Такие родные трудности перевода. Предисловие

Строгим правилам Николая Гумилёва: о необходимости не только полного совпадения размера и ритма, но и соблюдения авторского чередования мужских и женских рифм, — соответствовать не получилось.

И тогда спросила саму себя: чего хочу от русского текста?

Погрузиться в атмосферу автора, чтобы его захотелось прочесть в оригинале. Чтобы перевод был похож на него. Или хотя бы его напоминал. Был родственником (пусть и дальним) его стихам.

А для этого пригождаются (иногда) не только простые грамматические рифмы, но и нарушения числа строф.

Иногда.

А в отношении прожитого лично «A Prayer in Spring» скажу так: дословный перевод последней строфы, на самом деле, получился.

Получился менее живым. И я рискнула с немного другой интерпретацией, потому что она, как мне кажется (надеюсь, то есть), не противоречит заложенному автором смыслу. Известная тема…

Впрочем, я бы не осмелилась так писать, если бы не получила одобрение двух людей, которые читают пристрастно. И не внесла по совету одной из них :) малюсенькое, но существенное исправление.


P.S. Избыток инверсий, конечно, не есть хорошо. Но он как бы намекает на то, что текст перевода смотрит с уважением на первичный текст. Слегка снизу вверх.