Репортаж

Репортаж.
Специальный собственный корреспондент ЕФИМ ПОТЦ
______________________________

        Очень интересное происшествие сегодня случилось. Из всех журналистов я прибыл на место происшествия первым, и вот что удалось выяснить и увидеть по горячим следам.


        Живущая в Москве и Подмосковье девушка Прасковья — сильнейший мощный агрегат, агрегат на сто киловатт, в порыве ревности, перевернула автомобиль своей соперницы.
        Прасковья была силищи необыкновенной, потому что была спортсменкой— метательницей молота.

        Свидетелем происшествия оказался настоящий, вполне себе добропорядочный парашютист. Вполне ничего себе как бы.
        Но он был впечатлительным, и его тут же на нервной почве пронзила сильная, адская головная боль в спине, а потом произошёл  паралич нижних дыхательных конечностей, и всё — конец, и он уже никогда больше не смог летать, а ведь был хороший, подающий большие надежды на лучшее будущее парашютист.

        Проезжавший мимо полицейский патруль вытащил пострадавшую из машины, отказал первую помощь свидетелю-парашютисту и вызвал скорую.

        Прибывшего врача скорой патруль между собой почему-то назвал "врач-камикадзе".
        Врач осмотрел пациентов и поставил диагноз, констатировав: "Этот будет жить, но летать уже не сможет, а у этой девушки внутренний закрытый перелом мозга, поэтому дело серьёзное".

        И в скорой, и в полиции у журналистов конечно же есть друзья и знакомые, поставляющие оперативную информацию о происшествиях, поэтому тут же на место происшествия прибыла целая прорва корреспондентов, целая свора прожорливых до ярких событий журналюг, но среди них я оказался первым, потому что по счастливой случайности проезжал мимо и поэтому у меня самая свежая, самая достоверная информация.

        Само собой, помимо журналистов стали подтягиваться и зеваки прохожие, и вскоре образовалась довольно приличная толпа, и между всех стал ходить какой-то человек и каждому говорить: "Сюда не ходи и туда не ходи, никуда не ходи, потому что умрёшь. А если умрёшь, то тогда совсем дохлый станешь".
        Когда же, наконец, все поняли, что это провокатор и хотели поймать его, то он скрылся, бесследно исчез, но пробудил-таки в людях некоторую тревогу, нервозность и беспокойство, и толпа взбудоражилась — послышались оживлённые разговоры и дискуссии, переходящие даже на международные темы.
        А рядом с толпой, сбоку, неподалеку потихоньку стали кучковаться какие-то другие люди, они, примостившись рядом, образовали кучку, из которой слышались иногда иностранные слова. Чаще всего говорили на великобританском языке, и между них иногда мелькали на руках разные деньги, больше всего североамериканские доллары. Это как бы образовался стихийный подпольный рынок обмена чёрной валюты. То есть, место происшествия постепенно превратилось как бы в местный центр общественной жизни.
    
        В основной толпе тоже образовались кучки людей по интересам и обсуждали свои вопросы. Но больше всего людей окружило совсем дряхлого старичка в белой панаме, которому было, наверное, лет сто и который чем-то был похож на Фунта из "Золотого телёнка" — он так же вспоминал старое доброе прошлое время и так же посреди своего рассказа засыпал на полуслове, и нетерпеливые слушатели толкали его в бок, чтобы проснулся. Он просыпался и продолжал рассказ со следующего несказанного полуслова.
        — А вот ещё хорошо помнится, что прямо тут, на этом самом месте ещё до революции или, кажется, уже после второй германской войны тут сам Жванецкий раков продавал, а рядом примостился другой юморист, не наш, заезжий, залётный какой-то, и тоже продавал. Да какой там юморист! Так себе — юмористишко. У него были по три рубля, но маленькие, а у Жванецкого по пять, но зато большие, ну очень большие.

            И что бы ви думали?

