по «мелкому»....
 -   Наказание? - продолжал пытать его я, потому что в справке по известному раздолбайству таких сведений почему  то не оказалось.
-    Э-э-э... Да штрафы все давали...Я не успел их уплатить, но все выплачу, даю слово! - горячо заверил комиссию злостный хулиган.
-    Понятно, - я наклонился к Кретову с Головиным. - Сейчас расспросим его насчёт теперешнего  поведения, да огласим справку из местной полиции, так?
-    Да, да, конечно! - быстро согласились те, испытывая явное облегчение от того, что в комиссии есть человек, который знает как вести дело. - Вы ведите процесс, а мы уж потом примем участие в голосовании!
-    Расскажите комиссии, почему Вы полагаете, что достойны перевода в город «синей» зоны, - я перешёл на скучающий бюрократический говор.
-    Ну, дак, а как же, Ваша честь! - голос Косарева стал заискивающим. - На заводишке здешнем, куда меня определили подсобным рабочим денег самую малость платят, так что на пропитание только и хватает. А пока я тут обретаюсь, квартиру мою в столице или ТСЖ приберёт к рукам, или тот же участковый!
-    Сколько Вы здесь?
-    Почитай два месяца с лихом!
-    То есть, Вы полагаете, что за пару месяцев Вы избавились от тяги к спиртному, осознали антиобщественное своё поведение и способны вернуться в столичную среду? - голос мой стал ещё более скучным.
     Я ведь думал, что здесь помимо вот таких вот Косаревых собрали действительных маргиналов, в судьбе которых можно что то поменять усилием государственного принуждения. А на деле? И мне, и Кретову, и остальным уготована участь мирового судьи или административной комиссии районного масштаба. Неужели нужно было тащиться в этакую даль, чтобы слушать байки спитого Косарева? Тут и без комиссии ясно, что он и есть тот горбатый, чьё увечье исправляется могилой.
-    Согласно справке местной полиции, Вы Косарев, будучи направленным в Алтайск для приобщения к полезному труду и преодоления тяги к спиртному, совершали неоднократные прогулы на «заводишке», врача - нарколога не посещали, алкоголизацию свою не прекратили. То есть поощрение в виде перевода в город «синей» зоны не заслужили. Я, может быть и поставил бы под сомнение объективность полицейской справки, однако Ваш вид, застарелый запах спиртного и немытого тела, говорят сами за себя! - я посмотрел претенденту в глаза.
      Тот сразу уткнулся взглядом в пол, промычав что то нечленораздельное :
-     А чего они... Что выпить нельзя рабочему человеку, на свои ж, да друзья иногда угощали...
-    Я думаю с ним все ясно! - я вновь наклонился к коллегам.- Давайте отказное решение по нему оформим, да за следующего примемся !
      Возражений, конечно, с их стороны не последовало.
      Вторым соискателем была дама неопределённого возраста, хотя  из справки, что находилась в материалах её дела, следовало, что ей минуло всего лишь двадцать пять лет.
     Немного поднаторевшие в «разборе» предыдущего дела Кретов с Головиным быстро установили её анкетные данные, а я соответственно пробежался на списку её злодеяний, которые в общем - то были схожи с антиобщественным поведением Косарева в виде отсутствия занятости в общественно - полезном труде, захламлённости и антисанитарии по месту жительства. Однако порок у дамочки Лизиной Оксаны был совершенно иной чем у давешнего алкаша, а именно связанный с употреблением различной наркоты, в основном синтетического происхождения.
     И трёхмесячное пребывание в Алтайске, которое по мнению направивших её сюда чиновников должно благотворно сказаться на её здоровье и  перевоспитании по моему опытному взгляду не дало какого то улучшения. Глаза Лизиной с ненормально расширенными зрачками были болезненно прищурены и направлены в пол, кожа вокруг них была воспалена, а само лицо было жёлтого цвета, который характерен для особи, давно и плотно сидящей на тяжёлых наркотиках.   
