Запонки

 Каждый вечер я приходил в кабаре посмотреть на её выступление. Иногда зал был полон, иногда пустовал. Мне было все равно. Ее улыбка наполняла мою душу блаженством, а звук её голоса, такого нежного и чарующего, пробуждал во мне любовный трепет. В свете софитов она была ослепительна, а когда они гасли, тьма рассеивалась под её красотой, как дым на ветру.

 Она была воплощением совершенства, без единого изъяна. Может быть от того, что наши встречи вне сцены были слишком короткими. Будь я на месте её мужа, вся красота, все её величие, со временем померкли и потускнели, как серебро 925-й пробы. Вот о чем я думал, глядя на серебряные запонки, которые она мне подарила.

 На самом деле, я потерял одну из них дома и не мог найти. Я боялся, что моя жена может случайно обнаружить их, так как я держал подарок своей любовницы в секрете и надевал запонки только во время её выступлений.

 Я не мог смириться с потерей, поэтому одолжил у друга металлоискатель и обыскал всю квартиру, метр за метром, пока не нашел запонку под кроватью.
- О, небеса! - воскликнул я, поднося ценную находку к свету. Это была та же самая запонка, но из золота.

 В этот вечер, я как обычно пришел на её выступление, надев две разные запонки. Стук вилок о тарелки и звяканье ножей перемежались приглушенными разговорами и женским смехом. И тут на сцене появилась она, та, чьи черты были мне так хорошо знакомы. Она улыбнулась мне, и от её ласкового взгляда моё лицо залилось краской.

 Моя память, подобно искусному архитектору, немедленно создала в моем воображении её тело, так что мне не нужно было прикасаться к ней, чтобы почувствовать её присутствие, достаточно было слышать её голос.

 Краем глаза я заметил её мужа, сидевшего за соседним столиком. Официант принёс ему холодную телятину, и он начал есть вилкой и ножом.
«Черт возьми!» - чуть не закричал я. На манжетах его рубашки я увидел две разные запонки, точно такие же, как те, что были на мне.

 Я понял, как моя запонка могла оказаться у него, а его у меня. Моей первой мыслью было немедленно задушить негодяя, но я быстро взял себя в руки. Мы считаем наши собственные аморальные поступки невинными, в то время как те же действия других людей кажутся нам ужасными и непростительными.

 Я позвал его на улицу и смело признался ему в своем романе с его женой, рассказав ему историю с запонками. В ответ он поделился той же информацией о своем романе с моей женой. Это был момент бессмысленного откровения, исход которого был неизвестен нам обоим.
- И все же, - спросил он меня, немного придя в себя и посмотрев на свои запонки. - Как вы узнали, что одна из них ваша? Я не вижу между ними никакой разницы.
- Вы дальтоник? - спросил я.
- Да, - был его ответ.