            Тот заезжий, наверное, думал, что раз по три, то сразу разберут. А фигушки! Щас! Разбежались! Все купили у Жванецкого, несмотря на то, что по пять. По пять, зато большие. И, кроме того, Жванецкий наш, свой, как же его не поддержать. И выглядит он соответственно, представительный, что ни говори мужчина, особенно, когда в костюме. А тот заезжий совсем вида не имеет — плюгавенький, задрипанный, да и шутки, говорят, у него не смешные. Так и уехал обратно, солоно не хлебавши, весь товар обратно домой повёз.

        Потом он подумал немного и добавил: "Да нет, аккурат после японской войны он раков продавал и не здесь, а в другом городе на берегу моря возле пляжа. Он и сейчас там живёт иногда — многие его видели ".
__________


        Толпа бурлила, колыхалась, а основные виновники происшествия лежали на земле — пострадавшая и свидетель, а рядом лежал врач скорой. Он спал, широко раскинув во все стороны руки и ноги и храпел. Но храп его был ужасен. И вспомнился случай, когда человек так же громко храпел, что храп его летом, при открытых окнах был слышен аж на пятом этаже. Соседи не могли спать и жаловались в разные инстанции. Инстанции реагировали, проводились проверки, но ответ всегда был один и тот же — он не нарушает никаких законов, поэтому ничего сделать нельзя.
        Однако же, по указанию свыше, управление здравоохранения стало таки каждый год выдавать этому человеку бесплатную путёвку на целый месяц в санаторий, где, наряду с лечением органов дыхания, проводилось и лечение храпа.
        И после этого соседи каждый год целый месяц познавали, что такое настоящее счастье.
___________


        Ситуация, между тем, требовала разрешения — пострадавшие лежали на земле, врач был в невменяемом состоянии, фельдшери;ца и водитель скорой беспомощно разводили руками, гаишники недоумённо переглядывались между собой.
        И тогда был дан сигнал наверх и оттуда приехал ответственный работник — очень представительный чиновник — мужчина с огромным животом, большими мохнатыми бровями, закрученными вверх, и большими усами, тоже закрученными вверх, в форме, расшитой золотым орнаментом на лацканах, рукавах, погонах, кокарде, и в брюках с малиновыми лампасами. Орнамент сверкал и искрился, слепил глаза.

          Человек был — как солнце.

          Он важно оглядел присутствующих, а также толпу зевак начальственным взглядом, покрутил усы и внимательно осмотрел место происшествия — важно, со значением обошёл машину вокруг несколько раз, легонько попинал ногой запасное колесо, поцокал языком, хмыкнул, осмотрел лежащих на земле, снова поцокал языком, снова хмыкнул и сказал: "Дело серьёзное".

        Многие узнали в нём одного из кандидатов на предстоящих выборах. Это был Аваламентий Коз — заведующий отделом очистки, действительный государственный советник, юриспердент высшей категории, и он своим намётанным глазом тут же всё правильно определил и расставил по местам.

        Были привлечены соответствующие органы, произведено обследование и дознание, а также освидетельствование врача-камикадзе, и выяснилось, что врач поставил неправильный диагноз, потому что был невменяемый. До этого он непосредственно перед выездом на вызов в своём кабинете вместе с симпатичной медсестричкой выпил спирта намного больше нормы.
        В перечне диагнозов вообще нет такого диагноза — перелом мозга, и он нёс отсебятину.


       Когда были произнесены слова о том, что врач был невменяемый при осмотре пострадавшей и поставил неправильный диагноз, и что она, в действительности, возможно, должна быть ещё живой, то она тут же открыла глаза, поднялась и вызвала такси.

        Она прошла к такси красивой походкой — как у лучших моделей при показе мод — с характерным переставлением ног и движениями бёдер. Она была стройная и чертовски хороша собой — настоящая красавица.

        Она прошла летящей походкой с гордо поднятой головой под завистливые взгляды женщин и восторженные взгляды мужчин.

        Замирали сердца; и воздух искрился, когда проходила она. А у мужчин, которые в очках, от восхищенья, напряжения и "нервов в очках трещали линзы".
__________


        Из бака перевёрнутой машины, между тем, потихоньку лилась тонкая струя бензина, и это грозило воспламенением и взрывом.