-    Я вот и работаю на заводе, и у меня прогулов нет. Приводов в полицию тоже нет за все месяцы, что здесь живу. Вот  прошу Вас дать мне шанс на исправление, - глуховатым голосом говорила она Кретову и Головину, которые смотрели на неё с сочувствием.
-    Где же ты, Лизина, тяжёлое тут берёшь?!  - грубо прерываю я её явно заученный монолог.
-     Я?! - растерялась она. - С чего Вы взяли? Не употребляю я, как сюда привезли, переломало меня, и все! «Сухая» с того времени!
     Я резко встаю из-за стола нашего «президиума» находящегося на небольшом возвышении, типа сценки. Под удивлёнными и ничего не понимающими взглядами Кретова, Головина и наших секретарш подхожу к сразу съёжившейся Лизиной. Задираю рукава её толстовки, вены на руках имеют почти уже не различимые следы инъекций, действительно относящиеся к времени давнему.
-    Ну вот видите...Не вру я ...- начала было Лизина.
     Но меня провести трудно,  эта публика мне знакома по прошлой службе.
-    Девушки! - обращаюсь к нашим дамам. - Пройдите с Лизиной в другое помещение, осмотрите её всю! Особенное внимание венам на ногах, в паховой и подмышечных областях! Ищите следы инъекций, то бишь уколов!
     Лизина делает слабую попытку протестовать, но присутствующий полицейский  силой выводит её в коридор. За ними удаляются и наши дамочки, близкие к состоянию шока.
-    Отметьте в бумагах проведение личного осмотра! - обращаюсь я к Головину, он ошеломленно кивает в ответ.
     Через минут пять вся компания возвращается пред наши очи.  Лизина выглядит просто раздавленной. Одна из секретарей с широко раскрытыми глазами поясняет нам, что в указанных мною частях тела, они увидели просто целую магистраль из следов от внутривенных инъекций.
-    Что скажешь, Лизина? - для проформы интересуюсь я.
-    А то ! - внезапно взрывается та. - По какому праву меня сюда заперли?! Мое дело, колоться или нет! Это моя жизнь! А здесь по сто крат хуже, потому что цену за дурь ломят втрое и вчетверо!
-    Ну, это как раз таки понятно, - отвечаю.- Ведь в цену дури здесь вложена логистическая составляющая. Но насколько мне известно, для таких как ты, здесь специально создан наркологический кабинет! Ты хотя бы попробовала начать лечение? Я бы, может, и понял бы тебя, если в этом кабинете тебе тупо выдали анальгин, и этим лечение бы закончилось! Ходила хоть раз к врачу, только честно!
-    Нет! Без толку это! Конченая я... - расплакалась Лизина.
-    Ну так, если конченая, то по новым установлениям здесь твоё место! Не так ли? - оборачиваюсь к коллегам. 
      Кретов с Головиным, стараясь не смотреть на уже ревущую во весь голос соискательницу, согласно кивают.
-    Против отказа в переводе Лизиной голоса есть?
     Нет. И вторая попытка убедить нашу комиссию в своём перевоплощении имеет отрицательный результат. Я киваю секретарям, те оформляют решение об отказе в заявлении Лизиной, оное и вручается ей под роспись.
     Кретов разъясняет ей право и сроки повторного обращения с аналогичным заявлением. Лизину уводят.
     Решаем немного передохнуть перед рассмотрение следующего заявления, одна из секретарей удаляется делать кофе.
-    Я думаю... - начинает Кретов.
     Фраза застревает у него в горле, потому что из коридора доносится звон разбитого стекла, какие то громкие крики и непонятный шум. Головин срывается с места, чтобы узнать в чем дело. Мы терпеливо ждём его возвращения. Наконец Головин появляется, на бледном лице его не кровинки.
-    Там это...Девушка эта Лизина, из окна выбросилась, прямо вниз головой на асфальт. Полицейский говорит насмерть!
      В помещение повисает пауза. Из рук секретарши падает на пол полный кофейник...

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
      
        АРЕАЛ ОБИТАНИЯ 2  http://proza.ru/2025/12/23/2141

        АРЕАЛ ОБИТАНИЯ 1  http://proza.ru/2025/12/15/1911