Рассвет?

Нет, показалось. Зимой в этих краях светает к обеду, а следом приходит долгий закат. Это не юг, где день успевает переодеться в ночь пока горит спичка. Это суровый север, столь любимый местными и столь непонятный чужакам. Здесь даже слово новое открыли - "сумерничать", что означает "делать что-нибудь, не зажигая свет, пока не совсем стемнело". Я живу тут пару лет и до сих пор не привык к синей серости короткого зимнего дня. Иногда бывают солнечные часы в звёздных сутках и это очень красиво, хоть и очень холодно. Однажды я видел морозные иглы в воздухе, они не падали и в каждой иголке было маленькое солнышко и своя радуга. Ослепительное зрелище и жуткий мороз, добирающийся до костей через фуфайку. Местные говорят, что это очень редкое явление, мне сказочно повезло и о таком внукам рассказывают.
Звёзды, какие здесь звёзды! Такое чувство, что их редко показывают, скрывая, обычно, за облаками, чтобы горожане могли выспаться – в такие ночи не хочется упустить ни одной, даже самой маленькой. Отвлекаешься от неба, вынимаешь глаз из окуляра телескопа и понимаешь, что звенит не морозный хрустальный воздух, а будильник. Пора на работу: самописцы, рейки, уровни, термометры, журналы, книжки, пешни... А по пути, то же небо, что видел полчаса назад, глубокое, сверкающее, подмигивающее, синее. Я назвал этот цвет "северным синим" - он здесь и днём часто бывает, но сильно разбавленным серым. Его часто видно в чистом апрельском небе. "...На бледно-голубой эмали,
Какая мыслима в апреле..." как раз про это. Забыл сказать про луну, но она меня не так завораживает как созвездия, хотя здесь она бледнее, чем в других местах.
Когда я вышел из небольшой комнаты без окон на улицу, мне на мгновение показалось, что уже должно быть светло. Конечно нет - в небе догорал месяц и светила холодным ровным светом Полярная звезда. Теперь мой путь лежал на другую работу - с проводами, клещами, ножами, пассатижами и прочим. О нет, я просто электрик и у меня нет жуткого подвала, а клещи - прибор, которым ток измеряют. Здесь интересны не работа, а поведение и истории людей: у нашей команды достаточно знаний и опыта, чтобы превратить труд в набор типичных действий, решений и их комбинаций. Даже невероятная задача подключить обогреватель на крыше - всего-то набор движений, заученных годами. Впрочем те, с кем я работаю, и тут находят место для творчества: работу можно выполнить несколькими способами и мы стараемся сделать красивее. Мои старорежимные представления о красивом сочетаются с новомодными (бригады) и получается необычно. Сарафанное радио разнесло наше портфолио, и многие хотят, чтобы мы к ним приехали.
Я всю жизнь копил и откладывал и сейчас могу не работать, хотя пенсию отменили  давным-давно. Несколько знакомых так и поступили, в тот же год доказав, что от тоски можно умереть на самом деле. Урок был выучен и работа стала поводом отсрочить путешествие за небесную твердь. Здоровая степень наплевательского отношения - это необходимый навык и знание в любом занятии, особенно, если тебе за это занятие платят. Зарабатывали мы неплохо, инструмент у нас был хороший, спешить мы не собирались, делая всё по порядку и один раз, что в итоге экономило много времени.
Местные очень любят выпить. Когда я говорю "местные", "горожане", "люди", речь идёт только о тех, кого знаю лично или с кем дружен. Других не знаю, а писать о том, чего не знаешь, нехорошо - мне так знакомые сказали. Бледный месяц проводил до самой работы. До чего же холодно, даже кости замёрзли. На работе я услышал историю про чуть было не сгоревший кабинет завхоза из-за древней проводки: изоляция слезла и провода начали замыкаться, так что около розетки осталось большое чёрное пятно. Меня удивляет спокойствие местных: один раз перед директором упала целая секция вентиляционных труб вместе с куском подвесного потолка, так он только сдул с пиджака пыль и пошёл по своим делам. Ни паники, ни криков, ни угроз - попросил рабочего посмотреть, убрать и заменить. Беготня и суета - не для этого города. Какого? Пусть он останется просто Градом, одним из замечательных северных городов, в которых я бывал.
Похвастаюсь: я помогаю своим детям деньгами, хотя не имею времени сидеть с внуками. Сейчас такое время, что деньги нужны для всего, даже на ничего-не-делание. Настолько нужны, что говорить о них перестало быть неприличным. Сейчас, вообще, многое из непринятого раньше стало обыденностью - фотографирование себя, например. Это непривычно, но я не вижу здесь ничего плохого, ведь жизнь есть развитие и изменение. Рассказывая, как было раньше, пытаясь понять что и почему изменилось, указывая на хорошее в прошлом, тем не менее, не противлюсь прогрессу и не превращаюсь в ретрограда. "В разное время и в разных местах я бывал счастлив, а времена всегда были одинаково хреновыми",– как говаривал старик Хемингуэй.
Местные очень любят выпить и выпендриться: читают стихи, спорят о философских идеях, выдают неожиданные тосты и цитаты, опять спорят, пока не встрянет, перекрикивая всех, будильник, возвещая приход утра. Когда я впервые попал на такую вечеринку, мне нечего было сказать и стало понятно, что до их уровня расти и расти. Тайны древних цивилизаций, мысли философов, изречения мудрецов, цитаты из Библии, толкования "Книги суждений и бесед" - всё есть в книгах, во множестве книг. Пришлось читать. И открылся дивный мир, точнее, много миров, в которых живут и думают герои, где нешуточные страсти толкают на подвиги, где мудрецы объясняют различия ясных и глубоких истин... Много идей, мнений, причин, картин, проходивших мимо меня, и понимаемых только сейчас. По незнанию, я начал читать всё подряд без перерывов, что превратило прочитанное в лоскутное одеяло или кашу: всё смешалось в Датском королевстве - кони, люди и залпы башенных орудий... Матерятся здесь очень мало, осторожно, словно добавляя острую приправу - только там, где без этого не обойтись, тем добавляя веса и ценности каждому слову. Бегать и суетиться, матерясь, здесь считается даже не моветоном, а непозволительно низким поведением. Такое "северное спокойствие", как я понял, основано на наблюдениях за природой и человеком: суета даёт краткий выигрыш в тепле из-за обилия лишних движений, но также и быструю усталость. Вот и получается, что спокойствие - единственный путь выжить на севере: всё делается спокойно и по порядку, и тогда будет тепло и сытно.
К чему я это всё пишу? За окном занимается заря, на безоблачном небе появился маленький кусочек солнца, на подоконнике стоит гладкий стеклянный стакан гранатового сока, причудливо преломляющий солнечный луч. По опыту знаю, насколько сейчас на улице холодно, и позволяю себе постоять у окна в тёплой комнате на работе. Два года назад, когда я только приехал сюда, мне не удавалось и двух слов связать без междометия - был дик и неграмотен. Как все, ругал бедняков, правительство, богачей, таксистов, приезжих... Сейчас же подумал, что и сам был приезжим, но ко мне отнеслись как к человеку, и, волей-неволей, мне пришлось этим  человеком стать, вырасти, окультуриться, соответствовать тем человечищам, которые меня окружали. Я благодарен этим северным горожанам за то счастливое время, которое я провёл с ними. И теперь у меня нет другого пути, кроме как учиться, узнавать, делиться, спорить, учиться вновь...