        Аваламентий подошёл, намочил в струе палец, попробовал на язык, и лицо его озарилось довольной улыбкой.
        — Виски, — сказал он, — чистейшее шотландское виски!
        Потом снова намочил палец, снова попробовал и безапелляционным тоном высказал заключение:
        — Джонни Уокер! Один из самых элитных сортов. Самый продаваемый шотландский виски в мире.

        Потом опять намочил палец и снова попробовал.
        — Блю Лэйбл, — сказал он. —Синяя этикетка. Самая элитная линейка.

        Из толпы вышел человек с рюкзаком за спиной, подошёл к машине, вынул из рюкзака канистру, наполнил её из текущей струи, сел на велосипед и был таков.
        Ошеломлённая толпа молча наблюдала за этим действом.
        Потом её как будто прорвало, и многие стали подходить и подставлять под струю кто что — бутылочку, бумажный стаканчик, полиэтиленовый кулёк, а у кого ничего не было, то пили из струи прямо ртом. Образовалась очередь. Некоторые, выпив один раз, становились в хвост очереди и терпеливо ждали новой порции.

        Вдоволь утолив жажду, от машины отошёл здоровенный детина под три метра ростом и громко сказал, так что его было везде слышно:
        — А вот у меня тоже точно такая же история была, что из машины виски текло.
        К нему тут же придвинулись любопытствующие и попросили рассказать
        И он рассказал.

        — Ну, значит, дело было так. Сначала вообще, как у того юмориста Евдокимова.

        Вышел я из бани. У кума моего баня хорошая — всем баням баня! А морда красная, конечно. Потому что из бани.
        Вышел на мороз.
        И вот иду себе спокойно и, главное, заметьте — никого не трогаю. Это они первыми начали.

        А до того иду себе тихо, спокойно и никого не трогаю. В том смысле, что не просто не трогаю, а совсем вообще никого не трогаю. Весло почему-то в руках оказалось — как, откуда? — уже не помню, но не бросать же его, добро ведь, может ещё пригодится по хозяйству.
        И только прохожие иногда штабелями ложатся, когда повернусь вдруг неожиданно влево или вправо и веслом нечаянно зацеплю. Но ведь не нарочно же.

        А тут вдруг эти появляются — толпа целая, и паясничать начинают, и пальцами в меня показывают и смеются. А главный из них — с подленькими такими предательскими усиками, подошёл и ехидно так говорит: "Посмотри — у тебя ширинка расстёгнута и трусы семейные видны. Надо поправить. И ещё повернись назад и посмотри — у тебя вся спина белая".

        Ну это уже совсем вообще! Издевается, что ли?
        Как можно увидеть свою спину?! — как ни крути головой и не вывихивай глаза, никогда не увидишь — то же самое, как укусить себя за локоть.
        И главное, ещё и усиками своими подленькими шевелит-пошевеливает, как таракан. Мелкий, позорный человек, если у него такие усики, не зря ведь в советских фильмах с такими подленькими усиками всегда показывали предателей и шпионов.
        И этим своим ехидством, конечно, вывел меня из себя и я маненько так немного двинул ему в рожу, ну, чтобы не до смерти, конечно, а так, чтобы знал.

        А он перекинулся почему-то и лежит себе на земле, и не шевелится, и даже не дышит, кажется. Жалко его стало — что я, зверь какой-то, чтобы человека до смерти убивать — какой-никакой, а всё-таки человек, может быть, когда-нибудь и исправится даже. Наклонился, прислушался — дышит. Значит, жив, жив, курилка! Тогда я вынул с кармана нашатырь и сунул ему под нос, и он открыл глаза.

