Полуостров. Глава 129

Глава 129.
- Ты свихнулась?! - я потряс Зайчикову за плечи. - Ты что творишь вообще?..
- Я же говорила вам, Павел Александрович... - Зайчикова высвободилась из моих рук и потерла запястье. - Больно же, - сморщилась она, - хватка у вас, конечно...
- Козлов считает, что тебе это нравится... - я согнал кота со стула и водрузил на него зад. - Ну, когда тебе причиняют боль...
- Вы что же, с ним разговаривали?.. - Валя взяла кота на руки, и он недовольно зашипел.
- Валентина - я классный руководитель...
- Вам просто нужно лезть во все дыры!..
- Хорошо, мне нужно лезть во все дыры, - согласился я. - Это обратная сторона функционала Наставника! Но то, что ты делаешь, недопустимо! И я как член коммьюнити...
- Заклинания морока разрешены! - Валя оглаживала коту гладкие бока, и он довольно урчал, не спуская, тем не менее, с меня круглых жёлтых глаз.
Настоящий ведьмин кот.
- Заклинания морока разрешены с целью получения сексуального удовлетворения! - усмехнулся я. - Ну, к примеру, чародейке или чародею нравится мужчина или женщина, и они хотели бы с этим индивидуумом переспать. Тогда можно, да. А, если ты хочешь под мороком внушить человеку, чтобы он вышел из окна, это кардинальное воздействие. Это нельзя, причём очень сильно!
- Я не собираюсь ему внушать, чтобы он вышел из окна! - возразила Валя. - Это было бы слишком просто после того, что он совершил...
- Он сказал, что вернулся... - недовольно сказал я.
- И вы ему верите?.. - Зайчикова спустила кота с рук на пол, и он сразу же начал тереться о мои ноги.
- По-твоему, я разучился читать мысли? - усмехнулся я. - Ну, и потом... Спроси у Коновалова, как было... Заодно поясни ему, зачем ты рассказала, что я к тебе приходил... Я бы тоже с удовольствием послушал!..
Валя поманила кота к себе, но он и ухом не повёл.
- Я не хочу делать ему больно...
- И поэтому сделала, да? Парадоксальное поведение, как тебя ещё в колледже держут... У тебя же в голове причинно-следственные связи нарушены!
- Вы просто не понимаете, Павел Александрович...
- Да твою же мать! - в сердцах воскликнул я. - Я слышу эту фразу по три раза в день! От тебя, от Коновалова, от других учеников... "Вы просто не понимаете, Павел Александрович!" Вам просто нравится чувствовать себя самыми несчастными! Да, вы несчастны, каждый по-своему, и ты, и Иван, и Козлов тоже... Но это не значит...
- Он-то почему? - Зайчикова скривилась. - С жиру бесится всю жизнь... В пятом классе Ванька на ИЗО лучше всех картинку нарисовал, его училка хвалила, так он на нее банку с водой опрокинул... Ванька ему зуб выбил. Молочный, но визгу было! Мамаша в школу бегала, верещала! Ваньку за это отчим избил...
Я глубоко вздохнул.
- У Козлова мать - Избранная, не подписавшая Договор. Когда ему было лет пять, она подняла его на руки, поднесла к открытому окну, - вроде как хотела показать ему что-то интересное, - и пыталась его из этого окна выкинуть. С двенадцатого этажа... Её остановили в последнюю секунду, отец дверь его комнаты выломал, которую она предварительно на ключ закрыла.
- Или она сама остановилась... - задумчиво сказала Зайчикова.
- Или она сама остановилась... - кивнул я. Так вот. Ты, по его словам, напоминаешь ему её, он её условно помнит... Этой информации достаточно, чтобы ты прекратила свою деятельность?..
- Это не оправдывает его, Павел Александрович! Это был его личный выбор, он мог быть и иным...
- Разумеется! Как моим личным выбором было грохнуть кучу народу в Выборге заклинанием смерти, потому что они просто попались мне под горячую руку... Как и твоим выбором будет остановиться сейчас, а не продолжать множить и множить зло...
- Вы сами говорили, Павел Александрович, что Избранные имеют право на возмездие! - Валя села на кровать.
- Да, но в среде своих! Если бы ты решила грохнуть Шварцен... Владимира Артуровича, - поправился я, - я бы ни слова не сказал. Но Козлов - обычный человек. И по отношению к ним действуют законы недопустимости кардинальных воздействий. Да и любых воздействий тоже... - снова вздохнул я.
- Концентраторам посрать на психологическое состояние! - продолжала упорствовать Валя. - И потом... Может, он даже счастлив будет... - она нервно рассмеялась.
- Он, несомненно, будет счастлив... - кивнул я. - Потому что секс с чародейкой - это вершина блаженства... Только...
- Уж вы-то знаете, Павел Александрович! - ядовито ухмыльнулась Валя.
- Уж я-то знаю, - подтвердил я. - Только не в этом главное...
Она опустила глаза.
