Глава 11 Мой ход новые правила

Драконология: Курс выживания психики

Глава 11: Мой ход — новые правила

Я слегка улыбнулась и чуть откинулась в кресле. Напряжение, сковывавшее меня с порога, наконец отпустило.

— Вы сами вручили мне этот ключ, — произнесла я ровно, не отводя взгляда. — Год назад, когда написали: «Давай называть истину ключом. Зачем нам использовать иностранное слово "триггер", когда есть великолепное русское слово "ключ"».

Аксимо чуть повернул голову. Александрит в ухе моргнул светом — и погас, будто он сам приказал ему не выдавать эмоций.

— Я тогда спросила: «У этого слова более десятка определений,— я воспроизвела интонацию того сообщения, будто строки оживали перед нами. — Если я скажу – "триггер", то сразу понятно, о чем речь. Если я скажу – "ключ", то это потребует пояснения, какой ключ – гаечный, разводной, скрипичный, запасной, магнитный. Как различать в разных контекстах?» — я произносила с паузами между словами, позволяя ему услышать эхо той переписки в тишине зала.

Пауза. Тишина поглотила отзвуки моих слов, сделав их осязаемыми. За панорамным окном закат разливал багровое зарево. Белые розы в вазе казались кроваво-алыми, а в зале сгущались тени — ложились на пол, кресла, неподвижную фигуру Аксимо, будто обступая его со всех сторон.

— Вот тогда я и поняла, — продолжила я. — Всё не так: на самом деле, ключ один, а дверей много… значит, тот, кто держит ключ, сам выбирает, какую дверь открыть. И даже решает, какие двери вообще существуют. — Голос стал тише, но твёрже, — …или это писали не Вы?

Губы его дрогнули. Впервые за вечер маска холодной уверенности дала трещину: в глазах мелькнуло раздражение — словно кто-то коснулся незажившей раны. Один из перстней на пальце сверкнул, поймав отблеск лампы, — единственный признак того, что мои слова достигли цели.

Статиус медленно откинулся в кресле, словно давая себе время восстановить контроль. Пальцы его едва слышно простучали по подлокотнику — ритм, которого я не знала, но чувствовала: он отсчитывал секунды его самоконтроля.

— Универсальный ключ? — в его ровном голосе прорезалась сталь, холодная и острая. — Любопытная интерпретация. Только Вы упустили одну деталь.

Он наклонился вперёд, сокращая дистанцию — не физически, но психологически.

— Ключ действительно открывает двери, но только те, что я разрешил открыть. Вы же… — он чуть приподнял бровь, — пытаетесь сломать замок, не имея ни ключа, ни права.

— Или, — улыбка моя стала чуть шире, — я всего лишь проверяю, так ли крепок замок, как Вы утверждаете.

Взгляд его стал острее. В глазах отразился свет лампы — холодный, как лезвие бритвы. На мгновение он задержал его на мне, словно проверяя, дрогну ли я.

— Осторожнее с проверками, — голос его упал до шёпота. — Некоторые замки… кусаются.

Я не отвела глаз.

— Тогда почему Вы снова не закрыли дверь перед моим приходом?

Маска безупречности дала трещину — на миг. В глазах Аксимо мелькнуло почти человеческое: недоверие. Кто-то посмел сыграть по его правилам — и выиграть.

— Вы не выиграли, — сказал он, но интонация выдала сомнение.

— А разве игра окончена? — я чуть наклонила голову. — Вы же сами говорили: «Только я завершаю игры».

Тишина. За окном сгустились сумерки, пряча под своим покровом последние алые вздохи заката.

— Уходите, Ваша победа — иллюзия. Правила всё ещё мои, — произнёс он холодно.

Это была не просьба. Не разрешение. Приказ, замаскированный под милость.

Я не торопилась. Вдох — и аромат улуна с гор Уишань ворвался в сознание: дым и цветок, пепел и жизнь. Чашка замерла у губ. Глоток — медленный, в точности как у Лорда Аксимо.
Вкус раскрывался, как страницы старой книги: первая — сладость, обманчиво лёгкая, как его слова; вторая — минеральная терпкость, незыблемая, как его правила; третья — послевкусие, горькое, словно внезапно открывшаяся правда.

На языке таяло не просто послевкусие — иллюзия его власти. Правила, стены, тени этого зала — всё теряло вес, растворяясь в ясности: его игра окончена. Правила теперь мои. Улыбка коснулась губ — не насмешка. Глубокая, как тишина после последней ноты.

— Вы ждали, что я сломлюсь и подчинюсь вашей игре? — я подняла взгляд, но в голосе не звучало, ни вызова, ни торжества.
Лишь горькое понимание: он никогда не видел во мне равного игрока. Не мог осознать мою значимость — как человека, как личности — в своей жизни.

Статиус молчал. Губы его сжались в тонкую линию — слова не шли.

— Благодарю за чай, — выдохнула я, ставя чашку ровно по центру блюдца. — И за урок.

Я шла к выходу без его дозволения. Арки тянулись вдоль стен, будто пытаясь заслонить путь. Лишь одна манила неоновой фиолетовой дугой.
Тишина глотала звук моих шагов. Я замедлила шаг.

Если это выход, то почему так просто? Аксимо не оставил бы единственный путь… или его иллюзия выбора дала сбой?

Запахи давили: пачули — удушающий; озон — режущий. И вдруг — лёгкий след мужского парфюма. Морской бриз, тёплый, как шёпот: «Я тебе доверяю». Не его, но знакомый мне.
Я вдохнула глубже. С ним я впервые поняла: доверяя другому, я могу быть собой без страха. Это и есть моя свобода — не его правила, не его игра.

Шаг вперёд. Неоновая дуга обволокла меня светом, растворяя тени.


Сивилла.
29.12.2025г.