        Ну всё, дело сделано, помог человеку по доброте своей душевной, надо уходить. Но совсем забыл про весло, которое до этого сунул за воротник тулупа, чтобы не потерять, значит, и только повернулся, как всю их шайку нечаянно веслом зацепил.
        Лежат все на земле, но видно, что живы, только поматюкиваются иногда. Ну это ничего, это пройдёт — контузия совсем лёгкая. И я было уже совсем собрался уходить, как вдруг, откуда ни возьмись, подбегает ко мне со стороны какой-то человек и кричит: "Кончай, кончай его, Сэмэн! Я его знаю — гнусный тип"
        Что за чудеса! Откуда вдруг знают моё имя?
        Пригляделся — вижу, что знакомое лицо — это Ванька Шапкин, кочегар с того паровоза, на котором мы ездили с ним из Бийска в Ташкент за марганцовкой.
        Из Бийска тогда через Барнаул в Ташкент надо было завернуть, чтобы там, значит, марганцовкой обзавестись, но завернуть не получилось, потому что приняли, значит, на грудь малость больше меры и раскочегарили паровоз так, что он прямым ходом уже вместо Ташкента на Москву пошёл.
        И вот идёт он на Москву, значит, ну ладно, в Москве, наверное, марганцовка тоже есть, значит, там и закупимся. Но скорость-то уже такая сумасшедшая, что аж глаза на лоб вылазят, что, значит, и Москву сходу проскочили, не успели вовремя затормозить, и сразу влетели, врезались в Америку. А в Америке что? В Америке нам, конечно, точно сразу же капец, писец, крышка будет — как пить дать! Но, слава богу, успели вовремя ноги унести.
        И, главное, с нами же тогда в паровозе и третий был — сам Евдокимов, и мог бы помочь, подсобить в Барнауле на Ташкент завернуть или хотя бы в Москве тормознуть, и не было бы тогда таких неприятностей, так нет же — сидел себе тихо в уголке и только похохатывал иногда, подсмеивался, подтрунивал над нами.

        И вот теперь на тебе! — снова, откуда ни возьмись, этот Ванька-кочегар.


        Тот кочегар, да не тот — он вдруг на глазах начинает меняться, стареть и превращается в совсем дряхлого старика, которому уже лет сто, наверное.

        Что я, зверь, какой, чтобы кончать человека, которому только что сделал доброе дело — помог вернуться с того света? Негоже это, не по-людски как-то. Я отмахнулся  от старика и пошёл себе дальше, потому что домой надо, чтобы отоспаться, потому что завтра в пять утра вставать и к семи на работу — шпалы ворочать.
        И всё бы закончилось благополучно, потому что уже почти дошёл домой, как вдруг дорогу перегородила машина — мерседес какой-то. Хотел было обойти, но не получается — ни слева, ни справа, потому что машина вдруг увеличилась и перегородила всю улицу — и тротуары и проезжую часть. Что за чёрт! Мерещится, что ли? Но ведь мерещится и видятся всякие чудища только, когда уже нечего или не за что пить, и поэтому вынужден бросить, и наступает похмелье, а опохмелиться нечем. А сейчас-то только недавно после бани выпил и нет никакого похмелья, а наоборот — навеселе;.
        А может быть, виски то проклятое помешало и из-за него всё это?

        Помню, в парилке стояла бадья с холодной водой и бадья с горячей, а в предбаннике три бадьи — одна с коньяком, другая с пивом, а третья с виски. И откуда она эта третья взялась — ума не приложу. Обычно всегда было только две — сначала зачерпнёшь ковш коньяка, потом пару-тройку ковшей пива, закусишь раками и воблой, и всё. А тут чёрт дёрнул после коньяка зачерпнуть и это заморское.

        Что было делать?
        Приподнял ту машину, перевернул вверх дном и хотел было отодвинуть, чтобы проход, значит, сделать, а из неё вдруг бензин полился, но присмотрелся — а не бензин это, а виски — по запаху чувствую, и это виски загорелось.

        Отскочил в сторону, а тут вдруг — бах! — кто-то шлёпнул меня сзади по плечу и сказал: "Уважаемый". Я, не глядя, с размаху, конечно, сразу же врезал ему, как следует, а это мент оказался. Ошибочка вышла. Извиняюсь, не мент, а милиционер, полицейский то есть.

        Вину свою потом в отделении полиции я осознал и полностью раскаялся и искупил честным трудом на стройках народного хозяйства, но случай тот до сих пор помнится.
__________


        Кандидат на предстоящих выборах, однако же, решил воспользоваться большим скоплением народа и провёл перед толпой небольшую предвыборную агитацию.