- И потом, - продолжал я. - Ты упускаешь из виду одну вещь... Его мамаша жива, я с ней не так давно имел удовольствие общаться... После чего она испарилась. Орден разводит руками, ну, а когда они что по-настоящему контролировали... Они и концентраторы ввели, потому что каждый делал, что хотел, ибо всегда мог договориться с Куратором... Кураторов волнует в первую очередь отработка Предназначения, а там, хоть весь район укокошь...
- Мне кажется, я её видела, - задумчиво произнесла Зайчикова. - Мы с Марией Борисовной разговоривали, а какая-то тётка на нас пялилась...
Я кивнул.
- И ты частично отвела поток силы... И даже, похоже, не заметила! Надо было тебя всё-таки доучить до конца, никто бы не умер...
- Виталий Валентинович боялся, что вы со мной не сможете справляться, - сказала Валя.
- Виталию Валентиновичу вообще не следовало отправлять тебя ко мне! - махнул я рукой. - Есть и другие Наставники...
- Вы жалеете, Павел Александрович?.. - тихо произнесла Валя.
- Не знаю... - признался я. - Я верю в то, что то, что случается с нами, не случайно. И не следует уклоняться от своего пути, это чревато последствиями...
- Почему же вы уклоняетесь, Павел Александрович?..
Я подумал, что раньше не замечал, что у нее восточный разрез глаз. Не такой, как у Нигматуллина, конечно, но все же... Столетия татаро-монгольского ига дали о себе знать через долгие годы. Причудлива все же наука генетика...
- Ты не боишься, что она снова может оказаться где-то рядом? - я оставил её вопрос без ответа. - Она, по-видимому, считает своим долгом оградить сына от любой беды, даже мнимой...
- Вы все ещё считаете меня маленькой беззащитной девочкой, Павел Александрович? - усмехнулась Зайчикова.
- Да как тебе сказать... - Я старше тебя на несколько веков, наверное, имею такое право...
Кот запрыгнул ко мне на колени.
- Везет вам, Павел Александрович, - ехидно заметила Валя. - Все вас любят...
- Я бы предпочёл, чтобы этого случалось поменьше. Потому что не на любое желание внимания я готов отзываться... - я посмотрел на кота, и он перепрыгнул на кровать и примостился рядом с Валей.
- Я могу дать вам одну вещь, - она вдруг начала изучать постер на стене комнаты.
На постере скалила зубы популярная группа, чей хит регулярно доносился до меня в автобусе сквозь наушники слушающих музыку.
- Это пузырек с настроем трав... Он охраняет того, кто его носит, от воздействия... Я могу дать вам, чтобы вы отдали его вашей жене. Только убедите её всегда держать его при себе, это важно...
- Ты читала над ним запрещённое заклинание? - нахмурился я
- Совершенно легальное, только редкое... Виталий Валентинович рассказывал мне, где доставать книги...
- Виталий Валентинович?..
- Он же библиотекарь в огромной библиотеке, он все знает о книгах...
Блин, точно же, а я и забыл!
- Ну, и где эта книга, я сам сделаю этот амулет?! - нетерпеливо перебил я.
- Вы не сможете, Павел Александрович! - в глазах Вали появились задорные огоньки. - Вы же не чародей...
- Ну, Коновалова попрошу, он сделает... Он умеет в ваши эти штуки..
- Он тоже не сможет, - покачала головой Зайчикова. - Там нужны особые травы... Я собирала их в лесу неподалёку от Города. Сейчас они уже под снегом...
- Подожди, ты летом собирала?.. - я обалдело смотрел на неё.
Она кивнула.
- То есть ты была летом в Городе? Одна?.. Как ты туда добиралась?.. Шварценбергу запрещено было посещать Город...
Так же, как и мне...
- Виталий Валентинович приходил за мной...
- То есть он открывал портал?!
Она снова кивнула.
Ужасная догадка обрушилась на меня, и я опустился на Валину кровать.
- Господи, ну он же старый для тебя... Даже по человеческим меркам... Ему же за пятьдесят... И... - я с трудом начал выговаривать слова. - Хранителю же запрещено вступать в отношения с подчиненными... За это наказывают...
- Он хочет отойти от дел и отдать Город Вам, - Зайчикова смотрела мне прямо в глаза, и её зрачки напоминали рысьи.
- Господи, ты и это знаешь... Зачем, Валя, зачем тебе это? - я обхватил голову руками. - И он, что же, тебе позволяет? Позволяет постоянно лезть ко мне?..
- Он любит вас как сына и примет любое моё решение...
- Так, я не понял сейчас! - заорал я, и кот испуганно прижался к украшающему кровать плюшевому медведю. - А моё решение его, случайно, не интересует?!
- Вы хотите получить амулет, Павел Александрович?.. - Зайчикова тоже прислонилась к медведю.
Из кармана спортивных штанов она достала крошечный пузырек на цепочке и начала раскачивать им передо мной.
Я вновь безуспешно попытался прочитать её мысли. Как же она делает это? Возможно ли 24/7 существовать с барьером, закрывающим тебя от ментального поля окружающих?..