        — Вот многие из вас сейчас попробовали отменное, великолепное шотландское виски. Понравилось?
        — Очень понравилось, — раздался хор голосов.
        — И хотелось бы вам снова такое же попробовать?
        — Хотелось бы, очень хотелось бы!
        — А ведь, кроме многих других отменных качеств, как вкус и запах, например, делающих его намного привлекательнее водки и даже коньяка, от виски, оказывается, намного легче похмелье. А отходы от производства виски даже вообще снимают похмелье. И скоро при продаже обещают к бутылке виски прилагать баночку с таким отходами — жмых там и всё такое, чтобы у человека, потребляющего виски, никогда похмельного синдрома вообще не было. Похмельный синдром — это отвратительная штука, он может привести даже к белой горячке
        То есть налицо положительный момент от потребления виски и, как вы говорите, вам снова хотелось бы его попробовать.
        Тогда пойдите в магазин, купите его и попробуйте.
        А чёрта с два вы купите!
        Потому что цена на него в несколько раз выше водки из-за того, что были введены очень большие пошлины на его ввоз в страну в угоду местным, нашим производителям спиртного — водки, коньяков и другого, чтобы не было большой конкуренции. А сами наши производители делать виски ещё не научились — это сложный технологический процесс, столетиями отлаженные традиционные технологии, которые местным не под силу, и поэтому человек, который хочет выпить виски, вынужден покупать только импортный продукт по заоблачной цене.

        Но всё-таки появился просвет. Появилась возможность пить виски по нормальной цене и даже меньшей, чем водка. И этот просвет, эта возможность, эта прекрасная надежда на лучшее будущее стоит сейчас перед вами — это я собственной персоной, ваш покорный слуга народа.
        Если вы на предстоящих выборах отдадите голоса за меня и выберете меня, то я сделаю так, что вы будете вдоволь пить виски по цене, дешевле, чем водка. Я открою сеть фирменных магазинов, где вы будете его покупать в своё удовольствие.
        Как я этого добьюсь — это уже мой вопрос, и я решу его, создав собственное производство, пригласив к себе из Шотландии лучших мастеров своего дела. Материал для его производства — ячмень, кукуруза, рожь и пшеница в нашей стране есть и даже лучшего качества, чем у них. Так что дело за малым — стоит избрать меня, и вы получите этот великолепный продукт по доступной цене и будете наслаждаться.

        Поэтому — все на выборы!
        Ваше будущее зависит от вас. Ваше лучшее будущее.

        Ему зааплодировали, и долгие, продолжительные аплодисменты перешли в овацию.


        Присутствующие журналисты стали задавать ему вопросы. Внимание прессы к кандидату всегда идёт на пользу кандидату, он это знал и поэтому с удовольствием отвечал, и митинг плавно перешёл в пресс-конференцию.

        Заслуга сегодняшнего благополучного, положительного решения вопроса, конечно же, принадлежит ему, они все это признали. Припомнили и ещё другие случаи его успешной работы на посту заведующего отделом очистки и под конец спросили, а в чём же залог его успехов?
        — Надо всегда уметь отличать и отделять основное от главного, — ответил он, — в этом залог успехов.



        Уезжая, он приветливо, торжественно помахивал присутствующим из машины рукой и приветливо, добродушно улыбался располагающей к себе улыбкой. Присутствующим стало теплей на душе.
        — Вот это человек, так человек , человек, что надо,— приносилось по толпе.

       
   
     Машина тронулась, но потом вдруг с жутким воем взмыла в воздух и стала улетать в небо, превратившись в ракету.
        Ракета удалялась и удалялась,  были видны раскалённые сопла первой ступени, изрыгавшие пламя.

        В окружающем ракету искрящемся мареве проступил образ Аваламентия с жёлтым нимбом вокруг головы. Он по-прежнему приятно улыбался и приветливо помахивал рукой оставшимся внизу людям, с раскрытыми от удивления ртами смотревшим вслед. В руке его была табличка — "Проголосуете, и виски будет дешевле водки!"


        Ракета удалялась и удалялась, превратилась в точку и вскоре совсем исчезла.
______________________________

        Репортаж написал специальный собственный корреспондент газеты ЕФИМ ПОТЦ.

______________________________