- Что ты хочешь взамен?.. - пузырек маячил у меня перед носом, взад-вперёд.
Я попытался остановить его и обнаружил, что не в силах это сделать.
Древняя сила, мощная, как стены Замка, лилась из него потоками.
"Мне знакомы все травы в этом лесу... Я знаю, чем утолить сердечную печаль и чем разжечь давно забытую страсть... Знаю, как воспламенить костёр, который растопит лед, сковавший тебя, Пауль..."
- Не многого... - Валя поднесла пузырек к моим глазам, и я разглядел надпись на латыни на его боку.
"Amor vincit omnia".
Я знал это заклинание, вернее, слышал о нем. В Европе такие пузырьки вешали на шею возлюбленным, отправляющимся в военный поход.
Старинный обряд, возникший задолго до Уложения, вместе с традицией делиться кровью. Кровь в этом пузырьке тоже должна была присутствовать.
"Amor vincit omnia"...
Чародей наделял этот сосуд собственной силой. Силой своей любви.
Поэтому на обряд были способны единицы.
- Поцелуйте меня, мастер Пауль... Как тогда, на канале...
- Хорошо, - я наклонился к ней, и наши губы встретились.
... Медленно плыли облака над лесом, и от земли пахло свежей хвоей. По щеке у неё пробежал муравей, и я быстро смахнул его.
- Анна, тебе придётся говорить об этом на исповеди...
- Я не хожу в церковь...
- Как это возможно?..
- Батюшка не верует...
- Но люди...
- Его услугами пользуются слишком многие, это затворяет уста почище заклинания...
Дверь в комнату распахнулась, и ветер, ворвавшийся с кухни, где, видимо, было открыто окно, смел на пол груду листочков с записями.
Я оторвался от Валиных губ и повернул голову.
Коновалов стоял в дверном проёме и смотрел на нас взглядом человека, который только что обнаружил, что его дом выгорел в пожаре до самого фундамента.
Это продолжалось не более пары секунд, потом дверь снова захлопнулась.
- Ты знала? Знала, что он придёт?! Знала и специально все подстроила?..
Я вскочил с кровати и пошёл к двери.
- Павел Александрович, возьмите амулет!
- Не нужен мне твой амулет! - в сердцах воскликнул я. - Подавись им...
- Не возьмёте, я разобью его! - она взялась за цепочку кончиками пальцев. - А это плохо... Это принесёт несчастье... Всем нам принесёт...
Я, не глядя, протянул руку, и она положила мне пузырек на ладонь.
- Как же ты так могла...
- Каждый приносит собственную жертву, Павел Александрович...
Спускаясь по лестнице, я догнал Коновалова.
- Это ничего не значит...
Он горько усмехнулся.
- Реально, да? Вы меня совсем за идиота держите?..
- Она попросила меня. Услуга за услугу! Честный бартер! Не хуже и лучше иного! - каждое моё слово, казалось бы, удлиняет лестницу, по которой я спускался, на целую ступеньку, потому что расстояние между нами делалась все больше и больше.
- Павел Александрович, прекратите... - Коновалов остановился на минуту, но только, чтобы застегнуть куртку.
На меня он не смотрел.
- Ты же знаешь, какая она, ты всегда знал...
- Да! Но я не знал, какой вы...
- Ещё раз повторяю, это ничего не значит! Во всяком случае для меня! Не надо делать из всего трагедии, Иван!..
- Вы предлагаете мне быть таким, как Козлов? - он нажал на кнопку открывания подъезда. - Он Наташке что-то дорогое подарил, чтобы она к нему на квартиру пошла. А потом просто выставил её, даже до дома не проводил... Всем так надо, да? Вот это правила взрослой жизни?..
- И это тоже, Иван... - признался я.
- Тогда извините, мне с вами не по пути...
Коновалов открыл дверь подъезда, и оттуда вырвался леденящий холод.
Пока я был у Вали, температура упала градусов на пять...
- Блин, ну, хочешь, в рожу мне дай, - воскликнул я. - Если тебе так легче будет...
- А за что, Павел Александрович? - Коновалов впервые повернул на меня голову. - Она не моя девушка, мы не встречались... Она просто иногда разрешала мне... - он не договорил.
- Я говорил тебе, что она тебя не любит... - вздохнул я.
- Вы говорили, что все возможно...
- А что я должен был тебе ещё сказать, чтобы ты вышел из депрессии? - вырвалось у меня.
- Вас, кроме школы, ничего не волнует! - Коновалов достал из пачки сигарету, но на пронизывающем ветру никак не мог её прикурить.
- Как учителя - а что меня ещё должно волновать... Как человека...
- Вы не человек, - перебил меня Коновалов. - Вы - Избранный!
- Так же, как и ты...
- Нет! - почти выкрикнул он. - Мне никогда не стать таким, как вы... Да я и не особо, честно говоря, стремлюсь... Всего вам хорошего, Павел Александрович, я больше не желаю с вами разговаривать...